Автоботы: Сила внутри

Через полчаса Бамблби стало намного лучше. Смоукскрин все это время сидел рядом и терпеливо ждал, постукивая пальцами по колену, пока Бамблби приходил в норму. Ветер мягко трепал их волосы, а яркое солнце слепило глаза. — Как думаешь… что скажет Оптимус? — спросил Би, глядя в бесконечное голубое как его глаза небо. В голосе звучала тревога. — Хм… ну, что он может сказать? — Смоукскрин пожал плечами, стараясь выглядеть беззаботно. — Ну, например, что я разочарование… и что я уволен? — Би помрачнел, опустив взгляд на свои руки. — Пусть только попробует, — уверенно заявил Смоук, хлопнув друга по плечу так, что тот слегка вздрогнул. — Я ему сначала выскажу целую лекцию о твоих талантах и положительных сторонах, а потом тоже уволюсь. — Но, Смоук… это ведь работа твоей мечты… не нужно из-за меня от неё отказываться… — встревоженно ответил Бамблби. — Но ведь и твоя тоже. Так что если уволят тебя, то и я уйду, — сказал Смоукскрин, сделав небольшую паузу, будто обдумывая свои слова. Затем он перевел тему с улыбкой: — Пошли в зале разомнем кулаки, пока Прайм не вернулся. Смоук подмигнул Би, и в его глазах мелькнул озорной огонек. Бамблби слабо улыбнулся и, немного ободрившись, пошел вместе со Смоукскрином в тренажерный зал. Громадное помещение гудело от работающих механизмов. Здесь были турники разных размеров, гравитационные платформы, силовые тренажеры. В углу зала, располагалась специальная комната для тренировок. Её стены были выложены матовым серым металлом, испещренным тонкими светящимися линиями. Особенность этой комнаты была в том, что она создавала реалистичные голограммы, имитирующие самые разные условия: от песчаных бурь в Сахаре до джунглей Амазонки, позволяя максимально приблизить тренировки к реальным условиям боя. Смоукскрин подошел к консоли управления и быстро запрограммировал комнату на определенный уровень сложности, выбрав сценарий "Улица Дестронов". В мгновение ока стены вокруг них исчезли, и они оказались посреди разрушенного города. Голограммы изображали врагов, яростно атакующих их с разных сторон. Смоукскрин с улыбкой бросился в бой, а Бамблби, собравшись с духом, последовал за ним. Тем временем в лаборатории Рэтчет, ворча себе под нос, решил отложить все текущие дела и, отодвинув в сторону разобранного дрона Уилджека, принялся читать медицинские карты новичков. Уилджек тем временем, откинувшись на спинку своего кресла, включил на своем ноутбуке запись с камеры, которая находилась в тренировочной комнате, и, прищурившись, наблюдал за тем, как Смоукскрин и Бамблби яростно сражаются с голограммами. — Мне кажется, для человека с паническими атаками он довольно быстро отошел… что читаешь? — сказал Уилджек, не отрывая взгляда от экрана и бросив мимолетный взгляд на Рэтчета. — Их медицинские карты… стало интересно, есть ли что-то еще… — не отрываясь от чтения, буркнул медик, перелистывая страницы. Его глаза внимательно изучали каждую строку. — Интересно, и что там? — с хитрой улыбкой спросил инженер, подкатив свое кресло ближе к столу Рэтчета. — Не твоё дело, — отрезал Рэтчет, строго глядя на Уилджека поверх очков, и несильно стукнул его сложенной папкой по голове. — Ай, бля… — тихо ругнулся Уилджек, потирая ушибленное место, а затем хитро усмехнулся: — Ну, Солнышко, дай посмотреть. На этот раз мужчина получил от врача удар уже значительно сильнее. — Я просил так меня не называть, — Рэтчет покраснел от злости, в его голосе слышались стальные нотки. — Но ты на это мило реагируешь, — усмехнулся инженер, поддразнивая медика. — Почему нельзя? Рэтчет молча поднял свою руку с обручальным кольцом на безымянном пальце, демонстрируя его Уилджеку. — Во-первых, я женат, а во-вторых, не гей, — отрезал медик, глядя на инженера испепеляющим взглядом. — Ах, ну да, как я могзабыть?… Как, кстати, близнецы поживают? Как жена? — притворно-заботливо поинтересовался механик, растягивая слова. — Близнецы нормально, в детский садик недавно отдали… а вот с Сесиль начали ругаться по любому поводу… — слегка грустно ответил врач, отворачиваясь от Уилджека. — Понятно… ну, надеюсь, что вы помиритесь, — сказал Уилджек и, потеряв интерес, вернулся к своему ноутбуку, продолжая наблюдать за тренировкой Бамблби и Смоукскрина. Рэтчет тоже вернулся к своим делам, пытаясь не думать о странной реакции Уилджека. Через пару часов вернулся Оптимус Прайм, его массивная фигура заполняла собой дверной проем лаборатории. Ему было доложено обо всем: и о найденном диске, и о его содержимом, и о панической атаке Бамблби, в результате которой тот немного поранился. Первые две новости он выслушивал с непроницаемо серьезным лицом, лишь слегка поджав губы, а вот когда услышал последнюю, его брови слегка сдвинулись к переносице, выдавая беспокойство. После того как Рэтчет закончил докладывать, Оптимус, кивнув в знак благодарности, развернулся и направился искать Би и Смоука. Он застал их в зале, где они весело тренировались, с громкими возгласами уклоняясь от голографических атак. Оптимус подошел ближе, его шаги эхом отдавались в просторном зале, и привлек их внимание. Парни тут же остановили тренировку, повернувшись к нему. Бамблби похолодел, уже готовый услышать худшее: что он плохой агент, что он не оправдал надежд, что он уволен… В горле пересохло. Смоукскрин, напротив, стоял собранный и готовый к бою, уже продумывая, что скажет Оптимусу, если Би решат уволить. Однако Оптимус не ругался и не злился, а наоборот - смотрел на Бамблби с беспокойством в глазах. — Как себя чувствуешь, Бамблби? Рэтчет сказал, у тебя был приступ, — спросил Оптимус, его голос звучал мягче обычного. — Может, дать тебе выходной? — Что? А… нет, все нормально, Оптимус, — ответил Би, удивленный такой реакцией Прайма. Он моргнул, пытаясь понять, что происходит. — Мне уже лучше, я вполне способен работать, не переживайте… Смоук, как и Бамблби, стоял рядом в недоумении, переводя взгляд с Прайма на Би. После этого Оптимус еще немного поговорил с ними, поинтересовавшись их самочувствием и напомнив о важности заботы о себе, и ушел. Бамблби облегченно выдохнул, чувствуя, как напряжение покидает его тело. После тренировки они пошли обедать в столовую, а после обеда вернулись в лабораторию. Уилджек, с головой ушедший в работу, копался в внутренностях дрона, его руки ловко орудовали инструментами, а Рэтчет собирался уходить. — Рэтчет, а ты куда? — спросил Смоукскрин, заметив, как медик надевает куртку. — Жена попросила быть сегодня пораньше, — ответил Рэтчет, слегка нахмурившись. — Сказала, что-то важное… Я отпросился у Оптимуса. С этими словами врач, попрощавшись, ушел, оставив за собой шлейф легкой тревоги. Би и Смоук переглянулись, затем посмотрели на Уилджека, который, не отрываясь от работы, жестом пригласил их помочь с дроном. Рэтчет вышел на улицу, нахмурившись от яркого света. Он сел в свою машину, старенький внедорожник, завел его и поехал в сторону своего дома. Подъехав к дому и припарковавшись на подъездной дорожке, он увидел удручающую картину: около двери стояли несколько сумок с его вещами. Сердце бешено заколотилось. Рэтчет, стараясь сохранять спокойствие, зашел в дом. В гостиной он увидел Сесиль, свою жену, стоящую в компании своего бывшего коллеги из больницы, доктора Гранта. Они стояли слишком близко друг к другу. — Что… что здесь происходит? — недоуменно спросил медик, глядя на сумки и на Сесиль с Грантом. — Почему мои вещи на улице? — Тебе здесь больше не рады, Рэтчет, — ледяным тоном ответила Сесиль, глядя на него с неприязнью. — Ты и так тут почти не бываешь… Вечно пропадаешь на своей работе, а про нас забыл. Так что бери свои вещи и езжай к своей работе. Это развод. — Сесиль, о чем ты говоришь? — Рэтчет почувствовал, как земля уходит у него из-под ног. — Какой развод? Сесиль взорвалась. Она начала кричать на Рэтчета, обвиняя его во всех смертных грехах. — Ты никогда не бываешь дома! Ты работаешь непонятно где, непонятно на кого! Дети отца родного не видят! Я хочу иметь рядом с собой мужа, а не просто название! У тебя, наверное, любовница есть, а я тут сижу и жду! Мне это всё надоело! — Сесиль, успокойся, — Рэтчет пытался перекричать ее. — Я стараюсь… Я работаю ради вас… У меня нет никакой любовницы! Ты же знаешь… —Да что я знаю?! — Сесиль истерически рассмеялась. — Ты даже не замечаешь, что происходит у нас дома! Ты живешь своей жизнью! В конце ссоры, вымотанный и подавленный, Рэтчет процедил сквозь зубы: — Хорошо. Раз так, то к завтрашнему вечеру ты собираешь свои вещи и уезжаешь. Этот дом принадлежит мне. Лицо Сесиль исказилось от гнева, а затем она разрыдалась, уткнувшись лицом в плечо Гранта. Рэтчет, чувствуя себя разбитым, развернулся и ушел, хлопнув дверью так, что задрожали стекла. Он надеялся, что суд оставит детей ему, ну или хотя бы одного ребенка. Он положил свои сумки в машину и, опустив голову, вернулся в агентство. По дороге, в ближайшем магазине, он купил бутылку виски и, ни с кем не разговаривая, заперся в своей комнате. Пить в одиночестве, топя горе в алкоголе...