Ради тебя

***

Утром ничего не предвещало беды. Феликс проснулся в постели Хёнджина, сонно потягиваясь. Глаза всё ещё слипались, но Ли заставил себя встать на ноги. На часах семь утра, а брата в комнате не было. Или он уже завтракал? Омега решил для начала сходить в душ, чтобы уже после с новыми силами поругаться со старшим, если понадобится. Тот обещал вернуться к рассвету, а его всё не было. Ополоснувшись под струями воды, Феликс более-менее довольный вылез из душевой кабинки, начиная умываться. От прохладных капель становилось легче, он закинул полотенце на плечо и пошёл обратно в комнату. Вот только зайти в неё так и не смог, замерев на пороге. — Хёнджин?! Что ты?!.. Но договорить ему не дали. Брат подорвался с места, закрыв младшему рот. Оглянулся по сторонам, убеждаясь, что дяди поблизости нет, и затащил Феликса внутрь. Тот с глазами по пять копеек смотрел на него и не мог выдавить и слова. Волосы. Прекрасные волосы Хёнджина, прежде блестящие на солнце своим тёмным оттенком, теперь были красными. Причём не рыжими, не кирпичными, не каштановыми, а прямо-таки вырви глаз красными. Феликс закрыл рот руками, чтобы не ахнуть в любой момент. Его шок был виден на лицо. — Что с тобой? — прошептал он. — Я... — Да кто посмел так сделать? — младший сорвался на писк, возмущённо топнув ногой. — Твои волосы... как же... — Не переживай, это всего лишь тоник, он быстро смоется, — пытался успокоить его Хёнджин. — Если нет, я задушу тебя этими руками, — Феликс покрутил ладонями перед лицом, хмурясь. — Не верю, чтобы ты сам захотел покраситься. Тебе ведь так нравился твой естественный цвет. — И сейчас нравится, — согласился он. — Просто я... проспорил. И мне пришлось... — Ты не мог просто врезать тому, кто сказал это сделать? — как что-то очевидное выдал омега. Альфа же нервно посмеялся. — Нет, Ликс-и, это так не работает. Он подошёл к нему ближе, захватывая в объятия. Феликс для вида покрутился, как бы показывая, насколько он недоволен поступком Хёнджина, но по итогу сдался, прижавшись к нему всем телом. Зачем скрывать очевидное? Он скучал по брату. Всю ночь думал только о нём. И раз он здесь, живой и невредимый (не считая волос), это уже можно считать счастьем. — Теперь на матч без меня ты точно не пойдёшь, — буркнул младший. — Вдруг они ещё что-то скажут тебе сделать, а ты запляшешь под их дудку. — Хорошо, без тебя ни ногой, Ликси-я, — усмехнулся тот. — А сейчас иди в душ и намотай на голову полотенце, чтобы дядя не увидел это безобразие. Хёнджин не стал спорить, поэтому тут же направился купаться. Феликс тем временем спустился на кухню, где уже над плитой возился дядя. Подойдя ближе, он помог ему разложить тарелки и ложки на столе, попутно делая всем чай. За окном уже светло, самое время идти на работу. Они дождались, пока Хёнджин выйдет из душа и присоединится к ним, только после этого начав завтрак. Поначалу дядя косо покосился на обмотанную полотенцем голову племянника, но быстро вернулся к еде, вспоминая о времени. Им удалось поговорить совсем чуть-чуть. — Скоро у вас День Рождения, уже восемнадцать лет, и это лето для вас последнее, — вздохнул дядя. Братья округлили глаза, не понимая последних слов. — Я имею в виду, что вы поступите в университеты и больше не сможете так же долго проводить время вместе. То сессии, то практика... в конце концов, тебя, Феликс, родители отправят учиться в Южную Корею, а мы с тобой, Хёнджин, уже подыскали ВУЗ в США. Поэтому я бы хотел подарить вам что-нибудь, что вы точно запомните на всю жизнь. У вас есть варианты? Близнецы ошарашенные уставились сначала друг на друга, потом в полупустые тарелки. Они как-то и не думали о том, что будет после их восемнадцатилетия. Жизнь бы продолжилась, как и раньше, ничего особенного. Но дядя одним своим обращением вдруг разрушил всё. Они не хотели расставаться друг с другом. — Ну? Ещё не решили? — прервал тишину дядя. — Мне бы хотелось спрыгнуть с парашютом. Дядя на это закатил глаза и покачал головой, а Феликс рассмеялся в голос. Все прекрасно знали о том, каким же Хёнджин порой был авантюристом. Ему хотелось попробовать всё на свете. Будь возможность, он бы наверняка и на дно Марианской впадины полез, и в Бермудский треугольник сунулся. Так что парашюты ещё не вся беда. — Что? Что я не так сказал? — альфа вскинул бровь. — В этом месяце открывается сезон парашютизма, это отличная возможность! — Но здесь прыжки только парные. Кого ты собрался с собой брать? — дядя прищурился, а Хёнджин опустил голову. В этом была вся проблема. Уже который год старший близнец пытался уговорить кого-нибудь спрыгнуть с ним. Ему так хотелось, он постоянно наблюдал за парашютистами со стороны, разинув рот, и рассказывал о том, как это наверняка классно, всем, кому только можно. Если у Феликса заветной мечтой было жить в Калифорнии, то для Хёнджина целью всей жизни стал прыжок с парашютом. — Подумайте ещё. Завтра поговорим снова, — дядя встал из-за стола, положил посуду в раковину и направился на выход. Завтрак братья доели молча. Хёнджин не спеша всё пережёвывал, и от Феликса не скрылся его опечаленный вид. Уже второй раз за неделю он видел старшего расстроенным. Сердце больно сжалось, младший поджал губы, когда тот отодвинул от себя всё ещё недоеденную еду в тарелке и закурил. Вздохнув, Феликс пошёл мыть посуду. Он не знал, как помочь брату. Он бы и рад спрыгнуть вместе с ним, но страх не давал этого сделать. Может когда-нибудь в будущем, но точно не сейчас. Закончив с посудой, омега подошёл к Хёнджину и обнял его со спины. Альфа на секунду вздрогнул, но тут же расслабился. — Хёнджин-и, а я знаю, чем мы сейчас займёмся, — как можно более сладко проговорил он ему на ухо. Старший заинтересованно повернул голову, в его сторону, вскинув бровь. — Вставай, пошли печь брауни, — Феликс потянул его за руки, заставляя подняться со стула. Хёнджин нехотя пошёл за ним, останавливаясь у кухонного гарнитура, но ни слова не говоря против. А он и не мог, ведь уже обещал младшему помочь. Омега со всем имеющимся энтузиазмом стал доставать из холодильника всё необходимое и раскладывать перед альфой. Ему хотелось как можно быстрее отвлечь старшего от гнетущих мыслей и занять делом. — Так. Ты будешь растапливать шоколад с маслом или взбивать яйца с сахаром? — А можно... — Хёнджин взглянул на стул. — Понаблюдать? — Нет, такого в рецепте нет, — Феликс покачал головой. — Вот лопатка, вот продукты. Поставь посуду на тихий огонь и постоянно помешивай, пока не дойдёт до кипения. Только следи, чтобы не пригорело. Раз старший не мог выбрать, что ему делать, брат придёт на помощь. Отправив альфу к плите, сам он занялся яйцами. Поочерёдно разбивая их и добавляя сахар, омега не сразу понял, что что-то не так. Из-за шума миксера он не услышал шипение. Только когда до носа дошёл запах шоколада с утончённым привкусом гари, который Феликс узнал бы из тысячи, он спохватился. Обернувшись, заметил безучастно стоящего Хёнджина, который даже бровью не повёл на то, как из миски валил дым. Вместо этого он спокойно курил у подоконника с открытым окном. Феликс за одно мгновение отставил миксер в сторону, выключил плиту и с размаху шлёпнул старшего по заднице. Тот как ошпаренный схватился за неё, чуть не роняя пасик из рук с отборным матом и лепетом по типу «за что!». — Что я сказал тебе делать? — Растопить шоколад и масло... — А ты что сделал? — Феликс взвизгнул, не зная, куда деть своё негодование. — Всё, как ты просил. Поставил на маленький огонь, помешивал. Но ты не сказал, что делать после того, как оно закипит. Омега надул губы и еле сдержался, чтобы вновь не шлёпнуть альфу по заднице. Обречённо вздохнув, он повёл его обратно к плите. Быть может, всё было не так плохо, и им удастся ещё спасти несчастную миску. И пригорелое брауни. — Осталось смешать и добавить... к слову, а где у нас мука? — поинтересовался Феликс. — В кладовой. Сейчас достану. Старший ушёл, а младший начал смешивать две готовые консистенции. Хорошо хоть окно было открыто, и весь дым быстро выветрился. Вот только в груди таилось нехорошее предчувствие. Феликс думал, не зря ли отпустил Хёнджина одного за мукой. Одного. За мукой. Хёнджина... Как специально со второго этажа послышалась отборная ругань. Омега даже подумать ничего не успел и вообразить, какой же масштаб трагедии успел произойти, пока он не видел, как сорвался с места и побежал по лестнице. Там, в соседней от спальни двери, альфа сидел на коленях, а вокруг него и на нём самом расположились белые кучки муки. Феликс готов был взвыть и расплакаться, глядя на эту картину. Но вместо ожидаемого изо рта вырвался нервный смешок. Младший схватился за живот и рассмеялся в голос, совсем не скрывая своей забавы при виде всего измазанного старшего. Хёнджин же надул губы и сложил руки на груди, дожидаясь, пока омега успокоится, но тот всё не останавливался. — Хёнджин-а! Да чтобы ещё хоть раз в жизни ты готовил! Да я тебя в окно выкину! — смеялся Феликс. — Лучше помоги собрать всё в одно место, — Хёнджин закатил глаза, но тоже прыснул. Вместе они быстро собрали муку в совок и отправили её в мусорку. Как оказалось, альфа нечаянно вместо того, чтобы вытащить одну пачку, потянул сразу две, и обе выпали из рук, с хлопко́м порвавшись на полу. Феликс сам отнёс более-менее целую упаковку на кухню и озадаченно осмотрел практически всего белого Хёнджина. — Теперь твоё предложение посидеть и понаблюдать не кажется мне таким уж необоснованным. — Спасибо, что заметил, — усмехнулся альфа. — Иди-ка в душ и сними, наконец, это полотенце с головы, — проворчал он перед тем, как старший снова пошёл на второй этаж. — Слушаюсь, господин, — наигранно галантно поклонился тот. — Вот так бы с самого начала. Он ушёл, но недолго радовался. Придя чистым и вымытым, в раковине Хёнджин обнаружил гору посуды. Феликс уже запустил брауни в духовку, а всё остальное оставил брату в качестве компенсации за потраченные нервы. Пока младший сидел на подоконнике, свесив ногу, и показательно затягивался одноразкой, старший покорно намывал посуду. Феликс с улыбкой наблюдал, как тот расставлял всё по полкам, а после подошёл к нему. Сев удобнее, омега расставил бёдра в стороны, в пригласительном жесте маня альфу рукой. Хёнджин почти и не сопротивлялся соблазну, поэтому встал между его ног. Омега предложил ему затянуться, но он отказался, достав из кармана штанов свой немного потрёпанный со временем пасик. Они сидели так ещё минут пятнадцать, прежде чем выключить духовку и поставить брауни на стол остывать. Хёнджину ждать оказалось невтерпёж, поэтому он отломил небольшой кусочек и закинул его в рот. Феликс смеялся, пока брат притворно изображал, как у него подкосились ноги, и восхвалял чудо, которое его младший смог приготовить. — Тебе надо в актёры, — стирая слёзы с глаз, продолжил смеяться омега. — Зачем мне публика из миллиона людей, когда я могу играть для тебя одного? — улыбнулся ему альфа. — Пойдём, артист, иначе дяде ты ничего не оставишь, — Феликс покосился на каким-то чудом съеденную треть от всего брауни и потянул Хёнджина за собой к лестнице. Омега был рад, что брат наконец-то развеселился и больше, кажется, не вспоминал о парашютах. Зайдя с ним в комнату, Феликс ахнул от неожиданности, стоило Хёнджину повалить его на кровать вместе с собой. Еле успев сгруппироваться, он упал прямо на грудь альфы, пока тот заразительно хохотал на его реакцию. Надув губы, младший стал отпираться от старшего, желая слезть с него, но Хёнджин держал крепко, обхватив за поясницей. Вскоре Феликс сдался и так и остался лежать пластом сверху. Альфа широко улыбнулся на его недовольное лицо и поцеловал в щёку, от чего омега фыркнул, но всё-таки улыбнулся в ответ. — Как же мне хорошо с тобой, — неожиданно признался Хёнджин. Феликс совсем не ожидал услышать это именно так и именно сейчас, поэтому смутился и чуть не покраснел. Прикусив губу, он с нежностью взглянул на брата и провёл пальцами по его щеке. Альфа приластился к нему и в блаженстве прикрыл глаза. — Мне с тобой тоже, — омега поцеловал его в щёку, как старший ранее. — Не хочу, чтобы мы учились далеко друг от друга, — он взглянул младшему в глаза. — Может, поедешь со мной в Америку? Поступим в колледж, на него точно хватит денег. Кому вообще нужно это высшее образование? Феликс вздохнул. — Родителям. — Вот именно! — Хёнджин всплеснул руками. — А мы уже вот-вот будем совершеннолетними. Пора самим решать, что нам нужно. Омега отвёл взгляд. Он понимал, как старший был прав. Буквально потакал всем его мыслям и желаниям, потому что таковые были у них общими. Ни Хёнджин, ни Феликс не хотели жить под влиянием родителей. Обычно всё было только так, как они скажут, и это порой казалось невыносимым. Особенно младшему, которому приходилось быть с ними на постоянной основе. Альфа просто хотел помочь. — Но совершеннолетие ещё не обозначает самостоятельность... мы во многом зависим от взрослых. — Ликс-и, — серьёзно проговорил Хёнджин. — Мне семнадцать, и уже почти одиннадцать лет я работаю в автомастерской. А ещё занимаюсь браконьерством и продаю излишки добычи. Дядя научил меня этому, потому что знал, что в жизни пригодится любое умение зарабатывать. Теперь я обеспечиваю себя, даже не имея образования, так что смогу прокормить и нас обоих. Альфа звучал вполне убедительно, и омега ему верил. Он знал, что Хёнджин может быть упорным, знал о его терпении и способности двигаться к цели. Обычно он никогда не отступал от того, что хотел на самом деле. Но сомнения продолжали терзать душу. — Хёнджин-и, я... — хрипло отозвался Феликс, но его перебили. — Понимаю, это нелёгкий шаг, поэтому не заставляю принимать решение прямо сейчас. Но подумай. Пожалуйста, Ликси-я, подумай над тем, что я сказал. А когда решишь... я приму всё, что ты скажешь. В глазах старшего загорелась надежда. Омега видел её и ни за что не хотел, чтобы она погасла. Такая маленькая, но такая яркая. В ней было полно переживаний и радости, горя и счастья, веры и отчаяния. Альфа искренне желал, чтобы брат остался с ним, не хотел, чтобы большие расстояния вновь разлучали их. И тогда-то Феликс всё для себя решил.

***

Проснулся Хёнджин в объятиях брата. Тот так же, как и вчера вечером, лежал на нём и мирно посапывал. Дотянувшись до лежащего на тумбочке телефона, альфа посмотрел на время. Уже почти одиннадцать утра, а они всё продолжали лежать в постели. Нужно было вставать, ведь сегодня, именно сегодня, как назло, должен состояться матч. Но перед этим работа в автомастерской. Каким-то чудом нужно управиться за три часа, чтобы точно успеть ещё и потренироваться на одной катке. Дел невпроворот, и пора бы вставать, пока не поздно. Вот только Хёнджин всё не мог решиться будить Феликса. Тот так спокойно спал, что потревожить его сон казалось лютейшей кармой. Но пришлось. — Ликс-и... Ликси-я... — прошептал он, гладя младшего по макушке. Омега сонно пискнул, но даже не открыл глаз. — Ликс-и, пора вставать, — продолжил нашёптывать альфа. — Куда?.. — хрипло отозвался тот. — На работу пора, — Хёнджин опустил руки с головы на плечи, слегка потряхивая за них полуспящего. — Зачем?.. Сегодня пятница... — Вот именно, что пятница. Нужно быстрее отработать у дяди и пойти в клуб на матч. — В клуб?! — омега резко поднял голову, округлёнными глазами уставившись на брата. — Да, моя команда ведь тренируется в клубе, — кивнул альфа, улыбаясь такому энтузиазму младшего. — Тогда чего ты до сих пор лежишь?! Я уже почти оделся! Спрыгнув со старшего на ноги, Феликс метнулся к шкафу, с ходу снимая с себя все вещи. Хёнджин сглотнул, замечая его в одних трусах. Нижнее бельё красиво обтягивало сочные ягодицы, а стройные ноги встали на цыпочки, пока омега пытался дотянуться до верхней полки. Альфа постарался отвести взгляд от него, но тот постоянно приковывался к практически обнажённому телу. Натянув собственную футболку до середины бедра, Хёнджин быстро вышел из комнаты и заперся в душевой кабинке. Видимо, собираться они будут дольше, чем он себе представлял изначально. • • • В назначенное время близнецы стояли в гараже, пока дядя возился с инструментами и пытался прийти в себя после увиденного обновления цвета волос у племянника. Решив помочь ему всё разложить, они наконец приступили к работе. Дядя удивился тому, что Феликс тоже решил помочь, но после тот объяснил, что их с Хёнджином к себе пригласил какой-то там друг на какую-то там ночёвку. Он им поверил, и это оказалось проще, чем братья думали. Зато работать было совсем не проще. Младшему поручили отмывать до блеска крошечные и не очень металлические детали, которые были все измазаны в масле и всяких непонятных органических отходах. Он чуть с лупой не сидел, пока тщательно всё промывал. Старший же ходил по всему гаражу, подавая дяде то одно, то другое, таскал разные приспособления и сам тоже залезал под тачку. Вся его одежда под конец стала похожей на те самые детали, с которыми возился Феликс. И, как оказалось, чистил он их не зря, ведь потом им с Хёнджином пришлось собирать целый пазл из них так, чтобы всё идеально подходило друг к другу. Пару раз омега умудрялся чихнуть так, что мелкие гайки отлетали со стола, а альфа ворчал и со словами «да не настолько же я пыльный» собирал предметы с пола. Им приходилось переделывать всё по нескольку раз, ведь Феликс часто не мог различить детали друг от друга, пока Хёнджин в упор не показывал ему на отличия с таким лицом, будто это элементарно. Только омега с ним ни капельки не был согласен. Всё было ужасно сложно, но он терпел и ждал только одного момента. В мыслях уже представлял, как будет плясать и напиваться в клубе, как сможет кого-нибудь себе отхватить. Как бы он ни любил брата, а всё равно понимал, что вместе им никогда не быть. Свои чувства приходилось скрывать как можно тщательнее, чтобы Хёнджин не догадался, ведь Феликс наверняка знал, что тот начнёт обвинять себя, а не его, в этом. Скажет что-то о том, что не уследил, что был плохим братом, раз довёл младшего до такого. А потом начнёт нагнетать себя. И у омеги сердце от этого разобьётся только больше. Он не хотел причинять боль брату, поэтому следовало бы поскорее найти себе кого-то. Если все знакомые уже давно встречались с парнями и хвастались о том, кто в каких позах успел потрахаться, значит, и Феликсу можно. Чем он хуже? Внешность есть, дырка есть, желание, вроде, тоже. Нужно лишь отдаться какому-нибудь альфе, пока всё не зашло слишком далеко, и пока он сам не до конца сошёл с ума, чтобы залезть Хёнджину на шею и утащить его в постель. Омега давно признался себе, насколько его брат был привлекателен и сексуален. От одного его сосредоточенного взгляда на себе хотелось раздеться догола и раздвинуть ноги. Промежность подтекала всякий раз, когда Феликс вдыхал его феромоны, когда контактировал так близко, что уже невмоготу терпеть. Но и сдерживаться за всё время он научился. Излюбленные одноразки помогали прийти в себя. Именно поэтому сейчас он вышел за гараж, чтобы немного отдохнуть и выкинуть из головы образы вспотевшего от сильных нагрузок Хёнджина. Затянувшись один раз, второй, омега ощутил сладкий привкус киви на языке и в лёгких. Дым проникал в него и выходил постепенно, пока Феликс пытался утихомирить быстро бьющееся сердце. Его покрасневшее от неимоверной духоты в гараже лицо понемногу остывало, и румянец сходил на нет. Он уже почти готов был закончить и вернуться обратно, как из-за угла показалась ярко-красная макушка. — Балуешься? — Хёнджин-а! — Феликс спохватился, чуть не роняя сигарету на асфальт. — Я думал, это дядя пришёл. — Да он в отключке. Сказал перед этим, что мы свободны и можем идти на «ночёвку», — с хитрой улыбкой старший сделал кавычки в воздухе и подмигнул. — Уже? Что ж ты сразу не сказал! — обрадованный новостью, омега спрятал одноразку в карман и собирался уходить, как его схватили за локоть и остановили. — А, нет, не всё так сразу. Для начала помоги мне отыскать нормальную одежду. У дяди вроде оставалось что-то из запасного. Домой мы зайти не успеем, поэтому и ты умой лицо, — предупредил альфа. Пришлось возвращаться обратно в гараж. Дядя действительно без сил развалился на раскладушке и уснул. Пока Хёнджин рылся в полках ящика, Феликс ополоснул лицо под краном. В зеркале на него смотрело полностью чумазое лицо. Да он весь в пыли, как и старший, но почему тот ничего не сказал, а угорал один омега над ним? Хмыкнув, он постарался как можно лучше стереть с лица всю грязь, а потом помог-таки отыскать для альфы одежду. Тот мигом переоделся, кинув пыльные вещи на пол, и потянул Феликса на выход из гаража. Они шли по тротуару и наблюдали за тем, как понемногу начинало вечереть. Солнце уже садилось за горизонт, а на лавках зажигались огни. Наверняка на пляже открывались самые лучшие виды, но пока что близнецам было не до этого. — Стой! Как это мы не зайдём домой? Я не смогу пойти в клуб в новых образах? Да это преступление! — спохватился на полпути омега. — Ликс-и, у нас правда мало времени. Нарядишься в следующий раз, — вздохнул альфа. — Зная тебя, следующего раза может и не быть, — он фыркнул. — Или ты хочешь, чтобы я голым ходил, раз у меня нет ничего более сексуального с собой? Кажется, хитрость сработала, ведь Хёнджин резко остановился, и Феликс чуть не влетел в его спину. Старший обернулся на него и тяжёлым взглядом смерил всего с ног до головы. Младший сглотнул, чувствуя нарастающую тяжесть в низу живота. Обычно альфа так смотрел на него, только если он его расстроил или заставил сильно нервничать, отхлёбывая последствия. Так он смотрел на него только если со всей силы сдерживался, чтобы не произошло что-то похуже. Так он смотрел на него, когда хотел запереть в комнате и наказать. Этот взгляд Феликс смело мог назвать своим афродизиаком. Ведь когда густые брови Хёнджина хмурились, глаза сужались до опасного хищно, а пухлые губы растягивались в нечто напоминающее оскал, показывая один острый клык, у омеги подкашивались ноги. Именно тогда он ощущал себя самым настоящим подростком-пубертатником с неимоверным либидо выше крыши. Именно тогда он больше всего на свете хотел, чтобы альфа всё-таки запер его в комнате и наказал. — Я уже сказал, что мы не зайдём домой, — отчеканил Хёнджин. — Но мне очень надо, — Феликс топнул ногой, сам от себя не ожидая протестов в сторону брата. Вот только тот не оставлял ему выбора. В обычное время альфа всегда потакал младшему, готов был бегать за ним и носить на руках. Но когда дело касалось его команды, а тем более матчей, Хёнджин становился другим человеком. Его серьёзностью и категоричностью в такие моменты можно было только платину резать. И Феликс, к своему несчастью, давно понял, как его возбуждал такой старший брат. И хотелось противиться дальше, словно бы это самая увлекательная в его жизни игра. — Потерпишь, — сказал, как отрезал, альфа и потащил омегу дальше за собой быстрым шагом. — Я не могу так! — взвыл Феликс, спотыкаясь почти на каждом шагу, от чего Хёнджин только крепче стиснул его ладонь в своей. — Ты лишаешь меня всего самого интересного! А как же альфы? Бухло? Старший в упор молчал и продолжал идти вперёд. Он знал дорогу, как свои пять пальцев, а младший успел уже сто раз запутаться, куда они там шли. Рука отекла от того, насколько стальной была хватка на ней, и омега решил воспользоваться этим, притворно всхлипнув и попытавшись замедлить шаг. — Мне больно! Хёнджин! Отпусти! — пропищал он. — Не реви. Я знаю, когда тебе по-настоящему больно, — фыркнул тот. Феликс только обиженно надул губы. Как бы он ни старался высвободить руку, Хёнджин продолжал держать его и вести за собой. — Хёнджин-а! — омега не выдержал. — Дай тогда я сам схожу домой, а потом приду к тебе! — Ты можешь легко потеряться. — Я возьму с собой телефон. — Он у тебя ещё до обеда сел. — Так я заряжу перед выходом. — И пропустишь, как я играю. Снова омега обиженно притих. Пока он думал, как бы ещё уговорить брата, тот неожиданно завернул за угол, потащив младшего следом. Феликс и обдумать ничего не успел, как оказался прижат спиной к кирпичной стене какого-то здания. Хёнджин навис над ним скалой, расставил руки с обеих сторон от головы и выглядел совершенно недовольно. — Ты ведь понимаешь, что если я отпущу тебя одного, тебя могут легко украсть? — процедил он сквозь зубы. — Мы не в фантазиях живём, Феликс, и тут, особенно в центре, собирается дохрена маньяков и извращенцев. Я не потому не разрешаю тебе одеться в блядские тряпки, что не хочу, чтобы ты встречался с альфой, а потому что беспокоюсь о том, как бы тебе не причинили боль, которую ты потом пронесёшь через всю жизнь. Его голос опускался всё ниже и ниже, пока не достиг хрипа. Хёнджин тяжело дышал, а майка прилипала с по́том к накаченной груди, от чего вздёрнутые соски сильно выпирали и бросались в глаза. Феликс еле как сглотнул вязкую слюну, стараясь не метать взгляды в разные стороны, а смотреть старшему в глаза. У самого на лбу выступила испарина. — Поэтому ты останешься со мной и будешь держаться поблизости, ясно? — прорычал альфа. Омега послушно кивнул, только сейчас замечая, как задрожало всё его тело. Хёнджин отстранился, перестав давить, а Феликсу ноги всё-таки отказали, и он скатился по стене вниз. На него разом обрушились все испытываемые к брату чувства. Он и боялся его, и чертовски желал одновременно прямо сейчас. Оттого бёдра продолжали подрагивать, а возбуждение между ног нарастать. Хёнджин, всё это время ходивший из стороны в сторону, тяжело выдохнул, видимо, придя в себя. Только обернувшись он заметил, как младший трясся, словно осиновый лист, и смотрел на него огромными испуганными глазами. Спохватившись, он сел перед ним на корточки и потянулся рукой к лицу. Феликс отбил его руку, упрямо поджав губы и насупив нос. — Знаешь что, братик? — омега с трудом, но поднялся на ноги без посторонней помощи, зачем-то всё время держась за пах. — Да пошёл ты нахер! Не успев среагировать, Хёнджин пропустил момент, когда можно было остановить Феликса. Тот уже убегал со всех ног по улице, не оглядываясь назад. Кровь в венах вскипела, в голову дал гнев и ужас одновременно, потому альфа тоже сорвался на бег и помчался за омегой следом. Тот был впереди на целый квартал, и Хёнджин ускорялся, не смотря под ноги, только бы не упустить младшего из виду. Феликс будто знал и специально завернул за угол. Старший поспешил туда и успокоился только когда заметил омегу стоящим у дверей. Он зашёл внутрь, стоило альфе появиться на горизонте, и перед этим одарил тяжёлым взглядом. — Да я тебя выпорю, помяни моё слово... — раздражённо стиснул ладони в кулаки Хёнджин. На удивление, Феликс зашёл именно туда, куда им и надо было. Альфа уже брал раньше брата сюда, но тот никогда не увлекался компьютерными играми, поэтому обычно только болтал с его друзьями, а те, в свою очередь, покупали ему закуски или даже предлагали выпить. В клубе уже собрались люди, из колонок играла музыка, и Хёнджин заметил взглядом стоящего в кругу альф Феликса. Он выдохнул, понимая, что это его друзья, но кулаки так и не разжал. Злость на брата до сих пор кружила голову. Тот совсем не ценил его заботу и с каждым годом становился только упрямее, показывая характер, когда не надо. — О, а вот и Хёнджин! Иди сюда давай, тебя все заждались! — крикнул один из парней, подзывая альфу к остальным. Хёнджин подошёл ближе и встал в круг. Пока все радовались тому, что в их тусовке наконец-то вновь появился омега, он только и делал, что сверлил его взглядом. Феликс же строил вид, будто ему не было интересно, что там подумает старший, он был полностью увлечён болтовнёй ни о чём. Альфа знал, как его брат обожал внимание. Омеге всегда было приятно, когда его слушали, когда им восхищались. И в случае с посторонними Хёнджин всегда настораживался, как бы те не напели Феликсу слишком прекрасные хвалебные оды, а тот по глупости им отдался. С друзьями можно было так не переживать, альфа доверял им, вот только они с младшим успели поссориться по дороге, а это значит, что тот сам бы мог в любой момент назло старшему полезть к кому-нибудь с поцелуями или чего похуже. Этот вечер Хёнджину явно с рук не сойдёт. И он пообещал себе, что Феликсу тоже. Когда все расселись по компьютерам, альфа в последний раз убедился, что омега сидел на месте, и только потом запустил катку. На протяжении всей игры в голову лезли навязчивые мысли о том, как Феликс уже во всю напивался с каким-нибудь незнакомцем, а тот лез к нему в штаны и заставлял стонать под собой. Гнев новой волной окатил Хёнджина, пальцы на миг замерли над клавиатурой, из-за него команда чуть не проиграла. Феликс со вскинутой бровью наблюдал, как брат извинялся перед всеми за свою заминку. Он искренне не понимал, как только Хёнджин мог допустить оплошность. Да он же был лучшим в своей геймерской среде! Но от омеги не скрылось то, как было напряжено всё его тело во время катки. Альфа словно под гипнозом находился, не отрывая глаз от монитора. Младший начинал переживать за него. — Идиот... — фыркнул на самого себя Феликс и встряхнул головой, желая отогнать прочь навязчивые мысли. Да, он в самом деле был обижен на Хёнджина. Только не потому что тот не разрешил ему сходить домой за соблазнительной одеждой, а потому что омега возбудился из-за него и теперь с позором прижимал ноги друг к другу, чтобы хоть как-то скрыть стояк и дождаться, пока тот опадёт. Но при взгляде на лицо и мускулы брата это было бесполезно. Решив, что ему нужно отвлечься, Феликс вернулся к своему изначальному плану. Плевать, что он был в обычных джинсах и футболке. Если кому-то нужно потрахаться, желание возникнет, даже если он просто оголит торс. Дождавшись, когда матч наконец начнётся, омега незаметно встал с насиженного места и направился вглубь клуба. Там во всю начиналось веселье, огни горели, а люди танцевали. Влиться в их поток оказалось нетрудно. Феликс умел владеть своим телом, потому искусно двигался в такт музыке, желая привлечь к себе кого-нибудь. Но какова оказалась досада, когда он понял, что все и так стояли по парочкам. Пройдя вдоль всего танцпола, но так и не обнаружив свободного человека, омега готов был взвыть. Пришлось вернуться обратно и попытать счастье там. Команда брата уже отыграла пару раундов, Феликс обрадовался своей удаче, что успел как раз вовремя и не спалился с тем, что его не было, когда Хёнджин взглянул на него. Подозрений вызвать не удалось, поэтому, когда началась следующая катка, и все сосредоточились на ней в поте лица, омега пошёл к бару. Самостоятельно заказать что-нибудь он не мог. В Новой Зеландии совершеннолетие начиналось только с двадцати лет, поэтому Феликс скучающим взглядом обвёл бутылки на стеллаже, надеясь, что кто-нибудь всё-таки захочет его угостить. Но прошло минут пятнадцать, а чуда не произошло. Когда со стороны раздались громкие возгласы (но Феликс бы назвал это орами), омега ожил и направил взгляд в сторону команды геймеров. Те повыпрыгивали из кресел и накинулись друг на друга с групповыми объятиями. Феликс бы не понял, что произошло, если бы не увидел на мониторах яркую табличку с надписью о том, что они победили. На лицо сама собой полезла улыбка, а взгляд невольно стал искать Хёнджина. Брат находился в самом центре событий, друзья обнимали его и друг друга со всех сторон. Омеге хотелось бы подойти и поддержать их, но он сдержался, поймав на себе взгляд старшего и тут же отведя глаза. Балаган постепенно утихомирился, и все пошли праздновать к бару. Тогда-то Феликс понял, что нужно хвататься за любого из альф, только бы ему тоже что-нибудь отпало. Хёнджин сел с краю барной стойки, пока кто-то из друзей выкрикнул на радостях, что оплатит счёт за всех. Его инициативу поддержали криками благодарности, и снова кучка полезла друг к другу обниматься. На этот раз кто-то умудрился прихватить и Феликса. Старший не отрывал от него взгляда, сам не понимая, чего именно хотел: чтобы младший ушёл и не участвовал в пьянке или чтобы он обнял его и поздравил, как и остальных, с победой. Омега же никакого внимания на него не обращал. Даже голову в сторону брата не поворачивал, вместо этого общаясь с одним из альф и мило ему улыбаясь. Альфа стиснул зубы. Так и думал ведь, что это произойдёт. Как ни к стати они с Феликсом поссорились, и как ни к стати дядя не станет их искать до завтрашнего дня, поэтому надежда на то, что Хёнджин сможет забрать младшего домой без пререканий, угасала с каждым мгновением. Даже алкоголь не помогал. Альфе подали виски, и он плеснул всё разом в себя. Было лишь горько и горячо, но это никак не спасало ситуацию. Хёнджина лишь больше начала злить картина того, как Феликс преспокойно наворачивал стакан пива с его другом на пару и хихикал во время разговора. В какой-то момент тот схватил омегу за мягкую задницу и начал не стесняясь сминать её в ладони. Кажется, Хёнджин стремился к тому, чтобы потерять друзей. Еле как сдерживая себя, чтобы не сорваться в любой момент, он опрокинул в себя ещё виски, затем ещё и ещё. Ушло стаканов пять, не меньше, прежде чем альфа полностью взорвался изнутри. Злость закипела и достигла своего пика, когда альфа повёл его брата в сторону туалетов, совсем недвусмысленно ему ухмыляясь. Хёнджин в этот момент почувствовал, как в нём проснулась способность убивать взглядом. Рука с такой силой сжала поданный барменом бокал, что тот треснул, а алкоголь потёк по пальцам, капая на штаны и пол. Альфа только чудом не поцарапался. Бросив скудное «извините» то ли удивлённому бармену, то ли распивающим напитки друзьям, Хёнджин направился прямиком за братом и его ухажёром. Коснувшись ногами пола, координация дала сдвиги, и виски в желудке дали о себе знать, когда парень покачнулся на месте, чуть не влетев в прохожего. Сделать себе пометочку больше за раз столько не пить Хёнджин не успел. Взгляд приковался к зажимающейся у стены паре. Феликс стоял лицом к альфе, а тот своей спиной закрывал его от лишних глаз. Старший ничего не видел за ним, но отчётливо заметил похабно сжимающую стройное бедро омеги руку. Это оказалось последней каплей. Хёнджин пошёл в бой. Феликс даже представить себе до этого не мог, что находиться с другим альфой, кроме брата, может быть не так уж и плохо. Не идеально, конечно, но тоже сойдёт. На один раз можно. И когда друг Хёнджина всё-таки обратил на него внимание, омега не стал терять времени. А тот и не был против, его рука оказалась на заднице почти в самом начале. Теперь, будучи прижатым к стене, Феликс позволял альфе трогать себя за бёдра и ягодицы. Тот всё облизывался при взгляде на него, но омега игриво уклонялся, стоило тому нагнуться для поцелуя. На вид парню было лет девятнадцать, а может и все двадцать два. В какой-то момент он подхватил Феликса на руки, разворачиваясь в сторону туалетов. Но не успел сделать и пары шагов, как замер, смотря куда-то в бок. Омега возмущённо надул губы и слегка стукнул его по плечу, чтобы тот повернулся к нему. Тогда альфа поднял к нему глаза и сглотнул. Феликс не понял, в чём дело, пока тот хрипло не выдавил всего один вопрос. — Почему твой брат так на нас смотрит? Омега почувствовал, как за мгновение всё внутри него сжалось и скрутилось в тугой узел. Он чуть не подавился воздухом, пока делал очередной вдох. Обернувшись в ту же сторону, куда до этого смотрел альфа, он заметил идущего в их сторону Хёнджина. Взгляд того в самом деле не предвещал ничего хорошего. Это было не просто открытое желание запереть Феликса в комнате и наказать, а немое заявление посадить на цепь рядом с собой и выпороть до слёз. — И что ты стоишь? Неси меня дальше, — возмутился омега, показательно отвернув голову от надвигающегося брата. Держащий его альфа помедлил, глаза его забегали от старшего близнеца к младшему, но в итоге он сделал шаг. — Стоять, кому сказал! — грозно прорычал Хёнджин. Никто и глазом моргнуть не успел, как альфа в одно мгновение оказался рядом. Феликса он решительно и без лишних слов отобрал, оставляя друга с пустыми руками. Тот ошарашенно глянул на гневного Хёнджина и отбивающегося от него Феликса. — Хёнджин, я... — начал было оправдываться парень. — Заткнись, пока я тебе не врезал, и иди к остальным. Я ведь говорил не трогать брата. Он ещё маленький, — альфа показательно закинул омегу себе на плечо, невзирая на все попытки ударить его исподтишка. — Прости, Хёнджин, но он сам полез... — Не наговаривай на него, я всё видел, — фыркнул тот, защищая честь младшего. — Вали давай. С братом я сам разберусь. И напомни-ка всем, что он мой, и ничей больше. Ясно?! Альфа согласно кивнул и быстро скрылся из виду. Никому из команды не хотелось спорить с Хёнджином, даже если он был одним из младших. Тот всё-таки их лидер и на нём держалось буквально всё, он сплачивал друзей и вдохновлял на новые достижения в играх. Пропал бы он — пропали бы они все. — Пусти! — Феликс начал брыкаться, пытаясь слезть с плеча. — С радостью, но ты убежишь, — раздражённо процедил он сквозь зубы и больно ударил младшего по заднице, отчего тот дёрнулся и перестал вырываться. — Вот так, будь тихим. Не люблю непослушных. Омегу сильно возмутили слова старшего. Тот понёс его куда-то, но Феликс не видел. Он со всей силы колотил Хёнджина по спине, недовольно хмурясь и поджимая губы, но брат никак не реагировал, идя дальше. Разве что шаг его пошатнулся, чем младший хотел было воспользоваться, но на ноги его поставили раньше. Оказавшись зажатым у стены, Феликс открыл рот в немом шоке. Вся злость в миг испарилась, стоило Хёнджину прижаться к нему вплотную и подхватить одной рукой бедро, закидывая его себе на талию, а второй сжать ягодицы. Вместо всего накатила паника и непонимание происходящего. Омега бегал глазами по брату, пока тот не оттянул мягкую половинку в сторону, пробираясь пальцами дальше. В голову ударил разряд, пробежавшийся по нервным клеткам прямо к паху. Феликс постарался сделать глубокий вдох, чтобы прийти в себя и не дать организму так легко отреагировать на Хёнджина, как в лёгкие проникли феромоны киви. И омеге снесло голову от одного лишь прикосновения пальцев к промежности и короткого поцелуя альфы в шею. Он дал себе заминку. Позволил себе момент слабости. Готов был прямо сейчас разорвать на старшем одежду и запустить его пальцы глубже в себя. Но так было лишь мгновение. Феликс не позволил быстро накатившему возбуждению завладеть собой. Хёнджин не в себе. Он просто зол и пьян, не знал, что творил. Наутро он бы точно обо всём пожалел и не стал даже смотреть в сторону брата. А омега помнил все его взгляды. Раздражённые, томные, обеспокоенные и заботливые. И ему не хотелось бы вместо них видеть холодность брата в свою сторону. Ему хотелось спасти их отношения, чтобы потом, забывшись во сне, в новом дне всё продолжилось, как раньше. Хуже он не хотел. Поэтому со всей силы, что у него была, оттолкнул альфу от себя и убежал в противоположную сторону, пока тот не успел его поймать. — Дрянь! — выругался старший, чуть не упав от резких движений, а младший лишь больше убедился, что тот нетрезв. — Иди сюда! Да я тебя выпорю! Что, ему можно было, а мне нельзя?! Феликс сильнее поджал губы. Возможно, стоило позвать кого-нибудь из друзей Хёнджина на помощь, чтобы те утихомирили его и помогли уложить спать, но почему-то всё внутри твердило обратное. Это только их разговор, только их ссора и разногласие. Они должны прийти к миру сами, даже если придётся подраться, ведь семейные дела на публику не решаются. Тем более такие. Повезло, что альфа завёл их в туалет. Омега незаметно закрыл дверь на щеколду, чтобы уж точно никто не помешал, и отошёл в сторону. Старший неотрывно смотрел на него и пронзал взглядом в самое нутро. Феликс чувствовал опасность, понимал, что если что-то пойдёт не так, выбраться он уже не сможет. Хёнджин больше не был тем заботливым братом, к которому он привык. Сейчас старший напоминал обиженного жизнью подростка, который готов на всё, только бы остаться правым. — Хёнджин... — хрипло, но уверенно начал младший. — Ты сам не разрешил мне пойти домой. Так что я должен был делать? Мне пришлось самому выходить из ситуации. — И поэтому ты позволил ему лапать себя, где попало? Альфа взревел, сделав шаг в его сторону. Омега дёрнулся, прижавшись спиной к стене, будто бы мог с ней слиться. Он выпил не настолько много, чтобы быть бесстрашным, но что-то всё равно дало ему силы держаться ровно. — Об этом я тоже тебе говорил! — Феликс нахмурился пуще прежнего. — Я хочу внимания, Хёнджин, я хочу трахаться в конце концов! И ты не можешь мне этого запретить! Ты не всевластен! Хёнджин на это лишь зарычал, сжимая кулаки. — Внимания хочешь? Разве я мало его тебе даю, когда мы друг с другом целыми днями?! — альфа сделал ещё шаг в сторону омеги, вскипая не на шутку. — Трахаться хочешь, значит? Так я могу вытрахать из тебя всю дурь про других альф, поставить метку, чтобы они больше не лезли к тебе! Феликс впился всем телом в стену. Вот сейчас ему и правда было страшно. Грань между похотью и животным отчаянием нарушилась, и омега больше не чувствовал того желания, которое обычно испытывал при виде раздражённого Хёнджина. Ведь тот был не просто зол. Он был в ярости. Теперь хотелось только сбежать, и дикий испуг тому поспособствовал. Метнувшись к двери, Феликс не сразу осознал, что было уже поздно. Хёнджин воспользовался его движением, только этого, кажется, и дожидаясь. Запрыгнул на младшего и повалил его лицом на пол. Омега был всего в паре шагов от двери, потянулся к ней, словно мог бы скинуть альфу с себя и убежать, но тот придавил его весом, вжимаясь. — Если я это сделаю, ты станешь зависимым от меня и секса со мной, Феликс, — хрипло проговорил он брату на ухо, для большей убедительности толкнувшись тазом в ягодицы. — Ты ведь абсолютно беспомощен, к тому же мы обсуждали то, как любой сможет тебя изнасиловать. И я бы мог сделать это когда угодно, даже пока ты спишь. — Но ведь не сделал! Значит и сейчас не сможешь! — завопил под ним омега. Как бы ему ни хотелось, а направить брата на прямую дорожку у него вряд ли получится. Тем более сейчас. Тот уже прижимался к нему своим членом, и Феликс отчётливо ощущал эту твёрдость у промежности. Феромоны сгущались, аромат киви заполнил всё пространство, и дышать было нечем. К своему же несчастью омега почувствовал, как потекло между ног, и готов был возненавидеть себя за это и молиться, только бы альфа не заметил и не стал усмехаться над ним. — Ты прав, не сделал. И знаешь почему? — продолжил он шептать в самое ухо. — Потому что уважаю тебя. Потому что ценю твою нетронутость и хочу, чтобы она досталась только достойному тебя. Я обещал родителям присматривать за тем, чтобы до совершеннолетия ты не имел ни с кем связей, да ты и сам знаешь, как они к такому относятся. Я лишь оберегал тебя и не хотел, чтобы тебе делали больно, потому что ты правда важен для меня. Ты часть моей жизни, Феликс, да ты и есть моя жизнь! Я не дам кому-то завладеть тобой на один раз, пока не буду убеждён, что ты правда любишь своего альфу так же, как тебя люблю я. Омега прекратил любые попытки сопротивления. Сердце бешено заколотилось, готовое пробить под собой плитку пола, а мозг гонял по кругу одну и ту же фразу Хёнджина. «Любишь своего альфу так же, как тебя люблю я»... Что это вообще значило? Как братскую любовь можно сравнивать с... И Феликс промаргался, догадавшись, что старший имел в виду. Лицо разом вспыхнуло, в низу промежности начало зудить от чрезмерного количества смазки и отсутствия внутри стимуляции. Омега кое-как смог повернуть голову назад, чтобы посмотреть в глаза альфы. Они пристально уставились друг на друга и прекрасно заметили, как по щекам обоих пробежала слеза. Феликс в силу характера и слишком сильной привязанности не выдержал первым и потянулся к Хёнджину, но тот не дал ему коснуться себя и отпрянул. Усевшись на полу, словно сбитый скейтерами с ног ребёнок, альфа взялся за волосы, с силой потянув за них. Омега со вздохом обнаружил, как некоторые красные пряди остались у него в сжатых кулаках, но старший словно не обращал на это внимания. — Прости... — еле слышно прохрипел он, и Феликс вздрогнул, медленно развернувшись к нему лицом. — Я напугал тебя... Я не хотел, я... Я... Прости... Я должен поддерживать тебя, а не... Я ужасный брат, я знаю... Почувствовав в носу горечь, омега всхлипнул. Ему совсем не нравилось, каким разбитым сейчас выглядел Хёнджин. Уж лучше бы они в самом деле подрались, чем начали распускать сопли. Так было бы быстрее и не настолько больно. Взяв себя в руки, Феликс подполз к старшему на коленях и сел напротив него, прикасаясь бедром к бедру. Альфа дёрнулся в попытке отодвинуться, но младший выпрямился и схватил его за плечи, оставляя на прежнем месте. — Послушай меня, — стерев с лица слёзы, начал он. — Я лучше других знаю, как ты заботишься обо мне, как желаешь только самого лучшего. Но... ты никогда не думал спросить меня самого, чего именно я хочу? Ты действовал только по указке родителей или как считал нужным сам. И ни разу не спросил, в чём нуждаюсь я. Хёнджин поднял на брата глаза и в непонимании нахмурил брови. Феликс только крепче взялся за его плечи, заставляя приоткрывшийся для ответа рот обратно закрыться, чтобы дослушать до конца. — Да, ты всегда пытался мне угодить, но ведь помимо этого и контролировал меня, чтобы я не наделал глупостей. Даже сейчас, когда мне захотелось переспать с кем-нибудь, ты остановил меня. Знаешь, почему? Это противоречит желанию родителей и твоим убеждениям, что омега должен быть невинен до брака. Но ты не спросил, почему мне этого хочется, почему я так желаю, чтобы меня кто-то трахнул. Младший говорил на одном дыхании, не отрываясь, только бы старший не решил в любой момент вставить своё слово и сбить с мысли. Он смотрел прямо ему в глаза и вываливал всё, что накопилось за эти годы жизни с родителями. Феликс готов был идти до победного, но не до конца ожидал, что Хёнджин действительно станет внимательно его слушать и подастся вперёд, наклоняя голову вбок. — И почему же ты хочешь секса? Омега набрал в лёгкие воздуха, чтобы прижаться к брату вплотную и выдохнуть в самые губы. — Потому что хочу тебя, но боюсь в этом признаться. В глазах альфы он заметил вспыхнувший огонёк, который тут же сменился выражением сомнения на лице. Хёнджин неподвижно сидел, глядя на младшего, а тот, в свою очередь, не дышал вовсе, дожидаясь, что же сделает его брат. Наконец старший шумно выдохнул и опустил голову. Феликс в недоумении надул губы, но ничего не сказал, когда сердце неприятно сжалось. — Слышали бы тебя родители, меня бы уже не осталось в живых, — горько усмехнулся альфа. — Чт... — Наверно здорово жить в неведении, да, Ликс-и? Омега откровенно не понимал, о чём Хёнджин говорил. Он мог только в непонимании раскрывать рот, но так ничего и не выдавить из себя. — Раз я узнал истину твоих желаний, то не хочешь ли и ты спросить, почему же я не могу их исполнить? Я ведь тоже хочу тебя, но мне нельзя... — Это потому что мы близнецы? — догадался Феликс. Ответ для него и так был очевиден, он не видел смысла спрашивать. — Если бы это меня только останавливало, — совсем невесело усмехнулся альфа. — Для родителей факт нашего родства и правда важен. Но не для меня. Смутился его ответу омега не на шутку. Пульс участился, а в душе стало совсем неспокойно. Он не знал, какую правду готов был рассказать ему брат. Он боялся. Но в то же время хотел знать всё, ведь желание быть с Хёнджином преодолевало всё на свете. — Хотя, знаешь... — протянул альфа, обведя омегу внимательным взглядом. — Ты был прав, когда сказал, что я потакаю твоим желаниям. Феликс вздрогнул, стоило Хёнджину взять его за поясницу и потянуть на себя. Вот он уже сидел на его бёдрах, прижатый пахом к паху. Альфа толкнулся вперёд, а из губ омеги невольно вырвался стон. Все джинсы промокли насквозь, выдавая младшего с потрохами, и старший хищно облизнулся на это, смяв в руках мягкие ягодицы. — Если ты правда хочешь меня, я дам тебе это, — прошептал он ему в лицо. — Только пообещай мне, что ты никому не заикнёшься об этом. Ради своей же безопасности. Внутри Феликса всё смешалось. Он не знал, что делать и чему поверить. Хёнджин ведь сказал, что его может и не быть в живых, а всё после секса с братом? Тогда почему сейчас он предлагал ему себя? Промежность запульсировала, и всё тело разом отозвалось на любимого альфу и его феромоны. Старший будто специально не давал думать своими действиями, и младший готов был разорваться между возбуждением и желанием всё прояснить. — Но как же... как же... — задыхаясь, проскулил омега. — За меня не переживай, — Хёнджин плавно провёл рукой по щеке Феликса, слабо улыбнувшись ему. — Ради тебя не жалко потерять всё. И в этот момент младший готов был стонать во всё горло. Брат впился в его губы, не оставляя ни единого шанса на ответ. Он целовал его жадно, так, будто бы омегу легко могли у него отобрать. От ударившего в нос аромата клубники его совсем повело. Альфа огладил задницу Феликса и толкнулся между его ног, только бы удовлетворить собственное желание фрикциями. Омега непрерывно стонал, и этим только больше заводил. Хёнджин пробрался в его рот языком и стал вылизывать всего изнутри. Феликс потёк так, что колени его не держали. Опираясь всё это время о пол, он готов был свалиться, но альфа не дал, прижав к себе сильнее. Младший ловил ртом воздух между поцелуев, как только удавалась возможность, и сам позволил себе играться со старшим, прикусывая его пухлую губу. Хёнджин был идеален в его глазах. От него желание возникало так, что внутри всё горело пожаром. Феликс забыл обо всём на свете, пока целовался с ним. Брат словно высасывал всю душу и оставлял после себя лишь дикое возбуждение. Омега сам начал снимать с себя одежду, футболка оказалась на полу, а альфа помог избавиться и от джинс с трусами. Сидя полностью голым перед старшим, он впервые почувствовал, как чуть не кончил от одного томного взгляда на себе. — Ликс-и... — шумно выдохнул Хёнджин, зачёсывая мешающие обзору красные пряди назад пятернёй. — Я не могу больше... Хёнджин-и... Мне хочется... — проскулил Феликс, но его остановили лёгким шлепком по оголённым ягодицам. — Тогда сядь мне на лицо. Это прозвучала не просьба, это был приказ, которого омега не мог ослушаться. Старший лёг на спину, всё ещё держа младшего за задницу на одном месте. Только устроившись удобнее, он подозвал его к себе взглядом и провёл языком вдоль губ. Настолько соблазнительной картины Феликс ещё не видел. Он и представить себе не мог, что однажды Хёнджин захочет его вылизать, и от этого в низу живота потянуло. Омега пополз по альфе сначала к груди, потом и к лицу. Он стеснительно остановился где-то в районе шеи и всё не мог решиться на последний шаг. Старший заметил его заминку и нежно провёл ладонями по бёдрам. Мягко ему улыбнувшись, он поцеловал ногу почти у самой промежности, как только смог дотянуться, и отпрянул, оставляя между ними ниточку слюны. Младший судорожно вздохнул. — Ну же, Ликс-и, — прохрипел он. — Обещаю, я не сделаю тебе больно. Феликсу ничего не оставалось, кроме как довериться. Впервые его касались там, в самом интимном месте. И ему не было страшно, ведь этим человеком оказался Хёнджин. Лишь сейчас омега понял огромную разницу между братом и его другом. Это нельзя сравнивать, это нужно ощутить. И с любимым альфой оказалось в миллионы раз лучше, чем с другим. Оказавшись прямо над лицом Хёнджина, Феликс в последний раз взглянул в омуты его глаз, прежде чем старший потянул на себя, заставляя сесть полностью. Между ног вспыхнул огонь, стоило языку альфы пройтись по сжатой дырочке. Он слизал с неё смазку, пробуя омегу на вкус. Сладкий аромат клубники вскружил голову, и старшему захотелось ещё и ещё. Он со всем рвением проводил языком по промежности, заставляя младшего прогибаться в спине от ощущений. Скользкая плоть блуждала по нему, дразня и вылизывая дырочку. Феликс стонал от каждого движения, совсем не сдерживая себя. Только больше убедился, на что же готов был пойти Хёнджин, чтобы удовлетворить его. Он в самом деле потакал любым желаниям омеги. Страсть под конец завладела обоими. Приближаясь к пику блаженства, Феликса уже не так смущала голова брата между ног. Запустив руку ему в волосы и сжав красные пряди у основания, он вдавил Хёнджина в себя, не давая возможности даже вздохнуть. Лицо альфы покраснело от недостатка кислорода, но язык продолжал свою работу. Он проник прямо в истекающее колечко мышц и стал толкаться в него. Омега готов был поклясться, что это было куда лучше собственных пальцев. Как минимум потому что это был Хёнджин. Голову сносило только лишь от факта их близости, и Феликс вдохнул в себя глубже феромоны киви, позволяя альфе отодвинуть ягодицы в стороны для лучшего проникновения. Младший выгнулся настолько, что краем глаза заметил колом стоящий член в штанах старшего. Неимоверное влечение овладело им, а любопытство было уже не утихомирить. Феликс чувствовал, как ходил по грани, но ужасно хотел, чтобы Хёнджин ощутил то же удовольствие от их близости, что и он сам. Не дойдя до оргазма всего на пару фрикций, омега резко встал с лица альфы, не оставляя тому выбора. Старший шумно вздохнул через рот, пару секунд восстанавливая дыхание, прежде чем прийти в себя. — Ликс-и? Тебе не понравилось? — размытым взглядом он посмотрел на младшего. — Нет, Хёнджин-и, я о таком и мечтать не мог... ах... — омега отобрал руки альфы от себя и перевернулся к нему спиной. — Тогда в чём дело? — не понимал Хёнджин, оглаживая представшую перед лицом задницу Феликса обеими руками. — Хочешь под другим углом? — Верно, — тот ухмыльнулся ему и игриво подмигнул из-за плеча. Альфа невольно толкнулся бёдрами, вновь пристраиваясь лицом между ног омеги. Язык прошёлся по промежности, собирая новую смазку, и толкнулся внутрь тугих стенок. Феликс непрерывно то вздыхал, то стонал и дрожащими руками тянулся к ширинке. Опустив штаны до колен, он услышал позади себя мычание, и облизнулся. Член Хёнджина выпирал из боксеров, создавая рельефный бугорок. Омега не стал тешить фантазию, а спустил следом к штанам и боксеры. Наконец ему удалось разглядеть возбуждение альфы во всей красе. Большой член стоял ровно и чуть подрагивал, его головка отдавала красным, но не так, как волосы Хёнджина, а из уретры вытекала капля смазки. Феликсу удалось обхватить длину только обеими ладонями, и он провёл вниз, отодвигая крайнюю плоть и обдавая её горячим дыханием. — Ликс-и... что ты... делаешь?.. — отрывисто вздохнул альфа, чувствуя, как омега начал дрочить ему. — Хочу взять в рот, — уверенно проговорил он, наклоняясь ближе к члену. — Но, Ликс-и... ах... Не надо... м-ах... Зато Феликсу ещё как надо было. Он провёл языком по головке так же, как Хёнджин по промежности. Смазка оказалась солоноватой на вкус, зато аромат киви пленил не на шутку. Омега вдохнул его как можно больше и опустился-таки на член альфы. Тот вошёл ему по самую глотку, и младший простонал от стимуляции сзади. Старший только усерднее стал вылизывать его, с трудом сдерживаясь, чтобы не толкнуться бёдрами глубже, а дать привыкнуть обоим. Начав двигаться, Феликс стал помогать себе рукой, дроча Хёнджину у основания. Тот и сам взял его член в руку, водя по длине в такт проникновениям. Омега шире раздвинул ноги, ведь те подкосились от сверхстимуляции со всех сторон. Он продолжил сосать плоть альфы, покрывая её слюной для лучшего трения. Член пульсировал в горле, и Феликс, только чудом не давясь, умудрился заглотить его глубже. Хёнджин под ним приглушённо простонал, но омеге хватило этого, чтобы убедиться, что он и правда делал ему хорошо. Проведя языком вдоль всей длины, он втянул щёки, создавая вакуум, от которого бёдра альфы задрожали, а таз толкнулся, от чего плоть проникла глубже в глотку. Удовлетворённый собой, Феликс неожиданно понял, что получал кайф куда больше, когда сосал Хёнджину, а не когда тот сам приносил ему удовольствие. Вылизывая омегу под чистую, старший всё-таки вытащил язык. Ему нужно было отдышаться перед тем, как подставить пальцы. Младший сводил с ума своими бесстрашными поступками, будучи девственником, и альфа решил, что не ему одному удивлять. Первые две фаланги вошли в дырочку без проблем. Промежность только больше потекла от нового проникновения в неё. С толчком сунув два пальца по самое основание, Хёнджин удовлетворённо прорычал, когда Феликс сам насладился глубже и отдался вибрацией горла по члену. Его собственная плоть всё ещё была в руке старшего, и альфа чуть подался вниз, чтобы та была ближе к лицу. Взяв член младшего в рот, тот без проблем вошёл полностью, и Хёнджин начал сосать ему. Параллельно с этим пальцы неотрывно трахали Феликса в дырочку, пока он сам весь дрожал от стимуляции и кое-как держался на четвереньках, чтобы не завалиться на альфу. Судорожно вздыхая и громко постанывая, омега продолжал водить языком и насаживаться глоткой на возбуждение старшего. Плоть с новой силой запульсировала, Феликс весь выгнулся, когда собственное возбуждение подходило к пику, а тепло рта Хёнджина сводило с ума так же сильно, как толкающиеся в него пальцы. Омега не знал, на каком ощущении лучше сосредоточиться, альфа сводил его с ума своими действиями и заставлял погружаться в омут похоти и страсти вместе с собой. Феликс сам чувствовал, как Хёнджин хотел кончить. Он только ускорил движения, жадно глотая член в себя, пока альфа продолжал трахать его с обеих сторон сзади. Омега почувствовал это давление, это набухающее основание плоти, и застыл, когда в глотку ему плеснула мощная струя спермы. Возбуждение старшего постепенно опадало, отдаваясь разрядке, но по-прежнему было твёрдо в горле. Хёнджин стонал и рычал одновременно, продолжая сосать Феликсу, пока тот сам с криком не излился и не сжал его пальцы в себе, заставляя остановиться. Омега весь размяк и, вытащив изо рта тяжёлый член, рухнул на альфу, устроившись лицом на одном из его бедер рядом с опавшей плотью. Он устало проследил за тем, как из той выходили последние капли спермы, пока не скатились по ногам вниз. — Пиздец... — единственное, что смогли выдавить из себя близнецы синхронно. Сил на разговоры не оставалось. Дав себе время немного отдохнуть после страстного секса и прийти в себя, Хёнджин первым приподнялся на локтях, помогая Феликсу перевернуться лицом к себе и усесться боком на коленях. Его голова устало легла на плечо альфы. Омега был выжат полностью, как и его брат, поэтому какое-то время они сидели молча, восстанавливая дыхание. Феромоны стали менее яркими, приходя в норму, и тогда-то пришла пора действовать. — Надеюсь, на утро ты не забудешь обо всём, что произошло... — отведя взгляд, Феликс провёл рукой по глазам, в которых застыла влага. — Я трезв, зря ты так думаешь. Я помню каждое наше слово, — возразил Хёнджин, плавно повернув голову младшего к себе за подбородок. — И я не стану отказываться от своего признания. Сердце в груди затрепетало. Омега прижался к тёплому и родному телу ближе, вдыхая его аромат у шеи. Всё стало так, как он и хотел. Теперь этот альфа его, и Феликс точно никому его не отдаст. Хёнджин только его брат, и только с ним может позволить себе нежность и заботу. Уж теперь младший его не подведёт. — Я тоже люблю тебя, Хёнджин-и.