"Вечер с Винчестером"

Огни мегаполиса рассыпались праздничными гирляндами, как светлячки в траве в сумерках. Лос-Анджелес. Город-феерия. Он никогда не спит. Он живёт, как настоящий организм. Своей жизнью. Шумной, весёлой, праздничной. Здесь всё напоказ: высокие небоскрёбы, будто старающиеся победить в соревнованиях, кто из них выше и роскошнее, широкие трассы, на которых бесконечной лентой плывёт поток дорогих автомобилей, холмы, кричащие символом мирового кинематографа «Hollywood»… Лос-Анджелес. Город-мечта. Недоступная и неосуществимая для многих. Он покорился Дину Винчестеру. Однажды, настороженно встретив, вдруг принял и покорно лёг у его ног, как верный пёс. И Дин, в благодарность за то, что этот монстр не поглотил заживо, даже пел ему, воспевая его пороки.

«Судя по тому, как покупают билеты,

на этом можно заработать

Давай, проиграй в этой игре,

такова история торговли

Вы пересчитали все карты,

которые остались в игре

Обнулить счёт и заключить сделку со злом, Анджелес?»

А город внимал и открывался, позволяя себя покорить. Сейчас он сверкал и переливался тысячами огней, затмив этим блеском даже звёзды на тёмном бархате неба. Дин, не отрываясь, смотрел туда. Взгляд блуждал по ярким вспышкам витрин и вдруг взметнулся в темноту неба, зацепившись за сорвавшуюся с высоты звезду. Дин уже давно не верил в падающие звёзды. После того, как они предали его, не исполнили одно самое заветное желание. Но сегодня странное волнение теснило грудь, будто просясь наружу словами. — Кас, — тихо, почти не слышно прошептал он, провожая взглядом яркую падающую звёздочку. — Услышь меня. Хоть раз. Отзовись. Дай мне увидеть твои глаза. Я не прошу о большем. Несколько минут рядом с тобой. Просто прижаться, выдохнуть твой запах, утонуть в твоей синеве, просто почувствовать. Мне так мало надо — всего лишь несколько минут с тобой. Пожалуйста… Ты помнишь? Я обещал тебе верить. Верить, не смотря ни на что… Ответом была лишь тишина и тихо тикающие большие часы на стене. Дин грустно вздохнул. Возможно, когда-то звёзды и исполняли его желания. Сейчас они холодны. Они глухи и слепы к его мольбам. И они немы. Они молчат, сверкая на небосклоне холодом глубинных льдов. В голове зазвучал мотив. Его новая песня, которая вышла синглом. Поклонники, которые были на вечерах, уже получили её в подарок. А вчера она в первый раз увидела свет, полетев на волнах радио и в эфире музыкальных программ. Дин взял гитару и, пробежавшись пальцами по струнам, тихо запел. Просто чтобы слова, которые он писал бессонными ночами, не в состоянии уснуть, вновь прошлись по волнам его сердца.

All you gotta do is nothing

Всё, что тебе нужно сделать, это ничего.

Trade it all in for something new

Обменяй всё это на что-нибудь новое.

Blame it on the way we were put together

Вини в этом то, как мы оказались вместе,

While some remedy's forsaken you

Пока какое-то решение оставляет тебя.

Oh, and how do I get you off my mind

О, и как мне выкинуть тебя из мыслей,

With you back in my bed

Когда ты снова в моей постели?

How do I get you off my mind

Как мне выкинуть тебя из мыслей?

Can't have you living in my head

Не могу позволить тебе жить в моей голове.

You can only stay awake so long

Ты не можешь долго оставаться без сна,

While deciding what is true

Пока решаешь, что правда.

I lean in for a kiss upon your shoulder

Я подаюсь вперёд, чтобы поцеловать твоё плечо.

Realize it wouldn't do, not with you

Понимаю, ничего не получится, не с тобой.

So, how do I get you off my mind

Так как мне выкинуть тебя из мыслей,

With you back in my bed

Когда ты снова в моей постели?

How do I get you off my mind

Как мне выкинуть тебя из мыслей?

Каждое слово, каждая строчка её были рождены в муках, с болью его сердца. Любимый образ, стоя перед ним, не давал сомкнуть глаз. А если это и удавалось, то в короткий миг полудрёмы, синие глаза преследовали, заставляя просыпаться, вскакивать и снова писать. Злясь, что строчка не ложится как надо, вычёркивая и подбирая рифму, тихо перебирая струны, чтобы музыкой дополнить смысл слов. Кас действительно был в его постели. Призраком, который тихо гладил влажные от испарины волосы, шептал успокоительное: «Спи, малыш. Тебе нужно поспать» и целовал уставшие, красные от бессонницы глаза. И Дин, готовый провалиться в эти сладкие сны, вздыхал. Тяжело и болезненно, выпуская с выдохом стон и имя. Имя, выжженное в голове, выгравированное на сердце и встроенное в душу. — Кас, ты пришёл. Я тоскую. Ты так нужен мне. Помоги. Я должен её дописать. Он снова вскакивал, комкая влажные простыни и садился в кресло у окна, вновь и вновь ища слова. Но из-под пальцев, из сердца, в очередной раз на бумагу ложилась строчка, написанная кровью его ран.

I lean in for a kiss upon your shoulder

Я подаюсь вперёд, чтобы поцеловать твоё плечо.

Realize it wouldn't do, not with you

Понимаю, ничего не получится, не с тобой…

***

В последнюю их ночь, когда они ещё были рядом… Кас встал с постели и, кутаясь в халат, подошёл к окну. Там, в ночном муаре улиц, гуля по мокрым тротуарам, танцевал ветер, кружа в вальсе подругу-осень, наряженную в жёлтое платье из опавшей листвы. Он дарил ей ожерелье из капель дождя и сверкающих морозных слёз-снежинок. Он укутывал её покрывалом седого тумана. И он надел ей на палец кольцо, отлитое из серебряного света луны, что венчала их в старых переулках. Глаза упрямо всматривались в чёрное небо, на котором не было ни звёздочки. Лишь тонкий серп луны, только-только зарождающейся, молодой, скудно освещал сумрачное небо рядом с собой. Красиво и безжизненно. Синие глаза смотрели напряжённо, пытаясь найти в этом мраке лишь одну маленькую, самую крошечную звёздочку, которая, сорвавшись, могла бы исполнить его желание. — Кас? — Дин соскользнул с постели. Тихо, бесшумно. И на цыпочках подошёл к нему, обняв за плечи. — Ты не спишь? — Нет. Не могу, — Новак не обернулся, лишь взгляд, прямой и натянутый как струна, цепко впился в отражение в чёрном оконном стекле. — Ищешь свою звезду? — пальцы нежно пробежались по ворсу халата, открывая плечо. Дин потянулся к нему губами, оставив на коже горячий след поцелуя. — Она не поможет, Кас. Я просил. Много раз. Просил, умолял Небо потушить хоть одну из них, чтобы она, сорвавшись вниз, позволила донести Ангелам моё желание. Но, видимо, Небо зло на нас. Оно не хочет. Не позволяет. Только не нам. Только не вместе. — А я верю, Дин. Я всё равно верю, что когда-нибудь Небо услышит меня и поможет всё исправить, — Кас развернулся и сжал его в объятьях. Прижимая крепко, как самое дорогое существо, Кас целовал чуть влажные растрёпанные волосы, пряча в них катившиеся слёзы. А в голове, невысказанные и спрятанные в самой дебри слова, вертелись старой пластинкой, оседая в сердце горьким осадком. «Маленький мой, родной. Жизнь моя. У нас так мало осталось времени. А я не могу смириться с этим. Не могу отпустить, оставить тебя. Боже, прошу. Останови время. Останови эту ночь. Но, ты не слышишь. Вот уже край неба алеет. Скоро рассвет. Мне нужно уложить его. Я не переживу прощания. Да, может я трус, но у меня нет сил сказать ему «прощай». — Я тоже буду верить, Кас. Буду, чёрт возьми! Несмотря ни на что, — Дин пытался сдержать слёзы, но они предательски катились по щекам, скрываясь в мягком ворсе халата. Он уткнулся носом в плечо и тихо дрожал. Не от холода, нет. От боли, что ледяными пальцами сжимала сердце, будто играясь, грозясь заморозить, а после — расколоть на груду хрустальных осколков. — Пойдём в постель. Смотри, ты дорожишь. Замёрз? — Кас тихо подтолкнул его к постели. — Иди ко мне. Я согрею. Пока ещё могу сделать это. И снова бесконечные ласки и поцелуи любимых губ отогревали уже начавшее покрываться коркой льда сердце. И снова нежные руки ласкали, заставляя загораться, вспыхивать. Как и каждый раз. Как было всегда. А когда пришло блаженное расслабление, Дин тихо уснул, прижимаясь всем телом, обнимая, будто не отпуская, чтобы ледяным промозглым утром проснуться в темноте и холоде простыней. Одному…

***

В последнее время это стало чаще. Почти каждую ночь. Тоска сжигала изнутри ядовитым пламенем, не давая просто существовать. Нет, не жить. Существовать, подстраиваясь под этот мир, выполняя возложенные функции. И если бы не Анаэль и дочь, он бы давно сдался. Не справился бы. И снова бессонными ночами, сжимая до боли в уставших пальцах карандаш, он писал строки в блокноте. Потом зачёркивал и снова писал. Эта песня — его исповедь, его крик израненной души. Она должна была быть идеальной. Красивой, чувственной, чтобы до слёз. Но, в то же время, она должна скрыть тайну, показав всю палитру чувств только одному человеку. Тому, для кого она писалась. И снова, всматриваясь в темноту красными воспалёнными глазами, он тихо повторял, как мантру: — Кас, прошу. Помоги мне. Я так устал. Мне не будет покоя, пока я не напишу её… День за днём. Неделя за неделей. И вот, месяц назад, когда сингл был полностью готов, к нему пришёл долгожданный покой. Дин тогда подумал, что если бы написание песни продолжилось чуть дольше, он бы просто умер от бессонницы. Карлос, впервые услышав её, застыл, как статуя. А после подошёл к Дину и, чуть обняв его плечи, с трудом выдавил: — Дин. Я… Это сильно. И больно. Но я знаю, он услышит тебя. Невозможно не услышать, не понять. Дин только кивнул. Он надеялся на это... И вот она готова. Принесло ли это ему облегчение? Да. Он будто прокричал на весь свет, что у него больше нет сил бороться. Что он не может больше это выносить. Эти мысли и образы, которые осаждают уставший мозг и измученное сердце. И да. Он надеялся на чудо. Может быть… — Кас. Я знаю, что ты меня не слышишь. Но, может быть, эта песня скажет тебе. Слёзы сверкнули в глазах. У него есть лишь слабая надежда, что песня будет услышана. Хоть маленькая весточка от него: смайлик в блоге, короткое «отличная песня», или «мне понравилось». Хоть что-то. Взгляд на часы. Ещё есть немного времени. Дин отложил гитару и снова посмотрел в темноту неба…

***

Кас нервно ходил по комнате. В эту ночь не спалось совсем. Завтра. Уже завтра самолёт понесёт его в город Ангелов. И у него будет три дня, чтобы посмотреть дом, подготовить всё необходимое, заказать автомобиль и заскочить в ювелирный салон «Cartier». Кас уже подобрал на сайте кольцо, которое, он надеялся, наденет на палец любимого. Как знак, что он приехал, чтобы отдать ему своё сердце. Устав бесцельно метаться по комнате, он упал на диван и включил телевизор. Музыка. Надо включить какой-нибудь канал, чтобы фон создавал хоть какие-то звуки, кроме тишины, его гулких шагов и частого дыхания. На экране танцевала красивая девушка. Песня звучала нежно и спокойно. Но Кас не слушал её, погружённый в свои мысли. Как Дин встретит его? Анаэль сказала, что он ждёт и любит. До сих пор. Но ведь десять лет — это не десять дней. И даже не десять месяцев. Страх поднимался из глубин души, наращивая панику и пульс. А вдруг всё это напрасно? Вдруг Дин, вежливо улыбнувшись, скажет, что не ждал его? Что всё давно перегорело? Знакомое имя с экрана вмиг выдернуло из размышлений и заставило прилипнуть взглядом к красивому парню, который с восторгом вещал о выходе нового сингла группы «The Fiery Flower». — Я не знаю, что нам (или не нам) хотел донести Дин Винчестер этой песней, мои котики, — мурлыкал парень, томно вздыхая и улыбаясь, — но у меня мурашки по коже от неё. Пока мы не можем увидеть клип. Он только снимается. Но и не дать вам оценить новинку мы не могли. Это было бы просто преступлением. Вы должны её услышать. Прямо сейчас! Эфир заполнила мелодия, и голос Дина полился чисто и надрывно, будто выворачивая наизнанку самую главную тайну его сердца. Кас застыл, вслушиваясь в слова. Он не видел видеоряда, пока лишь в случайном порядке подобранного для новинки. Он не видел ничего вокруг себя, пропуская через сердце каждое слово, которое вкладывал в него знакомый и любимый до дрожи голос. Слова, рифмуясь, врывались в мозг, высекая искры.

So, how do I get you off my mind

Так как мне выкинуть тебя из мыслей,

With you back in my bed

Когда ты снова в моей постели?

How do I get you off my mind

Как мне выкинуть тебя из мыслей?

Он не может забыть. Он помнит всё. Даже их последнюю ночь. — Детка, родной. Ты помнишь. Ты ещё ждёшь и любишь, — слёзы застилают глаза, сползая по щекам горячими ручейками и теряясь в колкой щетине. — Я иду. Уже скоро я обниму тебя, чтобы больше не выпускать. И плевать мне на весь мир! Я устал. Жить во лжи, скрывать, отрицать. Ты нужен мне. Нужен так сильно. Руки дрожат, нервно теребя край футболки. Глаза неотрывно смотрят в экран. Он плачет, проводя пальцами по любимому лицу, которое застыло на нём в последнем кадре. Как пережить эту ночь?

***

Вечер вновь окутал никогда не спящий город Ангелов. Кас стоял на просторной веранде, ловя взглядом блики на голубой воде бассейна. Вчера он прилетел сюда, а сегодня уже потратил целый день на осмотр предложенных Джинн домов, посмотрев все. Это был последним. Дом оправдал его самые смелые ожидания. Большой участок, огороженный забором и стройными елями, скрывал в глубине красивое двухэтажное строение, выкрашенное в мягкие тёплые тона. Будто солнечным лучами. Или лимонным соком. От него веяло теплом и домашним уютом. Обойдя дом вместе с агентом, Кас остался доволен. Просторная кухня, залитая солнцем, игриво рассыпавшем золото по молочного цвета шкафчикам. Гостиная с большим диваном, камином и огромным телевизором на стене. Спальня в пастельно-голубоватых тонах с удобной кроватью. А ещё… Кас аж зажмурился. Выйдя во двор, он первым делом направился к большому раскидистому дубу, который ещё с фотографий привлёк его внимание. И каково же было его удивление, когда под его роскошной кроной он обнаружил маленький открытый будуар с кроватью и качели. Кас остолбенел, глядя на это настоящее лесное царство, скрытое в кроне векового великана. — О, сэр. Это место нравится всем. Вы не представляете, насколько это прекрасно — исчезнуть из вечной суеты мегаполиса, улечься вот тут вечером, спрятавшись в густой листве, и просто позволить себе тишину, — рассыпался агент, вовсю расхваливая красоту этого дома. — Отчего же? Отлично представляю, — Кас мечтательно улыбнулся, так явно увидев Дина, лежащего на этом лесном ложе в мягком свете маленьких фонариков, прятавшихся в кроне. — Пойдемте. Я покажу Вам бассейн, — агент расплылся в улыбке. Явно, дом клиенту понравился. А это хорошо. Так как удовольствие снять его — не дешёвое. Они прошли на веранду. И пока Кас любовался прозрачной зыбкостью воды в чаше бассейна, агент тарахтел без умолку, живописуя в красках, как прекрасен уикенд в этом доме вдали от шумного города. — Мистер Линди, — начал было Кас, но был остановлен мягким, но настойчивым голосом. — О, сэр. Просто Саймон. Я очень надеюсь, что дом Вам понравился. — Саймон. Вы правы. Дом мне понравился. И я готов снять его на уикенд. — Прекрасно! Тогда давайте составим договор, Вы внесёте предоплату… Кас кивнул. Уладив все формальности, он уточнил детали и решился-таки задать вопрос, на который хотел знать ответ сам. — Мистер Линди. Саймон. Скажите, а этот дом только сдаётся в аренду? — Ну как вам сказать. Его хозяин сначала хотел его продать. Но так и не решился. Понимаете, это очень трагичная история. Мистер Дамиан Лурье когда-то строил его для себя. Он хотел, чтобы это был его свадебный подарок его любимому человеку. Но, к несчастью, свадьба не состоялась. Алекс, его жених, разбился в авиакатастрофе, когда летел сюда на их будущее торжество. Вы наверняка помните ту трагедию. Рейс Варшава — Лос-Анджелес потерпел крушение над Атлантикой четыре года назад. Погибли все. Кас сглотнул и молча кивнул. Да, он помнил этот случай. Но это прошло мимо него. А сейчас он вдруг почувствовал боль людей, потерявших тогда своих близких. Вот и хозяин дома тогда отдал океану своего любимого. — Так вот. Мистер Лурье просто не смог поселиться в этом доме. Он живёт в Беверли Хиллз, а дом сдаёт. Он не может и жить здесь, и расстаться с ним. Понимаете? А почему Вы интересуетесь? — Возможно, если этот дом понравится не только мне, я бы подумал о его покупке, — Кас вдруг представил, что это их дом. Их тайное, сокрытое ото всех убежище, в котором они будут прятаться от мира. Только они одни. — О, сэр. Я думаю, Вашей леди дом тоже придётся по вкусу. Но я не уверен, что мистер Лурье захочет говорить о продаже. Он слишком бережно хранит воспоминания. — Со мной будет не леди, Саймон. Это мой любимый мужчина, — Кас не собирался ничего скрывать. Хватит. Он такой, какой есть. И ему нечего стыдиться своих чувств. — Мужчина? — Саймон с любопытством оглядел клиента. Надо же. А так с виду и не подумаешь. Типичный богатый бизнесмен, истинный самец, гетеросексуал в чистом виде. — Хм, впрочем. Я не мешаю личной жизни арендаторов. Но это в корне меняет дело. Я думаю, мистер Лурье, узнав это, сможет пересмотреть свои позиции и задуматься о продаже дома. Если, конечно, Вы и Ваш молодой человек пожелаете его приобрести. В любом случае, Ваше решение Вы озвучите уже после уикенда. Для начала Вам стоит просто побыть здесь. И только если всё понравится… — Я, уверен, что ему тут будет хорошо, — мечтательно улыбнулся Кас. — Пока ничего не говорите мистеру Лурье о предполагаемой покупке. Мы всё решим после. А пока. Спасибо. Мне пора. Мы приедем в пятницу вечером. Надеюсь, дом будет полностью готов нас встретить. — Разумеется. Да, ещё момент. В доме нет прислуги. Если Вам понадобится… — Нет. Мы останемся здесь одни. Обещаем вести себя корректно и не нарушать красоту дома беспорядком. И ещё… Я очень надеюсь на полную конфиденциальность. — Разумеется, сэр. Вы можете быть уверены, привези Вы сюда хоть самого Дина Винчестера, об этом никто не узнает, — важно напыжился Саймон и довольно улыбнулся. — Хотя, это вряд ли. Мистер Винчестер женат и очень любит свою супругу. Кас засмеялся. Попал пальцем в небо. Это же надо! Из всех тысяч знаменитостей на планете Земля в целом, и здесь, в Лос-Анджелесе, в частности, он выбрал для примера именно того, кто действительно приедет в этот дом. Это точно хороший знак. — Ну почему? — Кас вытер глаза. Слезы от смеха заискрились в их уголках. — Почему его? — Он мне нравится, — тоже засмеялся Саймон. — Я его большой поклонник. Наверное, поэтому, и сказал первое имя, которое пришло в голову.

***

И снова такси повезло его по широким улицам Лос-Анджелеса. Вечные пробки не давали двигаться быстрее, но Кас не злился, молча смотря из окна на искрящиеся и переливающиеся витрины больших магазинов, которые, как и полагается в никогда не спящем городе, работали даже ночью. И где-то здесь, совсем рядом, в этом городе, в его бешеном ритме жизни сейчас, возможно, Дин тоже смотрит в окна на утопающие в неоновые огнях улицы. И, может быть, тоже вспоминает…

***

Ювелирный салон встретил ослепляющим блеском множества светильников и сверкающими витринами. Улыбчивые девушки вышли навстречу. — Добрый вечер, сэр! — красивая брюнетка в строгом костюме вежливо встала, не приближаясь слишком близко. — Могу ли я помочь Вам в выборе? — Я уже выбрал, — Кас достал телефон и, полистав, быстро нашёл нужное. — Вот. Я бы хотел это кольцо. — О! Прекрасный выбор, сэр. Это новая коллекция. Модель выполнена в розовом золоте. В ней два бриллианта и один изумруд. Не слишком гламурно для мужчины. Но я бы посоветовала Вам эту модель в другом исполнении. Знаете, каждое изделие всегда имеет свою лучшую вариацию в определённом цвете. Эта, например, идеальна в белом золоте и с голубым топазом. Он прекрасно будет сочетаться с Вашими глазами. — Нет, мне нужен изумруд, — Кас посмотрел на перелив камня. Совсем как его глаза. Они сияют, когда он смотрит, не отводя взгляда. Сияли… Тогда… — Позвольте, я взгляну на ваш палец, чтобы подобрать размер, девушка не стала спорить. В конце концов — это желание клиентка. Кас застыл. Действительно, размер. Он понятия не имел, какой он. Перед глазами поплыли воспоминания. Руки Дина, нежно гладящие его грудь. Его пальцы чуть более крепкие и короче, чем у Каса. Значит, можно представить, что на его безымянный палец подойдёт то, которое Кас бы надел себе на средний. — Простите леди, за столь неприличный жест, но я подозреваю, что подойдёт вот этот, — он смутился, и, выставив средний палец, повернул руку ладонью вверх. Так хотя бы не так неприлично. — Я не знаю точного размера. — Это подарок? — улыбнулась девушка, поняв его смущение. — Может быть у вас есть фото его руки. Желательно рядом с вашей. Тогда я смогу попытаться определить размер. Не идеально, конечно. Но глазомер у меня уже достаточно точен. Кас быстро порылся в телефоне, отыскав фото десятилетней давности и, увеличив их рядом лежащие руки, показал девушке. — Простите, это старое фото. Но новее нет, — он странно смутился, будто выдавал сейчас все тайны. — Ничего, я попробую понять, — Взяв руку Каса девушка довольно быстро соизмерила пропорции. — Я думаю, что подойдёт вот этот. Вы же планируете надеть подарок на безымянный, не так ли? Кас кивнул. Он чувствовал себя, как на приёме у ясновидящей. Она уже вскрыла все тайны прошлого, а сейчас ещё и смотрит в будущее. Примерив кольцо, он остался доволен. Оставалось только надеяться, что тот, кому оно покупалось, примет его.

***

Снова такси. На этот раз оно везёт в отель. Какой тяжёлый день. Вроде всё успел. Но нужно набраться терпения и пережить ещё два дня. Анаэль сказала, что их вечер запланирован на пятницу. А пока ему следует сидеть смирно и просто ждать. Следующий день он проспал. Просто проспал целый день, видимо, устав от мотаний по городу и почти бессонной ночи после трудного перелёта. И лишь когда ночь царицей вошла в тёмный номер, он проснулся. Заказав ужин, он включил телевизор, чтобы посмотреть выпуск шоу «Вечер с Винчестером». Глаза устало всматривались в экран. Дин. Он общается с фанатами, улыбается, обнимая Анаэль, фотографируется и поёт. Поёт эту самую песню… Кас молча смотрел в экран. С губ сами срывались строчки песни. Он не умел петь, никогда не обладал талантом Дина. Но сейчас, в тишине комнаты, он тихо подпевал, смотря в усталое лицо любимого на экране. В кадре мелькнула надпись. Ресторан «Синатра». Сердце забилось сильнее. Схватив телефон, Кас быстро нашёл геолокацию небоскрёба, в котором обосновался этот ресторан. Снова такси. На этот раз в центр. Небольшая лавочка под раскидистым деревом в густой кроне которого прятался, как маленькое солнышко, круглый жёлтый фонарь. Кас просто сел, не сводя глаз с центрального входа. Судя по трансляции, шоу закончится через пятнадцать минут, а потом Дин поедет домой. Пятнадцать минут. Ему казалось, что время никогда ещё не текло так медленно. Оно, как вязкий кисель, стекало по окнам здания, никак не желая закончится. Но вот большие двери парадного входа открываются, выпуская Его. Он идёт уверенно, поддерживая под руку Анаэль. Белая рубашка расстёгнута на две пуговицы, рукава закатаны, чёрные классические брюки эффектно подчёркивают фигуру. Идеален. Стал ещё красивее за прошедшие годы. Вокруг клубятся фанаты. Те, которым не посчастливилось попасть на вечер. Но они знали, где проходят съёмки и караулили у входа в скромной надежде хотя бы увидеть кумира, а может, если посчастливится, получить автограф или сделать быстрое скомканное селфи. Дин не противится, подписывая на ходу подставленные блокноты, фото и даже коробку с обувью. Видимо, у случайно оказавшегося здесь поклонника ничего не нашлось под рукой. Он позволяет обнимать его, позируя на камеры смартфонов. И улыбается в яркой россыпи огней, так красиво, что, кажется, его улыбка, просто перекрывает все горящие фонари и подсветку здания разом. Анаэль, тоже улыбаясь, настойчиво тянет его за руку к машине. Помахав толпе, они идут к припаркованному чуть подальше от входа джипу. Кас с трудом удерживает себя, вцепившись пальцами в лавочку, чтобы не наделать глупостей, сорвавшись раньше времени. Их больше не разделяют километры, они совсем близко. Всего несколько десятков шагов. — Детка, мой любимый малыш. Боже, я не могу вот так бездействовать. Зачем я поехал? Нельзя. Пока нельзя. Но как же ты красив. Хочу обнять тебя. Сейчас… Жар прошибает, пролетая огненной стрелой через всё тело, потому что любимые глаза, будто почувствовав его, устремляются в темноту. Он останавливается, сжав локоть жены. И ищет в темноте то, что не может объяснить. Ищет внимательно, будто пронзая сумрак зелёными лучами своих глаз. И что-то говорит… Кас вжимается в скамейку. Жаль, он не может стать чем-то, что бы просто впиталось в покрытое тёмной краской дерево. В желтоватом свете уличного фонаря, он ищет тень, чтобы спрятаться и, продвинувшись в самый угол, растворяется в темноте. Но глаза. Они не отрываясь смотрят туда. Они ласкают взглядом, они целуют красивые пухлые губы, они гладят загорелые руки, касаясь пальцев. А Дин... Он будто чувствует эти взгляды. Он застывает, впиваясь взглядом в темноту, и внезапно, приподнимает подбородок, открывая красивую шею. Его пальцы с силой сжимают локоть жены. И Кас, совершенно парадоксальным образом, слышит, да, слышит, его тихий, но такой судорожно-сладкий стон. Скорее даже не слышит, это физически невозможно из-за большого расстояния, а ловит волнами, летящими к нему по воздуху. — Детка, ты чувствуешь меня, хоть и не видишь. Родной мой. Ты не забыл… — слёзы обжигают глаза, заволакивая картину. Ногти с силой впиваются в дерево лавки, сдирая краску. Ещё минута, и он не выдержит. Ринется туда, чтобы, не говоря ни слова, обхватить его руками и впиться в любимые губы. Прямо посреди улицы, пред удивлёнными взглядами фанатов и вспышками камер телефонов. И это будет самый дурацкий и безрассудный поступок, какой только можно представить. Кас зажмуривается, закрывая для себя картинку и делает несколько глубоких вдохов. Снова взгляд туда. Дин растерянно осматривает пустоту, будто в сумбуре ища ту связь, которая только что была, но оборвалась. Анаэль, что-то сказав ему, быстро утягивает мужа в машину. А Кас просто молча провожает взглядом уезжающий джип, прячась в листве развесистого дерева. Неужели он почувствовал? Не заметил, это точно. Слишком далеко и темно. Но почувствовал. Остановился, всматриваясь в темноту. И ощутил его поцелуй глазами. Такси еле ползёт по сверкающим неоном улицами. В салоне темно. Радио тихо наигрывает какой-то незамысловатый мотив. Кас не слышит его, рассеянно смотря на ползущие рядом машины. Они все — заложники одной проблемы. Трафик. Из почти сонной полудрёмы его выдёргивает яркий искрящийся голос радио-диджея. Обрывки его речи с трудом выстраиваются в чёткую линию. «Дин Винчестер. Новый сингл. Шедевр». А дальше, голос Дина тихо льётся по салону, заставляя сердце трепетать.

How do I get you off my mind

Как мне выкинуть тебя из мыслей?

— Пожалуйста, сделайте погромче, — в горле противно саднит, и голос дрожит от волнения. Слёзы снова жгут глаза. «Мальчик мой. Любимый. Я скоро. Ещё один день. Завтра я обниму тебя и больше не отпущу» — Сэр? Вам плохо? — водитель смотрит в зеркало заднего вида. Странный пассажир. Плачет. Действительно плачет и, походу, даже не замечает этого. — Что? Нет, всё хорошо. Всё и правда хорошо, — Кас рывком стирает слёзы тыльной стороной ладони и улыбается водителю в отражении зеркала… В номере Кас упал на кровать, закрыв глаза. Нужно собрать силы и хотя бы раздеться. Мобильник тренькнул, оповестив о пришедшем сообщении. Кас открыл мессенджер. Анаэль. «Кас, зачем ты приезжал к «Синатре»? Ты же мог всё испортить». «Откуда??? Ты видела меня? Он меня видел?» — телефон дрожит в руках. Неужели он всё провалил? «Если бы он видел тебя, его бы не удержали даже баррикады и полицейские кордоны. Нет, не видел. И я тоже. Но он чувствовал тебя. Так сильно, что пришлось убеждать его, что он просто устал». «Прости. Я не мог. Хотя бы одним глазом. Понимаешь? Что он сказал?» «Эни, я чувствую его. Он будто рядом, совсем близко. Я чувствую его взгляд и поцелуи на губах. Эни, я схожу с ума?» «Боже! Эни, прости. Я…чёрт. Прости» «Завтра, Кас. Пока. Мне нужно затолкать его в постель. А то он прилип к окну. Надеюсь, ты всё подготовил». Кас взвыл, обхватив себя руками. Десять лет жизни. Десять лет боли вдали друг от друга, а они всё так же чувствуют друг друга. Странно, телепатически, на уровне ментального. Слезы, уже в который раз за сегодня, вновь наполнили глаза. — Детка. Родной. Завтра… Просто потерпи. Завтра. А сейчас нужно просто поспать. Отключиться от реальности. Чтобы не думать. Всё завтра…

***

Дин встрепенулся и вынырнул из воспоминаний. Он снова посмотрел на дверь. Сегодня последний день шоу. Надо собраться с силами и пережить его. А потом у него будут выходные, и он просто выспится. Вчера он почти не спал. Он просто не понимал, что с ним происходит. Вечером, выйдя с женой после шоу из ресторана, он, как обычно, попал в толпу фанатов, непременно желающих получить фото, автограф и секунду внимания своего кумира. Дин не отказывал, прекрасно понимая, что, может быть, для некоторых, это единственный шанс увидеть его. Улыбаясь, он на ходу подписывал подставленные блокноты и фото. Одна девушка даже просто подсунула ему коробку с обувью. Она покраснела и смутилась, извиняясь за такое. Но Дин улыбнулся в ответ. И расписался, подарив девушке ещё и селфи и основательно осчастливив до слёз юную поклонницу. Он уже собрался идти к машине, как вдруг… Его будто пронзила молния, припечатав подошвами к асфальту. Он не понимал своих ощущений. Будто звонок. Какое-то странное соединение, связь. Дин бросил взгляд в темноту. Всё как обычно. Но тут… Мягкие горячие прикосновения по его рукам, теплое, знакомое до боли дыхание ласкает кожу, заставляя её покрываться мурашками. А потом, поцелуй. Да, мягкий, почти неощутимый, но Дин узнал бы его из миллионов поцелуев. Это были ласки Каса. Только он мог, почти не касаясь, заставить кожу губ моментально стать такой чувствительной. Только его прикосновения рождали маленькие молнии и покалывания. И только его губы моментально всклокочивали сердце, которое, заходясь в бешеном ритме, танцевало самбу в груди, отвечая на каждую ласку. Дин впился взглядом в темноту. Он скользил по мокрой после дождя дороге, перескакивал по припаркованным автомобилям и замер, разглядывая большое дерево вдалеке. В его пышной кроне прятался круглый жёлтый фонарь, а под ним, в полной темноте, умостилась скамья. Но в этой непроглядной тьме не было ничего. Совсем. И Дин не понимал, почему его взгляд буквально буравит этот сумрак. И снова ощущение теплых родных губ заставило вздрогнуть. Они обошли лицо, поцеловав кончик носа и плавно спустились на шею. И Дин не выдержал. Он вскинул голову, позволяя себе ощутить эту, так давно забытую, но такую необходимую ласку. И застонал. Болезненно-сладко. Из омута вернула Анаэль. — Дин? Всё в порядке? — взгляд жены прошёлся по его странно утонувшему в восторге лицу. И перескочил туда, куда стремились его глаза. Она осмотрела темное дерево и скамью и нахмурилась. — Нам пора. — Эни, я чувствую его. Он будто рядом, совсем близко. Я чувствую его взгляд и поцелуи на губах. Эни, я схожу с ума? — в голосе мужа звучала паника. — Пойдем. Ты просто устал. Тебе нужно выпить и поспать. Завтра последнее шоу. И я обещаю, оно тебе понравится, — она притянула к себе его щёку и поцеловала. Успокаивающе. — Пошли. Дин покорно поплёлся за ней. Усаживаясь в джип он бросил последний взгляд туда, на тёмную лавочку, будто надеясь, что ощущения, что он только что испытал, рассеются. Хотя бы станет спокойнее. Паршиво чувствовать себя усталым, но ещё паршивее ощущать себя психом, который ловит глюки в пустоте. Дома он молча встал у окна и завис, смотря на звёзды. Те чувства, что он испытал, снова разбередили старую, никогда не заживающую рану на сердце. И с каждым днём становилось всё хуже. Вот, он уже дожил до глюков. Такими темпами он скоро совсем съедет с рельсов. Может Анаэль права? Может он просто измотался и нужен отдых? Небольшой отпуск. Возможно, даже в одиночестве. Дать себе время выдохнуть. Анаэль, подойдя ближе, обняла горестно и обречённо опущенные плечи. — Пойдем в спальню. Тебе нужен сон. Хочешь, я дам тебе таблетку? — Нет. Я после неё как чумной полдня. А мне нужно продержаться ещё завтра. Давай я просто выпью виски и попытаюсь заснуть, — он повернулся к жене и, заключив её в объятия, воткнулся носом в макушку. — Эни. Мне правда нужен отдых. Одному. Побыть в тишине. Ты не обидишься? — Нет. Тебе нужен отдых. И успокоение, — Анаэль прижалась сильнее и, впервые за много лет их знакомства, ощутила жар его тела. Он горел. Он сгорал. От тоски по тому, кого не мог забыть никогда. — Всё будет хорошо, Дин. Я обещаю. Сейчас Дин вспоминал вчерашний вечер. Она сказала, что всё будет хорошо. Не будет. Будет нормально, терпимо, может даже не больно, если забить голову работой. Но хорошо, так хорошо, как было когда-то, не будет уже никогда. Потому что хорошо — это про тот мир, в котором есть Он, есть Они. Но, хватит об этом. Время. Сейчас придут гости. Взгляд снова скользнул по столу. Всё готово. Двадцать два стула. Двадцать для гостей, а два — для него и Анаэль. Но, стоп! Почему приборов и чашек лишь двадцать один комплект? Куда делась посуда для жены? Схватив телефон, он быстро заскочил в мессенджер. Как же он забыл? Анаэль ещё час назад предупредила, что её не будет на этом вечере. Да и на выходных тоже. Что-то стряслось с отцом, и она срочно вылетела в Нью-Йорк. Ладно. Он разберётся сам. Как-нибудь. За дверью послышалось шаги, и вошёл метрдотель. — Мистер Винчестер. К Вам гость, — вышколено провозгласил он. Дин кивнул. Гость? Обычно фанатов заводили сразу всей толпой. Почему сегодня по одному? Впрочем, понятно. Жены нет и организовать всё как положено просто некому. Обычно она всё регулировала, скрупулезно, до мелочей, создавая идеальную обстановку. Значит сегодня будет хаос. И гости будут подтягиваться по одному. Это не очень хорошо, потому что время может затянуться, а Дин совсем не хотел этого. Но, выбора у него нет. — Пусть заходит, — вздохнул он и натянул на лицо дежурную улыбку, готовый встретить очередного поклонника во всеоружии. Дверь распахнулась, и Дин застыл, пригвождённый к полу, увидев того, кто появился на пороге…