Ради тебя

***

Утро настало неожиданно. Разворот, поворот, потягивание и грохот. Солнце слепило прямо в глаза из не закрытого шторами окна, заставляя только больше морщиться. Боль в боку дала о себе знать буквально через мгновение. Феликс взялся за него, попутно протирая сонные глаза. Осознание где он и кто такой пришло не сразу. Но как только удалось прозреть, омега спохватился и встал на ноги. Он не мог просто так взять и шлёпнуться на пол во сне. За исключением дома в Сиднее. Но тут ведь его придерживал брат... а, собственно, где он? Феликс осмотрелся, но Хёнджина в комнате не было. Зато боль в боку и голове вполне была. Присев обратно на кровать, он потёр виски, чтобы хоть как-то облегчить утренние страдания. Но будто этого мало, и желудок тоже дал о себе знать. Омега не раздумывая побежал стремглав в туалет на первый этаж и вывалил всё, что накопилось за прошлую ночь. Жаль, облегчение настало лишь совсем немного. Он чувствовал себя полностью выжатым и протёртым через наждачку. Вопрос о том, где же Хёнджин, оставался открытым. Феликс уже даже под кровать полез его искать, в шкаф заглянул и все одеяла перевернул, но брата нигде не было. Дядиного лепета на кухне он тоже не услышал, хотя время почти семь утра, а тот вставал ни свет ни заря. Но больше всего всё равно волновал брат. Неужели он сам принёс его домой? Так, значит, омега отрубился? Но ведь старший явно выпил больше, а всё равно не пожалел себя? И где он сейчас, если у них, вроде как, наладились отношения? Или ему не понравился секс с младшим? Феликс застыл на одном месте, не зная, что думать. Переживания нахлынули и заставили захлёбываться. Для него вчера это был первый раз, и омега точно не знал, как угождать альфам. Но неужели брату настолько не понравилось, что он оставил младшего в комнате и ушёл куда-то? Сомнения терзали, и это казалось невыносимым. Он готов был волосы на себе рвать, но вовремя услышал звуки открывающегося замка. Тут же побежав к выходу, Феликс замер всего в нескольких метрах от двери. Та открылась, и в дом вошли разом обе потеряшки. Сначала дядя, потом Хёнджин. В их руках были сложены сети и крюки, за спинами рюкзаки, а на ногах сланцы. Только при взгляде на огромную рыбу омега вспомнил, как те планировали пойти на охоту ранним субботним утром. — Доброе утро, — поприветствовал он их. — Доброе, Феликс, — дядя кивнул. — Смотри, что мы принесли, — и потряс в руке уловом. — Хочешь? — Уже слюни текут, — посмеялся омега. — Сегодня выходной, у нас будет полно времени что-нибудь приготовить, — дядя улыбнулся и прошёл на кухню, оставляя рыбу в раковине, а сам поднялся на второй этаж. Проводив его взглядом, Феликс обернулся к Хёнджину. Тот смотрел на него, но тут же отвёл взгляд. Омеге стало неловко и хотелось как-то разбавить атмосферу, поэтому он подошёл ближе к брату. Он сделал первое, что пришло на ум, поэтому обнял старшего. Тот смог только обхватить его руками и несильно сжать из-за вещей в руках. Но младшему хватило и этого, чтобы убедиться, что альфа всё ещё хорошо к нему относился и не отталкивал от себя. — Давай помогу, — Феликс отстранился, чтобы взять груз из рук брата. Хёнджин ничего не ответил, но и сопротивляться не стал. Вместе они поднялись вслед за дядей и разложили вещи по местам в кладовой. Пока тот ушёл мыться, близнецы зашли в свою комнату. Младший устроился на кровати, а старший подошёл к шкафу под его внимательным взглядом и хотел переодеться, но обернулся к брату. — Может отвернёшься? — Да что я там не видел? — вскинул бровь омега. — Зная тебя... — Что? Думаешь, я полезу к тебе, как только ты разденешься? — перебил он его и столкнулся с красноречивым взглядом альфы. — Вообще-то, я так и хотел. Хёнджин прошёлся по нему глазами и, даже не поворачиваясь обратно, снял с себя верхнюю одежду. У Феликса ком встал в горле, и слюна появилась во рту при виде обнажённого торса старшего. Тот возился с тем, как скинул вещи на пол и искал в шкафу чистые, чтобы сходить в душ и одеться там. Следом на пол пошли и штаны, альфа остался в одних боксерах, и тут омега почувствовал, как затянулся узел внизу живота. Проведя языком по губам, он встретился с Хёнджином взглядами. Тот в одной руке держал новые вещи, в другой полотенце, но это никак не помешало Феликсу встать к нему вплотную лицом. Он провёл пальцами по мышцам плеч брата, опускаясь на руки. Старший стоял неподвижно и следил за каждым его движением. Когда младший опустился на живот, очерчивая лёгкими касаниями пресс, альфа напрягся и быстро взял его ладони в свои, стоило понять, как омега двигался прямиком к резинке боксеров. — Хёнджин-а... — Феликс надул губы и недовольный посмотрел ему в глаза. — Мне понравилось вчера... Старший шумно выдохнул, наклоняя голову вбок и пристально смотря на младшего. Ему не составило труда догадаться, о чём тот думал. — Я проснулся, а тебя не было... — продолжил он. — Думал, ты бросил меня, потому что... — Мне тоже понравилось, — признался альфа. — Но это не значит, что нам нужно повторить это прямо сейчас. — Но я хочу... — Ликс-и, ты не знаешь, чего мне это стоит, — перебил его Хёнджин, резко отстраняясь. — Так скажи мне. Почему я должен оставаться в неведении? Ты мне ничего не рассказываешь, а только говоришь загадками! — возмутился Феликс, снова приблизившись к брату. — Тише, дядя идёт. Дверь вдруг открылась, и из проёма показалась макушка дяди. — Вы скоро? Я уже готовлю завтрак. — Да, я как раз шёл в душ, — безразлично ответил альфа и вышел из комнаты, оставляя родственников наедине. Те проводили его взглядом, а после повернулись друг к другу. Феликс стиснул зубы, чтобы не спросить чего лишнего, и вместе с дядей спустился на кухню. Там начал помогать с готовкой. Сегодня у них запечённая рыба с овощами. Омега почистил картошку и отжал сок лимона для вкуса, пока дядя вспаривал брюхо добычи и избавлял от внутренностей. Вскоре они разложили всё на противень и поставили в духовку. Оставалось только дождаться, когда будет готово, и сесть за стол. Но пока занялись сервировкой. Феликс как обычно взял три тарелки и три вилки с ножами, но покосился на дядю, который прихватил ещё пару такого же набора и поставил рядом. А после и вовсе притащил из гостиной два стула. — Скоро приедут родители, — пояснил он. Омега раскрыл рот в удивлении, не зная, что и сказать. Кого-кого, а вот родителей сейчас видеть не хотелось. Они с Хёнджином ещё не разобрались толком в своих отношениях, Феликс переживал из-за того, что же теперь им делать со старшим. Зато стала понятна его недавняя реакция на приставания младшего. Всё из-за приезда родителей. Но... разве альфе не всегда было всё равно на них? — Как? Уже? Но я думал только в августе... — Мы все так думали, но вчера сестра созвонилась со мной, сказала, что очень скучает по тебе и хочет увидеть, — пожал плечами дядя. Феликс же сильнее стиснул зубы. Он только получил свободу, а родители уже хотели приехать. И даже ведь слова про Хёнджина не сказали, якобы скучая по младшему. За что они так не любили друг друга омега не знал, но ему это совсем не нравилось. — Ага, скучает, — на кухню зашёл Хёнджин, просушивая волосы полотенцем и отзываясь сарказмом. — Она только ищет повод получше присмотреть за Феликсом, а отец ей ничего сказать не может. Ему всё равно. Альфа сел за стол рядом со всеми, подальше от свободных двух стульев, и повесил полотенце на плечи. Вид его был хмурым, и омега только больше убедился, как тот был не рад приезду гостей. — Не говори плохо о родителях, Хёнджин. Они просто заботятся о вас, — упрекнул его дядя. Старший близнец лишь показательно закатил глаза. Феликс видел, как ему хотелось ответить тем, что на самом деле родители заботились только о младшем, но он сдержался, как и много раз до этого. Ведь не хотел ранить омегу. Его он любил сильнее всех в их семье и не мог обвинять в том, что вся ласка родителей уходит на него, ведь тот сам был нежен с ним и заменял всех родных. — К слову о них. Уже пришли, пойду открою, — услышав стук в дверь, дядя вышел со стола. — Феликс, проследи за рыбой. Омега кивнул и проводил его взглядом до выхода. После тут же обернулся на альфу и провёл по нему взглядом. Хёнджин тоже взглянул на него, и выражение его лица чуть смягчилось, но тело всё ещё было напряжено. Феликс знал, как ни ему, ни брату сейчас не хотелось пересекаться с родителями, но это не от них зависело. Схватив старшего за воротник футболки, он быстро потянул его на себя и впился в губы. Хёнджин опешил, взявшись одной рукой за стол, чтобы не упасть от резкого движения, но вскоре ответил на поцелуй. Феликс требовательно ластился к нему, водил языком по губам и причмокивал. Он не хотел тихо, не хотел без чувств. Его переполняли эмоции, так и хотелось быть с альфой ближе, слиться с ним воедино, чтобы звёзды мерцали перед глазами. Старший нежно провёл ладонью по щеке омеги и отстранился первым, нервно глядя на дверь. — Я с тобой ещё не закончил. Продолжим ночью, — прошептал ему на ухо младший. Они сели ровно как раз вовремя. На кухню зашли взрослые, и тут же поднялся лепет. Все здоровались друг с другом, садясь за стол. Хёнджин даже глаз не поднял на пришедших, Феликс же нервно сжимал руки на коленях. Было ужасно неловко, когда духовка пикнула, и пора было доставать еду из неё. Омега спохватился раньше дяди, поэтому сам поставил горячую рыбу с овощами посередине стола. Все молча стали накладывать себе в тарелки, сколько нужно. Хёнджин взял последним, что осталось, поэтому Феликс подложил ему и своё. В этот момент мама прокашлялась и обратила на себя внимание. — Ликс, как тебе тут? Не обижают? — Всё хорошо, — быстро ответил он. — А у вас как дела? — Тоже хорошо, спасибо, — женщина начала кушать, и все последовали её примеру. Паузы между разговорами становились всё длиннее. Нахождение за одним столом нагнетало. Феликс не знал, что больше ему не нравилось: что родители потревожили их былые семейные посиделки своим присутствием или что Хёнджин вовсе даже краем глаза не смотрел на него, словно брата рядом не существовало. — Кстати, Хёнджин, Феликс, — теперь всеобщее внимание привлёк дядя. — Помните я спрашивал у вас, что вам подарить на День Рождения? Вы уже решили, надеюсь? Близнецы помолчали, каждый думая о своём. Омега прекрасно помнил, что тогда ответил альфа, поэтому не задумываясь повторил. — Хочу прыгнуть с парашютом. Все четыре пары глаз уставились на него. Феликс где-то внутри удовлетворённо проскулил, ведь Хёнджин хотя бы так, но наконец-то посмотрел на него. Только вот сильно нахмурился, собираясь возразить. — Но, Феликс, это же... — Это так опасно, Феликс! — перебила его мама. — Не ты же прыгать будешь, — пожал плечами омега. — Нет, я против, — отчеканила женщина, выпрямив спину. — А он у тебя и не спрашивал, — вдруг встал на защиту брата Хёнджин. Феликс сначала удивился, но потом подавил улыбку, которая так и лезла на уши. Альфа, несмотря на то, что сам был не согласен с младшим, всё равно полез заступаться за него. — А ты вообще молчи. Только плохому его учишь. Наверняка это он от тебя понахватался, — нахмурилась мать. — А ты мне рот не затыкай, — фыркнул Хёнджин. — Это желание Феликса и подарок дяди Сана. Так что они без тебя разберутся. — Без меня, значит? — она сжала в руках столовые приборы. — Тогда и ты не лезь. Вздумал ещё с матерью ругаться. — В отличие от тебя я хотя бы не наезжаю, а защищаю. Феликс младше, так что кому-то приходится отгораживать его от чужих злых языков. — Это ты про меня сейчас?! Оба чуть не повставали со своих мест, готовые вцепиться друг в друга и разорвать со всей злостью. Ненависть так и кипела между ними, все разом опешили и постарались успокоить их. — Не ругайтесь. Мы только встретились, а уже ссоримся. Давайте хотя бы поедим спокойно, — дядя заставил маму и Хёнджина сесть обратно. Завтрак продолжился, но теперь вокруг висела не неловкость, а нагнетающее раздражение. Феликс весь как на иголках доедал свою порцию, пока наконец-то все не разошлись. Он пошёл мыть посуду, а Хёнджин молча помогал её вытирать и расставлять по местам. Никто не проронил и слова после той перепалки, омега чувствовал себя виноватым, ведь если бы не он, этого всего бы не произошло. День обещал быть тяжёлым, вплоть до самого вечера Феликс просидел один в комнате, пока взрослые общались в гостиной, а Хёнджин направился гулять с друзьями. Омега понимал, что старший ушёл из-за того, что не хотел пересекаться с родителями, а тем более с мамой, поэтому не стал даже пытаться его остановить и просить остаться рядом. Альфе нужно было развеяться и прийти в себя. Но младшему всё равно было плохо без него. Лёжа пластом на кровати, он неотрывно смотрел в потолок, заплетаясь в собственных мыслях. Почему его близкие так недолюбливали друг друга? Почему мама так жестоко игнорировала существование ещё одного сына, а если и замечала, то всегда в открытую показывала ненависть? Почему отец молчал и не лез, будто ему всё равно? И почему Феликс ни о чём не знал? Он не хотел догадываться. Нужно было выпытать правду из Хёнджина любой ценой. Время близилось к десяти ночи, но брат всё не возвращался. Мама зашла к нему в комнату, чтобы как обычно пожелать спокойной ночи. Её внимание упало на вторую половину помещения, где располагалась кровать Хёнджина. Она не упустила возможности поругать того при Феликсе за не заправленное бельё и лежащие на полу вещи после утренней охоты. Омега не слушал её, а только наблюдал. В итоге женщина ушла, даже не поинтересовавшись, где шлялся старший сын, и младший снова остался один. Время шло, часы приближались к полуночи. Феликс ворочался из стороны в сторону и никак не мог уснуть. Переживания о Хёнджине кружили голову. Он не знал, стоило ли ему звонить, метался между тем, что альфе нужно было побыть одному и тем, что боялся, как бы тот не напился и не совершил других необдуманных поступков. И вместе с тем в груди разгоралась ревность. А вдруг старшего так разозлила мама, что он решил снять напряжение с кем-нибудь и поэтому так долго не возвращался? Феликс отгонял от себя эти мысли, как только мог, но те продолжали из раза в раз липнуть к коже и не оставлять сознание в покое. Омега чересчур ярко представлял перед собой картинки того, как Хёнджин ласкал другого. Сам не понял, в какой момент слёзы покатились из глаз, а сердце больно обожгло. Он хотел, чтобы альфа принадлежал только ему, хотел быть только его и ничьим больше. Слова старшего прошлой ночью о том, чтобы поставить метку яркой вспышкой всплыли в голове, и младший зацепился за неё, как за последнюю надежду. Сердце билось часто, и рот открывался, вбирая в лёгкие больше воздуха. Слёзы продолжали непрерывно течь из глаз, и Феликс не мог их остановить, как бы ему не хотелось. Он не управлял собой, всё тело только и требовало, что сорваться с места и пойти на поиски Хёнджина. Он хотел его. Безумно хотел. Настолько, что когда сквозь шум всхлипов услышал скрип кровати позади себя, сразу же обернулся и впился губами с поцелуем. Руки обхватили лицо альфы, прижимая его к себе, а изо рта стали вырываться тихие стоны, когда ему стали отвечать, толкаясь языком внутрь рта. Феликсу не нужно было раскрывать заплаканные глаза, чтобы убедиться, что это был Хёнджин. Он узнал его по ощущению широких ладоней под футболкой на талии, по пухлым губам и манящим феромонам. Омега и сам активно выпускал их, не в силах контролировать себя, словно хотел полностью вскружить старшему голову своим ароматом. И у него это явно получалось, ведь Хёнджин без всякого сопротивления позволил откинуть себя на спину и оседлать бёдра. Феликс потирался о него промежностью, стимулируя пока ещё мягкий член в штанах. Ему не хотелось медлить, терпения не хватало на предварительные ласки, поэтому он начал быстро стягивать с себя одежду. Почувствовав, как член альфы вмиг запульсировал и стал упираться в ягодицы, омега удовлетворённо простонал. Сидя на старшем полностью обнажённым, он готов был кончить от одного его томного взгляда. Внутри всё взорвалось, когда Хёнджин провёл руками вверх по бёдрам Феликса и ввёл сразу три пальца в мокрую дырочку. Младший проскулил и прогнулся в спине от долгожданных ощущений. — Пусть вчера мы уже трахались, ты всё равно узкий, — тихо прошипел альфа, проникая в омегу глубже до упора. — Ах... Хёнджин-и... — он откинул голову назад, подставляясь пальцам старшего. Те растягивали его изнутри, массируя стенки и толкаясь дальше. В какой-то момент вошёл четвёртый палец, за ним и пятый. Младшему казалось, такими темпами в промежности могла бы поместиться целая рука Хёнджина, и от этой мысли его знатно повело. Ни с одним альфой у Феликса не возникало таких фантазий и такого желания отдаться как угодно, но лишь бы с ним. Омега вцепился в футболку брата и заставил того её снять. — Я скучал по тебе, Хёнджин-и, где ты был? — Феликс вновь застонал от пальцев внутри себя, как только альфа откинул одежду на пол и прильнул к нему. — Гулял, — хрипло отозвался тот. — И всё? — омегу не устроил такой уклончивый ответ, и он нахмурился. Хёнджин помолчал, фрикции ускорились, пальцы задели чувствительную точку, от которой младший простонал так, что пришлось закрыть рот ладонью. — Ещё пил... немного, — признался он. Феликс встряхнул головой и глянул на брата. Тот уже вытащил пальцы из него, убеждаясь, что омега достаточно растянут. — Ты точно был только с друзьями? Он не знал, почему спросил это и зачем вообще начал сомневаться в Хёнджине, но ревность не отпускала. Феликс не знал, как её подавить, и не мог бороться самостоятельно с таким неприятным чувством. — Только с ними, — кивнул альфа, но вдруг нахмурился. — А с кем ещё? Завертевшись на кровати, старший приподнял таз, заставляя младшего привстать, чтобы можно было легче снять с себя штаны и боксеры. Теперь оба обнажённые прижимались друг к другу. Ночь была тёплой, оттого омега откинул одеяло на пол вслед за всей одеждой, чтобы было не так жарко. — Ликс-и, — протянул Хёнджин, поворачивая голову Феликса на себя. — Ты что, думал, я там с кем-то обжимаюсь? Омега прикусил губу. Вдруг стало совершенно стыдно сознаваться во всём. Правда звучала куда более смущающе, чем он воображал себе в голове. Но он всегда был честен с братом, поэтому пришлось нехотя кивнуть и отвести взгляд. Член альфы дёрнулся, и сам он напрягся. — Почему ты так думаешь? Я ведь сказал, что люблю тебя. — Я... просто... Хёнджин откровенно не понимал, а Феликс боялся сознаться. Он и сам себя не до конца понимал, но прекрасно знал, чего хотел. Только сказать это вслух оказалось сложнее, чем он предполагал. — Мы ведь никак друг к другу не привязаны... мы даже не встречаемся... И по сути наш секс ни к чему тебя не обязывает... — сглотнул омега, чувствуя, как краснело всё лицо, а в горле застревал ком. — Ты бы мог легко переспать с кем угодно, и я бы не смог тебе возразить... Ты достоин лучшего, а я... твой брат... я буду только клеймом... Тяжело вздохнув, Феликс постарался сосредоточиться на собственных мыслях. Он должен был сказать Хёнджину всё, о чём думал, и обо всём, чего желал. А дальше пусть старший сам решит, как для него лучше. — Я тоже люблю тебя, Хёнджин-и... и я безумно хочу твою метку... хочу принадлежать тебе... Возможно, я сумасшедший, но... — омега посмотрел в пол, не в силах выдержать на себе сосредоточенный и внимательный взгляд альфы. — Но даже если в будущем у тебя появится омега, и ты построишь с ним семью... я бы всё равно хотел остаться с тобой... даже если любовником... Тишина звенела в ушах после признания. Феликс нервно поджимал губы, метался взглядом по полу с опущенной головой. Он не смотрел на Хёнджина, боялся его реакции на откровение и совсем не хотел, чтобы брат его отталкивал от себя за такое. Омега готов был мёртвой хваткой держаться за него, только бы альфа позволил остаться рядом с ним. Старший молча приподнялся на локтях, а после вовсе сел, придерживая младшего за поясницу, чтобы не упал. Его ладони нежно заскользили по бёдрам, а после сжали, фиксируя на месте, будто бы омега мог куда-то сбежать. Члены обоих стояли колом и прижимались друг к другу, когда альфа притянул к себе вплотную. Хотелось застонать, но звук кое-как остался в горле. — Ликси-я, — прохрипел Хёнджин серьёзным тоном. — Прости меня. Феликс опешил, подняв на него огромные глаза. Чего-чего, а извинений он точно не ожидал услышать. Да и за что они ему? — Ты прав, нехорошо тебе оставаться в неведении. Поэтому я всё тебе расскажу, — вздохнул альфа. — Но готов ли ты к правде? Пару секунд омега неотрывно смотрел ему в глаза. Ответ и без того был очевиден. — Готов. — Тогда слушай, — старший прочистил горло и продолжил. — Всё началось с детства. Когда мы были ещё маленькими, родители обожали нас обоих. На меня возлагали огромные надежды, всегда следили за тем, как я развиваюсь, и постоянно учили чему-то новому. Но в чём-то, по их словам, они всё-таки не уследили. Когда нам было по пять лет, я впервые поцеловал тебя. Альфа оттянул паузу, будто бы обдумывая что-то. — В губы? — омега вскинул бровь, догадываясь, что тот имел в виду. — В губы, — кивнул Хёнджин. — И с каждым разом это повторялось всё чаще, пока родители сами не увидели. Поначалу они не придали этому значения, но потом стали ругать меня, чтобы я так больше не делал. Конечно, это меня не остановило, и я продолжил целовать тебя. В конце концов, родители переселили нас в разные комнаты, отдали в разные кружки, чтобы мы проводили вместе куда меньше времени. Они рассчитывали на то, что я одумаюсь, но в какой-то момент я заявил им, что стану твоим мужем, и мы всегда будем вместе. Тогда-то они поняли, что всё серьёзно. Сказали, что я поехал крышей, и они откажутся от меня, если я продолжу в том же духе. — Но почему они говорили это только тебе? Я ведь тоже... любил тебя. Я же целовался с тобой! — не понимал Феликс, на что старший мягко улыбнулся. — Ты всегда был и остаёшься маленьким солнышком в нашей семье. В детстве ты был особенно робким, поэтому всегда стеснялся, когда я лез к тебе с поцелуями, но не сопротивлялся и отвечал мне. Родители видели это. Они думали, я заставляю тебя и принуждаю к этому, поэтому взваливали всё на меня. — Хёнджин-и... — у омеги задрожала губа, он со всем сожалением посмотрел на брата и прижался к нему, нежно проводя руками по лицу. — Я, наоборот, рад, что тебе не досталось от них. Я бы не выдержал, если бы они покусились на то, что я люблю больше всего на свете, — альфа плавно потёрся щекой о ладонь брата, и Феликс почувствовал, как всё внутри затрепетало от признания Хёнджина и от его поцелуя в подушечки пальцев. — Именно поэтому они разлучили нас, как только пора было идти в школу. Думали, с возрастом я исправлюсь, но, как видишь, у них ничего не вышло. Первое время я сильно бунтовал, устраивал истерики и драки. Дяде жизни со мной никакой не было, он пытался со мной разговаривать и объяснять, что да как, только мне не хотелось слушать. Но ближе к девяти годам я всё-таки угомонился. У меня появились друзья, своя тусовка, я тогда впервые начал курить электронки, просто чтобы не забывать аромат твоих феромонов. Так и дожил до семнадцати лет. Пускал пыль взрослым в глаза тем, что перестал быть влюблённым в тебя, только поэтому они начали отпускать тебя на каникулы сюда. Феликсу потребовалось время, чтобы осилить всё то, что Хёнджин ему рассказал. Пару минут они молчали, погружённые в свои мысли. Омеге не верилось, что всё это время он не один страдал любовью к брату. Альфа изнывал, кажется, куда больше. — Но почему... почему я не помню, как мы целовались? — выдавил из себя он. — У тебя всегда был слабый иммунитет, и в детстве ты болел особенно часто. Скорее всего, из-за твоих горячек память давала слабину и постепенно стирала всё детство. По крайней мере, это мои предположения. Феликс кивнул на догадку Хёнджина, она казалась вполне логичной, потому что другой причины и не находилось. Омега плохо помнил себя до десяти лет, что уж говорить про дошкольный возраст. — Этим я хочу тебе сказать, что даже не думай, что я могу переспать с кем угодно, — старший приподнял младшего, укладывая спиной на кровать и нависая сверху. — Я так долго ждал тебя. Зачем мне кто-то другой, если это не ты? В подтверждение Хёнджин прошёлся всё ещё твёрдым членом по промежности Феликса, обмазывая всю длину смазкой. Для омеги это стало последней каплей, и он не смог сдержать себя. Слёзы брызнули из глаз, он прижался к альфе, обхватывая его шею руками. Старший наклонился к нему, чтобы быть ближе, пока младший не заставил его лечь на себя пластом, вдавливая в кровать. Ему хотелось ощутить Хёнджина максимально близко, снова это желание слиться воедино затмило все мысли и весь разум. Феликс подался навстречу, всхлипывая и одновременно с этим пытаясь насадиться на член, но у него ничего не получалось. Альфа целовал его в шею, желая успокоить, и слизывал с лица солёные слёзы, на что омега скулил и весь дрожал в его руках. — Хочу, Хёнджин-и... хочу быть с тобой... хочу принадлежать тебе... — младший надрывно плакал, не в силах остановиться. — Но, Ликс-и, это ведь навсегда... а если... — Что если? — возмутился омега, надув покрасневшие губы. — Я люблю тебя и хочу быть твоим. Я тоже долго ждал. Сделай это, Хёнджин-и, я не хочу больше мучаться без тебя. Пока Феликс скулил и умолял, альфа рычал ему в шею. Возбуждение пульсировало, и оба уже не могли держаться. Направив член в мокрую дырочку, Хёнджин вошёл внутрь без защиты, без дополнительной подготовки. Головка истекала смазкой, помогая лучше проникнуть внутрь. Омега вскрикнул, готовый сорваться в любой момент, поэтому старший заткнул его поцелуем, заглушая крики. Феликс вцепился в него, царапая кожу на плечах и спине. Его распирало внутри от чувства наполненности. Он никогда прежде не ощущал себя настолько странно и одновременно с этим абсолютно правильно. Хёнджин толкался в него глубже, пока не вошёл по самые яйца. Те с хлюпом шлёпнулись о бёдра омеги, младший шире расставил ноги, чтобы альфе было удобнее. Стенки внутри пульсировали, сжимая член и не желая его выпускать. Хёнджин сделал плавный толчок, чтобы дать Феликсу понять, как всё будет дальше. Омега весь поплыл, руки еле держали его, но он только сильнее царапал альфу, сам того не осознавая, пока находился в неге возбуждения. Старший не останавливал его, позволял делать всё, только бы младшему не было дискомфортно. Он сделал ещё толчок, потом ещё, пока наконец-то Феликс не толкнулся навстречу сам, постанывая и откидывая голову на подушку. Ему было хорошо, как и Хёнджину. Соприкасаясь кожа к коже, каждый чувствовал особую близость друг с другом, и это не хотелось прекращать ни на секунду. Губы сплелись в поцелуе. В жадном и мокром, в страстном и нежном поцелуе. Омега водил языком, пока альфа не проник в его рот, лаская уже изнутри. С обоих сторон чувствовался жар. Хёнджин опёрся на локти, расставив их с обеих сторон от лица Феликса, и стал вбиваться в него ритмичными движениями. Омега приподнял таз, скручиваясь в дугу, чтобы альфа проникал под новым углом, заставляя только чаще вздыхать и стонать ему в губы. Он чувствовал каждую фрикцию члена в себе, каждую выпирающую венку, каждую пульсацию, и отзывался обильно смазывающей смазкой и дрожью по всему телу. Хёнджин не останавливался, движения его стали более быстрыми, но всё такими же плавными. Он не просто трахал Феликса, он по-настоящему любил его и хотел, чтобы омега получал только удовольствие от их близости. И младший желал того же брату. Он видел, как закатывались его глаза при каждом толчке, видел, как напрягались руки и чувствовал, как всё мощнее пульсировал член в предвкушении оргазма. Феликс заскулил, кожа на нём горела, и всё тело покрылось испариной. Он откидывал голову на подушку, ластился к Хёнджину и всё больше понимал, как же сходил с ума от того, насколько сильно хотел быть только его. Просыпаться только с ним, проводить дни только с ним, радоваться и плакать только с ним, мечтать только с ним, провести всю жизнь только с ним и провожать закаты только с ним. Омега чуть не закричал от одновременно пронзивших его боли и счастья, когда альфа прижался к его шее и впился в неё зубами, оставляя после себя метку. Всё тело разом отдалось разрядом, Феликс весь сжался на члене Хёнджина. Тот запульсировал настолько, что альфа еле успел вытащить его из омеги, чтобы кончить ему на живот. Только вот младшему всего было мало, и когда старший излился, он вновь насадился на его плоть, пока та ещё не до конца размякла, трахая себя ею до тех пор, пока сам не закричал в оргазме. Оба уставшие и довольные смотрели друг на друга. Целовались долго и настойчиво, пока Феликс не заскулил от ощущений внутри себя. Член Хёнджина запоздало разбух, создавая между ними сцепку, из которой невозможно было выбраться. Альфе пришлось лечь вместе с младшим на бок, чтобы дождаться пока плоть полностью размякнет, прежде чем безболезненно вытащить её. Они тяжело дышали, прижимаясь друг к другу. Хёнджин спрятал Феликса в объятиях, а тот приластился к нему, ткнувшись носом в грудь. От альфы приятно пахло сладким киви, и омега невольно потёр шею, на которой совсем недавно тот оставил метку. Старший заметил это, поэтому наклонился к младшему, проведя языком по пока ещё больному месту, как бы извиняясь перед ним и убеждаясь, что всё в порядке. — Ликс-и... — прошептал он. — Ты сказал тогда правду?.. — О чём ты?.. — без сил отозвался омега, прижавшись к нему ближе в тёплые объятия. — Ты хочешь спрыгнуть с парашютом?.. Феликс замер, смотря Хёнджину в глаза. — Хочу, — твёрдо ответил он. — Ты с таким воодушевлением всегда рассказывал об этом, что я... мне захотелось подержать тебя. Я хочу быть рядом с тобой в этот момент, хочу увидеть, как ты будешь счастлив... Хёнджин с придыханием наклонил к нему голову, со всей нежностью целуя в губы. У обоих сердца забились в унисон, говоря больше, чем могли бы передать слова. — Я уже счастлив, Ликси-я...

***

Очередное утро Феликсу стало встречать куда приятнее и счастливее. Ведь теперь рядом с ним спал не просто Хёнджин, а его вторая половинка. Омега наконец-то почувствовал себя целостным, когда альфа всё-таки сделал его своим. И до сих пор в голове не укладывался факт, что на сгибе у шеи он носил метку. Младший дотронулся до неё и чуть не запищал. Сдержался лишь затем, чтобы не разбудить старшего. Мягко поцеловав его в лоб, Феликс встал с кровати и направился в душ. Солнце за окном согревало комнату, и омега улыбался. Он любил тёплую и даже жаркую погоду. Зато Хёнджин был сторонником чего попрохладнее, поэтому младший скинул с него одеяло, чтобы спалось легче. День обещал быть прекрасным, уже через пару дней у них с Хёнджином День Рождения, а это значит, они наконец-то станут совершеннолетними и смогут делать, что угодно. Феликс много думал о предложении брата насчёт того, чтобы улететь в Калифорнию и там самостоятельно поступить и зарабатывать деньги. Только вот омега никак не мог решиться дать ответ. Альфа пусть и сказал, что дождётся и примет любое решение, но младший сам не знал, как правильнее поступить. Он боялся за родителей, не хотел оставлять дядю одного. А вдруг они настолько расстроятся, что слягут в больницу? Или так разозлятся, что проклянут близнецов? Но Хёнджину явно до этого нет дела. Феликс понимал, что у брата были свои основания не переживать о взрослых, а тем более родителях. Те и сами знатно подпортили ему жизнь. Они не любили его, хотя омега продолжал верить, что всё ещё поменяется в лучшую сторону. Быть может, у них получится помириться, и тогда альфа сам не захочет никуда уезжать. Надежда оставалась где-то в глубине души, и Феликс временно отложил принятие решения. Вместо этого он занял себя утренним уходом, начиная день с прохладного душа и параллельной чистки зубов прямо так. Позже, высушивая волосы феном, омега обратил внимание на след на шее. Укус от зубов ещё был красноватым, не до конца зажившим, и ярко выделялся на фоне загорелой кожи. Тут-то в голову и пришла мысль, что никто, кроме Хёнджина, не должен увидеть метку. Феликс был уверен, что если родители или дядя хоть краем глаза заметят неладное, начнётся целый скандал и расспрос, как в полицейском участке после криминального убийства. И в данном случае жертвой станет девственность омеги. Кто бы мог подумать, что он однажды доживёт до такого, будучи идеальным сыном в глазах взрослых. Но сильнее всего без сомнений попадётся Хёнджину. Ведь младший именно от него всего понабрался, как уже гневно высказалась ранее мама. Накинув на плечи полотенце и не досушив волосы, Феликс спрятал метку за махровой тканью и вышел из душа, оглядываясь по сторонам, чтобы никого не было на его пути. Проскользнув до комнаты, омега быстро вошёл в неё и запер дверь. Полдела сделано, оставалось только взять тональник и как можно лучше замаскировать следы их близости с Хёнджином. — Вот ты где, — при виде омеги альфа мгновенно поднялся с кровати и обнял его. — Почему меня не разбудил? — Зачем? Ты так крепко спал, — младший обнял его в ответ и заулыбался, вдыхая в лёгкие аромат киви. — Мы бы сходили в душ вместе, пока все ещё спят, — старший уткнулся в шею и потянул носом феромоны брата. — Тебя не было двадцать минут. Я соскучился по тебе. Хёнджин прижал Феликса к себе ближе, и тот почувствовал, как в низ живота ему упиралось возбуждение. Погладив старшего по спине, омега посмотрел ему в глаза. — Но мы не одни дома, — прошептал он, когда сердце начало биться чаще, а организм отзываться на любимого. — Вчера ночью тоже, — альфа хитро прищурился, растягивая губы в ухмылке. Наклонив голову ближе, он поцеловал Феликса. Сначала лениво, будто они вот-вот лягут в кровать и снова заснут, а после глубоко и откровенно, так, словно хотел снять с них всю одежду. Протолкнув язык в рот младшего, Хёнджин прорычал, стоило тому прикусить его губу и похотливо потереться о член. Омега прогнулся в спине, когда брат взял его на руки и прижал к стене. Они не отстранялись друг от друга ни на секунду, продолжали жадно целоваться, пока слюна стекала с подбородка. Феликс стянул с Хёнджина футболку, обнаруживая, что тот совсем голый, будто и не одевался после их ночного секса. Его всего повело от вида стоящего члена любимого и его томного взгляда на себе. Казалось, альфа мог в любой момент сожрать его и оставить только себе. Он плотнее прижался к омеге, вдавливая тазом в стену. — Ах, Хёнджин-и... — проскулил Феликс, когда брат перешёл поцелуями на шею и ключицы. Губы обжигали кожу, в и без того тёплом помещении становилось жарко, как в недрах вулкана. Омега помог стянуть с себя всю одежду, чтобы остаться перед альфой полностью открытым и обнажённым. Феликсу нравилось быть таким перед Хёнджином. Он прекрасно знал, как тот его любит и никогда не отпустит от себя, сделает всё, что захочет младший. Омега пропустил момент, когда в него вошёл крупный член. Тот толкнулся по самые яйца, и альфа прорычал, насаживая Феликса на плоть. Они вцепились друг в друга, только бы не свалиться на пол от ощущений. Внутри всё распирало, младший стонал, пока Хёнджин заглушал его поцелуями и делал первые толчки, стимулируя возбуждение только сильнее. — Ты такой узкий, даже если мы трахались недавно... — шумно выдохнул альфа. Тот весь сжался на его члене, чувствуя, как готов был кончить. Старший высасывал из него всю душу, как и наоборот. Смазка стекала по бёдрам, пачкая ноги и пол, а давление внутри увеличивалось с каждым мощным толчком. Феликс чувствовал себя размазанным по этой самой стене и ловил от этого ужасное удовольствие. Хёнджин и сам стал быстрее вбиваться в него, стискивая зубы. Крепче взяв омегу на руках, альфа прильнул к его шее, облизывая и всячески лаская метку поцелуями. Младший удовлетворённо проскулил, член внутри него набухал и растягивал стенки. Старший только больше начал трахать его, вдыхая сладкий аромат клубники. Феромоны смешались, окутывая всю комнату, и Феликс вскрикнул, стоило плоти сильно надавить на простату и вызвать оргазм. Омега кончил на живот, сидя на члене и чувствуя его мощную пульсацию. Тот выскользнул из промежности, и альфа начал остервенело дрочить себе одной рукой, пока второй всё ещё держал Феликса на весу. Тот ощутил, как Хёнджин излился прямо на стену, увидел его сведённые к переносице брови и закатанные от удовольствия глаза. Старший из последних сил донёс младшего на кровать и завалился на неё вместе с ним. Оба тяжело дышали и пытались прийти в себя. Только их потревожили. — Хёнджин! Феликс! Просыпайтесь! Я готовлю завтрак, — за дверью раздался голос дяди. Братья взглянули друг на друга и выдохнули. Это были не родители. — Сейчас! — крикнул ему в ответ старший, и послышались шаги. Дядя ушёл. — Ты как? Он повернулся к младшему и заправил прядь волос ему за ухо. — Обкончаться можно, — выдохнул омега, слыша смех альфы. — Ты выходи первым. Мне ещё следы оттирать и метку замазывать. — Ну, зачем? — наигранно расстроенно надул губы Хёнджин. — Она мне так нравится. Феликс не сдержался и провёл пальцем по пухлым губам брата. Тот смутился, и похлопал ресницами, став только более милым в глазах младшего, от чего он рассмеялся. — Иди. А то при взгляде на тебя, мне кажется, я не сдержусь и снова расставлю ноги. — Так а что тебе мешает? — Хёнджин медленно провёл ладонью вверх по внутренней стороне бедра Феликса, заставляя того расставить ноги в стороны. — Все уже проснулись, — омега покачал головой и спрыгнул с кровати, оставляя альфу в ней одного. Старший вздохнул, но тоже поднялся на ноги. Он не упустил возможности напоследок шлёпнуть Феликса по заднице, прежде чем тот опомнится, когда Хёнджин уже убежит в душ, прихватив с собой одежду. Омега и сам переоделся, прежде протерев себя и стену от спермы. Открыл окно, чтобы выветрить концентрированные феромоны, а после вышел из комнаты. С кухни уже шёл аромат рыбы. Подойдя к дяде, Феликс увидел, как тот жарил вчерашний улов на сковороде. Во рту аж слюна скопилась, и он решил как можно быстрее начать завтрак, поэтому помог с сервировкой стола, попутно накладывая гарнир в виде овощей и пюре по тарелкам. Когда всё приготовилось, они не стали ждать остальных, как обычно, поэтому начали первыми. Уж слишком оказались голодными. Родители проснулись самыми последними и пришли только когда дядя уже доедал свою порцию и собирался уходить на работу. Феликс не захотел оставаться за столом со взрослыми, поэтому решил проводить его. В коридоре заметил, как Хёнджин спускался по лестнице, и его красные волосы были такими же влажными, как у омеги, только он не позаботился о том, чтобы повесить полотенце на плечи и не пачкать слезающей краской одежду. — Уходишь? Выходной же, — альфа подошёл к ним, озадаченно оглядывая стоящего в дверях дядю. — Срочно вызывают. Сказали, клиент какая-то большая шишка. Если что, позову тебя, так что будь на связи. Хёнджин кивнул так, словно это было ему совершенно привычно за последние годы, и так же неспеша пошёл обратно на второй этаж. На вопрос Феликса о еде, сказал только, что ещё не до конца высушил волосы. — Феликс, — перед уходом дядя обернулся на омегу. Тот подошёл к нему, наклоняя голову вбок. Тот склонился ближе, взяв племянника за запястье. — Ты правда хочешь спрыгнуть с парашютом? — шёпотом, поглядывая в сторону кухни, поинтересовался дядя. — Правда, — Феликс согласно кивнул. — Хочу спрыгнуть вместе с Хёнджином. Он ведь давно искал себе напарника для этого. Дядя вздохнул, но отпустил омегу, ничего не ответив. Его задумчивый взгляд прошёлся по всему парню, прежде чем остановился на глазах. Феликс не знал, что тот хотел в них увидеть, но перебивать размышления не стал. — Вы такие дружные. Делаете всё ради друг друга, — продолжил шептать дядя. — Даже если кому-то что-то не нравится. Ты ведь боишься, Феликс. Омега не мгновение замер, сглотнув. Отвёл взгляд в сторону, но после снова поднял. — Боюсь, — признался он. — Но всё равно хочу. Ради Хёнджина. Дядя улыбнулся краешком губ и удовлетворённо кивнул сам себе. Похлопал племянника по плечу, а после открыл дверь, чтобы выйти. Он так и ничего не сказал, но Феликс почему-то был уверен, что тот понял его. Дядя всегда был таким. Проницательным, понимающим. Ему не нужен был лишний лепет, он словно и так всё прекрасно понимал. И пусть они не были близки, омега всё равно ценил его. Вернувшись на кухню, он сел за своё место и продолжил кушать. Хёнджин так и не спустился, и Феликсу хотелось поскорее покончить с завтраком, чтобы пойти наверх. С родителями почему-то всегда было дискомфортно находиться рядом. Особенно теперь, когда омега знал причину их ненависти к брату. Младший всегда был идеальным в их глазах, буквально безгрешным, и всю жизнь следовал негласному правилу, по которому сдерживался и вёл себя так, как того хотели взрослые. Жаль, он не был таким же смелым, как Хёнджин, чтобы показать свой характер. Он-то у него был, но всегда успешно подавлялся родителями. Хотя, если говорить откровенно, не всё равно было только маме. Именно она занималась воспитанием младшего сына, считая, что старшего уже ничего не исправит. Об альфу, как о стенку горох, а из омеги ещё можно было слепить что-то годное. Но как же она была неправа. Пусть Феликс кардинально отличался от Хёнджина, сами братья понимали, что это лишь на первый взгляд. У них было полно общего, и обоих это грело изнутри и заставляло тянуться друг к другу, словно они магниты: с разными полюсами, но одинаковой силой притяжения. И только осознавая это всякий раз, омега понимал, насколько же сильной была его любовь и привязанность к родному альфе. — Феликс, нам нужно с тобой поговорить, — подала голос мама, когда сын уже клал последнюю ложку в рот. — Это что-то важное? — омега напрягся, но старался не подавать виду. — Насчёт твоей учёбы. Челюсти сжались, и Феликс сосредоточенно посмотрел на женщину, которая выглядела не менее серьёзной. Обычно их разговоры о таком приводили младшего близнеца в уныние, которое приходилось скрывать, сидя в одиночестве в комнате. — Мы с отцом поговорили и решили, что ты будешь учиться в Америке, — проговорила она. Феликс чуть столовые приборы из рук не выронил. — В Америке? — удивлённо переспросил он. — Да, мы нашли хороший университет в Нью-Йорке. Туда ты поступишь. Мы уже подали документы. С каждым предложением настроение падало всё ниже и ниже. Феликс не сразу понял, что этот город находился на совершенно противоположной стороне от Калифорнии, куда его хотел увезти Хёнджин. А это значит... даже если бы он поступал в Корею — разницы никакой. Родители всё равно хотели их разлучить. И вдруг омега почувствовал вспышку ярости в груди. Метка на шее резко заболела. — И вы даже не спросите моего мнения? — он вскинул бровь, выпрямляя спину. — Мы уже всё решили. Зачем это? — непонимающе отозвалась мама. — А затем, что мне уже вот-вот восемнадцать, и я сам вправе решать, куда мне поступать. — Феликс, как ты со мной разговариваешь? — женщина вмиг нахмурилась, стоило голосу сына понизиться, а интонации стать настойчивой и требовательной. — Я ведь не грублю тебе. К чему такие вопросы? — не сдавался омега. — Не наглей, — та то ли изумлённо, то ли раздражённо стукнула по столу. — Я просто говорю то, что думаю. И мне не нравится ваше решение отправить меня учиться в Нью-Йорк. Я хочу в другое место. И вообще, это уже не ваше с отцом дело, — Феликс сжал столовые приборы в кулаках и сосредоточенно нахмурился, следя за каждой сменой в лице мамы. — Как раз-таки это очень даже наше. Ты ещё маленький, откуда ты возьмёшь деньги на учёбу? Мы твои родители, мы — твоя опора! — возразила она, явно недовольная разговором с сыном. — Вы, видимо, забыли, что помимо вас у меня есть ещё Хёнджин и дядя. — Причём тут этот... — У него есть имя. — Причём тут твой брат? — мама показательно поморщилась, всем видом показывая, что не собиралась называть Хёнджина. Феликс только фыркнул. — Притом, что я хочу учиться с ним. Хочу, чтобы мы жили вместе, как когда-то в детстве. Не хочу, чтобы вы, сука, постоянно ссорились и ненавидели друг друга! Он не выдержал. Встал из-за стола, стукнув пару раз по столу, чтобы на него обратил внимание даже отец, который до этого безучастно завтракал. Кровь кипела в жилах, Феликс сам не знал, откуда в нём столько злости, столько гнева и отчаяния. Всё разом выплеснулось из него, как только сосуд терпения оказался переполнен до краёв. — Феликс! Ты ругаешься матом! — ахнула мама, разводя руками. — Тебя только это волнует? — омега чуть не взвыл, готовый опрокинуть стол в любой момент. — Почему! Почему ты не можешь просто взять и простить Хёнджина за всё! Он ни в чём не виноват, это ты первая проявила к нему холодность и решила разъединить нас! Ты думала, это сработает, и мы забудем о чувствах друг к другу! Но всё не так! Я не хочу быть вдали от Хёнджина! Я хочу быть с ним! Желваки заходили на лице, Феликс весь трясся от выплёскивающихся из него злости и негодования. Мама выглядела не лучше. — Что ты имеешь в виду? — глаза женщины сузились и стали предупреждающе опасными. — Я люблю Хёнджина. Он мой альфа, и остаток жизни я хочу провести с ним, а не без него, — твёрдо проговорил Феликс. Это стало последней каплей. Мама молча поднялась из-за стола, ровняясь с сыном взглядами. Надвигалась буря, омега понимал это, но стоял на своём и держался ровно до самого конца. Лишь когда в лицо прилетела пощёчина, он пошатнулся. Схватившись одной рукой за больное место, Феликс пуще нахмурился и посмотрел на разъярённую женщину. И в этот момент стало понятно одно: нужно бежать. Как только мама сделала шаг к нему навстречу, омега сорвался с места и помчался к лестнице. Но не успел и шага сделать до цели, как его схватили, выкручивая руки за спину. Отец крепко держал сына и не позволял убежать. Феликс закричал, и в этот момент на звук из комнаты вышел Хёнджин. По его взгляду стало понятно, в каком шоке он пребывал первые пару секунд. Но прийти в себя он смог только когда мама стала замахиваться на младшего. Выражение его лица сменилось на ярость. Он тут же побежал по лестнице к ним, перехватывая руку женщины. Та с силой оттолкнула альфу от себя и не менее гневно оглядела всего, словно бы перед ней стоял жалкий бездомный ребёнок. — Ты что удумала? — прорычал в её сторону Хёнджин, а после обратился и к отцу. — Ты помогаешь ей бить собственного сына? Причём омегу! Маленького! Вы в своём Сиднее совсем с ума посходили? Альфа весь кипел. Ещё немного, и из ушей пошёл бы пар. Феликс тем временем неожиданно почувствовал себя слабым. Он не мог вырваться из рук отца, а так хотелось оттолкнуть его и спрятаться за братом. Тот бы не дал его в обиду, с Хёнджином он всегда чувствовал себя в безопасности. Оттого сейчас становилось так страшно, что омега всхлипнул. — Пусти! — он попытался вывернуть руки так, чтобы освободиться, но отец только крепче сжал их в захвате при виде строгой матери. — Стой смирно, Феликс! — пригрозила она. — Так и знала, что нельзя было отправлять тебя на каникулы сюда... Твой ничтожный брат испортил тебя! Моего ангелочка! Моего идеального сыночка! Засранец! — Да как ты смеешь!.. — омега хотел было накинуться на неё с объяснениями, но отец больно сдавил руки, отчего он только громче всхлипнул. — Ликс-и... — Хёнджин обеспокоенно взглянул на него, умоляя, чтобы младший не сопротивлялся, и ему не делали тем самым больно. — Ты под домашним арестом, дружок! И это не обсуждается! — вынесла приговор мама. У обоих братьев глаза округлились по максимуму. Отец повёл младшего на второй этаж, пока Феликс пытался сопротивляться и бежать в сторону Хёнджина. Тот и сам тянулся к нему, но оба понимали, что ему не постоять против обоих родителей, тем более когда те в гневе. Последнее, что увидел омега, были глаза альфы, провожающие его до самого конца. В них сверкала надежда. Обещание того, что он обязательно спасёт любимого и не оставит его одного. Феликсу совсем не нравилось, что его заперли в кладовой и ушли восвояси. Он бился о дверь, но ему не могли открыть. Только голос Хёнджина успокаивал. Он говорил ему, что всё хорошо, что не нужно бояться, что уже вот-вот он придёт за ним, только нужно дождаться подходящего момента, чтобы у них всё получилось. — Хёнджин-а... — надрывно плача, проскулил младший. — Да, Ликси-я?.. — Увези меня в Калифорнию... Я решил, я хочу быть только с тобой... — сквозь всхлипы проговорил он, цепляясь руками за дверь и чувствуя, как Хёнджин с другой стороны цеплялся так же. — Увезу, Ликси-я, ты будешь только моим, — твёрдо пообещал ему старший. — Я сделаю это ради тебя... • • • Феликс не был уверен в том, сколько дней прошло с тех пор. Всё его свободное время заняли слёзы, сон и еда, которую иногда приносил отец. Бывало, приходила мама, чтобы почитать лекции о том, как себя можно вести, а как нельзя, и поначалу омега огрызался на каждое её слово, но вскоре стал молча пялиться в стенку, находясь глубоко в своих мыслях. Он просто ждал, когда же его выпустят из душного помещения, в котором даже окно не открылось. С каждым часом становилось только хуже. Феликс уже не хотел ни есть, ни пить, ни спать. Потерял интерес ко всему. Единственной его мыслью и желанием стал Хёнджин, которого изредка, но удавалось увидеть краем глаза, когда дверь открывали или мама, или папа. Цепляясь за него взглядом, омега молча умолял вытащить его отсюда, и альфа отвечал кивком головы. Кажется, он выглядел не лучше брата и переживал не меньше его. Только дядю Феликс не видел. Их последний разговор тоже иногда всплывал в голове. Парашют... Хёнджин... И зачем только ему было интересоваться этим? Уже всё в прошлом, такими темпами близнецы не то что не спрыгнут вместе на День Рождения, они вовсе никогда не увидятся. А омега уже изнывал без любимого, всё тело ломило, на душе скреблись кошки от одиночества, и рука постоянно трогала помеченное альфой место. Сгиб шеи постоянно начинал гореть, когда Хёнджин приходил и стоял за дверью максимально близко, как они могли себе позволить. Феликс старался не плакать в эти моменты, чтобы не расстраивать старшего, а тот всё равно всё понимал и успокаивал, лаская своего омегу хотя бы голосом. И младшему становилось чуть легче. Сквозь щели он тянул носом аромат киви, и тело больше не дрожало в страхе, оно находило успокоение в любимом альфе. Так и сейчас. Феликс весь встрепенулся, почувствовав сильный зуд на шее. Кожа вмиг загорелась, и он метнулся в сторону двери. Позвал Хёнджина, но тот молчал. Омега смутился, но позвал старшего ещё. Только ему никто не отвечал. Он уже опустил голову с мыслью, что, видимо, фантазия дала сбой и теперь сама рисовала перед собой альфу, когда ей захочется, как услышал стук позади себя. Обернувшись, в окне при свете луны младший заметил его. — Хёнджин! Что ты делаешь? — Феликс обеспокоенно взялся за стекло, не уверенный, слышал ли его брат. — Я пришёл за тобой, Ликс-и, — успокаивающе улыбнулся альфа, прикладывая ладонь к ладони младшего. — Отойди подальше, чтобы тебя нечаянно ничего не задело. Омега послушно отошёл к двери. Сердце быстро билось в груди в предвкушении. Неужели Хёнджин правда вытащит его отсюда? Они наконец-то будут вместе? С придыханием Феликс наблюдал, как старший возился с ломом в руках, пытаясь сдвинуть раму окна. В темноте ночи он не мог разглядеть всего напряжения и всей силы, которые вкладывал Хёнджин, прежде чем щеколда треснула. Альфа убрал инструмент в сторону и сначала руками, а затем плечом начал выламывать окно, пока то не поддалось и не открылось. Омега неверяще смотрел на него. Между ними больше не было никаких преград. Со слезами на глазах он подбежал к альфе и на радостях чуть не запрыгнул на него, обнимая. Хёнджин крепче прижал к себе, молча говоря о том, что не отпустит, что оставит рядом с собой. Он со всем трепетом поцеловал раскрасневшуюся метку на шее Феликса, и тому стало легче. Младший впился в его губы с поцелуем, но тот продлился недолго, когда старший отстранился первым. — Нужно бежать, Ликси-я, пока не наступил рассвет, — альфа заправил прядь волос омеге за ухо, смотря на того с волнением. — Ты уверен, что хочешь со мной в Калифорнию? Обратного пути не будет. Ты хорошо подумал? — Я уже всё сказал, Хёнджин-и, — младший нахмурился, со всей серьёзностью смотря на брата. — Я хочу. Только бы с тобой. Хёнджин кивнул на это, а после посмотрел вниз. — Тогда вылетаем сегодня в девять утра. Я купил нам билеты. Феликс подавил в себе удивление, чтобы не смущать этим альфу и не заставлять того сомневаться в себе. Он только согласно кивнул и тоже глянул вниз. — Держись за меня. Я тебя вытащу, — старший потянул к нему руки, и брат вылез из окна, вставая на выпуклые кирпичи, как то делал альфа. Хёнджин сцепил его руки себе за шеей, а сам подхватил на руки, заставляя скрестить и ноги за спиной. Феликс держался за него мёртвой хваткой, зажмурил глаза, когда старший начал спускаться вместе с ним, и молился, чтобы у него не соскочила рука, и они оба не полетели на землю. Оказавшись на ногах, омега отпустил альфу и только тогда выдохнул. Хёнджин взял с земли чемодан, а свободной рукой сжал ладонь Феликса и повёл его в сторону выхода из территории дома. Лишь у ворот они встретили дядю, и омега готов был разреветься на месте. Он не ожидал, что план альфы мог так легко развалиться просто из-за одного человека. — Куда собрались? — лениво поинтересовался дядя, сложив руки перед грудью. — Я забираю Феликса с собой в Калифорнию, — твёрдо проговорил Хёнджин. — О, правда? Он перевёл внимательный взгляд на младшего племянника, но омега только спрятался за спиной альфы. — Окей, идите, — дядя отошёл от ворот, пропуская их. Феликс не успел удивиться тому, как легко они отделались, пока дядя не протянул в их сторону две бумажки. — Я же обещал вам подарок, — пояснил он, и омега взял два билета на парашют, пока руки альфы были все заняты. — С Днём Рождения, взрослые люди, — усмехнулся он. Оба удивлённо посмотрели на дядю. — Ох... спасибо... мы... — Хёнджин хотел было подойти ближе, но дядя покачал головой. — Идите, пока не поздно. Я прикрою вас перед родителями. Альфа кивнул и повёл Феликса к выходу. Тот находился в оцепенении и ничего не понимал. Только когда до осознания дошло, что всё это время дядя знал о любви близнецов друг к другу, но никак не пытался поставить их на место, а даже помог сбежать, омега сорвался. Отпустив Хёнджина, он побежал к дяде, накидываясь на того с объятиями. — Спасибо... — прошептал он, чувствуя, как его затылок гладили. — Будьте счастливы... • • • Для Феликса всё прошло, как в тумане. Аэропорт, сейфы для хранения багажа, полигон, спецподготовка, самолёт. И только оказавшись на краю, омега весь сжался, не зная, куда себя деть. Страх овладел телом, мозг не сразу осознал, что он находился на высоте и летел прямо над пляжем. За спиной стоял Хёнджин, уже какое-то время прицепленный к брату креплениями. Он обнимал младшего и пытался успокоить своё и его сумасшедше бьющееся сердце. Феликсу хотелось сбежать, уйти как можно дальше или забиться в угол самолёта, но никак не прыгать. Высота кружила голову, он хотел было повернуться к альфе и взмолиться, но тот не дал подумать, и толкнул омегу вместе с собой в открытое пространство. Они летели вниз, набирая скорость от массы тел. Феликс не выдержал и в ужасе закричал. Хёнджин за спиной, наоборот, хохотал в голос и не мог остановиться. Омеге казалось, тот только давил на него телом и заставлял их падать всё быстрее и быстрее. Казалось, столкновение неизбежно, адреналин выбрасывался наружу, пульс и сопротивление ветра сдавливали только сильнее. Феликс зажмурился, он не готов был кончать с жизнью именно так. Всё тело задрожало, и Хёнджин это прекрасно чувствовал. И лишь когда омега уже совсем впал в отчаяние, альфа дёрнулся за верёвку, и парашют раскрылся, подхватываемый ветром. Стремительное падение прекратилось, они вдруг замерли, лавируя в воздухе, как обычная лодка на волнах. Позволил себе открыть глаза Феликс только когда Хёнджин крепче прижал его к себе и поцеловал в щёку. Омега готов был прибить его за то, что захотел совершить подобную авантюру, а ещё себя за то, что поддался и ради брата решил спрыгнуть тоже. Альфа чувствовал всё это, словно читал мысли, потому успокаивающе гладил по животу, утыкаясь носом куда-то в шею. Немного расслабившись и привыкнув к высоте, Феликс обрадовался, когда до осознания дошло, что они понемногу приближались к земле. Только тогда он смог оглядеться вокруг, наблюдая прекрасные виды рассвета, бьющиеся о берег волны и просыпающийся город. Всё было окутано тишиной, сердце в груди угомонилось, поддаваясь чувству восхищения. Никогда прежде омега не видел ничего настолько красивого. Они с альфой были совершенно одни, эти пейзажи были только для них. Теперь навсегда. — Ликси-я, тебе нравится? — прошептал ему на ухо Хёнджин, боясь нарушить тишину. — Да... — только и смог выдавить из себя омега. Он не видел, но точно чувствовал, как альфа улыбнулся. Повернул его за подбородок к себе и нежно накрыл губы поцелуем. Так они и приземлились буквально на берегу океана. Пока Феликс приходил в себя, Хёнджин отцеплял их друг от друга и от парашюта. Омега наконец смог повернуться к нему лицом, кинувшись в объятия. Он весь дрожал и ощущал, как подкашивались ноги. Ещё немного, и он бы свалился, не понимая, как только альфа мог так невозмутимо держаться. — Мы живы... — не до конца веря в происходящее, прохрипел Феликс. Кажется, он всё-таки сорвал себе голос криками. — А я уже готов был кастрировать тебя... — Ликс-и, не надо, всё хорошо, — засмеялся Хёнджин, прижимая младшего ближе к себе и гладя его по спине. — Да я чуть не кончил, пока ты там медлил с парашютом! — омега готов был зарычать, но вместо этого из губ вырвался стон. — Оу, так адреналин тебя возбуждает? — альфа прикусил губу, опуская одну руку к стояку младшего, а второй сжимая его упругий зад. — Буду знать. — Прекрати, — Феликс всхлипнул, пытаясь оттолкнуть Хёнджина от себя, но тот только подхватил его на руки. — Как же я люблю тебя, Ликси-я, — сладко протянул он, кружась с братом и смеясь одновременно. — А теперь полетели в Калифорнию? Омега вздохнул, но улыбнулся ему, счастливо впиваясь в губы и причмокивая ими. — С тобой куда угодно.

***

Хёнджин сдержал своё обещание. Обустроившись на новом месте и сняв квартиру, он ходил на работу, желая улучшить жизнь Феликса. К счастью, паспорта у них были австралийскими, поэтому удалось без труда ужиться. То ли родители не могли найти их, то ли дяде удалось уговорить оставить близнецов в покое, но омега всё реже задумывался над этим. Он уже натерпелся от них, как и Хёнджин. Они с альфой не обсуждали свою прошлую жизнь, а на вопросы новых знакомых отвечали коротко, что оба родом из Сиднея, что сами наполовину корейцы, наполовину австралийцы, что их мечтой давно было жить здесь, в Калифорнии. И ни слова о том, что являлись друг другу братьями. Так жить стало легче, а после вовсе поменяв паспорта на американские, они начали всё с чистого листа вдвоём. На учёбу Феликс добирался на метро. Хёнджин говорил что-то о том, как хотел накопить на машину, поэтому часть зарплаты откладывал именно на неё, а брат помогал тем, как экономил и не ездил на автобусах или такси. Ему тоже хотелось приносить деньги, но альфа всякий раз отговаривал от этого со словами, что пусть лучше младшенький учится, а всё остальное — его заботы. Поэтому, чтобы хоть как-то поддержать старшего, омега учился лучше и старался больше. Радовало то, что Хёнджин так и не забросил свои пристрастия к играм. Порой они вместе ходили в клуб, чтобы альфа мог сесть за компьютер с такими же геймерами, но только теперь на каждой пьянке уводил омегу с собой домой. Им ни к чему было распивать с кем-то коктейли, когда они были друг у друга. Феликс, правда, опасался, что после таких ночей мог залететь от брата, поэтому ради его же спокойствия старший купил сразу несколько пачек презервативов про запас. Со временем оба бросили курить. Да и зачем? Они были друг у друга и в любой момент могли насладиться феромонами. Но самым неожиданным изменением стало другое. Краска вовсе сползла с волос Хёнджина, и омеге вдруг стало досадно. Как ни странно, он привык к красноволосому брату, ведь именно таким он его впервые поцеловал, впервые отдал себя. Поэтому альфа совсем не ожидал, когда Феликс пришёл к нему с новой краской в руках. Он потом долго смеялся с того, как младший пытался равномерно нанести средство на волосы, чтобы вновь увидеть любимого в ярком цвете. И обоим это нравилось. Теперь привычкой стало выходить на улицу каждый вечер и допоздна гулять по ночному городу, пока не надоест. Они доходили до пляжа, снимали обувь и тонули ступнями в горячем песке пляжа. Хёнджин часто ворчал на то, как ему было жарко, как он не любил выходить на улицу в солнцепёк, а Феликс только улыбался, ведь знал, что альфа терпел только ради него. Поэтому их любимым компромиссным временем суток стала ночь. Тогда и жар с города спадал, и улицы окрашивались яркими огнями. — Всё ещё любишь провожать закаты, Ликс-и? — Хёнджин встал позади, обнимая омегу за талию. — Люблю, — он прижался к нему, утопая в тепле родного тела и мягком аромате киви. Феликсу нравилась эта новая жизнь, и он слышал от брата то же самое. Ведь их мечты теперь разделились на двоих, их жизнь стала на двоих, их любовь тоже принадлежала обоим. «Я люблю тебя, Хёнджин-и». «И я тебя, Ликси-я».