Часть 2
12 июля 2025 г., 16:55
***
Время третий час ночи, двое парней стоят на балконе, облокотившись о перила. Ханма лениво курит, Кисаки щурится вниз. По темной улице идёт подвыпившая парочка громко и невнятно что-то обсуждая и крича. Идут, орут, потом внезапно целуются и, спотыкаясь, идут дальше и смеются. — Вот она — настоящая романтика! Прямо как в фильмах, громко, неуклюже, но зато от души). – усмехаясь говорит Ханма, поглядывая на молодых парня и девушку, идущих и спотыкающихся обо всё подряд. Кисаки, щурясь, смотрит вниз, слегка качая головой. — Да уж. Любовь — дело тонкое. — Или пьяное, — ухмыляется Ханма, выдыхая дым. — Тоже вариант. Шуджи делает затяжку, – Хм. Слушай, а ты вообще любил кого-то? — Да, однажды. В младшей школе. Старший приподнимает брови, его тон становится немного удивлённым, но всё таким же игривым: — Ого, не думал, что такому холодному зануде, как ты, мог кто-то нравиться. Кисаки закатывает глаза и фыркает, изображая обиженность: — Ой, иди ты… — Да ладно-ладно, я шучу), — Ханма смеётся, вытягивая руки перед собой, — Ну? И как оно? Голос Кисаки становится чуть тише, в нём слышится лёгкая ностальгия: — Ну, я сидел на парте за ней на уроках, краснел от каждого взгляда. Она добрая была, из всех в классе только она ко мне хорошо относилась, не избегала. Мы жили рядом, ходили со школы домой вместе. Думал, что женюсь на ней, писал в черновике признания, которые так и не отдал... Потом она переехала, и всё, больше не видел. — Ого, настоящая детская трагедия, – усмехнулся Шуджи — И не говори, – Кисаки вздыхает, чуть смущённо. После секундной паузы он переводит взгляд на Ханму, – А ты вот, реально влюблялся? — Как сказать... Не то чтобы... — Шуджи замялся, — Было несколько отношений. — Ну и... какого это? — Да.. никак если честно. Ничего особенного. Вроде всё правильно, всё как у всех, а ощущение… пустое. Даже скучно. Он крутит сигарету в руке. В его голосе нет сожаления, скорее лёгкое разочарование, словно он сам не до конца понимает, почему так. — Может, просто не с теми? – предположил Кисаки. Ханма пожимает плечами: — Может быть. Или это вообще не моё. Он стряхивает пепел и на секунду задумывается, переводя взгляд на небо. В его голосе теперь слышится какая-то непонятная мягкость, редкая для него: — Может, любовь — это когда не скучно. Когда просто хорошо, даже если ничего особенного не происходит. — Возможно и так. Постояв в тишине несколько секунд, Шуджи вдруг усмехается, голос снова становится лёгким, почти шутливым: — Мне вот, с тобой не скучно). И девушка никакая не нужна. Кисаки бросает на него быстрый взгляд, но ничего не говорит. Наступает ещё одна пауза. Ночь кажется тягучей и спокойной, лишь изредка проезжают машины, нарушая этот момент. И тут блондин решается, его голос звучит почти буднично, но при этом в нём есть что-то, что заставляет Ханму напрячься: — Ханма, слушай, мне интересно. А вот… если бы оказалось, что я влюблён в тебя? Какая бы у тебя была реакция? — Э… — старший напрягается, его рука с сигаретой чуть вздрагивает, а в голосе появляется растерянность, которой у него обычно не бывает. Он на секунду зависает, не зная, что ответить, и даже забывает сделать затяжку. Кисаки спокойно смотрит на него, его выражение лица не даёт понять, насколько серьёзно он это сказал, но в его взгляде есть что-то выжидающее. — Это.. типа признание? — осторожно спрашивает Ханма, чуть приподняв бровь. —... —... —...Боже... — Кисаки закрыл лицо рукой. Не думал он что это будет настолько неловко сказать, и что его так быстро поймут. Обычно до Ханмы намеки еле доходят, а тут быстро сообразил. Несколько секунд они просто молчат — Да ладно тебе, я просто уточняю. Вдруг это шутка, а я тут уже на серьезных щах стою. — Шуджи сдерживает ухмылку, но внутри всё крутится — он пытается понять, как относиться к этому, но рефлекторно прячет серьёзность за шутками. — Это был гипотетический вопрос. — старается уклониться от прямого вопроса блондин. Он не хочет, чтобы эта тема просто сошла на нет, но и прямо ему говорить тяжело. — Ага, "гипотетический". С чисто научной точки зрения, да? теоретическая беседа, ни капли личного. — Именно так. — Ну ладно, доктор философских наук, и что же мы исследуем? Какой будет моя реакция? — усмехается Шуджи, переводя взгляд на школу, что находится прямо напротив его дома. — Ну да. — Тетта напряжен. Он старается сохранить хладнокровие, старается казаться расслабленным и не принуждённым, но его руки, что так сильно вцепились в перила сдают его с головой. Ханма замечает это, но решает не подавать виду, ситуация и так напряжённая. — А если бы я сказал, что в шоке и собираюсь немедленно спрыгнуть с балкона? Кисаки фыркает, — Мы на третьем этаже, у тебя бы не вышло. — Ой, ну да, а то бы я прям полез. — Мало ли, — скептично отвечает блондин, после чего следует короткое, но не менее неловкое молчание. Нужно как это разрешить этот вопрос. — Хорошо, а если бы я сказал, что осознал свои чувства и теперь нам срочно нужно пожениться? — Ханма понимает, что шутки уже заканчиваются, так что скоро придется отвечать честно. — Тогда мне стало бы страшно, — в голосе слышится раздражение, но это лишь защитная реакция на волнение. Разговор и правда пошёл дальше. Он ожидал от Шуджи шутку, после которой этот вопрос просто канул бы в лету, но видимо это так же важно для старшего, как и для него самого. Вроде приятно это осознавать, но все равно нервно. — Значит, пока откладываем свадьбу... — Шуджи тушит сигарету, снова облокачивается на перила и переводит свой взгляд на Тетту. — Ладно, тогда серьезно. Если бы это оказалось правдой… я бы, наверное, удивился, но не потому что "ой-ой, что теперь делать", а потому что... сам иногда об этом задумывался. Кисаки моргает и немного хмурится — ...В смысле? — Ну в смысле, ты же у меня не просто так всё это спрашиваешь? Да и мне с тобой интересно. А может, это как раз то самое..? — "То самое" — это что? — Ну, когда тебе с кем-то… правильно. Ханма не знает как описывать свои чувства, потому объясняет их как может. — "Правильно" — странное слово. — Ну, не знаю… спокойно? Легко? — Не скучно? — Да. Ну, когда с кем-то просто… хорошо. Когда не нужно думать, как правильно. Когда рядом с кем-то весело, красочно, и жизнь не кажется серой. Кисаки издает нервный смешок. Он переваривает сказанные Брюнетом слова, пытается понять каков ответ на его чувства, и ответ ли это вообще? — Тогда давай проще, — Шуджи поворачивается к нему, чуть улыбаясь. В его глазах видна нежность, — Если бы это было признание… я бы ответил взаимностью. Он говорит это ровным тоном, ведь понимает что слова сказанные им это правда. И раз Кисаки сам спросил у него о таком, можно больше не переживать. Даже если ему откажут, даже если окажется что этот вопрос и правда был чисто гипотетическим, он понимает что его не отвергнут из-за его чувств. Тетта молчит после чего отворачивается, выдыхает. Смотрит в темноту, будто бы просто наблюдает за улицей. Но в его выдохе — что-то похожее на облегчение. Они стоят несколько минут в тишине, не знают что и говорить то больше. Кисаки получил ответ на свой вопрос, облегчение. Но ситуация всё ещё неловкая. Тишину первым решает прервать Ханма. — Так это признание? — ... Кисаки молчал. Он чувствовал, как напряжение внутри только нарастает, но ничего не мог с этим поделать. Глаза чуть расширились, дыхание сбилось. — … Ханма наклоняется чуть ближе, ухмыляется. — … Кисаки сжимает кулаки, ощущая, как его лицо начинает гореть. — …Боже, блять, ДА… Голос срывается, и последнее слово он практически выкрикивает, резко отступая на пару шагов назад. Грудь тяжело вздымается, пальцы нервно сжимают ткань куртки. Стыдно невероятно. Какого чёрта? Какого, блять, чёрта?! Он ведь парень. Парни девушкам в любви признаются, а он… Он всё ещё не мог до конца поверить, что влюбился в этого долговязого идиота, хотя и начал понимать это ещё полгода назад. Родители бы разочаровались в нём, если бы узнали… Ханма смотрит на него, а затем смеётся, слегка качая головой: — Хеей, ну чего ты? Это ведь взаимно, неужели наш гений так и не понял~? Голос звучит мягко, почти с нежностью. Он подходит ближе и, не дожидаясь разрешения, обнимает Кисаки со спины, кладёт подбородок на его макушку. — Бля, ну хоть не здесь… Мало ли кто увидит… Блондин раздражённо отталкивает его локтем, но без особого успеха. Ханма даже не шелохнулся. — Да кому мы тут нужны, в два часа ночи)? Кисаки закатывает глаза, в голосе всё ещё слышится смущённость: — Просто… пошли внутрь уже… — Ладно-ладно, пошли. Ханма ухмыляется, выкидывает окурок за ограждение и первым направляется к квартире***
Зайдя в комнату, они оба молча легли на кровать, стараясь держать дистанцию. Кисаки устроился на самом краю, отвернувшись спиной к Шуджи, будто создавая между ними невидимую преграду. Его плечи были напряжены, а пальцы сжали край одеяла, словно оно могло защитить его от неловкости момента. Ханма же лёг на спину, закинув одну руку за голову, а другой лениво поигрывая с подолом своей футболки. Он бросил взгляд на силуэт Тетты, но тот даже не шевелился, будто нарочно избегал контакта. Обстановка была странной — обычно они ложились рядом без каких-либо раздумий, но теперь расстояние между ними ощущалось особенно отчётливо. Даже такой лёгкий контакт теперь казался… слишком интимным. Всё ещё непривычно. Шуджи, не особо долго раздумывая, протянул руку и положил её на плечо Кисаки: — Эй, Кис, ты чего на краю лежишь? Тут места и так мало, свалишься ещё. Кисаки дёрнулся от неожиданности, но молча передвинулся ближе, поворачиваясь на спину. Наступила тишина. Долгая, тянущаяся. Ханма первым не выдержал: — Ты чего притих-то? Всё нормально? — Голос мягче, чем обычно, но в нём чувствуется беспокойство. Он понимал, что Кисаки всё ещё в каком-то напряжении, и хотел хоть как-то его отвлечь. — Всё нормально, просто… — Просто что? — … — ...? — Просто… — Тетта колебался, не зная, как выразить то, что творилось у него в голове. Внутренний голос твердил, что всё это слишком странно, слишком непривычно, но тело двигалось само. Он сначала лишь немного повернулся на бок в сторону старшего, затем, неуверенно, осторожно придвинулся и уткнулся лицом в грудь Ханмы. Тот замер. — Это… Шуджи улыбнулся, расслабляясь, и опустил ладонь на голову Кисаки, аккуратно поглаживая его светлые волосы: — Тебе не о чем переживать, я ведь сказал, что это взаимно, — Его голос был тёплым, почти успокаивающим, — Или… я не так всё понял? — Господи, да всё ты правильно понял – раздражённо пробормотал Кисаки, но голос выдавал что-то другое. Не злость, а скорее… нервозность. Ему не нравилось, что Ханма будто даёт ему шанс выкрутиться из этой неловкой ситуации. Он уже признался. Он не хотел брать свои слова обратно. — Просто… я… — … — Это непривычно… Голос был тихим, почти шёпотом. Кисаки сильнее сжал ткань футболки Шуджи, а уши покраснели. Ханма только крепче приобнял его. — Всё нормально, Кис. Тебе просто нужно время, чтобы привыкнуть. Тетта молчал. Шуджи вдруг задумался, слегка приподнял бровь и, глядя на него с интересом, спросил: — Хм. Так это получается, что мы теперь встречаемся? Кисаки на секунду замирает. «Боже блять ТЫ ВЕДЬ САМ ТОЛЬКО ЧТО СКАЗАЛ, ЧТО МНЕ НУЖНО ПРИВЫКНУТЬ, А ТЕПЕРЬ ТАКИЕ ВОПРОСЫ?» — хотел бы закричать блондин, но не стал. Он закатывает глаза и тяжело выдыхает: — Ты уверен, что именно этот вопрос нужно задавать сейчас мне? В такой момент? — А… бля, сорян, я просто… мысль пришла, и вот я и решил спроси– Кисаки затыкает ему рот рукой. — Молчи. Просто, помолчи немного… Шуджи едва не захихикал, но послушно закрыл рот. Кисаки убрал руку, снова устроившись в его объятиях. Минуты текли, и наконец, он сказал: — …Думаю, да. — Что да? Кисаки застонал и стукнул себя по лбу, – Блять, тебе память отшибло? — «Серьёзно, как можно забыть собственный вопрос, который ты задал мне пару минут назад?» — А, так значит…? — Да-да, молчи. Давай просто… просто молча полежим. Так. Ханма коротко хмыкнул, но больше ничего не сказал. Он только крепче обнял Тетту, зарывшись носом в его макушку. Приятный запах, что-то цитрусовое. Прошло не так много времени, как его дыхание стало ровным. — Уснул, наконец… Кисаки облегчённо вздохнул. Несколько секунд он просто лежал, глядя в потолок, а потом сам медленно обнял Шуджи, чуть прижимаясь. Спустя некоторое время он тоже заснул.***
Утром им будет явно неловко. Не потому, что случилось что-то странное или неправильное, а потому, что теперь им открылось нечто новое — что-то, о чём раньше даже не задумывались. Они оба привыкли к своей дружбе, к лёгкости общения, к привычным шуткам и случайным касаниям — хлопкам по плечу или спине, дружеским объятиям. Но теперь всё это обрело другой эмоциональный окрас. Теперь им придётся учиться проявлять свои чувства... Немного иначе. Разобраться в том, что делать дальше, привыкнуть к новой динамике, преодолеть ту самую утреннюю неловкость, которая неизбежно появится. Но пока они рядом, всё будет хорошо.
