Падший ангел

Юнги не спал почти всю ночь. Что-то в поведении Чимина вчера его насторожило. Он не был как обычно — будто сдерживал внутри бурю. Бледнее, тише, но дерзкий, как всегда. И взгляд… слишком долгий. Слишком тоскливый. Юнги чувствовал это нутром, но не сказал ни слова. Он просто наблюдал из тени. А утром — Чимина не было. Слуги не видели, как он выходил. Охрана у ворот утверждала, что всё спокойно. Но его комнаты были пусты. Его аромат — исчез. Ни следа. Ни записки. Ни одежды. Будто он растворился. Юнги тут же бросился в серверную. Пальцы мелькали по клавишам, проверяя камеры, одну за другой. 03:17. Остановка. Каждая. Каждое крыло. Даже резервные генераторы — отключены. — Это было спланировано, — прошипел Юнги. Он почувствовал, как в нём поднимается ярость. Она жгла внутри, требовала крови. Кто-то осмелился тронуть его Чимина. В комнату ворвался Тэхен. — Где он? — голос срывался. — Юнги, скажи, что ты знаешь что-нибудь. Юнги покачал головой. — Камеры обрублены. Всё отключено одновременно. Кто-то проник сюда… и знал, как это сделать. — Он не мог уйти сам, — выдохнул Тэхен, сжав кулаки. — Он… он бы не исчез просто так. Он боялся. Всегда. — Я знаю, — коротко ответил Юнги. — Это было похищение. Они ринулись к Пак Ин Хо. Юнги не стучал — влетел в кабинет, как буря. — Его забрали. Камеры уничтожены. Системы отключены. Следов нет. Это не самоволка, это операция. Пак Ин Хо даже не поднял головы от документов. — И? — Он пропал. Ваш сын. — голос Юнги был сдержан, но в нём чувствовалась угроза. Пак Ин Хо посмотрел на него с холодным равнодушием. — Он омега. Слабость. Ты же сам знаешь, Юнги, что слабость — это роскошь, которую мы не можем себе позволить. — Это не просто омега, — рявкнул Тэхен. — Это мой брат. Ин Хо лишь пожал плечами. — Найдете — хорошо. Не найдёте — мне плевать. В тот момент Юнги понял — он не сделает ничего. Он даже не пошевелится. А значит, всё в их руках. — Я найду его, — сказал Юнги, резко разворачиваясь. — И того, кто его взял — я разнесу в клочья. С тех пор прошло десять лет. Целая вечность. Мир вокруг Юнги изменился — мафия выросла, Пак Ин Хо расширил влияние, в особняке появились новые лица. Некоторые даже не знали, что когда-то здесь жил беловолосый омега, с дерзкой ухмылкой и глазами, в которых отражалась целая вселенная. Все, абсолютно все, говорили одно: — Он мёртв, Юнги. Смирись. Ин Хо лишь сказал: — Слишком долго прошло. Даже если его держали в живых — он уже не тот, кого ты помнишь. Но Юнги не верил. Никогда. Он искал — год за годом. Тайно. Через людей, через каналы, через грязь и кровь. Где-то в его сердце жила уверенность: Чимин жив. Где-то его сердце всё ещё билось. Он чувствовал это, даже когда мир смеялся ему в лицо. Каждый год он приходил в заброшенный склад — тот самый, где они провели последний вечер перед исчезновением. Он поднимался на крышу, где когда-то был их первый поцелуй. И просто молчал. Смотрел в небо. Искал. Юнги не позволил себе другого. Ни любви. Ни слабости. Ни прикосновений. Он был верен призраку, которого весь мир уже похоронил. Тэхен, потеряв надежду, уехал в Японию, открыл там свой бизнес и ушёл из мира отца. Он тоже искал — годами, но потом сдался. Сказал, что “если он жив, он сам выйдет на связь”. А если нет — значит, судьба была беспощадна. Но Юнги не сдался. В особняке он стал легендой. Холодный, безжалостный, безэмоциональный. Он не смеялся. Не спал больше четырёх часов в сутки. Не заводил разговоров. Всё, что в нём осталось живого — это боль. Боль по тому мальчику, который дерзко поднимал подбородок и спорил с ним о глупостях. По тому, кто боялся темноты, но всё равно выключал свет, чтобы “не быть слабым”. По тому, кто однажды поцеловал его, дрожа, но всё равно остался рядом. Он был падшим ангелом, исчезнувшим из этого мира. Но сердце Юнги не знало измены. Ни через 5 лет. Ни через 10. И именно в этот день, спустя ровно 10 лет, он получил запечатанное письмо без отправителя. Внутри — один лист. На нём — детский рисунок. Старая картинка, где два мальчика — один с чёрными, другой с белыми волосами — держатся за руки. На обратной стороне — надпись: “Ты ведь всё ещё ищешь меня, да?”