Падший ангел

Прошло десять лет. И вот он вернулся. На частном самолёте, сопровождаемый людьми в чёрных костюмах, в окружении элитной охраны Токийского клана, Пак Чимин снова ступает на землю Сеула — города, в котором когда-то потерял себя. Но теперь он уже не тот беловолосый, пугливый мальчик с дрожащими руками. Он — живое оружие. Созданное из боли. Сформированное руками тех, кто хотел сделать из него пешку. Но он стал королём. Чимин — невыносимо красив. Он словно создан, чтобы разрушать чужой самоконтроль. Его лицо — почти кукольное, но черты слишком острые, чтобы быть наивными. Глубокие миндалевидные глаза, губы — полные, сочные, будто нарисованные вручную. Они приковывают взгляд. Каждый его шаг — вызов. Каждое слово — опасность. Тело — подтянутое, гибкое, мощное, как у хищника. В нём не было прежней хрупкости. Вместо неё — контроль, грация и смертельная соблазнительность. Чимин был тем, кто заставлял альф склонять головы, омег — замирать от страха, и бет — терять самообладание. Но внутри он всё ещё был… сломленным мальчиком, которого несли на руках сквозь огонь чужой войны. И этим мальчиком владел Чон Ук. 🕷 Чон Ук — тот, кто в своё время нашёл Чимина и забрал его в Токио. Он дал ему “новую жизнь”, назвав своим “сыном”. На деле — он дрессировал его, создавая образ высшего омеги, способного управлять людьми, провоцировать, очаровывать и убивать. Его голос стал для Чимина законом, а слово “отец” — рефлексом. Теперь Чимин — правая рука Чон Ука в Японии. Он контролировал связи, сделки, шантаж, работал на переговорах, где одними только движениями губ менял исход контрактов. Его боялись. Его хотели. Его ненавидели. Но никто не знал, что он каждый год, в свой день рождения, тихо плакал. Он вспоминал мать, Тэхена, и особенно… Юнги. Имя, которое нельзя было произносить вслух в доме Чон Ука. Имя, которое сжигало горло. Имя, к которому он мысленно возвращался, когда ложился спать, прижавшись к подушке.   —— И вот сейчас, в чёрной машине с тонированными окнами, он возвращается в Сеул. С заданием. С лицом без выражения. С отточенной осанкой, взглядом убийцы. Но внутри — всё дрожало. — Он знает, кто я, — сказал Чимин почти шёпотом, сидя напротив Чонгука и Хосока, родных сыновей Чон Ука. Альфы. Безжалостные, высокомерные. Но — выросли с ним, как с братом. Даже называли его иногда “чонг-о”, как будто он всегда был частью их семьи. Он заменил им брата. Настоящий сын Чон Ука погиб в одной из мафиозных засад — по иронии, это был приказ Пак Ин Хо, родного отца Чимина. Теперь Чимин возвращается  К отцу, который его продал, к брату, который считал его мёртвым, и, возможно, к Юнги, который всё ещё не отпустил его из сердца. Лифт поднялся на последний этаж. Автоматические двери открылись в тишину. Чистый белый интерьер. Мрамор. Чёрный металл. Окна в пол. Чимин снял перчатки. Разулся. Прошёл босыми ногами по тёплому полу. Остановился у окна. Сеул раскинулся под ним, как шахматная доска. — Ты действительно готов к этому? — раздался позади голос Хосока. Чимин не обернулся. — Я давно перестал быть тем, кто не готов. Хосок усмехнулся, присев на спинку дивана. — Он всё ещё в городе, знаешь? Молчание. — Мин Юнги. Имя повисло в воздухе, как разрезавший плоть нож. — Думаешь, он узнает тебя? — добавил Чонгук. Чимин повернулся. Его взгляд — безжалостный. Но губы дрогнули. Лишь на секунду. — Пусть попробует. Он прошёл мимо них, открыв дверь в свою спальню. Просторная комната, оформленная в серых тонах. Ничего лишнего. Только на прикроватной тумбочке — маленький рисунок. Пожелтевший. Два мальчика. Один — с белыми волосами. Второй — с чёрными. Он провёл пальцем по бумаге. — Я вернулся, — шепнул он почти беззвучно. — А ты?