Hotshot

Кейтлин уладила пару вопросов по другим своим делам, закончила бумажную работу по делу об ограблении, которое раскрыла пару дней назад, написала отчёт о совместном с шефом Вандерсоном расследовании и просмотрела несколько папок, которые подготовила для неё Грейсон. Затем она надёжно заперла их в сейф и с лёгкой неохотой отправилась обратно в пожарную часть. И вот по мере её приближения здание становится всё больше и больше, а в голове мелькают гневные лица пожарных из комнаты отдыха вперемешку с образами изувеченных Мерцанием людей из тех досье. Когда она подходит к подъёмным воротам, в животе слегка урчит, но Кейтлин не обращает на это внимания. Поест позже. Ей нужно начать реально продвигаться в этом расследовании. Кейтлин заходит в пожарную часть, делая глубокий вдох, и медленно выдыхает в тот момент, когда каблук её ботинка со стуком опускается на полированный бетонный пол. Она снимает солнцезащитные очки, расслабленно сжимая их в руке. Выходя из участка, она написала шефу Вандерсону, и хотя снаружи он её не ждал, сейчас он стоял в главном помещении, беседуя с несколькими своими ребятами. Кейтлин замечает его мгновенно. Трудно было бы не заметить — он возвышается над остальными словно гора. Хотя, как припоминает Кейтлин, раньше он, казалось, без труда проходил в дверные проёмы. Так что либо пожарные части проектируются с расчётом на очень высоких людей, либо это конкретное здание строили специально под его начальника. Интересная мысль. Кейтлин делает мысленную пометку разузнать об этом — просто из любопытства. Кейтлин останавливается на почтительном расстоянии в ожидании, пока он закончит разговор. Теребя в руках тёмные очки, она оглядывает помещение, изо всех сил стараясь выглядеть профессионально, но при этом дружелюбно. Ни к чему, чтобы пожарные видели в ней врага — а Кейтлин прекрасно осознаёт этот риск, учитывая как их реакцию на утреннем брифинге, так и то, что она узнала от Грейсон. К счастью, воспитание в элите Пилтовера научило Кейтлин виртуозно обходить минные поля в разговорах. И сейчас она куда охотнее применяет этот навык ради того, чтобы расположить к себе новых коллег, нежели для того, чтобы тактично избегать лишних обсуждений очередного скандала, будоражащего умы в данный момент. Сама Кейтлин не раз становилась объектом скандальной шумихи в прессе — обычно из-за крайне нелицеприятных статей в «Пилтоверском Вестнике» или каких-нибудь сюжетов «ХексМедиа», где было мало фактов и много домыслов, а вовсе не из-за её реального поведения. Так что у неё были веские причины отточить до совершенства как изрядное чувство такта, так и непроницаемое, едва заметно приветливое выражение лица. Остаётся лишь надеяться, что её каменное лицо скроет волнение. Она хочет раскрыть это дело и знает, что ей это по силам: улики почти всегда рано или поздно всплывают на поверхность, а Кейтлин превосходно умеет распутывать тайны. Но давление из-за нехватки времени и уровень враждебности со стороны пожарных тяжёлым грузом давят на неё. Шеф Вандерсон заканчивает разговор как раз в тот момент, когда Кейтлин уже подмывает начать нервно постукивать носком ботинка или сделать какую-нибудь другую глупость, за которую в Пилтовере её бы отчитал любой взрослый. Он тепло приветствует её: — А! Детектив, рад вашему возвращению. — Я тоже рада, сэр. Мне не терпится начать беседовать с вашими ребятами, чтобы мы могли хоть как-то продвинуться в этом деле. Уверена, всем нам станет спокойнее, если мы будем знать чуть больше. Он одобрительно крякает: — Это уж точно, детектив. Прошу, сюда. Он поворачивается и жестом приглашает её снова проследовать за ним по расписанному граффити коридору. Кейтлин подчиняется, но на этот раз они проходят дальше комнаты отдыха. Он сворачивает в одну из комнат, по пути щёлкая выключателем, и Кейтлин заходит следом. Комната выглядит довольно невзрачно. Возможно, изначально она задумывалась как кабинет, но вместо рабочего стола и картотечных шкафов здесь стоит несколько небольших столиков с разным количеством приставленных к ним стульев. — Это дополнительное помещение для приёма пищи. В комнате отдыха бывает тесновато, а в самой части — слишком шумно, поэтому мы оборудовали это место, чтобы ребята могли прийти сюда и спокойно — ну, или чуть более спокойно — перекусить. Кейтлин кивает, переваривая информацию и представляя, как пожарные сидят здесь после тяжелого вызова или бессонной ночи. — Я подумал, что это будет подходящее место для ваших бесед. Здесь обстановка чуть более неформальная и, как я уже сказал, тише, чем где-либо еще. — Спасибо, шеф. Идеальный вариант, — говорит Кейтлин, отдавая должное предусмотрительности начальника. Лучше места и впрямь не придумаешь. Кейтлин надеется, что знакомая, спокойная обстановка поможет пожарным расслабиться, но особо на это не рассчитывает. Шеф Вандерсон снова подает голос, и Кейтлин, погруженная в мысли о предстоящих опросах, поднимает взгляд — а затем еще выше, — чтобы встретиться с ним глазами. — Как вы хотите всё организовать? Кейтлин достает блокнот — ей хочется, чтобы всё с самого начала прошло гладко. — Сначала я бы хотела поговорить с теми, кто был на сегодняшнем утреннем пожаре, а затем уже со всеми остальными, когда они освободятся. Хочу записать их показания, пока события еще свежи в памяти. — Разумеется, детектив. Я пришлю их к вам. — Спасибо. Оставляю на ваше усмотрение: отправлять их по одному или всей группой. Мне бы хотелось, чтобы всем было максимально комфортно, — говорит Кейтлин, отрывая взгляд от блокнота и обнаруживая, что шеф внимательно её изучает. Кейтлин замирает, так и не перевернув страницу до конца, позволяя ему завершить свои мысленные оценки. В конце концов он произносит: — Очень предусмотрительно с вашей стороны, детектив. Я поговорю с ребятами, пусть решают сами. — Конечно. Не торопитесь. Шеф кивает ей и выходит из комнаты, а Кейтлин оглядывается, прикидывая, где лучше сесть. В итоге она выбирает столик в углу: так она будет сидеть спиной к стене, а у человека напротив будет достаточно пространства позади и свободный путь к двери, чтобы не возникало чувства загнанности в ловушку. Это почти всё, что она может сделать для их комфорта. Она уже позаботилась о том, чтобы ясно дать понять: никто из них не находится под следствием. Опросы проводятся в самой части — можно сказать, на их «территории», — и она выбрала место, где они не будут чувствовать себя зажатыми. К тому же она безмерно благодарна шефу Вандерсону за то, что он выделил комнату, где они в любом случае будут чувствовать себя более расслабленно. Кейтлин нужна информация — это дело крайне важно, да и другие расследования тоже требуют внимания, — и всё пойдет куда глаже, если ей не придется иметь дело с разозленными, ушедшими в глухую оборону пожарными. Особых надежд она не питает — особенно после того, как Грейсон откровенно над ней посмеялась, — но мечтать не вредно. Кейтлин только-только раскладывает блокнот, диктофон и ручку так, как ей удобно, когда возвращается шеф Вандерсон. Он впускает в комнату двух пожарных, жестом направляя их к ней, дружелюбно машет Кейтлин рукой и снова исчезает в коридоре. Пока они подходят, Кейтлин делает мысленные заметки. Она узнаёт обоих с утреннего собрания; тогда они тоже стояли вместе, значит, им комфортно в компании друг друга, хотя они не двигаются так, будто они пара. Один — покрупнее, почти такой же высокий и широкоплечий, как начальник пожарной охраны, с кудрявыми волосами и круглым лицом, на котором громоздятся массивные защитные очки. Второй гораздо стройнее и казался бы значительно ниже, если бы не непослушные каштановые волосы, торчащие на макушке почти вертикально. Оба одеты в разномастные футболки, темно-синие штаны карго и тяжелые ботинки — обычная форма в части, когда они не носят пожарную экипировку. Когда они подходят, Кейтлин плавно поднимается, стараясь не удариться бедром о край стола, и делает небольшой шаг вперед, протягивая руку. — Здравствуйте. Я детектив Кирамман. Спасибо, что согласились со мной поговорить. Тот, что постройнее, фыркает, но здоровяк толкает его локтем и выходит вперед, чтобы пожать ей руку. — Извините за него. Я Клэггор. А это Майло. Рукопожатие у него крепкое, но не до хруста костей, что Кейтлин очень ценит. Некоторые люди — в особенности мужчины — обожают слегка поигрывать мускулами, когда чувствуют угрозу, и зачастую это выражается в попытках раздавить ей пальцы. Вряд ли у них бы это вышло, даже если бы они попытались, но Кейтлин всё равно уважает тех, кто знает свою силу и не лезет из кожи вон, чтобы что-то доказать окружающим. Кейтлин переключает внимание на более худощавого — Майло. Тот сверлит ее злым взглядом исподлобья, из-под кустистых бровей, и неохотно тянется вперед, чтобы стиснуть её ладонь в быстром, жестком рукопожатии. Он всё-таки немного пытается раздавить ей пальцы. Кейтлин сжимает его ладонь в ответ и сдерживает ухмылку, когда он едва заметно вздрагивает. — Присядем? Не хочу отнимать у вас слишком много времени. — Ага, спасибо, — говорит Клэггор. Ухватив Майло за бицепс, он тащит его вперед и впихивает в один из стульев, на которые указала Кейтлин. Кейтлин осторожно садится, плавно опустившись на стул, закидывает ногу на ногу и подается вперед, чтобы взять свой диктофон. — Вы не против, если я запишу ваши ответы? Я делаю пометки, но запись гарантирует, что я не упущу ни одной важной детали. Разумеется, вы вправе отказаться. Клэггор качает головой со словами: — Не, я не против. А Майло недовольно кряхтит и бурчит себе под нос: — Блядь, да насрать. За этот комментарий он получает от Клэггора подзатыльник, из-за чего виновато косится на Кейтлин, пока та включает диктофон. Она аккуратно кладет его обратно, поворачивая прямоугольный гаджет так, чтобы он лежал строго параллельно краю стола, а затем вскидывает взгляд на Майло, который сверлит ее глазами. Кейтлин приподнимает бровь. Майло вздрагивает, отводя взгляд. Кейтлин чувствует себя чуть более самодовольной, чем, вероятно, следовало бы. Слегка откашлявшись, чтобы удержаться от откровенной ухмылки, Кейтлин берет ручку и перелистывает свой блокнот на чистую страницу. — Назовите, пожалуйста, ваши полные имена и должности. — Э-э, конечно. Клэггор Вандерсон, пожарный и парамедик. «Вандерсон», — думает Кейтлин. Как и шеф пожарной охраны. Интересно. Закончив, он толкает Майло локтем в бок и раздраженно кивает ему в сторону Кейтлин. — Угх, да. Имя — Майло Вандерсон, я пожарный или типа того. Еще один Вандерсон. Кейтлин нужно будет навести справки, когда она закончит с опросами, но она тщательно скрывает от собеседников, насколько ее заинтриговала эта деталь. — Отлично, спасибо. Кейтлин смотрит на исписанную страницу своего небольшого походного блокнота, перепроверяя вопросы. — Вы оба присутствовали на пожаре, который произошел сегодня около часа ночи? Клэггор и Майло кивают, хотя жест последнего Кейтлин может описать не иначе как «угрюмый». — Ага, мы оба там были. — Понимаю, это долгая процедура, но я бы хотела восстановить всю хронологию событий. Не могли бы вы описать, что происходило с момента поступления вызова и до вашего возвращения в часть? — Блядь, вообще всё? — стонет Майло. Кейтлин снова приподнимает бровь, заставив его вздрогнуть еще раз. — Да. По своему опыту я знаю, что намеренное пошаговое восстановление прошлых событий часто помогает увидеть то, что вы не имели возможности заметить в первый раз. Смею предположить, что выезды на пожары четвертой категории сложности сопровождаются изрядным выбросом адреналина? Клэггор кивает: — О, да. Сто пудов. Мы к этому готовимся, но нам приходится бросать всё и одеваться очень быстро, а крупные вызовы всегда добавляют спешки. Нам ведь хочется поскорее добраться туда и помочь, понимаете? — Прекрасно понимаю. Я чувствую примерно то же самое, когда поступают вызовы на то, что, выражаясь максимально деликатно, можно назвать «напряженными ситуациями». Клэггор слегка усмехается, а Майло бросает на неё взгляд, по-прежнему выглядя угрюмым и недоверчивым. Кейтлин, честно говоря, было абсолютно насрать на его отношение, и, если только он не начнёт реально мешать расследованию, она воздержится от комментариев на этот счёт. Она делает едва заметный вдох, пытаясь взять себя в руки и сквозь голод — ей, наверное, всё же стоило прерваться на обед, к чёрту эту спешку с расследованием — и усталость от дня, который и без того кажется растянувшимся на добрых восемьсот лет, вспомнить о том, что у этой грубости есть причина. За этим стоит история. Фиолетовая, пропитанная кровью история, которую она всё ещё видит перед собой каждый раз, когда моргает. — Хорошо, вы не против, если мы начнём с самого начала? Пожалуйста, включите в рассказ любые детали, которые помните, независимо от того, кажутся они вам важными или нет. Я пытаюсь составить представление о том, каким был тот день, чтобы, возможно, начать собирать воедино картину произошедшего. Клэггор кивает, а Майло снова недовольно кряхтит. Ну просто само очарование. — Да, логично. Хотите, чтобы я начал с того момента, как поступил вызов, или с начала рабочего дня? Кейтлин на мгновение задумывается, сверяясь со своими записями: — Достаточно будет начать с момента поступления вызова или за несколько минут до этого, но если тем утром было что-то, что вам особенно запомнилось, пожалуйста, упомяните и это. — Кейтлин переводит взгляд на обоих, проверяя, поняли ли они. — Также я хочу особо подчеркнуть, что мы можем делать столько перерывов, сколько вам угодно. Я стараюсь раскрыть это дело как можно быстрее, но ни в коем случае не в ущерб вам. Я буду приходить для бесед столько дней, сколько потребуется. Майло, кажется, немного расслабляется после этой информации, а Клэггор просто снова кивает, явно готовый помочь. Кейтлин позволяет себе лёгкую улыбку — уголки её губ приподнимаются ровно настолько, чтобы выглядеть ободряюще, но не переходить в откровенную ухмылку. Она воодушевлена тем, что они потенциально могут добиться реального прогресса, но не впадает в экстаз. Пока нет. Кейтлин надеется, что скоро у неё появится для этого повод. Она берёт блокнот и немного откидывается на спинку стула, чтобы делать записи, не сильно отводя взгляд от опрашиваемых, и ободряюще кивает им обоим в надежде, что они начнут сами. Люди всегда делятся информацией охотнее, если им комфортно и они чувствуют, что у них есть выбор. Выдержав паузу, Клэггор откашливается и начинает с самого начала.

***

До сих пор ее опросы проходят успешно. Особенно много времени понадобилось Майло, чтобы расслабиться, да и сама передача информации заняла прилично времени, но к тому моменту, когда Кейтлин закончила первую часть беседы с обоими Вандерсонами и еще парой пожарных из утренней смены, у нее накопилась увесистая стопка записей. Ей нужно будет провести повторные опросы, но она сможет сделать это в ближайшие дни, когда у них появится возможность всё как следует обдумать, а сама Кейтлин успеет поговорить с остальными членами команды о других пожарах. Шеф Вандерсон снова заглянул к ней, чтобы сообщить: сейчас в части находятся еще двое пожарных, которые присутствовали на предыдущем возгорании — Экко, о котором Кейтлин было бы интересно узнать побольше, помимо того, что он отличный друг, и... Вай. Сердце Кейтлин пускается вскачь каждый раз, стоит ей только об этом подумать, и она волевым усилием напоминает себе о профессионализме, хотя последние полгода только и делает, что думает о Вай и о множестве непристойных вещей, которые она позволила бы с собой сотворить этой розововолосой пожарной. Профессионализм определенно отходит на задний план в мире, где у Кейтлин есть номер Вай, потому что Вай в ней заинтересована. Маленький клочок бумаги с аккуратным, угловатым почерком буквально жжет ей карман с тех самых пор, как три дня назад Экко вручил его ей. Она носит его с собой, перекладывая из одного кармана пиджака в другой, чтобы всегда иметь возможность позвонить, хотя она и по уши завалена работой, а кроме того, понятия не имеет, что ей сказать. Кейтлин куда больше привыкла знакомиться с партнерами «по старинке» и совершенно не представляет, как составить сообщение, которое пришлось бы по вкусу Вай или соответствовало бы ее характеру. На самом деле всё, что она о ней знает — это то, что она чертовски, нелепо привлекательна и любит пить свой кофе каждое утро около 7:45. Поэтому номер так и остался неиспользованным. Хотя Кейтлин так часто тайком доставала бумажку из кармана, чтобы просто попялиться на нее, что теперь помнит цифры наизусть — и это, честно говоря, настолько жалко, что она даже подумывала сменить маршрут на работу, чтобы вообще избежать этой ситуации. Если бы не одно «но»... Кейтлин действительно хочет узнать о ней больше. И теперь, похоже, у нее появится такой шанс. Сейчас она ждет, пока шеф Вандерсон приведет на следующую беседу либо Вай, либо Экко, после чего, как сообщил шеф, Кейтлин должна пойти поесть и вернуться уже завтра. Ее желудок издал весьма несвоевременное урчание, когда начальник заглянул проверить, как идут дела после первого раунда опросов, и под суровым, обеспокоенным взглядом Вандерсона ей пришлось пойти на компромисс. Кейтлин навостряет уши, услышав голоса в коридоре, и придает своему лицу выражение, которое, как она надеется, источает приятную нейтральность, а не бушующий мандраж. Обычно ей невероятно хорошо удается скрывать свои чувства в любой ситуации, но прошло... немало времени — а может, такого не было и вовсе, — с тех пор, как ее настолько сильно тянуло к другой женщине. Она молится всем богам, готовым слушать, чтобы не выставить себя полной дурой. Через несколько секунд шеф Вандерсон легонько стучит по дверному косяку и шагает в комнату. Кейтлин поднимается, чтобы поприветствовать его и своего следующего собеседника. Сердце бешено колотится в груди, когда шеф Вандерсон отступает в сторону, открывая взору мускулистую татуированную руку, крепкий торс, а затем и копну розовых волос. Она откашливается, делает пару шагов вперед и протягивает руку. — Здравствуйте, Вай. Рада знакомству. Кейтлин слышит стук собственного сердца в ушах, но даже сквозь абсурдную реакцию своего тела на одно лишь присутствие этой женщины она замечает, что лицо Вай искажено гневом, а ее прекрасные серо-голубые глаза штормит от едва сдерживаемых эмоций, пока она смотрит на протянутую руку Кейтлин. Сердце Кейтлин бьется еще быстрее. Наконец, по прошествии времени, которое могло длиться как секунды, так и целую вечность, Вай медленно протягивает руку в ответ; от этого простого движения на ее предплечье напрягаются сухожилия. Их ладони соприкасаются, и Кейтлин пытается скрыть, что от этого простого прикосновения у неё перехватывает дыхание. Жёсткие мозоли Вай мимолётно трутся о её собственные; руки у Вай тёплые, но сухие. Рукопожатие длится всего мгновение — сугубо профессиональный промежуток времени, — но Кейтлин всё равно чувствует себя так, словно её выбили из колеи. Вай пристально всматривается в её лицо, и Кейтлин позволяет ей смотреть. Не то чтобы она сейчас способна придумать, что сказать, когда от ладони вверх по руке расползается жар, а в горле стоит ком. — Ага, — наконец произносит Вай, и в этом единственном слове, кажется, кроется всё сразу: и признание факта знакомства, и эдакое приветствие, и вынесенный приговор. Кейтлин не совсем понимает, как к этому относиться. Обычно она весьма виртуозно читает людей, но Вай... это нечто иное. К ней она пока не подобрала ключик. Это осознание одновременно нервирует и будоражит. В глубине души Кейтлин всегда любила рискнуть. Внезапно она осознаёт, что они просто стоят вот так среди расставленных столиков и пялятся друг на друга, а в комнате находится ещё и озадаченный шеф пожарной охраны. Чёрт. — Точно! — произносит Кейтлин чуть громче, чем следовало бы. — Не хочу отнимать у вас слишком много времени. Если вы присядете, мы сможем начать. Вай склоняет голову набок, поиграв желваками, и суёт руки в карманы. — Ага, ладно. Краем глаза Кейтлин замечает, как шеф Вандерсон бросает на Вай выразительный взгляд, и пытается отложить эту деталь в памяти, продираясь сквозь растущее чувство смятения. Начинает казаться, что Вай не собирается принимать ни её саму, ни её помощь. Кейтлин не то чтобы ждала чего-то иного, особенно учитывая прошлый опыт, но она надеялась... Глупая. Она снова откашливается, игнорируя кольнувшую боль в груди, с благодарностью кивает шефу и, направившись к своему месту, плавно опускается на стул, поправляя диктофон на столе. Она слышит, как шеф Вандерсон выходит из комнаты, затем поднимает взгляд и видит, что Вай вразвалочку подошла к столу. Дыхание Кейтлин перехватывает во второй раз за последние пару минут, а глаза слегка расширяются: Вай одной сильной рукой хватает спинку стула, отодвигает его от стола, разворачивает и одним плавным движением садится на него верхом. Затем она скрещивает мускулистые предплечья на спинке; вены на тыльной стороне её ладоней вздуваются и змеятся вверх по плотным мышцам рук. Кейтлин тяжело сглатывает и слегка ёрзает на стуле: от этого зрелища волна жара устремляется в самый низ живота, отчего трусики предательски и смущающе намокают. Она снова тянется к диктофону, вопросительно глядя на Вай и надеясь, что не выглядит такой же раскрасневшейся, какой себя чувствует. — Вы не против, если я буду записывать ваши ответы? Я могу этого не делать, если хотите, но так я точно ничего не упущу. Вай пожимает плечами, лениво махнув рукой в её сторону, и Кейтлин включает диктофон. — Назовите, пожалуйста, ваше имя и должность. Вай слегка меняет позу, и её взгляд снова леденеет, когда она отводит глаза. Интересно. — Вайолет Вандерсон. Пожарный и специалист по опасным материалам. Третья Вандерсон... ну, технически четвёртая, полагает она, если считать шефа. Кейтлин определённо нужно будет копнуть глубже. — Спасибо. Вы предпочитаете Вай или Вайолет? Глаза Вай снова вспыхивают, встречаясь с её взглядом, и в них плещется что-то такое, о чём Кейтлин отчаянно хочет спросить, но сейчас совершенно точно не время. — Вай сойдёт. — Хорошо. Вы уже слышали о том, что именно я хочу, чтобы вы описали, Вай? — Ага, вы хотите, чтобы я рассказала о своём дне, так? — Да, пожалуйста, начните с того момента, как поступил вызов. Любые детали, которые вы сможете вспомнить, могут оказаться полезными, и мы можем делать столько перерывов, сколько захотите. Вай хмыкает. Кейтлин плавным движением забирает блокнот со стола, откидывается на спинку стула и готовится слушать. Вай смотрит в сторону; её желваки так и ходят. Кейтлин видит, как напрягаются мышцы на её шее, перекатываясь под вытатуированной там шестерёнкой, как проступают сухожилия на стыке шеи и челюсти. Это не должно было быть настолько привлекательно. В комнате определённо висит напряжение, и при дальнейшем наблюдении кажется, что одно из чувств, с которым борется Вай — это гнев. Хотя мысли Кейтлин немного путаются из-за того, что её влечение к розововолосой девушке-пожарному, по всей видимости, становится куда сильнее, когда та находится на расстоянии вытянутой руки — если бы только Кейтлин захотела потянуться через стол. А она хочет. Но решает этого не делать. Подобное было бы, к сожалению, крайне непрофессиональным. Наконец Вай смотрит на неё. Её покрытые шрамами розовые губы кривятся в злой усмешке, а сквозь идеально ровные зубы прорывается презрительный смешок: — Я пройду этот ебучий опрос или что это там, но что, чёрт возьми, какая-то долбаная пилтоверская принцесса надеется тут выяснить? У тебя в твоём ебучем сияющем дворце денег больше, чем у Бога, с какого хуя ты вообще нам помогаешь? Слова бьют в цель прежде, чем Кейтлин успевает подготовиться, не ожидая такого выпада. Она замирает, сосредотачиваясь на том, чтобы покрыться коркой льда и не показать, как её задело. Глядя на то, как её пальцы медленно вертят ручку, она берет себя в руки, замораживая всё, что только можно, вокруг новой, саднящей раны. Её так называли уже не раз. Сослуживцы. Коллеги. Люди, которых она по ошибке считала друзьями. Но никогда ещё это не жалило так сильно. Она отстранённо думает, что, возможно, всё дело в том клочке бумаги, жгущем ей карман — ведь он олицетворял собой тот первый раз, когда она позволила себе надеяться на что-то хорошее. На что-то для себя самой, на что-то, что она могла бы с кем-то разделить. Что ж. Если Вай хочет так, пусть будет так. Кейтлин делает глубокий вдох, поднимая взгляд лишь тогда, когда чувствует, что заледенела, как река Пилт зимой. Когда окончательно убеждается, что ни одна эмоция, ни одна мысль, ни капля этой неожиданной боли не просочится сквозь её броню. Она смутно замечает, что Вай перестала ёрзать, и на её лице теперь играет какая-то новая эмоция. — Во-первых, я смею предположить, что вы каким-то образом прослушали моё имя во время нашего знакомства. Вы можете называть меня детектив Кирамман или Кейтлин. Других вариантов у вас нет. Кейтлин с ледяным равнодушием наблюдает за тем, как Вай слегка выпрямляется на стуле и открывает рот, чтобы что-то сказать. — Во-вторых, — произносит Кейтлин, не давая ей договорить, — я здесь потому, что я отличный детектив. Нет абсолютно никаких причин, по которым вам требовалось бы знать что-то ещё, но я потешу ваше самолюбие, раз уж вы так явно... — Кейтлин пренебрежительно взмахивает рукой и приподнимает бровь, — ...любопытны. Вай, кажется, понимает, что скрытый смысл этого слова — «невероятно грубы». — Мне поручили это дело, и я лично заинтересована в его раскрытии, потому что мне, представьте себе, не насрать на жителей обоих наших городов. Вай снова открывает рот, выглядя потрясённой — а возможно, и оскорблённой, — но Кейтлин затыкает её резким взглядом. Она выпрямляется на стуле и кладёт блокнот на стол, придавив его указательным пальцем. — Я работаю с этой пожарной частью, потому что у вас есть информация, жизненно важная для максимально быстрого раскрытия этого дела. Я здесь как союзник, хотя вы, очевидно, твёрдо намерены считать иначе. Она тянется вперёд и с отчётливым щелчком выключает диктофон. — Поскольку я и так отняла у вас столько драгоценного времени, мне бы очень не хотелось вас задерживать. Оставшуюся часть недели я проведу здесь, опрашивая ваших коллег, чтобы хоть как-то продвинуться в расследовании. Пожалуйста, дайте мне знать, когда вы будете... — Кейтлин делает небольшую паузу, подбирая нужное слово, и прищуривается, глядя на Вай, — ...в состоянии дать свои показания. Кейтлин встаёт, выпрямляясь во весь рост, и смотрит на Вай. Та таращится на неё широко раскрытыми глазами; на её красивом лице в форме сердечка написан шок и что-то ещё. Кейтлин начинает ненавидеть себя чуточку сильнее за то, что от этого выражения лица ей хочется утешить её, несмотря на все резкие слова Вай. Она стряхивает с себя это наваждение, насколько может, берёт портфель, быстро убирает внутрь блокнот, ручку и диктофон, затем закрывает его и вешает на плечо. — Боюсь, мне пора возвращаться в участок. Она снова медлит, стискивая челюсти и принимая решение. Кейтлин суёт два пальца в карман пиджака и достаёт клочок бумаги, который носила с собой последние несколько дней. Она чувствует, как то, что он мог значить — для них обеих, — с болью отрывается где-то внутри её груди, когда она кладёт его на стол перед Вай, прижимает кончиками указательного и среднего пальцев и пододвигает к ней. — Полагаю, вы захотите забрать это обратно. Вай переводит взгляд с бумажки на неё; её рот то открывается, то закрывается, а брови хмурятся — она явно не находит слов. Как было бы славно, если бы это случилось чуть раньше. Решив, что нет, Вай явно не намерена озвучивать то, что у неё на уме, Кейтлин коротко кивает. — Было очень приятно познакомиться, — произносит она, пропитывая ядом эти вежливые слова. Кейтлин выпрямляется, одёргивает подол пиджака и решительным шагом направляется к двери. Теперь, чувствуя гнев, опустошение и разочарование вдобавок к изначальному голоду и усталости, Кейтлин окончательно решает для себя, что этот день может идти нахуй.

***

Вай пиздец как злится на всю эту ситуацию и на то, что с ней разговаривали свысока, как с ёбаным отребьем. Но, что еще хуже, пока она разъяренным шагом несется по коридору к кабинету Вандера, ее терзают уколы совести за то, как она сама обошлась с Кейтлин. Это были их первые слова друг другу, и Вай повела себя как мелочная сука из-за разочарования от того, что между ними никогда ничего не сможет быть. Не то чтобы у них изначально был хоть какой-то шанс, но ее фантазия разлетелась вдребезги о пол и была растоптана каблуками ботинок Кейтлин, и Вай всё еще... переваривала это. В груди у Вай щемит; она зажмуривается и трет переносицу, вспоминая ту короткую вспышку боли, исказившую лицо Кейтлин, прежде чем на него вернулось это холодное, непроницаемое каменное выражение, и Кейтлин просто-напросто порвала ей задницу. Вай не хотела называть ее «пилтоверской принцессой» или ставить под сомнение ее мотивы. (Не то чтобы ей не было любопытно — копы ведь ёбаный отстой). Но она всё еще отходила от того ёбаного откровения в комнате отдыха, а потом они пожали друг другу руки, и она почувствовала силу в этих длинных пальцах, увидела искренний интерес во взгляде Кейтлин, уловила какой-то легкий, цветочный, женственный аромат... и это пиздецки сильное влечение смешалось с гневом и шоком, и она просто... сорвалась. Как не срывалась уже очень давно. Терапия творила, блядь, чудеса. Вот только ей, наверное, стоит записаться на еще один прием, потому что, судя по всему, она настолько зла, что взрывается, прямо как одно из изобретений Паудер из серии «у меня почти получилось», стоило только задать ей один простой чёртов вопрос. Блядь. Тот маленький клочок бумаги, который Кейтлин пододвинула ей с какой-то пугающей категоричностью, теперь лежал у нее в кармане. Вай сгребла его со стола и хотела выкинуть, но просто... не смогла. Она сглатывает, когда до нее вдруг доходит: сегодня на Кейтлин темно-синий костюм. А когда Экко отдавал ей ту бумажку, она была в бежевом. Кейтлин всё это время носила ее с собой. В груди снова болезненно щемит, когда она добирается до кабинета Вандера. Она делает глубокий вдох, прежде чем постучать — ее приемный отец не из тех, кто спокойно относится к вспышкам гнева, — и поворачивает ручку, когда он отзывается: — Войдите! Вай заходит в тесный кабинет, закрывая за собой дверь. — Вай! Привет, малышка. Присаживайся. Детектив Кирамман как раз заходила сказать, что на сегодня она закончила. Вай садится, делает еще один вдох и шумно выдыхает, подаваясь вперед и упираясь локтями в колени. — О-оу. Знакомый взгляд. Что случилось? Вай скрипит зубами, хмуро глядя в сторону и пытаясь придумать, что сказать, сквозь тягучее, тошнотворное чувство в животе. Наконец она находит нужные слова: — Ты работаешь с копом. Она поднимает взгляд на Вандера; в ее тоне звучит открытое обвинение. Вандер лишь спокойно смотрит на нее в ответ и кивает с задумчивым выражением лица: — А-а. Я так и думал, что этот вопрос всплывет. — Как долго ты с ней работаешь? — Вай звучит как женщина, уличившая мужа в измене, и, если отбросить все эти странные ассоциации, именно так это, честно говоря, и ощущается. Вандер должен быть предан своим пожарным, а он даже не сказал им, что обратился за помощью. К копам. Вандер приподнимает бровь в ответ на её тон, и она морщится, понимая, что, наверное, стоит сбавить обороты, но он ничего не говорит. — Я позвонил шефу Грейсон три дня назад, и в тот же день она организовала мне встречу с детективом Кирамман. Прошлой ночью вспыхнул этот пожар, и сегодня рано утром я встретился с ней, чтобы она могла осмотреться. Она с полной отдачей взялась за зацепки по этому делу, но информация, которую я мог ей дать, была ограничена, а обрушение здания не позволило ни одному из нас провести тщательный осмотр. Этим утром мы обсудили варианты дальнейших шагов в расследовании, и я попросил её прийти, чтобы ввести всех вас в курс дела, а также дал согласие на проведение опросов. Я больше не хотел держать это в тайне, а после того, как здание обрушилось, нужно было обязательно убедиться, что вы все проинформированы, ведь риск пострадать стал куда выше. Вай ещё сильнее стискивает зубы, переводя взгляд с пола, в котором она сверлила дыру, пока её приёмный отец всё объяснял, на его лицо. Она откидывается на спинку стула и, сердито взмахнув рукой, заявляет: — Я просто не понимаю, почему мы должны работать с ёбаными копами! Рука Вай со шлепком падает обратно на ногу, и она начинает дёргать коленом, пытаясь дать выход кипящей внутри энергии, пока человек, который одновременно является её отцом и начальником, смотрит на неё через стол полным разочарования взглядом. Она трёт нос и отводит взгляд в сторону, не в силах — как и всегда — смотреть Вандеру в глаза, когда он так на неё смотрит. — Вай. Вай продолжает пялиться в стену. — Вай. Посмотри на меня, пожалуйста. Вай снова скрипит зубами, поворачивая голову к Вандеру. Она смотрит в его лицо, возвышающееся над ней, даже несмотря на то, что его массивное тело втиснуто в офисное кресло. — Времена изменились. Полиция нам не враг. Вай выпрямляется и открывает рот, чтобы возразить, но Вандер поднимает руку. — Согласен, всё ещё встречаются офицеры, которым недостаёт уважения, но шеф Грейсон — хороший человек. Мы старые друзья, и я доверяю ей как себе. Она поручилась за детектива Кирамман, а я доверяю её чутью. Вай снова открывает рот, чтобы спросить Вандера, с какого, блядь, перепугу он «старые друзья» с сраным шефом полиции, но тот бросает на неё такой взгляд, что она тут же захлопывает варежку. — Кроме того, с детективом Кирамман оказалось очень приятно работать. Она умна, наблюдательна и невероятно эффективна. Я жду, что ты будешь относиться к ней с уважением, пока она здесь и помогает нам разобраться с этими пожарами. Для нас это очень важно: нашей части нужно финансирование, а плохая пресса сильно всё усложняет, к тому же я не хочу, чтобы кто-то из моих людей пострадал. Раскрыть это дело как можно быстрее — лучший способ не дать ситуации выйти из-под контроля. Вай что-то бурчит себе под нос, и Вандер говорит: — Тебе придётся говорить погромче, если хочешь, чтобы я тебя услышал, малышка. Вай пренебрежительно фыркает: — Я сказала, что она всё равно злоебучая Кирамман. Я могу понять, почему ты работаешь с копами, но в толк не возьму, с чего ты взял, что кто-то с серебряной ложкой, засунутой глубоко в глотку, сможет помочь заунской команде. Кейтлин сказала, что ей «не насрать» на города, но... Вай навела справки о Кейтлин после утреннего собрания. Она — дочь члена Совета и ёбаного главного хирурга. Элита из элит. Пиздец как тошно. Воплощение всего того, что Вай неебически ненавидит в пилтошках, да она ещё и долбаный коп. (А ещё она пиздец какая горячая, и это Вай тоже бесит. А хули нет? Её ведь сейчас бесит абсолютно всё). Вандер бросает на неё очередной не впечатлённый взгляд и вздыхает. Он слегка потирает переносицу массивными пальцами, а затем кладёт предплечья на стол. — Просто... дай ей шанс, Вай. Или, по крайней мере, сотрудничай со следствием, а в остальное время игнорируй её. Вай вздыхает, пропуская пятерню через более длинные пряди своих волос, и с силой оттягивает их, прежде чем уронить руку обратно на колени — злая и снедаемая чувством вины. — Ладно. — Спасибо. Вай мысленно пинает себя, разочарованная тем, что Вандер считает нужным благодарить её за согласие на такую простую вещь, как невмешательство в важное расследование — с чем она пока, блядь, справляется просто «на ура», — и выражение её лица смягчается, когда она снова смотрит на приёмного отца. — Да, без проблем. — Она сидит секунду, и её взгляд падает на край его стола. — Извини за это, эм... Голос Вандера прерывает её попытку извиниться: — Не бери в голову, милая. Я понимаю, что это тяжело. Я бы не пошёл на это, если бы не считал, что это лучший выход. Вай вздыхает, напряжение в её теле немного спадает, прежде чем она снова поднимает глаза на Вандера. — Да, я знаю. Спасибо, что приглядываешь за нами. Она улыбается, и Вандер улыбается ей в ответ. — Конечно. Вся команда — это семья. Вай кивает, хлопает себя по коленям и встаёт, чтобы уйти. — Ладно, тогда не буду тебе мешать. — Спасибо, малышка. Ужин на этих выходных в честь дня рождения Паудер, всё в силе? — Ага. Спасибо, что выбил нам всем выходной, чтобы мы могли провести его с ней. Давненько мы не собирались все вместе именно в день её рождения. — Конечно, малышка. Сам жду не дождусь. Вай разворачивается и идёт к двери, понимая, что разговор окончен, и напоследок оглядывается на Вандера. Её сердце сжимается при виде этого здоровяка за столом, втиснутого в тесный кабинет и работающего на износ, чтобы убедиться, что они все в безопасности, что город в безопасности — даже если из-за его решений собственные дети вламываются к нему в кабинет, злые и готовые лезть в драку. — Спасибо, пап. Вандер улыбается в ответ, отрывая взгляд от бумаги, которую он только что придвинул к себе. — Конечно, малышка. Вай открывает дверь и выходит в коридор, закрывая её за собой, после чего направляется в комнату отдыха за чашкой кофе. На ходу Вай прокручивает в голове разочарование Вандера и боль, написанную на угловатом лице Кейтлин, в миллионный, блядь, раз сожалея о том, что Кейтлин оказалась долбаным копом. Может быть, оставайся она просто «Таинственной Незнакомкой» или «Ножками», Вай не стала бы тешить себя надеждами, или... Нет. Эта фантазия в любом случае разлетелась бы вдребезги. Дойдя до комнаты отдыха, Вай не останавливается и проходит мимо, начиная разминать плечи. Кофе и пустой трёп тут не помогут... а вот боксёрская груша — вполне возможно.