Автоботы: Сила внутри

После собрания команда вернулась к своим рутинным обязанностям, с тяжёлыми мыслями... Столы в оперативном зале снова были завалены папками — старые нераскрытые и новые дела, запросы от городского управления, отчёты с патрулирования. Кто-то разбирал бумаги в одиночку, кто-то работал в парах. Рэтчет с Уилджеком уткнулись в кипу медицинских заключений, перебирая старые случаи необъяснимых способностей. Арси и Клиффджампер спорили о чём-то вполголоса над картой последних замеченных перемещений десептиконов. Смоукскрин с Магнусом получили задание — опросить свидетеля по одному из старых дел. Бамблби же досталась работа с Оптимусом — сверка данных по логистическим маршрутам, которые могли использоваться контрабандистами. Все взяли папки или планшеты и пошли по машинам. Бамблби шел за Оптимусом и читал досье на их дело но цифры плыли перед глазами. Строчки отчётов сливались в серую массу. Он поймал себя на том, что в пятый раз перечитывает один и тот же абзац и не понимает ни слова. — Всё в порядке? — голос Оптимуса прозвучал неожиданно мягко. Прайм остановился и повернулся к нему всем корпусом. Они как раз вышли на улицу. — Да, — автоматически ответил Бамблби. Потом помолчал и поправился: — Нет. Не в порядке. Оптимус кивнул, словно именно этого ответа и ждал. Они остановились у машины. — Тебя что-то тревожит, — не спросил, скорее констатировал Оптимус. — Не хочешь поговорить? Бамблби долго молчал, глядя на закат. Его пальцы теребили край куртки, то сжимая ткань, то отпуская. — Нет, — наконец выдохнул он. — Я не готов… поделиться подобным. — Учитывая всё, что между нами было… — Оптимус сделал паузу, и в этой паузе уместилось слишком много всего личного между ними..от легкого флирта до того что происходило в комнате Бамблби— Но если не готов — не надо. Я подожду. Бамблби покосился на него. Лицо Прайма казалось высеченным из камня — спокойным, надёжным, вечным. — Что было, то было… — Бамблби провёл рукой по волосам, взъерошивая их. — А что будет — неизвестно. — Он помолчал, прислушиваясь к себе. Где-то глубоко внутри, под рёбрами, зудела неясная, липкая тревога. — Ха… У меня плохое предчувствие. — Да? — Оптимус повернулся к нему, внимательно вглядываясь в лицо. — И что чувствуешь? — Не знаю… — Бамблби потёр грудь в районе солнечного сплетения. — Просто… что-то нехорошее... Оптимус положил тяжёлую ладонь ему на плечо. — Мы будем осторожны. Что бы ни случилось — мы справимся. Вместе. Бамблби кивнул, но тревога не ушла. Она только притихла, затаилась, чтобы ударить в самый неподходящий момент. --- Тем временем в машине Магнуса царила не менее напряжённая атмосфера. Смоукскрин сидел на пассажирском сиденье, уставившись в окно на пролетающие мимо огни города. Его пальцы выбивали нервную дробь по колену — он даже не замечал этого. Мысли крутились по замкнутому кругу: отец, Трепан, сыворотка, «ненастоящая» жизнь. Магнус вёл машину молча. Это было привычно — Магнус всегда молчал. Но сегодня тишина казалась тяжёлой, давящей. — Всё в порядке? — вдруг спросил Магнус, не поворачивая головы. Смоукскрин дёрнулся, выныривая из своих мыслей. — Угу. — Не похоже. Смоукскрин усмехнулся — горько, без веселья. — Ха… А как я должен себя чувствовать, когда человек, которого я всю жизнь считал своим родным отцом… мне не родной? — Он отвернулся к окну, чтобы Магнус не видел его лица. — И я не понимаю тогда… зачем он вообще меня, ущербного, растил? Знал ведь, что я не его. Знал, что во мне что-то не так. И всё равно… Машина чуть замедлилась — Магнус сбросил скорость, пропуская пешехода. Его голос, когда он заговорил, был неожиданно мягким. Для Магнуса — почти нежным. — Не всегда твоя семья родна тебе по крови. — Он помолчал, давая словам осесть в тишине салона. — Сейчас ведь твоя семья — Форсы. Мистер Винсент, Шанель, Нокаут… Они тебе не родные по крови. Но они — семья. Разве нет? Смоукскрин замер. Он даже перестал дышать на секунду, переваривая услышанное. Потом медленно повернул голову и посмотрел на Магнуса так, будто видел его впервые. — Ты… — он запнулся, подбирая слова. — Ты, на удивление, можешь не быть холодной льдышкой. Не ожидал. Уголок губ Магнуса дрогнул в намёке на усмешку. — Я надеюсь, это комплимент. Смоукскрин фыркнул и снова отвернулся к окну, но на этот раз в его взгляде появилось что-то тёплое. Тревога никуда не делась, но стало чуть легче. Чуть менее одиноко. --- Ближе к вечеру тревога Бамблби достигла пика. Она сидела под ложечкой ледяным комом, сдавливала горло, мешала дышать. Он то и дело оглядывался по сторонам, когда они с Оптимусом подъезжали к штабу, выискивая опасность там, где её не было. Пустая парковка. Обычные фонари. Тёмные окна. Слишком обычные. Слишком тёмные. — Здесь что-то не так, — тихо сказал он, когда машина затормозила у входа. — Слишком тихо. Оптимус внимательно осмотрелся, но не успел ничего ответить. И вот они уже зашли внутрь и собирались купить себе кофе Из тени у входа выступили фигуры. Много фигур. Вооружённые солдаты в полной боевой экипировке, с автоматами наперевес. Впереди стоял Фоулер — лицо каменное, в глазах ни тени привычной усталой иронии. — Оптимус, — его голос прозвучало в вечерней тишине, как выстрел. — Ты и твоя команда обвиняетесь в поддержке десептиконов. Вы отстранены от следствия. Вы должны пройти с нами. Бамблби показалось, что земля ушла из-под ног. — Что? — Оптимус сделал шаг вперёд, его голос звенел от неверия. — Это ошибка. Мы никогда… Щёлкнули затворы. Несколько солдат вскинули оружие. — Никаких ошибок, — отрезал Фоулер. — Приказ сверху. Не заставляй нас применять силу. Оптимус открыл рот, чтобы возразить, но прогремели выстрелы. Солдаты пальнули в потолок — бетонная крошка брызнула в разные стороны, предупреждение было ясным и недвусмысленным. Бамблби не думал. Тело среагировало быстрее разума. Он даже не понял, как это сделал. Просто толкнул что-то от себя — волну невидимой энергии, которая разошлась во все стороны веером. Солдаты замерли. Все до одного. Их глаза остекленели, руки безвольно повисли, оружие с глухим стуком попадало на кафельный пол коридора. — Бежим! — выдохнул Бамблби, хватая Оптимуса за руку. Они рванули прочь, в сторону тёмного переулка за штабом. Сзади уже раздавались крики — паралич отпускал солдат, минута, не больше. Слишком мало времени. — Стоять! — заорали сзади. — Огонь! Пули засвистели над головой, выбивая искры из стен, вгрызаясь в пол у самых ног. Бамблби на бегу активировал костюм — знакомая тяжесть брони окутала тело, давая хоть какую-то защиту. Оптимус отставал на пару шагов, его костюм активировался на секунду позже. Секунды хватило. Несколько пуль нашли цель. Оптимус споткнулся, глухо зарычав от боли, но устоял. Броня наконец сомкнулась вокруг его тела, но кровь уже пропитывала одежду под ней. — Оптимус! — Бамблби метнулся к нему, но Прайм только мотнул головой. — Беги! Я в порядке! Бамблби рванул с пояса дымовую шашку, выдернул чеку, швырнул под ноги преследователям. Густой белый дым взвился стеной, скрывая их от глаз. — Сюда! — он потянул Оптимуса в сторону старого корпуса, в дверь, которая вела в подсобные помещения. Они ввалились внутрь, захлопнули дверь, заперли её первым попавшимся засовом. Бамблби тащил раненого Прайма по тёмному коридору, пока не нашёл небольшую подсобку. Стол, стулья, старые коробки. Затолкал Оптимуса внутрь, задвинул стол поближе к стене, создавая хоть какое-то укрытие. — Сиди тихо, — выдохнул он, активируя режим невидимости на обоих костюмах. — Не дыши. Снаружи загремели шаги, крики, топот множества ног. Солдаты прочесывали здание. Бамблби прижал палец к наушнику, активируя общий канал. — Не возвращайтесь в штаб! — зашептал он отчаянно. — На нас охотятся военные. Обвиняют в помощи десептиконам! Рэтчет, если ты слышишь меня… — голос дрогнул. — Оптимус серьёзно ранен. Нам нужна помощь! Тишина в эфире длилась вечность. Потом — щелчок. — Где вы? — голос Рэтчета был напряжённым, но собранным. — Мы с Уилджеком уже в здании. Ищем Трепана, Оверлорда и детей... Бамблби выдохнул с таким облегчением, что на мгновение закружилась голова. — Рэтчет… Слава богу. Мы в кабинете на втором этаже. В старом крыле, где архив. Заперлись в подсобке. — Мы с Магнусом уже близко, — вклинился в разговор голос Смоукскрина, чуть запыхавшийся, но твёрдый. — Будем через пару минут. Поможем вам выйти. — Тогда слушайте план, — Магнус взял командование на себя — Рэтчет, ты идёшь к Оптимусу, оказываешь ему помощь. Бамблби и Уилджек — ищете детей и остальных. Смоукскрин помогает сначала вывести нас с Оптимусом, потом возвращается за остальными. Остальные члены команды… — он запнулся. — Вам стоит скрыться. До дальнейших распоряжений. Не выходите на связь без крайней необходимости. — Принято, — ответили несколько голосов почти одновременно. — Принято, — тихо повторил Бамблби, глядя на бледное лицо Оптимуса. Прайм был в сознании, но дышал тяжело, с хрипом. Кровь всё ещё сочилась сквозь броню, растекаясь тёмным пятном по груди. — Держись, — прошептал Бамблби, сжимая его руку. — Пожалуйста, держись. --- Машина Магнуса затормозила в тени старого склада, в двух кварталах от штаба. Фары погасли, двигатель затих. В тишине было слышно только тяжёлое дыхание Смоукскрина и тихий шелест дождя, начинавшего накрапывать с неба. — Дальше пешком, — коротко бросил Магнус, отстёгивая ремень безопасности. Они уже открыли двери, когда сзади послышались шаги. Мокрый асфальт чавкнул под чьими-то ногами. — Стойте! — раздался знакомый голос. Триаж вынырнул из темноты, запыхавшийся, с растрёпанными волосами и безумным блеском в глазах. Он был в лёгкой куртке, насквозь промокшей под начинающимся дождём. — Меня оставили тут, — выдохнул он, хватаясь за открытую дверь машины. — Для отхода. Рэтчет сказал ждать и быть готовым. Я сяду за руль. В случае чего — уведу машину. Магнус и Смоукскрин переглянулись. В глазах Магнуса мелькнуло что-то похожее на одобрение. — Хорошо, — кивнул он. — Жди здесь. Если через полчаса не вернёмся — уезжай. Найди остальных. Не рискуй. — Я понял, — Триаж уже забирался на водительское сиденье, поправляя зеркала. Его руки чуть дрожали, но голос звучал твёрдо. — Удачи вам. Магнус активировал костюм — броня с тихим шипением легла на тело, скрывая черты лица за непроницаемой маской. Смоукскрин сделал то же самое, и через секунду два тёмных силуэта растворились в ночи, направляясь к штабу, где гремели выстрелы и метались лучи фонарей. Дождь усиливался. Триаж остался один в тёмной машине, сжимая руль побелевшими пальцами и считая секунды до того момента, когда всё решится.