"Вечер с Винчестером"

Синие звёзды бриллиантами рассыпались на чёрном шёлке неба. Кас, прижимая к себе крепко, нежно покусывал влажные волоски на макушке Дина, проходясь дыханием по коже головы. Они лежали обнявшись в тишине, просто наслаждаясь минутами покоя и уединения. Впервые за столько лет они могли себе позволить такую роскошь, как тишина и счастье быть рядом. И этот вечер был важным. Потому что сегодня…

***

Вот уже почти неделю они скрывались от мира в уюте поместья «Paradise», забыв обо всём на свете. Нежные ночи, которые они без остатка посвящали друг другу, перетекали в ленивые дни, где каждая минута была посвящена лишь им двоим. И они не скрывали чувств. Минутные касания, поцелуи и просто побыть рядом. Глаза в глаза. Чтобы без слов сказать всё, что греет душу. Дни шли безмятежно. Оторванные от цивилизации, они даже потеряли счёт времени, как будто календаря не существовало. Телефоны, установленные в беззвучный режим, пестрели сообщениями, но никто из них даже не хотел брать их в руки. Чтобы не сломать реалиями то хрупкое, уединённое счастье, что было у них. Дин расцветал с каждой секундой. Казалось, что даже следы усталости и маленькие морщинки стёрлись с его кожи. Кас по утрам любовался его искрящимся взглядом и мягкой кошачьей грацией, просто сидя на стуле и наблюдая. Дин готовил сам. Оказалось, что он просто кладезь рецептов. В его голове возникали совершенно немыслимые блюда, и именно Кас был их первым и единственным дегустатором, который оценивал новые шедевры, выходящие из-под рук Винчестера. Иногда он порывался помочь, и Дин даже позволял ему некоторые вещи. Но, в основном, просто не подпускал Новака ни к столу, ни к себе в этот момент. Потому что… О, да. Любая, даже самая простая помощь Каса, типа порезать овощи, всегда вытекала в продолжение. Без вариантов. Либо Кас, кромсая томат, пачкался, либо Дин, замешивая что-то, непременно ронял кусочки на пол и наклонялся или присаживался их поднять. Этого было вполне достаточно, чтобы, послав куда подальше всю кулинарию в целом и завтрак в частности, просто переключиться друг на друга. Итог, как правило, был печальным. Для кухни. Потому что после этого она напоминала поле битвы после сражения. А ужин, который планировался быть вкусным, сваливался в мусорное ведро. И очередное блюдо из ресторана вновь ставилось в приложении на доставку. А Дин и Кас, с трудом отдышавшись, хохотали до упаду над своей собственной безбашенностью. Глядя на сгоревшую в духовке индейку, пюре из самых разных овощей, растёкшееся в абстрактном рисунке по столу или муку, пудрой рассеянную везде, где только можно и нельзя, они сперва смущались, что-то типа «упс». А потом принимались убирать это безобразие. Кас, ворча, оттирал со стола овощное месиво, а Дин, улыбаясь, вновь целовал его, чтобы прекратить поток ворчаний. И это действовало безотказно. Спустя пару минут, вновь раскрасневшись, Новак уже сжимал в объятиях взъерошенного Дина. — Если ты немедленно не прекратишь, то разгром на кухне приобретёт катастрофические масштабы, — мурчал он, теряясь в поцелуях. — А я, между прочим, обещал, что мы будем вести себя прилично и не допускать беспорядка. — Так я очень приличен, — Дин гладил и без того торчащие дыбом волосы со следами овощей прямо на прядях. — Не веришь? Хочешь, я покажу тебе, как это — быть неприличным. — О, нет. Не сейчас. Дай мне немного отдыха. О, боже, сумасшедший, — Кас вновь вспыхивал, сам не понимая как это возможно. Его голод по любимому приобрёл гипертрофированные размеры. Казалось, что он не остывает никогда. И снова, сжав его в объятиях, он припечатывал любимого к столу, чтобы целовать. До одурения, до полного изнеможения. А потом наступал вечер. Они сидели в гостиной, прижавшись друг к другу, смотрели фильмы, играли в какую-нибудь игру или просто наслаждались тишиной. А ещё Дин часто брал в руки гитару и, сосредоточившись, что-то старательно наигрывал, подбирая мотив. Кас слушал, ловя обрывки фраз будущей песни. Иногда вставлял пару-тройку предложений, чтобы строчка приобретала рифму. И Дин хохотал, услышав это. Кас не был поэтом, впрочем и творческим человеком тоже. Поэтому его прагматичный, заточенный под прямые реалии мозг, выдавал до безобразия плоские рифмы, типа «любовь — морковь». Что веселило невероятно. — Дорогой, извини. Но поэт из тебя неважный. — Зато я могу похвастаться другими талантами, — рычал Кас, нарочно взбив волосы дыбом и сверкая глазами. — Показать? — О, в этом я не сомневаюсь, — Дин откладывал в сторону гитару и, будто капитулируя, ложился на диван. — Но я верю фактам, Новак. Докажи. — Нарываешься! — Кас, на ходу сбрасывая с плеч футболку, довольно резко запрыгивал на диван сверху, припечатывая бёдра Дина и, сжав его запястья, поднимал руки, фиксируя их сверху. — Конечно, — хитро улыбался Дин, ёрзая бёдрами под ним. — Ну, ковбой. Оседлаешь непослушного скакуна? Или может быть желаешь сам побыть укротителем? Конечно, ничем иным, кроме очередного страстного секса, такие игры не заканчивались. Но, кто скажет, что они затевались не ради этого? Так летели дни. Угрожающе быстро. И как бы не гнали они от себя мысль, что всё заканчивается, каждый уходящий день заставлял сердце сжиматься сильнее. Кас ещё на третий день попытался дозвониться до Саймона с вопросом о покупке дома. Но тот, что весьма странно для агента, всё время был вне зоны доступа. Это огорчило. Нет, даже не огорчило. Кас будто увидел в этом дурной знак. Впрочем их, этих самых знаков, было более чем достаточно. Как бы прекрасно им не было вместе, разговоры часто крутились в вопросах семей, детей и работы. И с этим ничего нельзя поделать. Это уже часть их жизни. Неотъемлемая. Кас искал и подбирал варианты, как им сделать так, чтобы никто не пострадал, но при этом и не расстаться. Он не мог и не хотел больше лишаться любимого. Но и ставить под угрозу его и свою реальную и такую понятную жизнь, он тоже не мог, ведь в ней, этой самой жизни были и другие люди. Слишком много других людей. Важных и не очень, необходимых и мимолётных. Но просто так взять и сбросить со счетов всех их он не мог. И вот, утром пятницы раздался такой долгожданный звонок. Увидев на дисплее «Саймон», Кас схватил трубу моментально. Дин наслаждался прохладными водами бассейна, поэтому можно было спокойно поговорить. Обсудив моменты предполагаемой покупки дома и договорившись о встрече, Кас положил телефон и вышел на террасу. Встав у края бассейна он, улыбаясь, наблюдал, как красиво скользит в воде Дин. — Присоединяйся, — Винчестер вынырнул прямо у его ног и отфыркался. — Вода просто прелесть. — Извини, детка. Сегодня у меня не плавательное настроение. Скажи, что бы ты хотел на ужин? О, нет. Я знаю, что ты захочешь всё сделать сам. Как и всегда. Но, детка, — Кас опустился на корточки и, обхватив ладонями лицо любимого, нежно чмокнул мокрые губы, — давай не будем. Пусть нам привезут что-то. На сегодняшний вечер у меня особые планы. Согласен? Дин кивнул. Ужин так ужин. В конце концов, он планировал заняться обедом. И уж тут ему никто не свяжет руки, потому что в голове уже складывался по полочкам очередной шедевр из рецепта в интернете. — Отдыхай. Мне нужно уехать буквально на час, — словив напряжённый взгляд зелёных глаз, он потрепал любимого по мокрой шевелюре. — Только час. Это важно. Для нас. Прошу, не беспокойся. — Для меня важен лишь тот час, где ты со мной, — зелёные глаза заискрились, капельки воды задрожали на ресницах. — Я с тобой. Только с тобой, — Кас снова потянул на себя его лицо, нежно обцеловывая губы. — Один час, малыш. Такси везёт по улицам Лос-Анджнлеса. В прохладе салона, Кас вновь вынимает из кармана пиджака коробочку. Уже завтра прилетят Анаэль и Карлос. Неделя в раю подходит к концу, и скоро придёт время вернуться. Значит, сегодняшний вечер должен многое решить. И сейчас так много зависело от этой встречи. Тихий ресторанчик на окраине. Неприметный и малолюдный. Почему именно здесь? Но ему определенно всё равно. Кас осматривается и, улыбаясь, идёт к Саймону. Пожалуй, никогда в жизни он не был так рад видеть простого агента по недвижимости. — Добрый день, мистер Новак, — Саймон протягивает руку и, после рукопожатия, жестом предлагает присесть. — Добрый, — Кас жмёт руку и присаживается. Волнение в глазах выдаёт. — Э, а мистер Лурье? Вы один? — Будет несколько позже. Приносит свои извинения за задержку, но обстоятельства так сложились. Пока, может, кофе? — Саймон щелчком подзывает официантку. — Вы какой предпочитаете? — Да, конечно, — волнение лишь нарастает. Да, Кас, как деловой человек, понимает, что всё бывает, но всё равно волнуется. — Чёрный. Эспрессо. Две сахара. — Мистер Новак, как Вам отдыхается в доме? — Саймон спокоен, но в глазах затаённая хитринка. — Всё ли устраивает? Нет ли каких дополнительных пожеланий? Может быть нужно иногда прийти прислуге, прибраться? — Э, нет. Спасибо. Всё великолепно, — Кас вдруг мечтательно смотрит куда-то в сторону. — Дом соответствует названию. Это Рай. Наш Рай. Мы справляемся. Не стоит. — Ваш спутник тоже доволен? — вроде обычные вопросы, но почему они как-то настораживают? — Саймон кивает, принимая у официантки три чашечки кофе. Но, увидев скользнувшее недоумение, улыбается и отставляет одну, — Это для мистера Лурье. Он на подходе. — Да, он счастлив. Я вижу, что ему нравится этот дом, — руки дрожат, помешивая кофе в чашечке. — Прошу прощения за задержку, — к столику подходит красивый мужчина примерно одного с Касом возраста. — Надеюсь, не сильно заставил Вас нервничать, мистер Новак? Кас смотрел, открыв рот. Перед ним стоял один из известнейших актёров Голливуда Демиан Лурье. Стало даже стыдно. Он ведь слышал имя из уст агента, почему не догадался? Не состыковал такую простую информацию? Лурье — звезда мирового масштаба. В его копилке семь Оскаров, золотая пальмовая ветвь в Каннах, Золотой Глобус и ещё куча разных премий, которые даже запомнить сложно. Красивый, как греческий бог. Гордая стать, осанка, тёмные чуть вьющиеся волосы, мужественные черты лица, небольшая, но придающая шарма, небритость и такая фигура, которую не в состоянии скрыть строгий классический костюм. Немудрено, что обладая такой харизмой, он — один из ведущих звёзд Голливуда. Его роли всегда яркие и запоминающиеся. Кас, например, очень любил его в роли графа Дракулы, и в трилогии по Толкину. Сейчас, осматривая совершенно неподобающим образом кумира миллионов, Кас даже слегка растерялся. Он? Гей? Да в жизни не скажешь! Его внешность… Впрочем о чём это он? Про него тоже никто не скажет, кто он. Но Лурье… Кас всегда считал, что этот мужчина — ловелас и покоритель дамских сердец. Вероятно, так и есть. Что, впрочем, не мешает ему быть геем. Внезапно прилетела догадка. Так вот почему он один. Кас всегда удивлялся, как такой харизматичный мужчина на всех ковровых дорожках гордо идёт один. Должна же быть рядом леди? Но нет. Демиан сторонился связей и не был замечен в любовных интрижках. Теперь становилось понятно, почему. Стало жаль его. Богат, красив, знаменит и одинок… — Приятно познакомиться, — улыбнулся Кас и пожал его руку. — Я очень рад, что Вы нашли время побеседовать со мной. Для меня это важно. — Поверьте, я не хотел даже поднимать вопрос о продаже дома. Для меня это, как ниточка в прошлое, с которым нет сил расстаться. Но Алекса больше нет. И мне нужно жить дальше. И когда Саймон сказал мне, что дом хочет купить мужчина, который… Вы понимаете. Вам и Вашему парню нравится дом? — Демиан снял тёмные очки-авиаторы, прикрывающие глаза и присел на стул. — Очень, — Кас смотрел в красивые тёмные глаза и видел в них боль. Ту самую, которую он так легко передал на экране, когда его герой, граф, потерял возлюбленную. — Мы, можно сказать, влюбились в это поместье. — Вы хотите жить там? — Демиан просто прожигал взглядом. И Кас понял, что лучше быть откровенным. На простые сентиментальности этот мужчина не купится. Для него это не просто дом. Это место, где должно было жить счастье. Их с Алексом счастье. — Саймон, прошу Вас, оставьте нас с мистером Лурье. Нам нужно проговорить. Наедине, — Кас чуть виновато улыбнулся, но Саймон понял. Он раскланялся и вышел. — Демиан. Разрешите Вас так называть? — получив кивок, он начал рассказ. Обо всём. О том, как десять лет жизни разорвали их сердца, о том, как они встретились после разлуки и о том, как бы он хотел поселиться в этом доме с любимым, но это невозможно. — Понимаете, у нас семьи, дети. Слишком много всего, что не даст нам шансов просто быть вдвоём всегда. К тому же он — известная персона: актёр, музыкант. Его знают и любят миллионы. И для всех он — примерный муж и отец. Разбить всё это мы просто не имеем права. Но и быть в разлуке больше не можем. Поэтому я хочу купить этот дом, в том самом городе, где живёт он. Чтобы у нас было лишь наше тайное гнёздышко. И куда бы ни забрасывали нас дела, мы будем знать, что наш дом ждёт нас всегда. Неважно, на час или на неделю. Как позволит жизнь. Но там мы будем только вдвоём, отгородившись от мира… Слёзы навернулись на глаза. Да, не этого он хотел. Но не все мечты сбываются. И он в силах осуществить хотя бы эту, если Лурье согласится. — Кто он? — Демиан нервно покрутил в руках ложку. — Вы сказали, что он известный актёр и музыкант. Кто он? — Дин Винчестер, — Кас решительно посмотрел в глаза визави. — Мой Дин. Любимый и родной. И я не могу больше без него. — Я знал, — выдавил Демиан. — Я это знал. Чутьё, наверное. Он похож на моего Алекса. Я даже порой думал, что схожу с ума, пересекаясь с ним случайно на мероприятиях. Но он всегда сдержан, под руку с женой. Без шансов. А вот как оказалось. Он тоже любит Вас, мистер Новак? — Да. Мы знакомы пятнадцать лет. И это очень большой срок, но его чувства, равно как и мои, не утихли ни на йоту. — Я продам вам дом. В нём должны быть смех и радость. В нём должна жить любовь. И в нём должен был жить мой Алекс. Но его принял настоящий рай. Так пусть в нём поселится тот, кто похож на моего бедного мальчика, — он встал, и, не удержавшись, смахнул рукой слезу. — Все вопросы по сделке решите с Саймоном. Цену я отрежу наполовину. Пусть это будет подарком. Удачи Вам, мистер Новак. И передайте привет вашему возлюбленному. Впрочем, нет. Не надо. Просто любите и берегите друг друга. Жизнь слишком коротка, и никогда не знаешь, как она повернётся завтра. Прощайте. Он быстрым шагом покинул зал. Кас смотрел ему вслед и искренне желал, чтобы однажды у этого красивого мужчины в жизни появился тот, кто вытащит его из боли. Он заслуживает счастья. У самых дверей милая женщина, робко подойдя, перехватила его, попросив автограф и селфи. Демиан, привычно надев на лицо улыбку, подписал подставленный листок и, сняв очки, позволил девушке прижаться и сделать несколько фото. Кас смотрел на это с улыбкой. Сильный мужчина. Ни за что, ни при каких обстоятельствах не выдаёт того, что на сердце. А ведь минуту назад в этих красивых тёмных глазах сверкали настоящие, а не бутафорские слёзы. Кас приложил руку к груди и чуть склонил голову, благодаря. За многое. За силу воли, за то, что сумел выжить, лишившись любви и за то, что остался человеком. Демиан улыбнулся и, легко кивнув в ответ, вышел. И снова такси везёт его по улицам города. И снова сжимая в кармане коробочку, Кас улыбается. Теперь всё решилось. Осталось только сказать об этом Дину, надеть ему на палец кольцо. Да, у них ещё много вопросов. Завтра они вновь расстанутся, потому что дела ждут. Но теперь это уже не страшно. У них будет свой дом. Только их милое и тёплое местечко, сокрытое от мира, где они, оставив за бортом все страхи и проблемы, просто могут быть вместе.

***

Ужин на террасе в тишине. Кас, улыбаясь смотрит на любимого. Сегодня. Налив в бокалы вино, он поднимает свой. — Давай выпьем. За нас. За наше счастье, — с лёгким звоном бокалы встречаются в воздухе. Дин отпивает глоток и нервно облизывает влажные губы. Волнение горит в груди. Что-то важное сейчас происходит, но он не знает, что. Но у него есть сюрприз. Он дописал песню, и сегодня хочет спеть её Касу. Чтобы он услышал первым, оценил. — Кас, — он поднимается, отставив бокал. Да, это их последняя ночь. Завтра всё вернётся на круги своя. Кас улетит в Лондон, он — домой, встретив Анаэль. Но в душе горит надежда, что это не конец. И всё, что ему сейчас нужно — немного уверенности. — Обними меня. Кас, поднявшись, обнимает его за талию, притягивая к себе и, подхватив одну руку, сжав её в своей, медленно кружит в танце под звуки тишины. Губы целуют волосы, скользя к уху. — Мальчик мой. Родной. Я так тебя люблю, — шёпот будоражит до мурашек. — Поцелуй, — Дин вскидывает голову, подставляя губы. — Поцелуй меня сейчас. Кас. Их губы встречаются в нежном трепетном поцелуе, разбивая тревогу и возрождая никогда не угасающее пламя желания. И снова ночь окутает темнотой, чтобы скрыть ото всех. Чтобы руки и губы дарили нежность, чтобы тела, сливаясь, пылали в восторге истиной страсти, чтобы сладкий стон разрушил тишину. Чтобы слова любви, не прячась, летели в темноту. Здесь, в открытом будуаре под звёздами, когда перед глазами закручиваются хороводом сотни звёзд, когда музыка ночи со стрёкотом цикад задаёт ритм, когда войти — это не просто взять. Это слиться, вжиться, врасти, став единым целым. Когда дрожащие пальцы впиваются в спину, оставляя следы на коже. Когда губы горят от поцелуев, а в глазах — свет всей Вселенной. Когда «вместе» — синоним «неразделимы». — Ка-ас, — резким вскриком в ночь, взлетая и расправляя крылья, горя в полёте и умирая, чтобы воскреснуть вновь от сладких поцелуев. — Люблю тебя. — Дин, — дрожащим шёпотом в его ухо, идя за ним. Туда, где только звёзды, горящие холодным светом. — Любимый мой. Они лежат, с трудом налаживая сбитое дыханье. Пальцы в замок. Слишком близко друг к другу. Так, чтобы ощущать каждой клеточкой. — Детка, — Кас нежно целует влажные волосы. — Я хочу сказать что-то важное. Но сначала, я спрошу. Скажи, тебе нравится этот дом? — Шутишь? — лёгкая улыбка на губах. — Это Рай, Кас. Наш с тобой Рай. Жаль только, что он не может быть вечным. — Может. Этот дом. Он теперь наш, — синие глаза неотрывно смотрят в зелёные. Он должен увидеть первую реакцию. — Как? — Глупый вопрос. Но всё просто растерялось от волнения. — Я купил его. Сегодня. Поэтому уезжал, чтобы встретиться с хозяином поместья и уговорить его продать дом. Знаешь, это было непросто. Кас легко целует лоб и заводит рассказ о том, кому он принадлежал и почему хозяин не хотел с ним расставаться. — Понимаешь. Он был построен для любимого. Но… — в голосе грусть. — Мне жаль Демиана. Я знаком с ним. Пересекался иногда, — Дин вздыхает. Сложная судьба, жестокая. — Да. Мне тоже. Но он захотел, чтобы этот дом жил. Чтобы тут была любовь. — Но, Кас. Ты же знаешь, что это невозможно. Мы не можем, — Дин бы очень хотел верить в эту сказку, но есть правда и она неумолима. — У нас семьи, дети, работа… — Я знаю. Всё знаю. И не собираюсь просто вырвать и выкинуть из жизни то, что создавалось десять лет и что фактически помогало выжить. Дин, всё останется, как было. Работа, дети… С той лишь разницей, что теперь у нас есть дом. Место, где мы можем встретиться в любое время. Просто спрятаться от мира, чтобы быть вдвоём. Понимаешь? Наш Рай, который всегда с нами. Всегда ждёт. И как бы не складывалась жизнь, один звонок и несколько часов — и мы снова вместе, снова в Раю. Всегда. Кас приподнял его подбородок и заглянул в глаза. В них, отражаясь в свете фонарей, сверкали слёзы. — Дай руку, — Кас протянул ладонь, ожидая, пока Дин вложит свою руку в его. Аккуратно перецеловывая каждый палец, он добрался до безымянного. Из-под подушки извлекается коробочка, заранее спрятанная там для этого момента. — Ты будешь только моим? — Кас! — зелёные глаза раскрываются широко. Этого он не ожидал. Никак. — Это же невозможно. — В этом мире возможно всё, если очень хотеть, — Кас открывает коробочку и достаёт кольцо. — Это знак того, что я забираю тебя навсегда. Окольцую. Да, неофициально и не как положено. Но, посмотри вокруг. Наш алтарь — это Небо над головой, наши свидетели — звёзды в вышине, а обвенчает нас ветер. И я клянусь пред этим алтарём любить тебя вечно. Столько, сколько будет биться моё сердце. Просто скажи «да», сделай меня счастливым. — Да, — Дин замирает, ощущая тепло металла, обвившего палец. И это так чертовски правильно. Будто это то самое, чего не доставало ему всегда — ощущать себя навек соединённым с тем, кого сердце любит бесконечно. И для него сейчас нет ничего правдивее и реальнее самых настоящих церемоний, чем этот момент, где само Небо соединяет их. — Да. Отдаю. Всего себя. Тебе… Слёзы по щекам, но он не стесняется их. Они, как очищение. Они уносят с собой боль и переживания, страхи и тревоги. И неважно, как дальше будет идти в жизни. У них есть своя собственная реальность, их альтернативная Вселенная, где в маленьком Раю больше нет никого. Где они принадлежат друг другу, соединённые другими, не людскими, а высшими законам, законами Вселенной. — Я тоже хочу надеть тебе кольцо, Кас. Но… — он не ожидал, не знал, что так будет. И не готов. — Так надень, — улыбка озаряет лицо. Сегодня, уже почти добравшись и бесконечно радуясь покупке дома, сжимая в такси коробочку с кольцом, что купил заранее, Кас вдруг понял, что их «церемония» будет неполной без второго кольца. Он, забирая себе любимого, поклявшись ему в вечных чувствах, должен отдать себя взамен. Маршрут меняется. Такси везёт в салон. И ещё одно кольцо, похожее, но уже не такое, прячась в бархате коробочки, ложится рядом с тем. Теперь всё правильно. — Надень. И забери. Я отдаю себя тебе перед Небесами, — на ладони сверкает бриллиант, спрятанный в золоте. Пальцы дрожат, забирая. Дин смотрит в глаза. Это важно, слишком важно. — Я клянусь тебе пред этими Небесами, что соединяют нас. Любить тебя вечно. Столько, сколько будет биться моё сердце. Поцелуй. Пальцы переплетаются. Глаза в глаза. — Мой — одновременно, на одном дыхании. — Люблю. Обнимая и прижимая друг друга, сливаясь в дыхании, переплетаясь душами и сердцами… — Знаешь, наверное это знак, — Дин, чуть смущаясь, смотрит в любимое лицо. — Именно сегодня я хотел, чтобы ты услышал. Я закончил её, Кас. Песню, которую писал здесь. — Я хочу её услышать, — Кас удобно ложится, подперев рукой подбородок. — Спой для меня. Только для меня. Дин берёт гитару. Рука дрожит, поглаживая гриф и пролетая по струнам лёгкими прикосновениями. Первые звуки вплетаются в ночную тишину, дополняя мелодию ночи особым смыслом. Глаза встречаются. — Для тебя… — Дин закрывает глаза. Голос льется чисто и мягко, будто сейчас поёт душа.

«All gone is here today

Все, что ушло, сегодня здесь

Finding room to breathe

В поисках места, где можно дышать

Go on beyond your way

Иди дальше своим путем

And see

И увидишь

And though the sounds of someday

И даже звуки будущего

May be home

Могут быть домом

And though the sounds of someday

И даже звуки будущего

May be home, yhea

Могут быть домом, да…

Even the fires on the road

Даже пламя, преграждающие путь

Trying to get away

Пытается скрыться

And all the stars seem on a roll

Каждая звезда, видимая на небосклоне

Out of control today

Сегодня теряет контроль

Though the sounds of someday

И даже звуки будущего

May be home

Могут быть домом

And though the sounds of someday

И даже звуки будущего

May be home, yeah

Могут быть домом, да…

Да, жизнь не дала им шанса просто быть вместе всегда. Они живут по законам людей. Как правильно, как положено. Но сейчас они знают, что если тоска становится невыносимой, если расстояния давят на грудь нестерпимой тяжестью, достаточно одного звонка. Звонка, на мелодии которого стоит эта песня. — Я скучаю, Кас, — тихим шёпотом в ночи. — Я хочу видеть твои глаза, ощущать тебя, любить тебя. — Только скажи, родной. Я буду там, в нашем Раю, — уверенно в трубку. И уже неважно расстояние. Они вместе. — В субботу. Можешь? — с затаённой надеждой. Напряжённый график съёмок не давал им увидеться две недели. И он скучал. Невыносимо. — Конечно. В субботу, — срочно заказать чартер. Он прилетит в пятницу, чтобы уже ждать. Приготовить всё и просто ждать. — Кас, я люблю тебя, — улыбка прячется в щетине. Анаэль, войдя в комнату, тихо застывает на пороге, слыша его слова. И выходит. Не стоит мешать. Сейчас этот разговор для него — как глоток воды в пустыне. — Я тоже люблю тебя, мой маленький, — нежность разливается по венам, заглушая ядовитую тоску, что сожрала за эти две недели разлуки. — В субботу. Я буду ждать. В Раю. А новая песня уже штурмует хит-парады, заставляя поклонников подпевать и плакать в восторге, выводя на одной ноте с кумиром:

Though the sounds of someday

И даже звуки будущего

May be home

Могут быть домом

И никто из них не знает, что это о их Рае — тихом, сокрытом ото всех месте, где оживают души, где в унисон бьются сердца, где можно не прятать истину за правильной улыбкой и просто открыто закричать, разрывая воздух: — Я люблю тебя!

«Просто молча к тебе прижаться

И почувствовать сердца стук

В поцелуях твоих купаться,

Наслаждаясь игрою рук

Просто жадно тебя вдыхая

«Боже!» вместо десятка слов

Как в безумии всё забывая

Окунуться в твою любовь

Просто медленно тихо таять

В твоих нежных родных руках

Знаю, Рай на земле бывает.

Это Рай на твоих губах…»