Автоботы: Сила внутри

Стрелка часов медленно, неумолимо ползла к назначенному часу. Уилджек и Магнус за это время сменили несколько парковочных мест, проехали по двум соседним улицам, убеждаясь, что за ними нет хвоста. Город жил своей обычной жизнью — люди спешили по делам, машины сновали в потоке, никто не обращал внимания на серый седан, слишком долго стоящий в тени старого каштана и катающийся по улицам. — Пора, — сказал Магнус, глуша двигатель. Они вышли из машины, оставив её на платной парковке у входа в парк. Оба активировали костюмы — тонкая броня обтянула тела, скрывая черты лиц. Теперь они были просто двумя неприметными фигурами в сером, сливающимися с осенней хмурью. В парке пахло мокрыми листьями и сырой землёй. Дорожки были почти пусты — редкие прохожие торопились по своим делам, не глядя по сторонам. Уилджек и Магнус шли неспешно, как обычные гуляющие, но взгляды их сканировали каждое дерево, каждую скамейку, каждую тень. У киоска с фастфудом Уилджек вдруг остановился. — Секунду. Магнус неодобрительно посмотрел на него, но Уилджек уже протягивал продавцу мятые купюры. Через минуту он сжимал в руке хот-дог — аппетитно парящий, политый горчицей и кетчупом. — Мы на задании, — тихо, но выразительно сказал Магнус. — Я есть хочу, — так же тихо с улыбкой ответил Уилджек, откусывая добрую половину хот-дога. — И вообще, если мы хотим выглядеть естественно, обычные люди в парке иногда едят. Магнус ничего не ответил, но его плечи чуть расслабились. В словах Уилджека была своя логика. Они вышли к центральной аллее, где старые дубы смыкали кроны, образуя живой туннель. Скамейка, о которой договаривались, стояла на развилке дорожек — отовсюду просматривалась, но сама была в тени. Проул уже был там. Он сидел на скамейке, откинувшись на спинку, и читал что-то в телефоне. Со стороны — обычный человек, коротающий время в парке. Никто бы не подумал, что он здесь по делу. Никто бы не заметил, как он, не поднимая головы, незаметно положил на край скамейки небольшой брелок с ключами. Проул встал, потянулся, зевнул, прикрывая рот рукой — и в этом жесте, в этом зевке было что-то наигранное, но только для тех, кто знал, куда смотреть. Затем он развернулся и неторопливо пошёл в сторону выхода, даже не оглянувшись. Уилджек и Магнус выждали минуту. Другую. Потом Уилджек, продолжая жевать остатки хот-дога, подошёл к скамейке, сел на неё, вытянул ноги. Брелок с ключами скользнул в его карман — плавно, незаметно, будто так и было. — Есть, — тихо сказал он в микрофон костюма. Магнус, стоявший в нескольких метрах, кивнул. Они покинули парк так же незаметно, как и вошли. В машине Уилджек включил печку на полную, с наслаждением выдохнул тёплый воздух. — Всё прошло гладко, — сказал Магнус, поворачивая ключ в замке зажигания. — Едем за остальными. Уилджек молча кивнул. Серый седан вырулил с парковки и растворился в потоке машин.

***

На старой ферме время тянулось медленно, как патока. Рэтчет почти не отходил от Оптимуса. Прайм спал большую часть времени — организм восстанавливался, тратил энергию на заживление ран. Рэтчет каждые полчаса проверял повязки, пульс, температуру, и каждый раз удовлетворённо кивал — состояние было стабильным. Кризис миновал. После чего понемногу использовал свою способность чтобы ускорить процесс выздоровления. Триаж спал на лавке у печи, укрытый старым одеялом. Его лицо во сне было безмятежным — все тревоги, все страхи, вся тяжесть последних дней ушли, оставив его на время в покое. Рэтчет время от времени поглядывал и на него — мало ли что. Способность отняла слишком много сил, организм мог дать сбой. В другой комнате, где было чуть теплее, возились Бамблби, Смоукскрин и дети. Том и Эдгар уже освоились с новыми "няньками". Смоукскрин изображал из себя чудовище, рыча и гоняясь за мальчишками по кругу. Том визжал от восторга, прячась за спину Бамблби. Эдгар, более робкий, сначала просто сидел в углу и наблюдал, но потом и его растопила игра — он неуклюже побежал за братом, смеясь звонким, заразительным смехом. Бамблби сидел на полу, скрестив ноги, и слушал этот детский смех с каким-то странным, щемящим чувством в груди. Он вдруг подумал, что в его собственном детстве такого не было. Не было, чтобы кто-то бегал за ним по комнате, рыча, как чудовище. Не было, чтобы он мог просто смеяться, не оглядываясь, не боясь. — Би! — Том ткнул его в плечо, вырывая из мыслей. — Ты почему не играешь? Бамблби посмотрел на мальчика, на его светящиеся глаза, и искренне улыбнулся — А давай я тебя покатаю? Он подхватил Тома на руки, посадил себе на плечи и пошёл по комнате, изображая, что он летающий корабль. Том взвизгнул от восторга. Эдгар захлопал в ладоши. Смоукскрин, остановившийся перевести дух, смотрел на эту картину и улыбался. В его улыбке была грусть — он тоже вспоминал своё детство. То, короткое и счастливое, до смерти отца. И то, что было после. Но сейчас, глядя на детей, на Бамблби, на всех этих людей, собравшихся в старом, холодном доме, он чувствовал что-то важное. Что-то, ради чего стоило жить дальше. На крыльце сидели Трепан и Оверлорд. Трепан курил — вяло, без удовольствия, просто чтобы занять руки. Оверлорд сидел рядом, неподвижный, как изваяние, и смотрел на лес. Дождь перестал, но небо было низким, серым, тяжёлым. — Как думаешь, они вернутся? — спросил Трепан, стряхивая пепел в мокрую траву. — Да, — ответил Оверлорд без тени сомнения. — Откуда такая уверенность? — просто знаю. Трепан покосился на него. Лицо Оверлорда было бесстрастным, но в его голосе — в этом коротком «да» — звучало что-то, похожее на веру. Или, может быть, на привычку. — Ты тоже всегда возвращался? — спросил Трепан тихо. Оверлорд медленно повернул голову и посмотрел на него. В его глазах — холодных, стальных — мелькнуло что-то живое. Что-то, что Трепан не мог прочитать. — Я всегда там, где нужно. Они снова замолчали. Вдалеке послышался шум мотора. Трепан выкинул окурок, поднялся. — Едут. Машина Магнуса подкатила к дому, когда солнце уже клонилось к закату. Короткий сигнал — и дверь распахнулась. Сборы заняли не больше десяти минут. У каждого было с собой не так много вещей — то, что успели схватить при побеге. Детей усадили на заднее сиденье на колени к Смоукскрину и Бамблби, пристегнули. Оптимусу осторожно помогли дойти до машины и устроили его поудобнее. Триаж, ещё сонный, забрался на место рядом с ним. Остальные сели где было место. — Все? — спросил Магнус, оглядывая присутствующих. — Все, — кивнул Рэтчет. Он последний раз окинул взглядом дом, где они провели эту странную, страшную ночь, и сел в машину. Двигатель взревел. Машина развернулась и покатила по разбитой дороге, увозя их прочь — от старой фермы. Уилджек сообщил остальным членам команды куда ехать, и их ждали к утру.

***

Коттедж Джаза встретил их теплом и уютом. Дом стоял в глубине посёлка, окружённый высокими соснами. Издалека его почти не было видно — только крыша выглядывала из-за зелени. Дорожка к входу была выложена камнем, по бокам — аккуратные клумбы, уже увядшие к осени, но всё ещё хранящие следы летнего цветения. Уилджек открыл дверь подобранными ключами. Внутри пахло деревом, сухими травами и чем-то ещё — домом. Настоящим домом, где кто-то жил, заботился, любил. — Джаз говорил, что здесь всё есть, — сказал Уилджек, пропуская остальных внутрь. Внутри оказалось просторно. Большая гостиная с камином, мягкие диваны, книги на полках. Кухня — светлая, чистая, с огромным холодильником. Столовая на десять человек. А в холле — лестница на второй этаж, где, как выяснилось, было семь спален и большая ванная. — Там ещё подвал, — добавил Уилджек, показывая на неприметную дверь в конце коридора. — Но там скорее склад. Рэтчет, державший на руках сонного Эдгара, оглядывался по сторонам с выражением, близким к благоговению. — Здесь можно жить, — сказал он тихо, словно боясь спугнуть это чудо. — Здесь и будем, — ответил Магнус. — по идее это место никак не должны найти. Все разбрелись по комнатам — кто выбирал себе спальню, кто помогал разобрать вещи, кто просто стоял и смотрел в окно на сосны. Детей уложили в самой тёплой комнате — они уснули почти сразу, утомлённые долгой дорогой и сменой обстановки. На кухне Бамблби открыл холодильник. Внутри оказалось… почти всё. Овощи, фрукты, сыр, йогурты. В кладовке — крупы, консервы, макароны, чай, кофе. В морозилке — мясо, рыба, пельмени. — Джаз готовился к апокалипсису, — прокомментировал Смоукскрин, заглядывая ему через плечо. — Или просто умеет готовить, — возразил Бамблби, доставая йогурт и протягивая его Триажу, который всё ещё выглядел бледным. — Ешь. Тебе нужно восстановить силы. Триаж благодарно кивнул, принимая йогурт, и сел за стол, прижимая ладони к тёплой кружке — кто-то уже заварил чай. Рэтчет, убедившись, что Оптимус устроен в отдельной комнате (настоящей кровати, с чистыми простынями, с подушкой — какое счастье!), спустился вниз, сел на диван у камина и выдохнул. — Всё хорошо, — сказал он, ни к кому конкретно не обращаясь. — Мы в безопасности. Хотя бы на время. В комнате зажгли свет — настоящий, электрический, не дрожащий, как свечной. Камин разгорался, наполняя гостиную теплом и уютом. Где-то на кухне гремели тарелками — кто-то решил приготовить ужин. Дети спали. Оптимус восстанавливался. Триаж пил чай. Магнус и Уилджек обсуждали что-то вполголоса. Смоукскрин и Бамблби сидели на подоконнике, пили чай, глядя на тёмные сосны за окном. — Мы справимся, — тихо сказал Бамблби. — Знаю, — ответил Смоукскрин. За окном моросил дождь, но здесь, внутри, было тепло и сухо. Впервые за долгое время — спокойно. Они могли позволить себе просто побыть в безопасности. Просто побыть вместе. Просто — жить.