Мир без пульса

Проснувшись ранним утром, Нам Гю сразу почувствовал, как сердце обожгло ледяным уколом. Это не было похоже ни на радость, ни на тоску — скорее тревога, первобытный ужас, что притаился где-то глубоко под кожей. Он не мог объяснить, почему, но нутром знал одно – сегодня случится нечто плохое. Нечто по-настоящему страшное. Он медленно сел на кровати, чувствуя, как по спине ползёт липкий холод. В комнате стояла неестественная тишина. Словно весь дом затаил дыхание вместе с ним. Когда Нам Гю попытался подняться, ноги подкосились, и он рухнул, больно ударившись плечом об стену. От неожиданной боли вырвалось сдавленное ругательство, и он со злостью ударил кулаком в стену. Кожа на костяшках побелела, а через секунду налилось багровой кровью. Минуту он сидел на холодном полу, тяжело дыша и прислушиваясь. В доме было по-прежнему тихо, но тишина казалась ненормальной, давящей, как перед надвигающейся бурей. Нам Гю поднялся, пошатываясь, и направился в ванну, словно загипнотизированный. Горячая вода лилась на его тело, но не прогоняла холод, прилипший к сердцу. Прошло не меньше получаса, прежде чем он решился выйти из душа. Он вытер лицо дрожащими руками, подошёл к раковине и поднял взгляд на своё отражение. Сначала в зеркале было лишь его уставшее лицо: потемневшие круги под глазами, бледная кожа, прикусанная губа. Но чем дольше он смотрел, тем сильнее искажал своё отражение. Черты лица поплыли, глаза потемнели, уголки рта растянулись в безумной ухмылке. Сердце забилось так, что в ушах стоял гул. А потом он увидел их. В отражении за его спиной начали проступать смутные силуэты. Нечёткие, но всё более явные. С каждым мгновением они становились всё страшнее, всё реальнее: чёрные провалы глаз, изуродованные лица, обрывки кожи свисали лоскутами. У одного вылез глаз из орбиты, у другого — лицо было рассечено до кости. Волосы клочьями держались на растрескавшейся коже головы. У кого-то губы были оторваны до самых ушей, а кровавые дёсны обнажались в мерзкой усмешке. Головокружение накатило волной. Пространство вокруг стало размываться, словно вода в мутной луже. Нам Гю вцепился в раковину, пытаясь удержаться на ногах. Но отражение не отпускало: вместо своего лица он видел мёртвые лица, гниющие, но всё ещё шевелящиеся. Лица, от которых веяло безумием и смертью. В горле подступила тошнота. Его вырвало прямо в раковину, рвота обожгла горло кислым привкусом. Он задыхался, а рвотные спазмы не прекращались. Вода в раковине смешалась с кровавыми сгустками, а мерзкий запах рвоты резал нос. Наконец он отпрянул, дрожа всем телом. На секунду зеркало стало чистым. Но едва он моргнул, как в глубине стекла снова мелькнула тень. И на этот раз это был не силуэт: это был кто-то… или что-то, стоящее за ним, склонившееся к самому уху. В панике Нам Гю развернулся, но позади никого не оказалось. Лишь пустая ванная, пропитанная влажным запахом плесени и страха. Он попытался отдышаться, вытер лоб тыльной стороной ладони, но заметил, как пальцы дрожат. В груди рос ужас, необъяснимый и холодный, как мёртвый лёд. Он выскочил из ванной и, не оборачиваясь, поспешил в гостиную. Но там его ждал ещё больший кошмар. За окном, в утреннем свете, он увидел улицу, застывшую в странной тишине. Машины стояли брошенными, двери некоторых были открыты настежь. На тротуарах темнели пятна, подозрительно похожие на кровь. А потом он заметил движения. Вдалеке, между домами, шатаясь, шли фигуры. Их походка была неровной, как у пьяных или больных. Но что-то в них выдавало нечто совсем иное: мёртвую целеустремлённость. Они тащили за собой ноги, некоторые волочили обрубки рук, а лица их были искажены тем же самым голодом, что он видел в зеркале. Нам Гю зажмурил глаза, казалось что ослепнет. Открыв, ничего не было. Всё так же как и прежде. Нам Гю неосознанно начал кусать свои внутренние щёки, заметил он это лишь тогда, когда почувствовал вкус крови. Он не знал, что за день сегодня. Он постоял на месте ещё минут десять. После пошёл одеваться. Его движения были дёргаными, руки дрожали, а на затылке зудело странное ощущение, будто кто-то смотрит. Он бросал быстрые взгляды в стороны, но в квартире, кроме него, никого не было. Он оделся почти наугад. Тёмная футболка, куртка, чёрные джинсы, потёртые кроссовки. Шнурки пришлось завязывать дважды, пальцы не слушались, цеплялись за ткань, и казалось, что под ногтями скребут невидимые насекомые. В прихожей повисла тишина, от которой звенело в ушах. Казалось, даже старые часы на стене сегодня тикали тише. Нам Гю застыл, глядя на дверную ручку, прежде чем дотронуться до неё. Холодный металл обжёг ладонь, и он чуть не отдёрнул руку. Он всё-таки вышел. Дверь захлопнулась с глухим стуком, и этот звук отдался в груди тяжёлым эхом. Ему надо в университет, ибо занижат его баллы. И на всякий случай прихватил с собой наркотики. Обычно он их в университет не берёт, одолживает наркоту у своего друга, Таноса. Но кажется, сегодня особенный день. Подъезд показался длиннее, чем обычно. Шаги гулко отдавались от облупленных стен, а свет мигал, будто лампы вот-вот перегорят. У выхода из подъезда он задержался, прислушался к шуму улицы. Снаружи шёл холодный ветер. Он сразу ударил в лицо, пробираясь под одежду. Нам Гю поёжился, втянул голову в плечи и пошёл быстрее, почти бегом. Он боится сегодняшнего дня. Утром произошло что-то необъяснимое, потому то и боится. Он не будет признаваться, но он трусиха. Об этом знает никто. Почти. Люди вокруг казались странными. Они спешили, как всегда, но их лица были мрачнее, чем обычно. Кто-то оглядывался, кто-то шёл, опустив голову, будто боясь встретиться взглядом с кем-то невидимым. На перекрёстке он чуть не столкнулся с женщиной, которая шла, прижимая к груди ребёнка. Она взглянула на него, и в её глазах скользнуло что-то похожее на испуг. Нам Гю резко отвернулся и ускорил шаг. В груди всё сильнее жгло тревогой. Нам Гю всеми силами бегал, чтобы успеть до первой пары. Не успеет — часами будет слушать бубни преподавателя. Не хотел он слушать их. Ненавидел всех преподавателей в универе. Был бы возможность, убил бы их всех. Университет был недалеко, но дорога казалась бесконечной. Машины проезжали мимо, оставляя после себя запах бензина и гари. На тротуаре валялись пустые бутылки и мятые пачки сигарет. ≤ Чёрт побери, надо было сесть в метро. Успел, и бежать не пришлось бы≥ — подумал он с горечью, видя, как взрослые спешат на работу. Он почувствовал, как спина стала мокрой от пота, а сердце билось так быстро, что отдавало болью в висках. В глазах поплыли тени, но он моргнул, и всё снова стало резким. На перекрёстке пришлось ждать, когда загорится зелёный. Нам Гю стоял, опустив голову, чувствуя, как под футболкой колотится сердце. Он перешёл дорогу и пошёл дальше. Ноги казались ватными, в ушах шумела кровь. Прохожие шли навстречу, кто-то случайно задел его плечом, и Нам Гю вздрогнул, резко отпрянув. Это был мужчина. Мужчина извинился и торопясь сбежал куда-то

***

На подходе к университету он почувствовал, как внутри сжимается что-то холодное. Перед входом толпились студенты. Они смеялись, курили, переписывались в телефонах. Всё выглядело обычно. Но для Нам Гю всё это казалось каким-то ненастоящим, будто игра, декорации, за которыми прячется что-то страшное. Он поднялся по ступеням. Рука скользнула по перилам, холодным и липким. Открыл дверь и вошёл внутрь. В коридоре пахло пылью и чем-то ещё — резким, металлическим, будто ржавчиной. Он поёжился и пошёл быстрее, стараясь не смотреть по сторонам. До аудитории оставалось немного. Сердце колотилось так, что отдавалось в пальцах. Он шёл, чувствуя, как дрожат руки и ноет шея. Он зашёл в аудиторию, сел на своё место. Достал телефон, бросил взгляд на экран. Ни сообщений, ни звонков. Тишина. Преподаватель уже был на месте, листал бумаги, бормотал что-то себе под нос. Голос звучал глухо, как через вату. Нам Гю попытался сосредоточиться, но взгляд постоянно цеплялся за тени в углах аудитории. Он чувствовал, как внутри копится страх. Как он медленно, но неумолимо расползается по телу, сжимая горло и грудь. Время тянулось мучительно медленно. Минуты казались часами. Каждый шорох, каждый тихий звук заставляли сердце подпрыгивать. Он сглотнул, опустил голову и сжал руки в кулаки так сильно, что побелели костяшки. В груди продолжало колотиться нечто ледяное, и ни один глубокий вдох не мог его прогнать. Он просто ждал. Ждал, сам не зная чего. И чем дольше он сидел, тем сильнее ощущал – сегодня что-то да произойдёт. И ничего хорошего ждать не стоит. После первой пары преподаватель посмотрел на свой телефон, нахмурился и рванул прочь из помещения, даже не начав вторую пару. Напоследок он бросил через плечо, что скоро вернётся. Прошёл целый час, но он так и не возвращался. Будто испарился. В воздухе повисла странная, липкая тишина, от которой становилось не по себе. Нам Гю принял две успокоительные таблетки сразу. Наркоты ему понадобятся более опасной ситуации. Его сдавали нервы. Беспокойство так и рвалось наружу. С утра всё идёт под откос, преподаватель исчез, студентов пришло меньше половины группы, да и те смотрелись так, будто сами на грани. Нам Гю совсем не нравилась эта ситуация. В коридоре тоже было подозрительно тихо. Обычно там всегда шумно: кто-то болтает, смеётся, в колонках играет музыка. А сегодня даже музыки не было. Будто сам университет затаил дыхание. Рядом сидел его друг, Чхве Су Бонг, который, подняв одну бровь, внимательно наблюдал за ним. Су Бонг был под кайфом. Они лучшие друзья, встретились три года назад в баре. С тех пор не разлей вода, хотя и употребляют наркотики по разным причинам. Су Бонг принимает их не потому, что депрессивный или хочет что-то забыть. Ему просто нравится состояние отрешённости, лёгкость, кайф. Почему — он и сам не знает. Одному Богу известно, чего он на самом деле боится, но с виду он всегда спокоен, словно камень. Нам Гю совсем другой: он труслив, особенно когда речь идёт о его жизни. Когда приходит кайф, страх отступает, и именно ради этого ощущения он и принимает наркотики. Хотя ни один из них не причинял серьёзного вреда окружающим, конечно, бывали пару случаев, но до настоящих проблем дело не доходило. По крайней мере пока. Су Бонг не сводил глаз с друга минуты пять, внимательно изучая каждую дрожь, каждое неловкое движение. Нам Гю был сегодня не в себе: его руки подрагивали, взгляд метался по аудитории. Обычно он спокойнее, даже если и под кайфом. А сегодня явно что-то не так. Преподавателя всё не было. Студенты вокруг переглядывались, тоже заметно нервничали. Обычно в это время аудитория полна, яблоку негде упасть, но сегодня почти пусто. Вместо привычного шума и болтовни — гнетущая тишина, в которой слышен даже стук собственного сердца. Наконец один из студентов встал со своего места. Высокий парень с чёрными волосами, слегка растрёпанный, но с уверенным видом. Он поправил рюкзак и оглядел всех. — Слушайте, — начал он негромко, но в тишине аудитории голос прозвучал неожиданно резко. — Кто-нибудь знает, где преподаватель? И вообще… вы замечали, что в здании странно тихо? Ему никто сразу не ответил. Нам Гю сглотнул и посмотрел на Су Бонга. Тот слегка пожал плечами, мол, не знаю. Остальные тоже выглядели растерянными. — Может, с ним что-то случилось? — предположил кто-то с задней парты. — А может, нас просто забыли предупредить, что пары не будет. — Странно всё это, — пробормотал Нам Гю. Голос у него дрожал. — Обычно он так не делает. — Ты чего дергаешься? — тихо спросил Су Бонг. — Сядь спокойно. — Не могу, — признался Нам Гю. — У меня плохое предчувствие. Су Бонг только усмехнулся, но в глазах его мелькнула тень сомнения. Он тоже чувствовал, что что-то не так. Тем временем студент, который поднялся, решительно направился к двери аудитории. — Я пойду посмотрю, что там в коридоре, — сказал он. — Может, кто-то что-то знает. Он открыл дверь и вышел. Несколько секунд стояла тишина, а потом послышались его шаги, затихающие вдалеке. Прошла минута. Другая. Но он не возвращался. Нам Гю ёрзал на стуле, глядя на дверь, словно ожидая, что тот парень вот-вот влетит обратно, смеясь и говоря, что всё в порядке. Но дверь оставалась закрытой. Коридор по-прежнему был безмолвен. — Слушай, — сказал Нам Гю, — может, и нам выйти посмотреть? — Давай подождём ещё немного, — ответил Су Бонг, но видно было, что ему и самому не по себе. Прошло ещё несколько минут, прежде чем дверь снова отворилась. Но вошёл не тот студент. На пороге появился другой человек: невысокий, худой, с бледным лицом и слегка остекленевшим взглядом. Он оглядел аудиторию, будто никого не узнавая, а потом тихо произнёс: — Здесь опасно… Надо уходить. — Что? — переспросил Су Бонг, нахмурившись. — Ты о чём? — Уходите… — повторил парень. — Они идут. Он развернулся и вышел так же молча, как и вошёл. Аудитория погрузилась в шёпот. Кто-то нервно засмеялся, но смех быстро стих. — Ты видел его глаза? — тихо сказал Нам Гю. — Он явно под чем-то. — Мы сами под чем-то, — напомнил ему Су Бонг. — Может, глючит? — Не знаю, — выдохнул Нам Гю. — Но мне это совсем не нравится. Несколько студентов поднялись со своих мест. Кто-то поспешно собирал вещи, кто-то звонил кому-то, но в ответ, судя по всему, получал только длинные гудки. Связь пропала или телефоны молчали. — Может, уйдём? — тихо предложил Нам Гю. — Ну его к чёрту. Су Бонг медлил, но всё же кивнул. Они встали, взяли рюкзаки и вышли в коридор. Там царила пугающая пустота. Никого не было видно. Двери аудиторий закрыты. Свет горел тускло, будто лампы устали. — Куда все делись? — прошептал Нам Гю. — Не знаю — сказал Су Бонг и огляделся. Они пошли по коридору, пытаясь заглянуть в соседние аудитории. Пусто. Только эхо их шагов.