Don't regret it

      Поезд несется по тоннелям метро и изредка выныривает на землю, где открывается вид на центральный район города. Многоэтажные дома тянутся ввысь к небесам, а вагоны шустро лавируют между ними, пока снова не погрузятся под землю.       Исаги рад, что попал в метро не в час пик, и может позволить себе немного вздремнуть на сиденье после длительного перелета. Спортивная сумка с немногочисленным содержанием покоится между ног, но о ее сохранности не стоило волноваться – футболист догнал бы любого вора в мгновение ока.       Прикрыв веки, он вслушивается в музыку, передаваемую наушниками и старается не думать о том, что долгожданное возвращение домой ощущается странно. Сначала поездка домой после матчей означала долгожданное освобождение. Дома его ждали, любили и хвалили за выполненную работу. И даже когда Бачира во время его отпусков сам находился в командировках, дом оставался домом, пристанищем, тылом.       Потом, чем дольше Йоичи находился в разъездах, тем больше стирался оттуда уют. На холодильнике больше не появлялись новые магниты с изображением достопримечательностей разных стран, а все комнатные растения завяли за отсутствием должного ухода. Теперь в перерывах между матчами, когда выдавалась возможность съездить домой, он сравнивал это с компьютерной игрой – когда персонаж умирает и на пару минут остается неподвижным в точке спавна.       Механический голос диктора озвучил нужную Исаги станцию, и тот покинул вагон, взглядом провожая уходящий состав в темный тоннель. Кто-то из пассажиров явно был недоволен его нерасторопностью, отчего тот получил столкновение плечами и не слишком вежливое «извините». Йоичи поспешил покинуть подземелье, и снаружи его встретил прохладный весенний ветер.       Однако, встретить его должен был не только он. Исаги вынул наушники, сложив те в кейс, и разблокировал телефон. Пробежав глазами по недавней переписке и удостоверившись в том, что вышел там, где надо, он огляделся по сторонам. Черная машина стояла поодаль в явно не подходящем для парковки месте, мигая аварийным сигналом. Он поспешил к автомобилю, и уже через минуту оказался в теплом салоне.       — Мегуру, – Он одарил водителя полуулыбкой. – привет. Не стоило тут останавливаться, я мог бы дойти до ближайшей парковки.       Исаги закинул сумку на задние сиденья, и потянулся к своему парню, легко обнимая его и невпопад целуя куда-то в лицо.       — Они все платные. Да и стоять пришлось недолго. – Отмахнулся тот от замечания, и машина тронулась с места. – Едем домой? – Улыбнулся Бачира.       — Конечно. Жутко устал.       Со временем тут, дома, увядали не только растения.       Йоичи осознавал, что для длительных семейных отношений расстояние противопоказано, однако на первых порах им обоим казалось, что конкретно в их случае отдаления не случится. И в первое время так и было, недели жизни по отдельности даже в какой-то степени подогревали интерес, и после воссоединения они не могли оторваться друг от друга даже на минуту, все свое свободное время уделяя второй половинке. Однако постепенно чувства начали сходить на нет.       Это происходило плавно, сложно было заметить первые признаки и уже на этом этапе постараться восстановить связь. Сначала они перестали созваниваться каждый день, находясь в командировках, потом могли задержаться в чужой стране, даже если в этом не было необходимости, затем, даже оказавшись в одном месте в одно время, предпочитали свиданиям более важные дела.       И вот сейчас Бачира не поздравил его с днем рождения. Хотя ему помнится, как в начале отношений они составили уговор – где бы они не находились, но дни рождения и их годовщину в любом случае обязуются отметить как полагается, даже если по видеосвязи.       Однако даже обида не ощущалась так остро, как чувство предательской тоски рядом с любимым человеком.       Исаги старался не воспринимать это. Хорошие моменты все же оставались – у него все еще был друг, которому можно излить душу, и все еще было место, где он не один. Он точно не хотел расставания – этот шаг в их положении казался ему слишком уж глупым. Заводить новые отношения с неизвестным человеком было бы слишком тяжело, да и оставаться в одиночестве – не легче. Этот молчаливый уговор поддерживал и Мегуру, по крайней мере, Йоичи надеялся на его понимание.       К тому же, вдруг даже независимо от них случится то, что поставило бы все на свои места, избавив их от потребности принимать решение. Исаги, конечно, не представлял себе такую ситуацию, которая искоренила бы между ними расстояние, предоставив возможность больше времени находиться вместе, однако у судьбы иногда бывают очень хитроумные сценарии.       Усталость взяла свое, и Исаги, попросив Мегуру убавить громкость радио, откинул голову на спинку сиденья и погрузился в полудрему. Однако по ощущениям ему удалось поспать от силы лишь десять минут, прежде чем Бачира разбудил его.       — Йоичи, – Позвал он, опустив руку на плечо парня и слегка потрепал его. – Мы дома.       Разомкнув глаза, Исаги сначала посмотрел в окно, узнавая за ним их небольшой частный дом, находящийся на окраине города, а затем повернулся к Мегуру.       — Почему ты не поставил машину в гараж? Уезжаешь? – Не успев обдумать, предположил он.       Неожиданно от этой фразы глаза напротив еле заметно померкли, заставляя Исаги ощутить укол вины за свое… Безразличие?       — Нет, – Мегуру заглушил мотор. – Просто поставлю позже. – В ответ на вопросительный взгляд тот загадочно улыбнулся. – Увидишь.       Йоичи покинул салон, подгоняемый интригой. Значит, его парень все же не забыл о его дне рождения, и сейчас дома его, возможно, ожидал сюрприз. Он с досадой отметил про себя, что для сюрпризов очень устал, однако принял решение не расстраивать Мегуру в любом случае. Тот же вперед него понесся к воротам, открыв те ключом.       Спереди дома ничего необычного он не заметил, но Бачира уверенно вел его на задний двор.       — Именинник прибыл! – Звонко сообщил он, первым зайдя за угол строения.       Исаги тепло улыбнулся, когда заметил столпившихся у зоны для барбекю старых друзей из «Синей тюрьмы». В последний год они ни разу не собирались вместе даже неполной компанией, хотя по завершению обучения стали очень близкими друзьями. Сейчас же здесь находились все те же лица, даже ничуть не изменившиеся, хотя Исаги казалось, что раньше все они выглядели по-другому.       — С днем рождения! – Первым выкрикнул Рео, размахивая опахалом для углей.       К поздравлению присоединились остальные: Наги, Чигири, Кунигами, Хиори, Юкимия. Со всеми ими они с Мегуру кое-как и поддерживали общение, но кого он тут точно не ожидал увидеть – так это младшего Итоши. Он всегда держался особняком, и как Бачира смог уговорить его присоединиться к их компании, Исаги себе не представлял. Однако он был рад видеть его больше остальных. Рин вырос, и лицо его повзрослело, глаза оставались такими же бирюзово-холодными с ярким отблеском упорства.       — Поздравляю. – Сдержанно поприветствовал он своего давнего соперника.       — Спасибо. – Исаги ответил на рукопожатие и озвучил интересовавший вопрос. – Какими судьбами здесь?       Рин пожал плечами, отводя взгляд на компанию друзей.       — Решил разбавить круг общения старыми знакомыми. Увидеть вас не через трансляции матчей.       Сзади подобрался Мегуру, обхватив парня поперек талии. Отчего-то Йоичи захотелось, чтобы этого жеста при Рине не было.       — Даже долго уговаривать не пришлось. – Довольно заявил тот, положив голову на плечо своему парню.       Итоши смерил их взглядом, но за бирюзовой радужкой Исаги так и не сумел разглядеть, что тот думал об этой непрошенной нежности.       Друзья любезно отпустили именинника в дом привести себя в порядок после поездки, и уже спустя полчаса Исаги, весьма посвежевший, беседовал с бывшими сокомандниками за порцией жареного мяса. У всех была схожая, но все же такая разная жизнь. Сначала они говорили о том, что всех их объединяло больше всего: о футболе, тренировках, контрактах, но постепенно русло диалога перетекало во что-то более личное.       Наги и Рео сидели рядом и иногда переплетали руки вместе. Исаги осмелился спросить их, как им удалось совместить отношения с карьерой. После этого вопроса он почувствовал на себе тяжелый взгляд Мегуру, который до этого тоже держал его за руку, но затем потянулся за порцией кимчи. Рео задумался на пару секунд, а Наги одобрительно приобнял того за плечо.       — Мы решили, что… – Исаги понял, что дальше пойдет решение, которое, очевидно, заняло у пары много разговоров и разногласий. – хотим немного поступиться карьерой. Очевидно, подростковый максимализм и желание стать лучшим в мире нападающим отошло на второй план. Мы с Наги сейчас думаем о том, чтобы расторгнуть контракты и переехать вместе в другую страну.       Йоичи округлил глаза от неожиданности, но затем расслабился и понимающе кивнул. Все же, такой поступок для любящих людей казался вполне естественным. Однако следующая фраза снова заставила его удивиться.       — Хотите сыграть свадьбу и завести ораву детишек? – Усмехнулся Мегуру. – Мило. Мне с амбициями Йоичи о таком только мечтать.       Могло показаться, что тот сводит все к шутке, но то, как он будто не заметил вопросительного взгляда партнера, говорило обратное. Йоичи отметил, как Наги также посмотрел на Бачиру, а затем на него, и в его глазах мелькнуло осуждение. Рео тоже весь из себя выражал немой вопрос. Неужели теперь Исаги выглядит в глазах друзей, как парень, который совершенно не учитывает желания Мегуру? Но это было не так. Они никогда не обсуждали подобный вариант развития их отношений. Исаги не помнил, когда они в последний раз говорили о чем-то, касающимся их. Ему казалось, будто если они начнут эту беседу, то наружу всплывет все то, о чем они обоюдно решили молчать. Получается ли так, что вовсе не обоюдно?       Йоичи был благодарен Чигири, который не терпел неловких пауз и начал новую тему для разговора. Однако туда он уже не планировал вклиниться, теперь увлеченный потоком неприятных мыслей. Мегуру не вернул свою ладонь на прежнее место, и Исаги убрал руку под стол, нервно сжав джинсы на коленях. Неожиданно он нашел отвлечение в бирюзовых глазах, несколько дольше обычно задержавших свой взгляд на нем. Отчего-то Рин смотрел с пониманием, и Исаги слабо улыбнулся ему уголком рта.       Когда он так и не смог успокоиться и вновь, как ни в чем не бывало, вернуться к беседе за столом, то вызвался отнести грязную посуду в дом, заодно предупредив друзей, что хочет немного отдохнуть в комнате. Те не стали его задерживать, но Рео предупредил, чтобы тот поскорее вернулся. Исаги надеялся, что друг не увяжется за ним с профилактической беседой об отношениях с Мегуру. Все равно, он бы не смог сказать ему ничего толкового.       Оказавшись дома в относительной тишине, он облегченно выдохнул. Общение, обычно всегда заряжавшее его энергией, на данный момент наоборот истощало. Ощущение праздника, что до этого приятно щекотало в груди, притупилось.       «Мы решили поступиться карьерой.»       Он размышлял об этом решении знакомой пары, примеряя его на себя. Нет, именно в этот период жизни он не смог бы так поступить. Для него футбол был слишком важен, а зеленое поле представлялось настоящим домом, имеющим большее значение, чем здание, в котором он сейчас находился. Однако, если бы Мегуру предложил ему это год назад, когда чувства еще не остыли, он бы всерьез задумался.       Оставив стопку тарелок на кухне, Йоичи собирался подняться наверх в спальню, улечься на кровать в уличной одежде и немного побыть наедине с собой.       — Не покажешь, где у вас уборная? – Послышался голос Рина позади.       Исаги замешкался, не ожидая, что мог остаться наедине именно с ним.       — Да, конечно. На втором этаже.       Они вместе поднялись по лестнице, и он указал на дверь ванной комнаты. Итоши, поблагодарив, скрылся внутри, а Исаги, вопреки своему раннему желанию, остался стоять в коридоре. Он медленно подошел к стеллажу и провел пальцами по пыльной полке, на которой в ряд были выставлены всякие безделушки и фотографии в рамках. Стало интересно, что думал обо всей этой ситуации Рин. Он был уверен в том, что тот амбициозный юноша из «Синей тюрьмы» точно не стал бы жертвовать даже толикой своего успеха ради любви, однако времена меняются, и нынешнего младшего Итоши он почти не знал. Считая, что они все-таки были очень схожи в своем мировоззрении, он отчаянно хотел спросить у того совета. Но как будто заранее знал ответ.       Занятый рассматриванием старых фотографий, Йоичи не заметил, как поток воды за стеной стих, и щелкнул дверной замок. Рин, выйдя из ванной, устремился мимо него, но вдруг остановился рядом, зацепившись взглядом за изображение, на которое сейчас смотрел Исаги. В рамке за стеклом Мегуру и Йоичи замерли у входа в «Диснейленд», а на их лицах застыло выражение искреннего счастья. У одного – от того, что тот исполнил свою детскую мечту, а у второго – от возможности разделить этот прекрасный момент с любимым человеком.       — Действительно, – Первым заговорил Рин, чему Исаги очень удивился. – это то, ради чего можно пожертвовать всем?       Он задал расплывчатый вопрос, но Йоичи и без уточнения понял, о чем идет речь. Вопрос не подразумевал ответа, скорее являясь риторическим, однако Исаги все же не удержался от комментария.       — Просто для кого-то это и есть всё.       Рин чуть слышно скептически хмыкнул и продолжил изучать фотографии одну за другой. Исаги почему-то стало так же некомфортно, как ранее, когда Мегуру обнял его сзади. Свидетелем его не столь гладкой личной жизни становился человек, от которого Исаги этого не ожидал.       — Много фотографий. – Заметил Рин.       Почему он упорно продолжал диалог, Йоичи не знал, но мог предположить, что его просто хотели поддержать. Однако это делал Рин – отнюдь не мастер в нахождении нужных слов. Все равно, от присутствия понимающего человека, ему становилось чуть менее тяжело.       — Это еще не все. Хочешь посмотреть?       Исаги не представлял, зачем ему может понадобиться просмотр всей фотопленки пары друзей, но Рин все же слабо кивнул, мол, почему бы и нет. Он направился к их спальне, где до этого хотел провести пару минут в тишине и размышлениях. Внутри небольшой светлой комнаты посередине находилась кровать, с маленькими тумбочками и торшерами с обеих сторон, шкаф во всю стену и телевизор с комодом под ним, где и находились оставшиеся фотографии. Все эти снимки были сделаны полтора, а то и два года назад, и если даже были и более свежие, то они так и остались нераспечатанными в карте памяти фотоаппарата.       Эта небольшая экскурсия, служившая прикрытием для душевного диалога, не особо интересовала Рина, и Исаги боялся, что тот, потеряв всякое расположение, уйдет, и он снова не увидит его еще год или два.       — Ты осуждаешь Наги и Рео? – Решился он на прямолинейный вопрос, заглядывая в бирюзовые глаза.       Тот отвел взгляд в сторону, мотнув головой.       — Я вас всех осуждаю, – Равнодушно произнес он. – за то, что никто из вас так и не достиг общей цели.       Правда больно кольнула в сердце, и Исаги устало опустился на кровать.       — Есть такое. – Признал он, наклонив голову вниз от мысленного поражения. – Весь наш эгоизм растерялся.       Рин сел рядом и они молчали пару минут, собираясь с мыслями. Исаги думал о том, что Итоши все-таки немного изменился, поубавив свой пыл, но былую философию сохранил. А что думал тот в его адрес? Он сам не мог проследить, какие кардинальные изменения произошли в его личности, и что послужило поворотом именно на такую судьбу.       — Так… – На выдохе начал Рин, нарушив устоявшуюся тишину. – Каково это, чувствовать что-то такое, что заставляет отложить все на второй план?       Йоичи сжал губы в тонкую полоску от досады. Так и не смог придумать ответа на заданный вопрос, хотя он был уверен, что если бы действительно чувствовал, то без промедления смог бы сказать.       — Я не знаю. – Прозвучало, как приговор.       Их взгляды встретились и остались смотреть друг на друга в упор. Исаги ощутил что-то забытое, чего давно не ощущал в адрес Мегуру. Маленькое предвкушение и волнующий трепет. А ведь Рин нравился ему еще до Бачиры. Когда между теми двумя складывались дружеские отношения, тот смотрел издалека на младшего Итоши. Сначала рождалось восхищение его игрой и им самим, что в свою очередь стало подпиткой для духа соперничества. Соперничество порождало легкую ненависть и зависть, от существования того человека, что был лучше него в десятки раз. Ненависть стояла у истоков любви. Несостоявшейся, но легким флером витающей в подсознании.       Может ли быть такое, что Рину это тоже стало знакомо, когда Исаги все же удалось его обойти?       — А ты, – Спросил Йоичи, не отрывая взгляд. – Хотел бы знать?       — Не думаю, что способен. – Последовал незамедлительный ответ.       И он понимал, что, кажется, тоже не способен. От боли осознания хотелось скрыться, сбежать от самого себя, того себя, который сейчас казался абсолютным предателем. Еще тогда, в метро, он словно чувствовал, что именно это возвращение домой должно было расставить все по местам. Кажется, его глаза говорили все сами за себя, это он понял, заметив во взгляде напротив сожаление.       Исаги не хотел, чтобы он жалел его, не хотел разрушать образ равнодушного не от мира сего младшего Итоши. Промелькнула мысль, что пора заканчивать эти откровения и спуститься вниз, где его ждали друзья и… Мегуру. Мегуру, в глаза которому ему придется смотреть. С кем ему придется поговорить этим вечером, потому что обиду, замеченную в той фразе, просто нельзя умолчать.       Так не хотелось возвращаться в реальность, что Йоичи предпочел оставаться дальше в этих бирюзовых глазах, которые становились все ближе и ближе. Рин не уходил и не отдалялся, и об истинной его мотивации оставалось только догадываться.       — Я понимаю, чего ты хочешь. – Произнес он совсем тихо. – Поставить точку.       Исаги представить себе не мог, что произошло в жизни того, что он понял его намерения лучше него самого. Да, ему хотелось поставить точку. Точку невозврата, от которой уже не сбежать и о которой нельзя умолчать. Повестись на поводу мимолетного забытого чувства.       — Только не пожалей, Йоичи. – Выдохнул Рин уже ему в губы, за мгновение до того, как они столкнулись с чужими.       Внутри Исаги что-то сжалось в теплый бесформенный комок, и ему захотелось утонуть в этом дурманящем чувстве. Он знал, что пожалеет, вопреки предупреждению Рина. Итоши же сначала не двигался, будто ожидая, что Йоичи вот-вот отстранится, наречет свою минутную слабость ошибкой, и весь оставшийся вечер они будут притворяться, что ничего не произошло. Но пальцы вдруг сжались на затылке, прижимая голову ближе к своей, и Рин, выдохнув так, будто сдался, чувственно ответил на поцелуй.       Они целовались так, будто боялись не успеть. Будто до конца света оставалась лишь минута, и в связи с этим появилась возможность сделать что-то такое желанное и неправильное. Для Итоши, внезапно, это тоже оказалось крайне необходимо, и он жадно перенимал инициативу, проходясь языком по внутренней стороне губ, по линии зубов, сплетаясь с чужим. Зубы сомкнулись на нижней губе, но Исаги боль не отрезвила, а лишь подлила масла в огонь. Так далеко от нежности, но настолько теплее, чем…       Руки Рина уже оказались под кофтой, сначала на пробу огладили мягкую кожу, а затем резко притянули за талию ближе к телу. Йоичи был рад, что ему не приходилось действовать одному. Иначе он бы чувствовал, что лишь пользуется поддавшимся Рином. Сейчас же он был уверен, что забыться хотелось не только ему.       Когда напряжение от возбуждения достигло такого предела, что Рин быстрым уверенным движением повалил его на кровать, прижавшись сверху всем телом, Йоичи подумал, что стоило бы закрыть дверь на замок. Опасаясь, что, отстранившись, он потушит тот огонь без шанса на возрождение, он остался лежать под Итоши. Закрытая дверь все равно была только иллюзией безопасности.       Рин коленом раздвинул его ноги в стороны, пролез рукой под поясницу, заставляя выгнуться и вжаться своим телом в чужое. Он стал слишком напористым, и Йоичи охотно поддавался, ощущая, как с каждой секундой возбуждение вытесняет из головы все лишние мысли. Свои руки он тоже запустил под футболку,трогая твердые мышцы. Подавлять желание стянуть одежду он не стал, поэтому поднял ткань вверх, и Рин, отвлекшись на секунду от губ, быстро снял и откинул ту в сторону. Исаги не упустил этого мгновения, успев запечатлеть в памяти чужое оголенное тело. Не давая себе возможности лишний раз думать, он также быстро снял и свою футболку, затем притянул Рина за волосы и вновь прижался к желанным губам.       Он уже чувствовал, как неосознанно трется возбужденным членом о его бедра через слои одежды, и он вторил его движениям. Дыхание предельно участилось, и приходилось все чаще отрываться от поцелуя, чтобы судорожно вдохнуть. В один из таких моментов Рин опустился губами ниже, целуя в угол челюсти, затем осыпая короткими прикосновениями шею. Исаги выгибался к нему навстречу, открывая чувствительную часть тела, и когда острые зубы сомкнулись на коже, не смог удержать первый чувственный стон.       Рин поднял голову, и их взгляды вновь встретились, от напряжения из глаз посыпались искры. Бирюзовое безразличие дало трещину, это отражалось красными пятнами на щеках и чуть заметной испариной на лбу. Не прерывая зрительного контакта, он опустил руку вниз, касаясь члена Йоичи сквозь джинсы. Озвучивание слов согласия не требовалось.       Ширинка была мгновенно расстегнута, и Исаги приподнял бедра, позволяя стянуть с себя штаны вместе с нижним бельем. В ответ он потянулся рукой к поясу Рина, и уже успел подцепить пальцами пуговицу, когда его запястье уверенно перехватили и твердо прижали к кровати.       — Я сделаю все сам, Йоичи. – Шепот на ухо пробудил в теле мелкую дрожь.       Как и обещал, он самостоятельно расстегнул свои брюки, спуская те вниз. Исаги опустил взгляд, наблюдая, как одной рукой Рин обхватывает их обоих, и от этого зрелища смутился так, что выдох превратился в тихий стон. Когда Рин начинает плавные движения вверх и вниз, ногти Исаги машинально впиваются в его голую спину. Он так давно не ощущал чужие руки в своих интимных местах, что готов был кончить от пары фрикций и одной лишь мысли, что член Рина прижат к его собственному.       Несмотря на и так зашкаливающее возбуждение, он жалел, что у них не было возможности перейти к более активным действиям.       Что ж, юный Йоичи, радуйся, что те сцены, о которых ты боялся подумать даже во сне, так и не станут реальностью.       Стоны становились все четче наряду с ускоряющейся рукой Рина, и сам Итоши с трудом сдерживал их. После того, как между прерывистыми вздохами Итоши расслышал еле различимое «Рин», то уже не мог сдерживаться и резким движением сомкнул пальцы на горле Исаги. В голове Йоичи стало так тихо, и он мог сосредоточиться только на помутневших глазах напротив и на удовольствии, доставляемом их обладателем. Еще пара уверенных быстрых движений по всей длине, и оргазм накрыл его с головой.       Через секунду их сперма смешалась, стекая по животу Исаги, норовя вот-вот оказаться на чистых простынях. Рин отпустил его и обессиленно рухнул рядом. Они тяжело дышали, не желая прерывать приятную тянувшуюся истому. Забывшись, Йоичи протянул ладонь к чужой и переплел пальцы между собой. Слишком чувственный жест для спонтанного порыва, но Рин позволил ему это.       Эффект длился недолго, и размышления вновь нагнали его. Сколько прошло времени? Когда Бачира решит проведать его, чтобы удостовериться, что с ним все в порядке? Когда Итоши уйдет, оставив его здесь одного?       — Рин, – На грани слышимости позвал он. Затаив дыхание, он слишком долго думал о том, что следует сказать дальше, но в итоге на выдохе произнес лишь: – подай, пожалуйста, салфетки.       Итоши послушно поднялся с кровати, тут же натягивая штаны обратно, и протянул ему картонную коробку, лежавшую на прикроватной тумбе.       — Ты не обязан ничего говорить. – Предотвратил его дальнейшие попытки в диалог Рин. – Я и сам не знаю, что нужно сказать.       Наскоро вытерев живот, Исаги тоже оделся и сел на кровати. Итоши стоял рядом, скосив взгляд в окно. Он не мог просто так взять и послушаться его, потому что за интимной близостью всегда просыпалась потребность в эмоциональной.       — Что у тебя произошло? – Без надежды на ответ спросил Йоичи, и того так и не поступило.       Он лишь безмолвно смотрел на сгущающиеся сумерки и упорно игнорировал вопрос. Рин любовался закатом. Йоичи любовался профилем Рина и его профессиональной способностью выглядеть равнодушно и спокойно в любой ситуации.       — Пора возвращаться. – Констатировал факт Исаги и, поднявшись с кровати, проследовал к двери.       Нажав на дверную ручку, он открыл ее и вышел в коридор.       Тут же замечая своего парня, что облокотился спиной о стену рядом с их комнатой.       Сердце болезненно замерло. Йоичи даже не подумал о том, слышал ли он их, ведь был уверен, что даже если нет – все было однозначно написано на его лице. Тот повернул голову в его сторону и смерил взглядом с ног до головы. Никогда ранее он не видел столько грусти в медовых глазах, как сейчас.       — Мегуру… – Начал Исаги, но слова мигом потеряли всякий смысл.       — Я хотел сказать только, что улетаю завтра. – Протараторил он, отвернувшись и теперь разглядывая паркет. – А еще, что после этого матча хотел расторгнуть контракт и остаться тут, чтобы все твои отпуски мы могли проводить вместе…       — Мегуру, я… – Он не знал, зачем прерывает его, ведь сказать ему все равно было нечего.       — А еще, – Продолжал тот. – хотел извиниться за ту фразу за столом, ведь я совсем не то имел в виду. В общем-то, всё.       Закончил он и, оттолкнувшись от стены, быстро направился к лестнице. Исаги хотел схватить его за запястье, но даже трогать его сейчас он не имел права. Шаги на лестнице отдалялись, а затем и вовсе стихли. Чувство вины поглощало изнутри – Исаги знал с самого начала. Ведь даже если бы Бачира не оказался тут, он все равно не смог бы молчать о случившимся.       — Я говорил тебе, Йоичи. – Рин подошел сзади незаметно, но Исаги так и не обратил на него внимание даже после сказанного. – Не пожалей.