Часть 1
22 июля 2025 г., 08:20
***
Ночное небо было усыпано тысячью звёздочек. Вздохнув, парень взял протянутую кружку чая и сделал глоток. Порой жизнь приносила ему боль, но он как-то справлялся. Особенно, когда смотрел в родные карие глаза. Тогда становилось спокойнее, он чувствовал, что не один. Жаль, что так не могло быть всегда.***
Сидя на скамейке около подъезда, он сжимал в руках телефон и постоянно набирал парню. Своему парню. Но Минхёк будто послал его – не отвечал. На душе становилось не по себе, казалось, будто что-то произошло, но он не мог понять, что именно. Словно что-то изменилось в их отношениях, хотя это и было не так. Альфа всё так же радовал его по вечерам разговорами за кружкой чая, медовые глаза лучились теплотой... Всё как и всегда. Крепкие объятия, от его метки веет бергамотом. Будто всё как и должно быть. Но нет. – Ну ответь ты, что сложного? – бурчал омега под нос, пытаясь дозвониться до своего парня. Тот как назло не отвечал, словно специально заставляя его волноваться. А вдруг что-то случилось, а вдруг альфа попал в аварию? Нервно сжимая полы изношенного пальто, Мин нервно вздыхал. За что ему такой несносный партнёр, вечно куда-то исчезал. А он сидел и ждал, как наседка, ведь даже выходить куда-либо было запрещено. Всё потому, что его могли украсть или что похуже сделать. Максимум можно было во двор, и то с припущенной одеждой, чтобы метку было видно. И он привык. От него веяло бергамотом, собственный запах почти стёрся за всё это время, что он проживал в доме альфы. С родителями практически не общался, и то лишь на редких семейных праздниках. Пытался избегать, ведь не нравились эти взгляды в его сторону, которые говорили, что он балбес. Не нравились разговоры о том, что мозгов у него нет от слова "совсем" и если и выбрал альфу, то нужно определённо богатого. Выдохнув, он что-то пробурчал нелестное в адрес семьи и вновь набрал парня, что игнорировал его всё это время. Вчера пришёл чем-то недовольный, и сегодня то же самое. Будто Юнги резко стало не существовать. Будто он раз – и пропал без следа, без звука. Без крика о помощи. Пролистав телефонную книжку, он вскинул брови. До сих пор где-то на дне хранились контакты старых друзей, с которыми он перестал общаться ещё давно. Минхёк сказал, он сделал всё для его блага. Он не возражал, ему было всё равно. Конечно больно, но эту горечь он залатал и больше не позволял себе растечься лужицей, когда видел компании друзей. Не своих, понятно, но те напоминали ему собственную. Когда ещё скрывал свои феромоны, когда ещё улыбался от каждой шутки. Когда на душе было так легко, что он словно парил, а не говорил всякий бред, с которого было точно также смешно. Словно всё это в один миг пропало, встретив он свою истинную пару. Запах тогда стал сильно проявляться, проблемы начали наматываться словно комок, и он чуть не прогнулся под ним, если бы не альфа. Тот ему помог, ещё как, и сразу... поставил метку, ведь они же истинные. А как Мину говорили, связь между истинными никогда не рушится, только в редких случаях. Только когда кто-то сам этого захотел и переступил через своего волка. Но Юнги боялся этого зверя, потому не возражал, когда на следующий день ему сказали правила, забрали вещи и перевезли в дом. Как раз в котором он и жил. Затем забрали документы из университета и, толком не закончив учебное заведение, омега остался один. Без удостоверения, ведь то хранил в каком-то месте альфа, без диплома. А значит без права работать на хорошо оплачиваемой профессии, которой хотел посвятить всю жизнь. И всё было прекрасно. У него метка, следовательно никто не приставал. Крыша над головой, мелкие обязанности по дому да прогулки по двору, где он видел компашки, которых говорили остерегаться. У него всё прекрасно. И было, и сейчас. Он радовался тому, что встретил истинного рано и не знал бед с ним. Даже если жизнь казалась западнëй. – Ну и где ты был? – омега непонимающе смотрел на своего альфу, что шёл прямо по направлению к нему. В руках у парня сумка, уставший взгляд говорил о том, что тот много работал, чем омега гордился. Вот ведь хороший у него парень, работал даже тогда, когда у самого руки опускались. Выдохнув, Юнги встал с лавки и медленно направился навстречу альфе, что как-то странно на него смотрел. Словно на пустое место, хотя такого не могло быть. Да. Это точно бред, Мин сам себе всякого надумал, вот теперь и переживает. Прикрыв на секунду глаза, он подошёл к парню и прижался к мощной груди, владелец которой обнимал, когда было плохо. – Я скучал, ты где был? Переработал? – он не почувствовал тех самых сильных рук на талии, потому отступил и позволил альфе пройти. Сгорбленная спина, он пытался не смотреть парню в глаза, ведь знал, как того это раздражало. Даже порой доводило до рукоприкладства, благо, не в его сторону. Сглотнув, он посмотрел на своего спутника, что стоял как-то странно наклонив голову на бок. Дыхание вырывалось с лёгкими отдышками, словно тот марафон пробежал, пока добирался сюда. Твидовое чёрное пальто хорошо скрывало всю могучую фигуру альфы, ноги облачены в тёмные джинсы, которые стоили практически целое состояние. Значительно отличались от порванных голубых омеги, что носил те только по праздникам и на редкие прогулки. Ведь, чтобы выйти во двор, многого не требовалось. Всего лишь пальто да какие-нибудь старые штаны, что были по размеру. Обязательно пахнущие альфой, ведь по-другому никак. На голове шапка, что носил ещё в позапрошлом году, а на руках перчатки, чтобы ни один лишних миллиметр кожи не выступал из-под одежды. Ведь Минхёк его ревновал, что льстило ему. Заботился о нём, как о самом драгоценном и оберегал от изменщиков и бабников, что ходили по их району толпами. По крайней мере, так ему говорили, а Юнги лишь участливо кивал в ответ и принимал заботу о нём как в долг, который после требовалось вернуть в гон. – Да я... – альфа на секунду запнулся и отвёл взгляд. Юнги взволнованно на него посмотрел и прижался к тому. – Я переработал, солнышко, – последнее слово, словно кусочек масла, растопило душу и заставило покрыться мурашками в холодную погоду. Вздохнув, Мин еле улыбнулся и пошёл следом за альфой к подъезду, иногда смотря по сторонам. Старый район города – на большее денег попросту не хватало, хотя... Если бы ему дали работать, то карьера продюсирования их спасла бы... Наверное. Но омегам нельзя было таким заниматься, не по правилам, а парень хотел сохранить их отношения, так что пришлось отказаться от своей мечты во благо им. Во благо себе. Толкнув дверь подъезда они вдвоём вошли на тёмную лестничную площадку. Из-за какой-то двери доносились крики, где-то был слышен детский плач. Вот он каким был первый этаж, на котором они проживали. Под одной крышей, но счастливо. Казалось большего и не требовалось, но иногда Юнги становилось тоскливо сидеть на матрасе, который не стирали даже после... Дел. Минхёк его просто переворачивал, и они вновь ложились спать, наплевав на то, что мокрота проступала пятнами. И хоть омега пытался отстирать матрас, тот следовало отнести в ванную, а сил не хватало. Не только потому, что денег на еду иногда не хватало. Просто он был очень ленив, как говорил альфа, и что настолько глуп, что не придумал иного способа протащить тот. А выход был, только нужно было Минхёка попросить, чего Юнги боялся делать. Всё же не знал, какая реакция будет у альфы, и что полетит в него в этот раз. Щелчок замка. Мин смотрел, как Минхёк зашёл в квартиру и медленно двинулся следом. Сегодня он не убирался, весь день голова болела, да и метка пощипывала, словно что-то случилось. А такого не могло быть. Так что реакции парня он не желал знать, даже если та будет адекватной. – Ты... – Минхёк выглянул из квартиры, в глазах полыхал огонь. Но тут сзади омеги дверь отворилась, и из соседней квартиры вышла старушка. Та была очень доброй и иногда помогала Юнги, так что к ней он относился с уважением. Поклонившись соседке, Мин повернулся к альфе, но в глазах напротив не увидел ничего опасного. Может понял, что что-то не то? В душе стало более-менее спокойно, парень выдохнул, и на губах проскользнула улыбка. – Заходи, солнышко. Чай заварить? – почему-то на этом моменте альфа как-то сладко улыбнулся, а Юнги захотелось кричать от радости. Минхёк снова стал собой, тем самым заботливым альфой с третьего курса, что заботился о нём, а в первую ночь поставил метку, что теперь пульсировала на шее. Как-то без разницы, ведь такая радость. Еле кивнув, омега помахал соседке и быстро забежал в квартиру, тут же останавливаясь. Альфа закрыл дверь, щёлкнул замок. Опять запер их. Вздохнув, омега уже хотел пойти в гостиную, чтобы заварить чай, как тут тяжёлая ладонь легла на его плечо и придавила. Больно. – Куда собрался, омежка? – зло прошипел парень, смотря на него. – Неужели решил, что после непослушания я буду с тобой чай пить? – гнев полыхал в глазах, у омеги подкосились ноги. Всё в голосе альфы намекало на то, что он накосячил, но где? – О чём ты говоришь? – Юнги попытался убрать тяжеленную ладонь со своего плеча, ведь было до ужаса больно. Да и к тому же метка начала жечь, из-за чего ноги подкашивались и он хотел просто упасть на пол. Чёрт. Как же плохо. Голова закружилась, он не воспринимал происходящего. Это точно его альфа, может его кто-то на пути подменил? – Почему ты, маленькая сучка, не убрался? Я тебя спрашиваю! – на последнем слове голос альфы сорвался на рык, Юнги прижали к входной двери, зажимая. Руки сомкнулись на тонкой бледной шее, что выступала из-под одежды, перед глазами резко потемнело. – Отпусти, Минхёк. Мне больно! – хрипло прошептал Мин, пытаясь убрать руки от своей шеи. Альфе хоть бы хны, не обращал на него ни малейшего внимания. А боль усиливалась, из глаз потекли слёзы, падая на пол. – Прошу, – он заболтал ногами в воздухе, пытаясь вырваться из цепкой хватки, но нет. Его не отпускали. – Сука, отвечай я сказал! – удар. Звонкая пощёчина эхом отразилась в ушах, его отпустили. Юнги тут же упал на пол, собирая себя в комочек и прижимаясь к одной из стен. Слёзы безудержно катились по щекам, тело тряслось будто в лихорадке. Как он мог, почему он расстроил своего альфу? Почему он так поступил? Метка защипала, он накрыл её рукой, чтобы хоть как-то прервать это, но нет. Продолжалось, лишь перед глазами стало яснее. Боль не потухала. Шмыгая носом, он сидел, пока Минхёк куда-то ходил и кому-то звонил. Его что, сдадут куда-то? Может в приют для ненужных омег? Но он ведь нужен, он ведь полезный... наверное. Сейчас Юнги был в этом не уверен, ведь альфа вёл себя с ним... Не так, как всегда. Больше кричал, иногда руку прикладывал. Неужели он настолько избаловался? Боже, вот же он дурак. Мысли мешались в голове, дыхание затруднялось, редкие всхлипы звучали громче радио, что работало в соседней квартире. Омега лишь надеялся, что его не услышат и не позовут, ведь встать он был не в силах. Шепча нечто нечленораздельное под нос, он пытался себя успокоить. Получалось плохо. Тело тряслось, голова трещала. Будто он попал в западню и теперь не знал, как оттуда выбраться. Сердце ныло, даже щека так не болела как оно. – Вставай, – эта фраза раздалась в метке неприятной болью, и с горем пополам омега встал. – Выпрямись и следуй за мной, – словно приказ, и парень не мог не повиноваться. Ведь они истинные, тем более у него метка. Он не был вправе сам решать, пока рядом был он. Его альфа. Минхёк шёл впереди, он сзади. Сначала они прошли в спальню, там он, повинуясь словам, собрал все свои вещи в дорожную сумку. А в мыслях застрял вопрос. Неужели его отдают или увозят? Так страшно, он не понимал, что будет. Альфа всё стоял за его спиной и отдавал сухие приказы, по типу, забери то, забери это. А когда он хотел забрать свою вещь, что была для него важнее всего, пресекал и бил по рукам. Те до сих пор щипало, но омега не жаловался. Сам же виноват. Вдыхая, он смотрел на альфу перед собой, а из глаз текли слезы. Они шли уже минут десять по дороге, в полной темноте, и он не знал, что будет дальше. Что с ним сделают. – Итак, мы пришли, – они остановились у клуба. Мин сразу понял, что это был тот самый, куда ему запрещали ходить, ведь там были услуги... кое-какие, от которых бросало в дрожь. Только не это. Неужто Минхёк решил его отдать? Сжав пальцами сумку, он прижал ту к груди и тихо всхлипнул. – Ты можешь пойти туда либо на коленях просить у меня прощения. Выбирай. – и выбор был очевиден. Выбросив на землю сумку, ведь там были только вещи, Юнги медленно, ведь колени болели, опустился и посмотрел снизу вверх. Альфа возвышался над ним как бог, а он всего лишь слуга, что должен был повиноваться. И так было всегда. Ведь омеги – слуги правильных и красивых альф. Ему так сказали, он так и делал. Никогда не заглядывался ни на кого, никогда не вертел задом перед кем-то. Дождался своего истинного и всё потекло. Сначала была у него красивая двухкомнатная квартира, купленная на свои же деньги. Минхёк её продал и забрал те, скорее всего потратив на вещи. После продал его песни, тоже заработав не мало. А затем перевёз Мина к себе в старую, потрёпанную, обшарпанную квартирку и всё. Запер там на четыре замка и запрещал выходить, заставляя Юнги мучиться. Зато как были прекрасны вечера, когда они вдвоём сидели и пили чай. Сейчас же по щекам текли солёные слёзы. Он уже около пяти минут сидел на холодном асфальте и кланялся альфе. И всё бестолку. Опять те же приказы, просьбы. Он уже задыхался, но ничего. Переживёт. – Прошу, – трясущимся голосом, сил уже почти не осталось, колени саднило, – Прошу... – Продолжай, – сухой приказ, при котором из глаз вновь хлынула солёная вода. Закашлявшись, Юнги закрыл глаза и на секунду приостановился. Так больно ему ещё не было. Метка... Что... Где он? Осенний холодный воздух неприятно щипал раны на теле, щека болела. Непременно там будет красоваться синяк. Дыхание... Что это такое? Хриплое, безудержное. Будто он падал в омут, из которого больше не выберется. Он сам виноват, он глупый, тупой. Отбитый. Как он мог, он сам себя довёл до такого. Пинок в бок. Он поперхнулся, новая порция слёз хлынула из глаз. Сразу же всё тело выпрямилось и он вновь поклонился. Забыл имя, кто он такой... Парень просто выполнял сухие приказы, иногда смотря на светящуюся табличку клуба, что была прям напротив. Страшно, он не хотел туда. Омега затрясся и ещё раз поклонился, пытаясь пролепетать извинения. За что? Он уже и не помнил, но раз альфа требовал, значит он в чём-то провинился. Так он и стоял, а точнее сидел на земле, пока... Пока не услышал шаги. От него. Подняв голову, он смотрел вслед уходящему альфе, что скрывался в темноте, и Мин чуть ли не рыдал. За что? Медленно встав, он попытался пойти за ним, но услышал сухой приказ, словно горящие ветки: – Стой на месте. Не шевелись. Под утро можешь вернуться домой, – и Минхёк ушёл, оставив омегу одного. С сумкой посреди улицы, что неприятно холодила. А ночь сгущалась, как и слёзы, что не переставая, текли по бледным впалым щекам. Закрыв лицо руками, омега осел на землю и всхлипнул. Без альфы было страшно, без него было неуютно. Он хотел обратно к тому, кого считал своим домом, так почему так? Для него Минхёк был кислородом, что радовал своими действиями, своим присутствием. Он терпеливо ждал, когда тот его вновь поцелует, чтобы после вернуть этот долг, но ничего не происходило. Честно, Юнги уже и позабыл, когда в последний раз его с чувствами целовали. Лишь обрывки воспоминаний, колющие раны на сердце и заставляющие шрамы вскрыться. Но он сам их себе сделал, пусть сам и расхлёбывает. Он ведь был непослушным омегой, вот так ему и надо. Он заслужил. Сидя на холодной земле, он не понимал. Кто он, где он. Какой год. Всё смешалось таким комком, что даже теплота тонкого пальто не спасала. Лишь мысли о чае да об объятиях, которые вряд ли ему вновь подарят. Плохие их не заслуживают. Вдыхая морозный воздух, хотя была только середина октября, Мин сгибал пальцы. Те уже замёрзли настолько, что было просто невыносимо такое терпеть. Становилось так больно, особенно в шее... Шея... Там же метка. Прикоснувшись пальцами к той, парень не ощутил бугорка под пальцами, неужели что-то произошло? Распахнув глаза, он шмыгнул носом. Ну всё. Теперь Минхёк точно его уничтожит, даже представлять не пришлось, он знал как альфа был жесток с ним, если что-то шло не по плану. Выдохнув, он схватился за свои плечи и провёл вверх-вниз. Не помогало. Он всё ещё трясся в рыданиях, хотя казалось всё выплакал еще два часа назад. А ночь должна была быть длиной.***
Ещё около четырёх часов он сидел в углу у клуба, ведь там было теплее. Мимо никто не проходил, никто не проезжал. Омега кутался в пальто и пытался согреться, ведь было... Он не чувствовал ничего. Ни себя, ни тела. Как будто взяли и вырвали его душу с корнем, после растоптав. А телефона не было. Да, у него не было вообще никаких гаджетов, если не учитывать один, ведь альфа считал, что так омега зависнет и его обманут. Для его же блага был лишь кнопочный, а все чаты хранились в облаке, которое альфа проверял чуть ли не каждый день. Затем он заставлял омегу всё удалять, а любые фотографии фотошопить, чтобы не было видно ни усталости, ни синяков. Вот так они и жили. Сам же Юнги даже не думал о том, чтобы читать чаты парня. Он доверял тому, даже жизнью готов был пожертвовать, чтобы если что помочь. Теперь же он сидел. Конечно-конечно, жизнью пожертвовал, как же. Всего лишь пошатнул доверие к себе и ничего ему не видать, кроме пощёчин и хмурых взглядов. Тяжело вздохнув, парень упёрся лицом в ладони, чувствуя, что шею вновь зажгло. Ну и чёрт с ней, было сейчас как-то всё равно, он доверял ведь своему парню. Так что тот вряд ли совершил что-то ужасное, максимум напился, ведь Минхёк тоже грустил, когда они ссорились. И Юнги чувствовал это. Какое-то удовольствие и пренебрежение внутри себя, но это были не его эмоции. Словно те проходили сквозь метку и оседали в нём. Неужели эмоции Минхёка? Тогда это радовало. Хмыкнув, Юнги облокотился о каменную стену, прикрылся шапкой и прикрыл глаза. Веки тут же начали слипаться, дыхание замедляться. Он медленно начал погружаться в сон. И уснул бы, если бы не пинок в спину. – Вы посмотрите на него! Бомж вонючий. Убирайся отсюда живо! – какой-то мужик пнул его ещё раз, омега подскочил и недоумевающе посмотрел на мужика перед собой. Лысый, со злым взглядом он представлял опасность для молодого омеги, что даже толком не вырос. Всегда был низким, таким и остался, хотя наверное, если бы у них были деньги, то непременно на пару сантиметров вытянулся бы. И не был бы таким худющим, словно лист бумаги, без каких-либо форм. Выдохнув, он вытер красные глаза и сжал руки в кулаки. По запаху было определить трудно, кто перед ним. Альфа, омега или бета. Или вообще какая-нибудь энигма. Поэтому он просто стоял и ждал. Чего, сам не знал, просто торчал на месте, пока мужик отошёл и рылся за мусорными баками. А затем достал лопату. Чёрт. Пошатнувшись, Мин попятился, в то время как на него наступали. Страх сковал тело, метка вновь защипала, в глазах застыли слёзы. Он вытянул руки вперёд и помахал, пытаясь остановить незнакомца, но тому хоть бы хны. Наступал чуть ли не на омегу, держа лопату на весу. Шмыгнув носом, Юнги снял шапку, чтобы показать лицо. Он был совсем молодым, а в силу голодных вечеров вообще походил на ребёнка. – Пожалуйста, не трогайте, – его шёпот растворился среди улиц, мужик его не услышал и, видимо, тому было всё равно на его возраст. Продолжал идти на него. Тогда Мина что-то подстегнуло, он отошёл назад и еле побежал, правда от слова "совсем" не быстро. Скорее наоборот. Слёзы застилали глаза, он бежал по пустынным улицам, пока вслед ему доносились ругательства и проклятия, он даже слышал что-то по типу "проклятые маленькие альфы". Может мужчина перепутал его с ребёнком? Всё было возможно, ведь Юнги иногда тоже путали с подростком. Шумно дыша, он бежал не зная куда. Просто чтобы скрыться от всех проблем, просто чтобы жить. Просто чтобы не чувствовать.***
Так он пробежал около километра, пока силы вновь не закончились, и он не рухнул на скамью в парке. Шапка куда-то пропала, видимо упала, пока он бежал. Пальто было расстёгнуто на пару пуговиц, чтобы легче было бежать, зато теперь метка хорошо просматривалась, он это чувствовал. До рассвета оставалось немного, по сути он мог возвращаться домой, но что-то его останавливало. То ли боль в шее, то ли то, что он мог сходить впервые за все эти два года самостоятельно к врачу. И он сделал выбор. Правда карты у него не было, пришлось идти по улице и искать прохожих, которые после смотрели на него, будто он из хоррора вышел. Кусая губы, Юнги озирался по сторонам. Куча людей была на дальней улице, он слышал краем уха, но почему-то в такую толпу идти было... Страшно. А вдруг его украдут в рабство? Вдруг его обманут? Вдруг те насильники-альфы из кошмаров Минхёка заберут его? В пальцах закололо, он сглотнул ком в горле и медленно пошёл в противоположную сторону. И вот радость-то. Увидел какую-то бабушку, что шла по улице. Та была смутно знакомой, но Юнги не стал вспоминать, откуда мог ту знать. Просто решил спросить. – Аджума! – крикнул он и тут же сорвал голос. Видимо за всю ночь связки настолько замёрзли, что теперь не функционировали. Шмыгнув носом, он подошёл к бабушке и слегка поклонился, тут же просипев, – Вы не знаете, где тут поликлиника ближайшая? – но каково же было его удивление, когда к его лбу приложили костлявую ладонь и бабушка взволнованно на него посмотрела. – Юнги, Юнги. Домой пойдём, ты чего? Заблудился? – и повела куда-то. Сам же Мин, ничего не понимая, пошёл следом, смотря на подозрительную бабулю. Неужели не спал или что? Почему та знала его имя? В душу закралось неприятное чувство, словно что-то скоро произойдёт, правда он не знал, что именно. Вздохнув, он ступил, а после ещё шаг... М-да, может не всё так плохо? Может эта бабушка его давняя подруга, а он просто об этом забыл? Такого не могло быть, на что он надеялся. Но почему-то продолжал следовать за аджумой по переулку, не обращая внимания ни на адреса улиц, ни на магазины, ни на дома. Было уже без разницы, он просто хотел тепла. И чая.***
Холодный компресс пробудил его ото сна. Разлепив веки, он осмотрелся. Это точно была не его комната, точнее не их с альфой. Всё было более-менее красиво, чисто. Да и лежал он на кровати. Значит в другом месте, но где? – Где я, кто-нибудь здесь есть? – он потрогал шею и нащупал повязку. Следовательно кто-то о нём позаботился, пока он спал. Боже, а ведь он вообще ничего не помнил, только удар по щеке и всё. Остальное как во сне с ним происходило, даже не верилось, что это правда. Шмыгнув носом, Мин ещё раз позвал и на этот раз дверь распахнулась и в комнату, которую он толком не осматривал, зашла бабушка. Где-то он уже её видел, но где? Нахмурившись, Мин наблюдал, как старушка налила чай с лимоном в чашку и протянула ему, слегка улыбаясь. А Юнги будто током ударило. Это же его соседка, к которой он каждый день ходил, ведь одному было скучно. Да и учился у той всяким интересным вещам по типу готовки. Слегка кивнув, парень с поклоном принял чашку и сделал глоток, тут же чувствуя, как тепло расползается по всему телу. Как же хорошо, чёрт. Мышцы тут же расслабились, он словно оказался в раю. Но как он сюда попал? Только помнил руки, что поддерживали его да и то, как его тяжёлая голова ложилась на подушку. – Аджума, – но его тут же заткнули вытянутой рукой. Старушка недовольно смотрела на него, пока парень делал тоже самое в ответ, только с недоумением в глазах. Почему та на него так смотрела, неужто он что-то натворил, пока находился во сне? Сделав глоток, он выдохнул, откинулся на спинку кровати. Нет. Так не могло быть, скорее всего просто ошибся. Но сердитый взор, направленный на него, говорил о другом, точнее о том, что серьёзного разговора не избежать. – Юнги, – бабушка ласково прошлась ладонью по его растрёпанным волосам. Те спутались за время сна, поэтому больше напоминали большой клубок ниток, чем что-то, что парень каждое утро расчёской причёсывал. Сделав ещё один глоток, он непонимающе посмотрел на старушку и издал какой-то звук, напоминающий писк. Почему-то от прикосновения захотелось плакать, настолько то было наполнено любовью и теплотой. Он давно такого не чувствовал, как же так? Наверняка его жалеют, да, точно. Его просто жалеют, ведь он столько всего натворил. Помотав головой, он попытался что-то сказать, но его опять заткнули. Да что-ж такое-то. – Скажи, пожалуйста, – аджума на секунду замолчала, словно подбирая слова, чтобы не задеть его. – Что Минхёк с тобой делал? У тебя синяк на щеке и под глазами. Да и с меткой точно не всё в порядке, она вся красная и опухшая, – старушка на него смотрела с неприкрытым беспокойством, словно действительно переживала, и Юнги не смог не ответить на такое. Всё же та ему была как мать, он ей доверял и знал, что та никому ничего не расскажет. Тем более не осудит, а даст совет, как смягчить альфу. Всегда так было и скорее всего будет, пока что-нибудь не изменится. – Я... – но слова давались омеге с трудом. Он не знал как сказать, что сам виноват в этом. Мысли о ночи до сих пор били его как не в себя, было больно вспоминать об этом кошмаре. А страх сжимал его сердечко в стальные кольца, не отступая и не давая вырваться из цепких объятий. Всхлипнув, он протянул недопитый чай и вытер красные глаза пальцами, пытаясь прийти в себя. Смотря на постельное бельё под собой, он не понимал, в какой момент его жизнь покатилась по наклонной вниз, и что делать с этим тоже не знал. Лишь догадки были, но все как одна плохие. Никчёмные. Как и он сам. – Ну-ну, чего ты так. – Старушка провела по его волосам, слегка поглаживая. Но от этого было желание разреветься в голос. Так хорошо, но в то же время парень понимал, что не заслуживал такого. Ни объятий, ни поцелуев в макушку. Ничего. Тем более пользоваться добротой этой прекрасной женщины. Он ведь нагло вымогал ту помогать ему советами и иногда с вещами, вот ведь он... Идиот безмозглый. За два года мог ведь научиться жить в таких условиях и отвыкнуть от своей прошлой жизни, когда ещё существовал в апартаментах чуть ли не в центре города. Всхлипнув, он попытался убрать от себя руки, но те не отлипали. Наоборот, аджума прижала его к себе и не отпускала, заставляя парня разбиться на тысячу крохотных осколков. Чем он заслужил такую доброту? Чем? Он ведь ничем не отличался от обычных омег, разве что вёл себя раньше как альфа. Весь такой красивый, умный. А как повстречал Минхёка, так всё это пропало и он стал кротким, послушным. Всё для своего альфы делал и был правильным омегой, каким его хотели видеть все. Интересно, правда, кто были эти все? Ведь друзья после того, как альфа забрал его документы, больше не видели его, родители лишь по праздникам. Так кто же эти все? Он не понимал и не хотел понять, ведь знал, что правда сломает его окончательно. А ведь он хотел быть правильным. А правильные не заслуживали правды. – Я вас использую, пожалуй мне пора, – прошептал тихо под нос. Конечно он не хотел уходить, но и задерживаться здесь он не видел смысла. Просто наверное настолько избаловался, что не мог сказать простое "нет". А Минхёк ему говорил об этом, что он должен быть сильным и говорить такое всяким незнакомцам, особенно, если те предлагали помочь. Ведь как всегда те оказывались мошенниками. Такими были все, кроме этой бабушки. Именно она помогла ему, когда он рыдал и трясся, в то время как альфа просто заперся в квартире и не пускал его. Тогда был его первый месяц здесь, и он не понимал, почему любой выход на улицу карался побоями и избиением. Он ведь просто хотел дышать свежим воздухом и радоваться жизни, а не сидеть в четырёх стенах без надежды на то, что его выпустят. Боже, как же едко звучали эти слова, особенно его голосом. Он помнил, как пересказывал это бабушке, а та качала головой и обнимала его, говоря, что всё наладится. Ему просто нужно было смириться и не давать себя в обиду. И Юнги тогда послушался и всё же уговорил Минхёка разрешать ему выходить во двор. Всё же тот был огорожен забором, так что ничего такого не могло произойти. Да к тому же на каждом углу камеры, так что никакого казуса произойти не могло. Тем более похищения. А после как-то всё потекло. Мин каждый день, когда альфа уходил, топал к доброй соседке и рассказывал ей истории из прошлой жизни, ведь в новой у него их не было. Разве что он чуть ли не утопил носок в стиральной машинке или включил не тот напор воды и после смеялся сам над собой и своей глупостью. Обычно так и разговаривали. Он болтал о проектах, которые так и не состоялись с приходом истинного, а бабушка о своём прошлом, когда она путешествовала по разным странам. Всё же та была бетой, так что истинной пары найти было не суждено, потому и занималась тем, чем хотела по жизни, независимо ни от кого. – Ну чего ты, Ги. Всё хорошо, ты сейчас со мной, – прошептала старушка, прижимая омегу к своей груди. Юнги утыкался ей в плечо и тихо плакал, размазывая слёзы по своим щекам. Как же было больно, просто невыносимо. Словно тысяча иголок воткнулись в сердце и не собирались отпускать или выпадать. А ведь так он себя чувствовал всегда, на протяжении всех этих двух с половиной лет, с тех пор как познакомился с истинным. Он понимал, что не подходил красивому альфе, но что мог поделать? Вот именно, что ничего. Вдыхая аромат пряностей, что исходил от одежды и волос беты, парень медленно успокаивался. Словно старушка была его матерью, хотя такого быть не могло. Поддерживала его и успокаивала в нужные моменты, заменяя всех тех, кому он ранее доверял. И он мог довериться ей, впервые не сомневаясь. – Простите, просто соринка в глаз попала, – прошептал Мин, сжимаясь в комочек. Мягкие ладони до сих пор гладили его по спине, приводя в себя и заставляя сердце сжаться от теплоты. Не могли ведь люди быть такими, попросту не могли. До сих пор он просто не встречал таких. – Ох, может пойдёшь покушаешь? Как раз расскажешь, что тебя так расстроило, – бабушка посмотрела на него своими карими глазами и слегка улыбнулась. В голову Мина тут же пришли недавние слова той, что он якобы заменяет ей несуществующих внуков, и да, его это окончательно добивало. Еле кивнув, он медленно поднялся с кровати и пошёл на кухню, что была больше, чем у них в квартире. Чистенькая, хоть и старая, та служила верой и правдой своей хозяйке и её кулинарным экспериментам. Вдыхая аромат свежей выпечки, парень похлопал себя по щекам и тяжело вздохнул. Он точно не заслуживал этого. Сев за деревянный стол, он сложил руки на коленях и принялся смотреть, как бабушка накладывала ему в тарелку овощи и мясо. Это точно требовалось его организму, он понимал и был благодарен, что хоть кто-то думал о нём. Взяв новую кружку чая, он поставил локти на стол и задумался. А где сейчас был Минхёк? Тот сказал ему возвращаться к утру, а ведь уже был полдень, судя по часам над конфоркой. По сути можно было спокойно идти, не боясь. Стоп. Точно. Мысль о том, что он кое-что оставил на улицах прошибла его холодным потом. Хоть бы не так, хоть бы было не так, как он подозревал. – Аджума, а вы случайно не забрали... – начал было он, но его тут же прервали. – Сумку забрала и отнесла в твою квартиру, – на последнем слове он услышал грустный вздох, но решил не обращать внимания. Вдруг перепутал, или старушка была не в настроении. Между тем, пока он размышлял, перед ним оказалась вкусно пахнущая тарелка. Как же это аппетитно выглядело. В горле тут же появился ком, который парень сглотнул, а после перевёл взгляд на бабушку, что сидела рядом с ним и легко улыбалась. Правда в глазах можно было различить грусть. – Кушай, – та протянула руку и потрепала парня по голове, после чего протянула ещё и жевательную резинку, чтобы уровень сахара поднялся. Женщина, сколько себя помнила, часто встречалась с таким, но мельком. Даже не замечала, лишь после видела в новостях. Но вот чтобы прям в соседней квартире, притом в молодой паре, где омеге двадцать пять лет... никогда. Таких случаев ей не приходилось видеть, но тем не менее она решила помочь. Всё равно скоро планировала отойти на тот свет, так что почему бы и нет? Всё же в этой жизни не поздно было кому-то помочь, особенно тому, у кого может быть вся жизнь впереди. Да ещё и с таким нужно было бороться. Она хоть и в возрасте, но понимала, что ей не поверят, если пожалуется, скажут, что просто выжила из ума. Потому молчала. Но помогала как могла, плюя на свои принципы никого в дом не впускать. Этому омеге вход был всегда, даже ночью. И как же вовремя она вчера пошла в магазин. Что было бы, если бы не пошла? Не хотелось об этом и думать, поэтому она просто протягивала Юнги ещё слайсов и смотрела как тот ел. Наверное впервые за пару дней. А в душе разливался гнев по отношению к его партнёру. Но что делать она не знала. Могла лишь предупредить и дать как обычно совет, правда в этот раз иной. – Спасибо, – прошептал омега и поднял тарелку, тут же подходя и убирая её в раковину. После включил воду и принялся перемывать всю посуду, всё же на добро он привык отвечать добром. Старушка же сидела сзади на стуле не шевелясь, и смотрела на юного омегу, которого жизнь уже избила и разбила. Даже обидно, очень было за него. Так мало прожил, а так много повидал. Жалко, всё ещё зависел, иначе бы она его давно отвела в приют для таких. Сломленных и разбитых. Без истинных. Перемывая чашку, Юнги качался из стороны в сторону и напевал что-то под нос. Просто чтобы успокоиться, просто чтобы дать мыслям прийти в нужное русло. Оставалось не так много времени, скоро он уже планировал уходить, но для начала... Хоть спросить совета у бабушки. Та ведь была старше, а значит и мудрее. Да и чая уж очень хотелось ещё попить. Если бы была такая болезнь, то он точно был бы первым в списке на лечение. Обожал напиток и если бы была возможность, то пил бы его нескончаемо. Просто сидел и пакетик за пакетиком, коробка за коробкой. И приходилось бы вновь топать в магазин за новыми. – Юнги, – он мыл последнюю тарелку, как неожиданно сзади раздался голос. – Останешься ещё ненадолго? Нам нужно поговорить. – Сердце на этих словах чуть не остановилось, внезапно он почувствовал себя очень одиноким. Ну вот опять. Серьёзный разговор. Почему-то от этих слов он хотел умереть, а метка опять заболела, наверное неспроста. – Да, конечно. Я у вас ещё совета хотел попросить, – и наступила тишина, которая прерывалась звоном чашек друг о друга, пока Мин доставал две, чтобы вновь налить в них напиток. На этот раз из всего богатства аджумы выбрал с малиной, уж очень тот любил, хотя с лимоном не меньше. Понятно почему у него природный запах как раз-таки такой. Малиновый. И, казалось, не должен сочетаться с бергамотом, но как-то всё же получилось... Может просто кто-то ошибся? Сев за стол, он посмотрел на бету и сделал глоток. Без разницы было, что чай толком не заварился, сейчас было другое важнее. Особенно то, что хотела сказать ему аджума. Смотря в её глаза, где читалась боль и вина, Мин чувствовал, как сердце заколотилось сильнее. Дыхание будто остановилось, он сам будто остановился. Само время остановилось и он не шевелился, боясь спугнуть решимость аджумы. Старушка смотрела на омегу, что сидел перед ней. Метка скрыта под повязкой, что сама она тому сделала. Было до ужаса говорить это омеге, что никак не хотел принимать своего положения, но нужно было. По крайней мере для того, чтобы Юнги понял. Ему нужно было бежать. Сжимая костлявыми руками кружку, женщина шмыгнула носом и прошептала: – Минхёк не может быть твоим альфой, Ги, – она знала, что повергнет омегу в шок и была не удивлена тому, что Юнги яростно замотал головой. Тот уже было открыл рот, чтобы начать возражать, но бета остановила его молчаливую тираду взмахом руки. – Я говорю правду, Юнги. Сколько раз ты бился в конвульсиях после его ударов? Сколько раз ты отскакивал, когда я тебя просто обнимала? Сколько раз ты плакал, утыкаясь мне в плечо и винил себя? Сколько...? – таких вопросов могла быть ещё куча, но она замолчала, смотря на омегу. Тому срочно нужно было бежать, пока альфа был занят кое-чем другим. А точнее кое-кем. Юнги встал. Руки тряслись, он отпустил кружку, та чуть не упала на пол, но вовремя её поймал. Переставил на стол и тут же по щекам потекли слёзы. Нет. Он был виноват, только он. Почему аджума этого не видела? Все факторы указывали на то, что лишь он был виноват, почему все отказывались ему верить? Нет, нет и ещё раз нет. Он был виноват, Минхёк по сравнению с ним был ангелом, что пришёл с небес искупить его грехи. И Мин был благодарен тому, ведь наконец нашёл смысл жизни. Свой смысл и предназначение. Он понял, почему родился омегой, а не альфой. – Юнги, послушай меня, – уверенно. Ей нужно было так говорить, чтобы вразумить омегу и не дать тому ещё миллион поводов для неуверенности в себе. Вдыхая аромат бергамота, она морщилась, ведь не понимала, как эти люди друг друга нашли. Хотя может и хорошо, ей выпал шанс кого-то спасти, не уходя далеко из дома. Сжав пальцами скатерть, она смотрела в тёмные глаза омеги. – Ты не виноват. Этот альфа причиняет тебе вред. ВРЕД, ты слышишь меня? Я тебя прошу, как человек, который видит это. Беги. Ты понимаешь? Ты должен убежать, пока не стало всё слишком плохо, Юнги. Ты должен взять свои вещи и решить, что для тебя важно. Вечно оставаться в тени или порвать с Минхёком все связи и начать новую жизнь? – и замолчала, предоставляя омеге обдумать. Она понимала, что слова звучали не совсем чётко и понятно, но надеялась, что омега услышит её. Услышит и поймёт, что так нельзя. Что нужно бежать, пока не стало слишком поздно. – Я прошу тебя, маленький. Просто сбеги. Я знаю приют для таких омег, там им помогают и приводят в себя, а также избавляют от страхов. Просто попробуй, – она медленно двинулась к парню, что трясся и стоял на месте как вкопанный. Слёзы текли по бледным щекам, губы дрожали, нос покраснел. Юнги не понимал. Казалось слова такие неправильные, но били под дых чётко и резко. Всё смешалось, он не понимал, где правда, а где ложь. Неужели он действительно не виноват? Неужели он просто всё это придумал, а им пользовались? Нет. Так не могло быть, но слова аджумы почему-то врезались глубоко в сердце, заставляя вновь стать мокрой тряпкой и захотеть поддержки. Он должен был бежать, но зачем? Что будет, если он останется тут? Бабушку ведь оставлять не хотелось, а об этом приюте он слышал впервые, слабо верилось, что тот существует. Шмыгнув носом, он замотал головой. Нет. Он ни в какую не собирался уезжать и бросать частичку себя здесь. И он был уверен в этом. – Юнги, – она видела, как парень сопротивлялся собственным демонам, и понимала, что если так дальше будет, то Юнги вообще не сможет жить. Останется тут, и рано или поздно с ним что-то сделают. Она не могла этого позволить, только не с тем, кто заменил ей сына. Кто привнёс в её жизнь смысл. Вздохнув, она подошла к парню, что был ростом чуть пониже её и прижала к своей груди хрупкое тело. Она чувствовала, как парень был на грани и был готов разрыдаться, но не сейчас. В данный момент нужно было донести до Мина, что так не должно быть и вручить бумажку с адресом приюта. Она ту приготовила заранее, вдруг что. И не прогадала. Всё же годы практики позволили ей предугадать развитие событий, вот только в судьбе Юнги, если тот не согласится, она видела мрак. Густой, что жидкой патокой растекался, и капли попадали на неё. Ну уж нет. Она не собиралась позволять этому случиться. – Тебе нужно сбежать, маленький. Понимаешь? Минхёк причиняет тебе боль и большего ты от него не увидишь. Ты от него зависишь и он нагло пользуется этим, – она перевела дыхание, ведь говорить такие вещи было очень и очень трудно. – Так что послушай. Приют находится в другом городе, далеко от альфы. Ты туда уедешь и больше его не увидишь. И даже не думай возвращаться! Я тебе этого не прощу, – она прижала к себе парня, позволяя тому выплакаться. Юнги сотрясался от эмоций. Ещё один человек, который дарил ему надежду, решил его оставить. Но в словах её был смысл, он понимал, что так нельзя, даже если любил. Хотя... Чувства к альфе ещё давно угасли, стоило им прожить около полугода. Так что... Может это его шанс? Правда он не представлял, что будет делать в незнакомом городе один, но наверное аджума это продумала. Наверное – ключевое слово, поэтому он решил уточнить, а то вдруг что. Всё же в себе он был не уверен, как и в своих способностях. – Аджума, – тихий голос отвлёк женщину от переживаний, и она посмотрела на омегу, что выглядел до ужаса разбито. Красные глаза, бледная кожа – она как можно скорее хотела вывезти Юнги отсюда, но понимала, что не всё так просто. Конечно, она намекала на такой исход ещё давно. Когда только услышала крики из соседней квартиры, а после увидела дрожащего омегу на лестничной площадке. Тогда её сердце в первый раз чуть не разорвалось, и она твёрдо решила, что как-нибудь поможет ему. Этому маленькому, по сравнению с ней, существу, что только-только начало жить и уже встретилось с таким, что даже она не переживала. Однако после того случая омега научился скрывать боль и одиночество, приходя к ней и просто рассказывая что-то из жизни. И она думала, что всё хорошо. Что пара договорилась, и больше такого не было, но... Поняла, что это была иллюзия. На самом деле всё было куда страшнее, и женщина не понимала, как маленький такое пережил. Притом не понимая, что это сплошной абьюз в его сторону, а не любовь. Может только это и спасло того от полного шока и депрессии, кто знал. Но теперь было по-другому. Мину нужно было бежать, она это понимала и приготовилась к этому морально. Парня следовало вытаскивать из пропасти, а некому кроме неё. – Я не люблю его, – прошептал Юнги и шмыгнул носом. Только сейчас до него дошли те чувства, что он испытывал к альфе. Там был только страх, и больше ничего. Видимо настолько боялся, что даже не пытался разобраться в себе. Следовательно отталкивал себя от побега ещё на пару месяцев. И вот, как только он сказал это... Словно камень упал с сердца. Да, он разобрался, но что с того? Ему никто не собирался оплачивать всё, а денег своих не было. Только карта альфы да мелкая наличка, которой точно не хватит. Всхлипнув, Мин уткнулся в волосы аджумы и замолчал, ожидая ответа. Тот не заставил его долго ждать, и вскоре женщина прошептала, смотря на него медовыми глазами. – Ты собираешься бежать? – она надеялась услышать положительный ответ, но Мин отрицательно помотал головой, со страхом смотря на неё. Всё было ясно, парень боялся альфу и последствий, что могли нахлынуть на него лавиной. Погладив парня по голове, аджума тяжело вздохнула и порылась в карманах, тут же вытаскивая мятый листочек. – Тогда... Раз ты не собираешься убегать сейчас, то найди подходящий момент. Не затягивай, ведь потом может стать только хуже. И не терпи, ведь так нельзя. Просто пообещай мне, что если он ещё что-то такое вытворит, ты возьмёшь сумку и убежишь, понял? – она указала на листок дрожащим пальцем. – А это адрес приюта для омег без поддержки. Не волнуйся, я знаю там работников, все добрые. Автобус туда ходит, деньги дам, – она подошла к ящику на кухне, открыла его и достала конверт. – На билет в один конец должно хватить, – и протянула парню, что опять чуть ли не расплакался. Боже, что за прекрасный человек ему повстречался? Он точно такого никак не заслуживал. Шмыгнув носом, парень вытер слёзы и еле кивнул, прошептав: – Я обещаю. И наступила тишина, но та не была мёртвой. Просто каждый обдумывал своё. "Надеюсь, это не понадобится", – Юнги неуверенно посмотрел на деньги и бумагу в руках и шмыгнул носом. В душе же он не был так уверен, как на словах, всё же слова бабушки имели свой вес, но... До сих пор в нём жил тот наивный парень, что надеялся, что он сможет всё преодолеть. Конечно он сможет, просто надеялся, что ему не потребуются подачки и слёзы для того, чтобы сбежать. Он сам сможет это сделать, без причин. Наверное...***
Постучав в квартиру, он принялся ждать. Конверт вместе с бумагой спрятал под кофту, которую ему подарила аджума. На удивление та оказалась довольно удобной и мягкой. Сжимала его в объятиях и напоминала о доброй бете, что заботилась о нём. – Ну же, открывай, – шептал он, смотря на запертую дверь. Аджума ушла спать, так что тревожить ту не хотелось. Оставалось торчать в коридоре и трезвонить, чтобы его впустили, что ж такое. Закатив глаза, парень недовольно цыкнул и топнул ногой. Да что ж такое, почему Минхёк спит? Не мог же настолько напиться, чтобы сейчас находиться в отключке. – Открывай, – он забарабанил в дверь кулаками, надеясь, что так ему откроют, хоть и шанс был мизерным. Наоборот, он мог разозлить альфу, но зато быстрее уедет из дома. Слова аджумы плотно впечатались в его сознание и сердце, и он следовал им, пока опять не забоялся и не притворился, что так нужно. – Открывай! – голос сорвался на крик, он пнул деревянную дверь. Ноль реакции. Словно никого в квартире и не было, но бабушка говорила, что альфа не уходил, значит тот точно там. И теперь прячется от него, сто процентов. Стукнув так пару раз кулаком, он сморщился. Ну чёрт, за что ему такое? Но тут... Замок щёлкнул, и дверь приоткрылась, и из-за неё вышел молодой красивый омега в рубашке и джинсах, что плотно обтягивали стройные ноги. В руках держал стопочку денег, а на переносице очки в круглой оправе. Непонимающе уставившись на незнакомца, Юнги отошёл и пропустил момент, когда ему протянули карточку. А после прошептали, указывая на квартиру пальцем: – Если вы кем-то приходитесь этому альфе, тем более если спутником, то советую уходить. Изменил он вам, – и, пожав плечами, омега ушёл, поправляя рубаху на плечах и зачёсывая чёрные волосы назад. Юнги же так и смотрел тому вслед, пока не опомнился и не вошёл в квартиру, с ноги пиная дверь. Может так и нужно? Может Минхёк сделал так специально, чтобы заставить его ревновать? Но это же неправильно, так не должно быть. У него же есть омега, он! Юнги! Так почему изменил? Или так заботился, чтобы Мин не напрягался и не удовлетворял того после тяжёлой ссоры. Да, наверняка... Стоп. Нет. Опять его начало заносить не в ту степь, где он должен был быть правильным омегой. Слова аджумы вновь проскользнули перед глазами и её просьбы. "Если он что-нибудь ещё натворит, беги, Юнги. Обещаешь?" И он пообещал, но... Сначала поговорит. Вдруг тот омега просто обманул. Пройдя в комнату, которая служила им спальней и гостиной, он осмотрелся. Да, альфа лежал на матрасе, полностью обнажённый, благо, под одеялом. Вздохнув, Мин потрепал того по волосам и потряс за плечо, шепча на ухо: – Вставай, чёртов альфа. Вставай я сказал, – и на его словах Минхёк распахнул глаза, тут же уставившись на него, словно не понимая, как Юнги здесь оказался. Мин отошёл от него. Сердце вновь болезненно сжалось, аромат бергамота ударил в нос, но больше не подчинял его. Да. Всё кончено. Он больше не собирался оставаться под контролем этого альфы и уже начинал искать пути к отступлению, ведь не знал, чего сейчас ожидать. По памяти проверял, но все вещи были в сумке, всё нормально. Ему оставалось лишь поговорить, сказать, что он не собирается так жить и собрать вещи, пока не поздно. Вот и всё. Ничего сложного. Кашлянув, он с уверенностью, которая появилась после разговора с аджумой, посмотрел на альфу. И сразу же заметил это – злость, гнев и пренебрежение. Почему-то под ложечкой засосало, он побоялся первым начать разговор. А вдруг это он виноват, что ему изменили? Может лучше остаться? Нет. Он не мог этого допустить. Слова всё ещё мелькали в голове, и пока была уверенность в себе, он не собирался терять ту и отпускать себя настоящего. Себя живого. – Минхёк... – прошептал он, тяжело вдыхая. – Ты... – Да, я тебе изменил, Юни, – слишком приторно это прозвучало, но ударило под дых. Кашлянув, Юнги непонимающе посмотрел на альфу, что медленно поднимался с матраса и хмуро на него смотрел. – И сделал бы так не раз, не приди твоя слабая душонка домой. Как добрался? Неужто аджума тебя дотащила? Признаться, я удивлён, она казалась хиленькой. Тем более не был уверен, что та доживёт до такого, думал, умрёт ещё в позапрошлом, жаль, не случилось, – Минхёк пожал плечами и укутался в одеяло, прикрывая наготу, а после стал медленно наступать на омегу, выпуская феромоны. – А ты зачем сюда пришёл, а? Солнце, ты же понимаешь, что я тебе не прощу этого. Ты не только меня не послушался, но и прервал развлекательный процесс, так что будешь наказан. Правда не так, как хотел бы, да? Трахать твою костлявую жопку я не собираюсь, уж прости, – альфа подошёл вплотную к нему, вжимая в стену. Все слова застряли внутри, Юнги не мог выдавить ни слова, настолько было страшно. Метка заболела, но, по крайней мере Минхёк не увидел повязку, что радовало его, хоть и немного. Нет. Он переживёт, а потом убежит. Теперь он был точно уверен в этом. Вдыхая, ставший резко отвратительным, аромат бергамота, он почувствовал как его затошнило. Лицо побледнело, особенно, когда длинные пальцы прошлись по его скуле, очерчивая синяк. Только не это, спасите его кто-нибудь! – Я не вижу в твоих глазах повиновения, сладкий, – словно яд растеклись по коже эти слова, метку пронзила боль. Закусив губу, Юнги опустил голову и промолчал, пытаясь хоть как-то сдержаться, чтобы не убежать отсюда сию же секунду. Нет. Он должен был терпеть, пока альфа не уйдёт куда-нибудь. Хорошо, что он поел, хотя бы силы были на побег. А может ему не бежать, а уйти? Он чувствовал, что больше не подчинялся альфе, значит связь мог разорвать. Был шанс! Выдохнув, он с уверенностью посмотрел вверх и сглотнул, стараясь не показывать страх. Его феромон постепенно возвращался и проявлялся, хоть его пока и перекрывал душащий бергамот. – Я не собираюсь больше так жить. Ты никто в моей жизни, запомни это, – он ткнул в грудь пальцем и тот тут же перехватили, до боли сжав. Из глаз брызнули слёзы, омега согнулся пополам. Ему сломали палец? Нет, такого не могло быть. Тяжело дыша, он взглянул на ухмыляющегося Минхёка, и почему-то это не стало казаться таким ужасным. Сквозь зубы, он прохрипел. Пусть альфа знает своё место, и что он не сдатся, даже если ему кости переломают: – Убрал руки, сволочь. Я ухожу от тебя, и ты не в силах меня держать здесь. Я свободен, мы расстаёмся, – и попытался медленно встать, не ожидая, что следующим движением ему причинят боль. Резкий пинок в живот, он согнулся и схватился руками за кожу, морщась. Боже, за что так? И это ему ещё говорили, что омег нельзя обижать, конечно. Так он и поверил. Слёзы, словно камни, посыпались из глаз, он опёрся о стену, стараясь не упасть на колени, ведь те до сих пор болели. Неужели Минхёк не понимал, что так делая, он причинял ему боль и омега мог в будущем обрести большие проблемы со здоровьем? Реально, казалось, альфа не слышал его, тяжело дыша и зажимая у стены. Это конец? Он смотрел на того, кого когда-то любил и не понимал, что изменилось. Наверное слова аджумы на него так подействовали, и он увидел истинное лицо альфы. И не собирался возвращаться обратно, ведь это было невозможно. Он умрёт, если здесь останется, в этой паршивой власти, что сжимала его в тиски. – Замолчи, сука, – альфа схватил его за запястье и, несмотря на то, что омега не сопротивлялся, сомкнул руки на тонкой шее и принялся душить. Чёрт. Юнги заболтал ногами, но был гораздо меньше альфы. Боже! Спасите! Перед глазами начало темнеть, он задыхался, попытался отдёрнуть руки, но те как назло сжали ещё сильнее. – Хватит, отпусти, – прохрипел, но его не слышали. Перед собой он видел тёмные зрачки альфы, что смотрели на задыхающегося омегу перед ним, и ядовитую ухмылку, что пронзала сознание и заставляла оставаться в себе. – Прошу, Минхёк! Его в упор игнорировали. Это конец, точно. Перед глазами окончательно потемнело, кислород практически не поступал, и тут... Звонок в дверь. Его резко отпустили, он упал прямо на пол, стукаясь пальцем руки о пол, тут же вскрикнув от боли. Неужели реально сломали? Шмыгнув носом, он лежал в углу гостиной и смотрел на альфу, что пошёл открывать дверь незваным гостям, а после медленно встал и прошмыгнул к сумке, быстро вытаскивая ненужные вещи, заменяя их на нужные. Всё. Он окончательно решил. Он сбежит, никаких разговоров. С таким человеком даже поговорить нельзя было, как он мог его любить и отдать себя? Шмыгнув носом, он вытер пальцем слезу и продолжил быстро собирать вещи, краем уха слушая разговор: – Здравствуйте, чем могу помочь? – Минхёк как всегда был вежлив с остальными, кроме него. Видимо как раз на омеге выпускал злость после трудного дня. Вздохнув, Юнги взял маленький блокнотик, который покупал ещё в прошлой жизни, когда ни от кого не зависел и кинул в бок сумки, тут же положив следом красивую футболку с рисунком жирафа. Он не знал зачем брал ту, ведь вся она пропахла феромоном альфы, но всё же забрал, вдруг пригодится. Тем более вещей у него было немного, именно своих, которые он сам покупал. Так, по мелочи, пара футболок, штаны и принадлежности для писательства, которые всё же забрал из прошлой квартиры, хоть альфа и был против. Также он откопал блокаторы, которые тут же полетели в карман штанов, и ещё некоторые упаковки таблеток, которые валялись рядом. Все они были для одного – защиты, которая была ему необходима именно сейчас. И не только потому, что он боялся Минхёка, он боялся других альф. Всё же ему достаточно хорошо внушили, что все альфы – зло в чистом виде, поэтому он опасался и остерегался таких. Да и теперь у него был опыт, так что понятно, что он будет их избегать в ближайшее время. Вытерев нос, ведь он опять чуть ли не разрыдался, Юнги прислушался. Подозрительная тишина стояла в квартире, сначала он даже не заметил, наверное потому что привык к такому. Поднявшись, он прокрался в коридор и... О чудо! Минхёк ушел. Видимо того позвали, чтобы что-то чинить, ему как раз под руку. Оглядевшись, он проскользнул на лестничную клетку и услышал шум на втором этаже. Всё ясно, значит это опять семейка позвала альфу либо в гости, либо в карты сыграть. Это его шанс. Забежав обратно в квартиру, он привёл себя в порядок тем, что умыл лицо, после забрал ванные принадлежности, проверил конверт и адрес в кармане штанов и сжал в руке лямку от сумки. Ну что, он готов. – С Богом, – прошептал и на цыпочках вышел из-за двери. Решив не закрывать, ведь та скрипела, он прокрался по этажу, но тут... Взгляд упал на дверь квартиры соседки. В сердце болезненно защемило. Неужели он больше её не увидит? В глазах защипало, он проморгался и провёл кончиком пальца по деревянной поверхности, на секунду прикрыв глаза. – Прощайте, спасибо за всё. Я буду вас помнить, – и быстро скрылся, словно тень. Больше он сюда не вернётся, но в сердце пылала боль размером с пожар. Он будет скучать – он знал, но жизнь должна продолжаться, ведь она у него впереди. И пока пыл не утих, он должен был добраться до приюта как можно быстрее. 
