Седрик Диггори и Орден Феникса

Тьма. Она была густой, вязкой, как деготь, и Седрик Дигори барахтался в ней, пытаясь найти хоть что-то знакомое. Обрывки воспоминаний всплывали и тут же тонули в черноте: холодный камень под спиной, пронзительный смех, ослепительная зеленая вспышка… а потом — пустота. Он открыл глаза. Белое. Белоснежные простыни. Высокие готические окна госпитального крыла, сквозь которые лился бледный утренний свет. Знакомый запах зелий — горьковатый, с примесью мятной свежести. Хогвартс. Голова гудела, будто в ней били в набат. Седрик попытался приподняться, но тело не слушалось, тяжелое и одеревеневшее, словно после Трансфигурации в камень. И тогда он почувствовал — тепло. Чьи-то тонкие, крепко сжатые пальцы обхватили его ладонь. Медленно, через туман в сознании, он повернул голову. Рядом сидела Гвендолин Поттер. Ее черные, как крыло ворона, волосы были растрепаны и спадали на лицо неопрятными прядями. Обычно аккуратные, а сейчас — словно после долгой схватки с ветром. Губы сжаты в тонкую белую ниточку, а на бледных щеках блестели следы слез. Она не смотрела на него. Ее зеленые глаза, обычно такие яркие, словно вспышки заклинаний, теперь были мутными и устремленными в какую-то точку на стене. — Гвен… — его голос звучал хрипло, будто он глотал песок. Она вздрогнула, словно ее ударили током, и резко повернулась к нему. — Седрик… — ее губы дрогнули. Он никогда не видел ее такой. Гвендолин всегда была собранной, даже когда весь замок сходил с ума из-за Турнира. Даже когда журналисты лезли в лицо с вопросами. Даже когда Маклагон издевался за ее спиной. Она держалась прямо, с высоко поднятой головой. А сейчас… Она замерла на секунду, словно не веря, что он действительно смотрит на нее. Потом что-то внутри нее будто сломалось — она бросилась вперед, обхватила его за плечи и прижалась лицом к его груди. — Ты жив… — ее голос дрожал. — Ты… Он почувствовал, как ее слезы пропитывают его рубашку. Седрик хотел ответить. Хотел обнять ее в ответ, спросить, что случилось, почему она так испугана… Но прежде чем он успел пошевелиться, Гвендолин резко отстранилась. Ее глаза метнулись к двери, потом обратно к нему — и в них читался чистый, животный ужас. — Прости… — прошептала она. И исчезла за дверью, оставив после себя лишь легкий запах дождевого ветра и что-то еще — что-то горькое, как пепел. Мадам Помфри не позволяла ему вставать три дня. На четвертый, когда головокружение наконец отступило, она вручила ему стопку газет со строгим: «Не переутомляйтесь, мистер Дигори». Седрик уткнулся в первую же страницу. "ГВЕНДОЛИН ПОТТЕР: ИСТЕРИКА ИЛИ ОПАСНАЯ ЛОЖЬ?" Текст расплывался перед глазами. "Министерство магии категорически отрицает заявления мисс Поттер о возвращении Темного Лорда…" "Альбус Дамблдор, известный своими радикальными взглядами, поддерживает версию юной волшебницы…" "Эксперты предполагают, что травма, полученная на Турнире, могла повлиять на ее рассудок…" Седрик швырнул газету на пол. — Чушь. Гвендолин не была истеричкой. Он знал ее, не так хорошо как хотелось, но знал ка товарища по турниру трех волшебников. Она ему стала как сестренка. Такая хрупкая, но сильная. Она была той, кто молча терпела, когда весь Хогвартс шептался у нее за спиной. Той, кто вставала в полный рост перед драконом на Первом испытании, даже когда у нее дрожали руки. Той, кто в Третьем — вытащила его из сети паутины, хотя могла просто убежать к кубку. Она не врала. Но… Волан-де-Морт? Седрик сжал кулаки. В глубине памяти что-то шевелилось — обрывки того вечера: холодный мрамор под пальцами, чей-то визгливый голос, зеленый свет, ударивший в небо… — Нет, — прошептал он. Не потому, что не верил Гвен. А потому, что если это правда… Значит, он чуть не умер. И, возможно, смерть была лишь началом. Он посмотрел на свою руку — там, где ее пальцы сжимали его ладонь, еще оставались легкие красные следы. Четырнадцать дней в госпитальном крыле. Четырнадцать дней, за которые мир перевернулся с ног на голову. Седрик лежал, уставившись в потолок, пока Чжоу Чанг, его девушка, с восторгом рассказывала о том, как теперь его имя войдет в историю. — Представляешь, ты один из победителей Турнира! — ее карие глаза сияли. — И кубок будет у тебя дома! Правда, его пришлось разделить с Поттер, но… — Разделить? — Седрик нахмурился. — Ну да, — Чжоу пожала плечами. — Вас признали победителями вместе. Хотя, если честно, это она тебя вытащила из Лабиринта. Ты был без сознания. Седрик сжал кулаки под одеялом. Гвендолин. — Она… — он начал, но Чжоу уже переключилась на планы на лето. — Отец говорит, что теперь тебя точно возьмут в резерв сборной! Может, даже на чемпионат мира через пару лет… Седрик кивал, но мысли его были далеко. Чжоу узнала от Грейнджер, что ее отправили к родственникам. — Она там каждое лето, — сказала Чжоу, разглядывая свои ногти. — Хотя в прошлом году она была у Уизли. Вы же все вместе ходили на чемпионат, да? Седрик кивнул. До прошлого года Гвендолин Поттер была для него просто «девочкой, которая выжила». Легендой. Историей, которую рассказывали первокурсникам. Он никогда не задумывался, как младенец мог победить самого Волан-де-Морта. Потом она поступила в Хогвартс, когда он перешел на третий курс. Он почти не замечал ее. Разве что слышал, что она неплохой ловец — для своего возраста. Сам Седрик стал ловцом только на четвертом курсе. Иногда по школе ползли слухи — то Поттер снова влипла в историю, то дралась с дементорами, то еще что-то. Седрик не верил. Это же Хогвартс. Нет места безопаснее. А потом — Турнир. Испытания. И эта хрупкая, но упрямая девочка, которая, вместо того чтобы бежать к кубку, вытащила его из паутины. Она стала ему почти сестрой. И теперь… Теперь ее называли лгуньей.