Обманутые звезды и ночи без слез

***

      Боль в шее никак не давала ему уснуть. Облокотившись о спинку сиденья парень прикрыл глаза, но сон всё никак не шёл. Чёрт, ну значит так и надо было. Протянув руку он провёл пальцами по метке, но нащупал только нечто набухшее, что наверняка покраснело.       Надо будет обратиться к врачу, когда он приедет в город.       Приоткрыв веки он посмотрел в окно автобуса, на котором уехал, и осмотрелся. Они ехали по какому-то лесу, но впереди уже просматривались дома. Это точно была не его остановка, но всё равно сердце гулко забилось в груди. А вдруг он пропустит свою? А вдруг...?       Он порылся в карманах штанов и достал бумажку, вновь вчитываясь в слова. Ничего нового он там не увидел, лишь родной почерк, владельца которого он вряд ли увидит в будущем. Шмыгнув носом омега вытер дорожки слёз со щёк и помотал головой. Нужно было быть тише, всё же в транспорте были и другие люди, тем более альфы. Он чуял это, и от этого внутри всё сжималось. А что если всё повторится? Может следовало бы вернуться обратно и продолжить жить с Минхёком? Всё же тот был не самым плохим примером альфы, так что вполне... Юнги тряхнул головой и похлопал себя по щекам. Всмысле он сейчас думал о том, чтобы вернуться к этому подонку? Нет. Ни за что. Иначе зачем были все эти траты? Зачем аджума пыталась его как можно скорее выпроводить из города?       Только ради того, чтобы он вернулся? Ну уж нет. Раз он решил идти до конца, он дойдёт, а там уже как судьба покажет. Может в приюте не всё так плохо, как казалось ему в душе́.       – Скорее бы приехали, – прошептал он и прижал к себе сумку. Полки, на которые можно было сложить ручную кладь, находились слишком высоко, а альф просить он панически боялся. Так что предпочёл сидеть со своими вещами на самом последнем сиденье, куда никто и не доходил. Многие ведь путешествовали на других видах транспорта, так что междугородные автобусы никогда не пользовались большим спросом. Ему же легче. Утро было раннее, темнота окутывала дорогу, и лишь свет фар придавал какую-то уверенность в душе́, что он сможет. Выдыхая парень нервно сжимал пальцы и кутался в кофту.       А тем временем автобус ехал, покачиваясь на неровностях дороги, и словно по мановению, омега прикрыл глаза. Молчаливая атмосфера и отсутствие детей успокаивали его и заставляли зевнуть, чтобы после откинуть голову назад и засопеть. Он действительно устал, так что может он заслужил пару часов отдыха? Тем более, что дальше такого случая, видимо, не предвидится.       И Мин медленно заснул под звуки мотора и плавный ход машины.

***

      – Мистер, просыпайтесь. Скоро же ваша остановка, – кто-то тряс его за плечо. Слабо мотнув головой омега сначала не понял, зачем его зовут. Может просто чтобы что-то спросить? Но он сам не знал. Впервые путешествовал на таком транспорте, так что всё было для него новым. Шмыгнув носом он разлепил веки и сонно посмотрел на молодого парня, что был смутно знакомым. Точно. Этот бета у него билеты проверял, прежде чем пустить в автобус. Так зачем тот сейчас его тряс? Смысл слов ещё долго доходил до омеги, но всё же он понял и удивлённо распахнул глаза. Всмысле он спал около шести часов? Всмысле они уже почти приехали? Чуть не выронив сумку, он еле кивнул и показал на вещи, что, мол, он готов, и незнакомец ушёл, оставив его одного. Юнги же непонимающе смотрел перед собой, после чего перевёл взгляд в окно и присвистнул.       Они действительно ехали по городу, который был залит солнцем. Рядом с ними по трассе ехали автомобили, освещая перед собой фарами. Словно он оказался в другом мире – так всё это не походило на его город. Или это было связано с тем, что он порвал связь, кто знал. Хотя... Юнги не был уверен, что связь порвалась полностью, метка же, по сути, не могла так болеть, как у него? Как будто тысяча игл воткнулись в его шею и стискивали, затрудняя дыхание.       Замахав перед собой ладонями он замотал головой и медленно встал, осматривая автобус. Некоторые пассажиры, чья остановка была ещё не скоро, спали, облокотившись о спинки сиденьев. Зато те, кто должны были выходить вместе с ним, уже просыпались и доставали свои вещи с полок, тут же ставя в проход. Вот чёрт, а он ведь в самом последнем ряду.       – Извините, можно пройти? – так он неспешно передвигался по автобусу смотря под ноги, ведь один раз чуть не упал из-за сумки. Делая осторожные шаги парень шёл ровно на передние сиденья, ведь некоторые там были не заняты, что было ему на руку. Так он смог бы быть уверенным, что не пропустит или не упустит свой выход.       – Внимание! Мы приехали, остановка десять минут, – тот самый бета прошёл мимо него и двинулся дальше по автобусу, смотря и, наверное, проверяя проснулись ли все те, кто должен был. Юнги, напрягшись, поднял сумку и схватился за перила, медленно ступая на самую верхнюю ступеньку. Потом ещё одна, вторая... И вот. Он на земле.       В другом городе.       Развернувшись полубоком и прищурившись он осмотрел местность. Как будто ничего не изменилось, правда, остановка выглядела лучше и новее, чем в их городе. Или же он просто таких не видел, ведь мало когда выходил из дома на прогулки. Почти никогда. Сжав лямку пальцами, он отошёл от автобуса и вдохнул запах.       Запах свободы.       Да, теперь он в другом городе, поселится в приют и начнёт жить заново, несмотря на то, что иногда его тянуло обратно в ту каморку, где жил два года... Нет. Ему сказали – он сделает и не подведёт, даже если сильно захочет. Аджума надеялась, что он сбежит, и он это сделал, правда... Что же теперь делать? Где находится тот приют? Порывшись в карманах он вынул бумажку и посмотрел. Он ведь впервые тут оказался, каким образом узнает, где стоит здание.       А телефон он оставил, чтобы никто не смог его найти по карте. Да и не помог бы тот, разве что продать только, но и то выручить много денег не получилось бы. Кусая губы он неуверенно оглядывался и всё же решился подойти к тому бете, что стоял на улице и проверял время на часах. Пока автобус не уехал, может тот поможет ему?       – Простите, – он тронул парня за плечо и тяжело вздохнул. Знал ведь, что будет выглядеть глупо, но почему-то всё равно решился. Безмозглый или просто отбитый? – Вы не знаете, где эта улица? – и всё дело с надеждой посмотрел на молодого паренька, который задумчиво нахмурился и взял листочек из его рук. Потом кивнул и слегка улыбнулся, указывая пальцем на противоположную улицу, на которой располагались многоэтажные здания.       – Да, конечно. Эта улица вон там, а дом... Не подскажу, если честно, но думаю вы сами найдёте, – и тепло улыбнулся, зачёсывая назад светлые волосы. Карие глаза смотрели на омегу по-доброму, чего Юнги уже давно не видел. Даже не понимал, когда к нему простой незнакомец относился как к человеку, а не как к тени, что мелькала в углу глаз. Еле кивнув он тихо поблагодарил бету и быстро пошёл прочь, ведь нельзя было задерживаться. Неприятное чувство, будто его сейчас схватят и вернут в квартиру, расползалось в груди словно яд, что отравлял всё настроение и решимость. Но, расправив плечи, Мин попытался прогнать эти мысли, быстро проходя мимо парковки. Чёрные и белые иномарки стояли в ряд, и все как на подбор. Они были выключены, с мокрыми лобовыми стёклами. А левее многоэтажка, в которой располагалось несколько магазинов да аптека. Удобно. Это был какой-то современный район, не как у них. И внутри поселилась маленькая крохотная надежда, что приют будет тоже новым.       Не таким, каким он себе представлял и надумывал.       – Так. Сейчас перейти через переход, и я буду на улице, – пробормотал он, вслушиваясь в свой голос. Хриплый, как у больного, но полный доброты и мягкости, из-за которой он и довёл себя до такого состояния. Смотря на светофор что мигал красным, Юнги никак не мог поверить в то, что он добрался. Звучало как абсурд, но являлось правдой. Теперь оставалось лишь добраться до здания и выдохнуть полной грудью. Вот и всё, ничего сложного.       Он справится.

***

      Он шёл по улице уже минут пятнадцать и искал нужное здание. Омега чувствовал, что он приближался, судя по номерам на домах, что были одних и тех же цветов. То панельные, то кирпичные. Но все как один современные, с магазинами на первых этажах. Юнги уже хотел зайти в один такой, но тут краем глаза зацепил трёхэтажное здание, что стояло вдалеке. То отличалось ото всех вокруг лишь тем, что выкрашено было в белый с бежевым цвета, да и всё. Тоже современное, что радовало глаза, но... Маленькое. Будто клиника, но ведь парень только что проходил мимо неё. А значит... Либо его сейчас подводили чувства, либо это реально был приют. Поправив сумку, он поспешил по улице, стараясь не сбить прохожих.       Быстрее, как можно быстрее. Он уже слишком устал шастать по этим дорогам, да и путь вымотал его окончательно. Моральное состояние снизилось к нулю, поэтому он мечтал лишь о том, чтобы упасть на мягкую кровать и уснуть.       Пройдя ещё пару метров он толкнул дверь, и тут же звякнул колокольчик сверху. Свет и больничный запах ударили по его глазам и носу с ужасной силой, и он на секунду сморщился, после всё же приоткрывая глаза. И действительно.       Над стойкой, где сидел мужчина, висела табличка.       «Приют»       Он нашёл это место.       Почесав затылок он прошёл к стойке и прошептал:       – Здравствуйте, – на его голос мужчина тут же поднял голову и тепло улыбнулся, протягивая руку.       – Здравствуйте, я Намджун – один из работников нашего приюта. Чем могу помочь? – по запаху было трудно определить, кем же был таинственный Намджун, но Юнги, если не ошибся, ничего не учуял. Значит этот человек был бетой, каких он много повидал. Еле кивнув, он отпустил руку и опустил голову и не знал, как дальше продолжить разговор. Что сказать? Что его альфа ему изменил и он, разорвав связь, сбежал сюда? Или что ему аджума посоветовала сюда бежать? Он не понимал, потому просто нервно сжимал пальцами лямку сумки. Шмыгнув носом, парень тряхнул головой, и чёлка упала ему на лоб, прикрывая красные глаза. Всё же к парикмахеру он давно не ходил, волосы успели отрасти довольно быстро, и теперь те можно было хоть в хвостик заплетать. Правда маленький.       Намджун же, увидев перед собой явно разбитого омегу, быстро напечатал кому-то и встал с места, выходя из-за стойки. После мягко тронул незнакомого парня за плечо и прошептал, слегка улыбаясь:       – Пройдёшь за мной, мы тебя заселим в одну из комнат, а уже после узнаем информацию, хорошо? – мужчина понимал, что омеге сейчас не до бумаг и всего этого бреда. Скорее всего тот проделал длинный путь до этого места, так что Ким не имел права того ещё и задерживать. Всё же человечность никто не отменял, в приюте это было одно из самых главных правил. Как только омега кивнул, он взял сумку и понёс её к ступенькам, что находились дальше, ведя по чистым коридорам. Сейчас ещё многие спали, так как по часам было ещё ранее утро. Да и тем более занятий тут не было, только приёмы, а они были разбросаны в разные отрезки времени.       И существовали только для тех, кто уже отчаялся и не знал, что делать.       Юнги смотрел на стерильные коридоры со страхом. А вдруг это психбольница, и его сюда упекут, посчитав отбитым? И затем его найдёт Минхёк, чтобы... Он задрожал и попытался прогнать навязчивые мысли, что никак не покидали его голову. Боже. Как же он ненавидел себя за то, что просто не мог избавиться от воспоминаний в один щелчок. Всегда приходилось переживать по любому поводу и без, чтобы понять, что такого даже не могло быть. Проведя пальцем по щеке, он слегка надавил и сморщился. Синяк всё же не прошёл и так же болел. Чёртов альфа, он больше не будет на таких смотреть. Вообще ни на кого не собирался больше смотреть, ведь от вида накаченных пафосных альф его бросало в дрожь и панику. Вздохнув, он замотал головой. Намджун же тоже был спортивным, судя по росту и рукам, что держали его сумку, так почему бы его тоже не бояться?       И ответ был прост.       Боль ведь причинил альфа, а не бета.       Они прошли около пары метров, Юнги смотрел по сторонам. Кабинет психолога, столовая, ещё один кабинет. Таких было куча, но его зацепили кабинеты директора и медсестры. По сути, если он собирался здесь оставаться, то ему может будет полагаться медицинская помощь? Тогда бы ему не пришлось тащиться в больницу, ему бы тут же сказали, что такое с его меткой. Надежда вновь поселилась в сердце, и он не стал ту прогонять, ведь было радостно осознавать, что он возвращался к своим прежним настройкам.       Хотя вряд ли будет смеяться, не до этого сейчас было.       Они подошли к лестнице. Светлая и чистая – как и всё вокруг. Та отливала под светом ламп и заставляла почувствовать себя словно в каком-то отеле. Будто он приехал не в приют, а куда-то за границу, где цены были заоблачными. Сжав руки в кулаки, омега посмотрел на Намджуна, который уже начал подниматься вверх, и сглотнул. А вдруг его действительно ведут в палату, а не в комнату. А если у него будет сосед, что он будет делать? Юнги же всегда, сколько себя только помнил, уживался с кем-то ужасно, исключением был Минхёк. Тот, наверное, просто его принудил, а он и не почувствовал, ведь не соображал. Только-только начал взрослую жизнь и вот такой поворот. Понятное дело, Мин не сразу среагировал, а через пару лет после случая.       В этом и был его минус — подстраиваться под всех, но не под себя. Но он менялся. Всегда, с каждым днём, и уже не был таким сломленным, как раньше, когда только познакомился со своим альфой. Ведь иначе бы не было споров, синяков и ссадин, а затем слёз на лестничной площадке.       – Ты идёшь? – мягкий голос позвал его откуда-то сверху, и омега поднял голову, смотря на бету, что поднялся уже гораздо выше. И опомнился, сообразив, что сам не сделал ни шага. Стыдливо опустив голову ещё ниже, насколько это было возможно, он поспешил по ступеням вверх, пытаясь не споткнуться и не улететь. Перед глазами уже всё становилось сплошным белым полотном, а голову словно придавило. Скорее бы добраться до кровати, тогда все проблемы мигом отойдут на второй план. Еле кивнув, он, держась за перила, всё же поднялся и пошёл дальше по коридору. Благо на третий этаж они не потопали, значит он будет на втором. Ну что ж... Так легче зато, недолго идти до столовой и кому-то помешать тоже нельзя наверное...       – Ты будешь жить, если устроишься, с соседом. – Намджун посмотрел на него. – И да, работники тут только беты, а проживающие только омеги. Так что всё в порядке вещей, если ты что-то натворишь. Тем более, как я понимаю, ты долго ехал, – бета смотрел на него с заботливой улыбкой, а после достал из кармана брюк очки и надел ровно, поправляя пальцем. И тут-то Юнги заметил кольцо. Понятно дело удивился, но решил не спрашивать как так, а просто промолчал и кивнул. Всё же не в его интересах было вламываться в чужую жизнь и задавать кучу вопросов.       Вздохнув, он еле кивнул, и только после этого бета открыл дверь одной из комнат, пропуская его внутрь. Затем зашёл сам, указал на чистую постель справа, положил рядышком сумку и ушёл, оставив омегу одного.       – Вау, – Юнги даже этого не заметил, осматриваясь. Настолько всё отличалось от прошлого его жилья. Светлые занавески, окна огромные, больше него. Кровати две, по разным сторонам комнаты, красивая люстра вверху, напоминающая круг, но более вытянутая. Слева от него, перед кроватью соседа, была дверь, как Мин понял, ванная. То есть ему не придётся тащиться куда-то и мыться, а прям здесь. И кровати. Те были застелены белым постельным бельём и зелёным пледом сверху. Правда, на постели справа ещё лежали разные футболки и расчёска, но не важно. Значит... Он действительно приехал в приют, и, да... Был счастлив, что решился. Не зря сбежал и ехал сюда!       А то, что он вообще не убежал, уже маленькая победа над собой, хоть его ещё и звало к альфе. Нет. Он не собирался туда возвращаться, увидев, в каких условиях может проживать. Ни за что и ни при каких условиях. Всё же измену он не мог простить, сколько бы не извинялись.       – То есть, это моя постель? – единственное, отчего он был в шоке – не спать на запачканном матрасе. Здесь были деньги, его могли обеспечить. Какое же облегчение, вот бы таких приютов побольше. Вздохнув, Юнги присел на кровать и зевнул. Усталость от поездки и эмоциональная батарейка, что выдохлась, давили на него, глаза потихоньку закрывались. Сон с каждой секундой овладевал его телом, и, пока он не упал, омега опустился на божественно мягкую подушку. И тут же уснул, сжимаясь в комочек.       Он даже не переоделся, ведь не видел в этом смысла. Всё равно его пока не утвердили как настоящего постояльца, значит не имел права пользоваться чем-то здесь. По крайней мере всем, кроме кровати. А одеялом просто забыл укрыться, а теперь уже не имел возможности, ведь спал, склонив голову на бок. Тёмные волосы растрепались, губы чуть приоткрыты.       Так он и уснул, впервые полностью расслабившись.

***

      Намджун вышел из комнаты и тут же пошёл по коридору. Где этот несносный омега? У него новый сосед, а тот где-то прохлаждается на крыше. Понятно дело, что нужно было их познакомить и пригрозить Чону, что не нужно пока шутить или что-то колкое в адрес новенького говорить. Ведь тот выглядел, мягко говоря, не важно. Да и вообще, как только Джун его увидел, то сначала подумал, что ребёнок. Низкий, с грязными волосами и слезами в глазах. Только потом заметил сумку, синяки и не правильно висящий, видимо вывихнутый, палец. А дальше он и не вглядывался, потому что не стоило портить себе настроение.       Просто как по щелчку он решил, что проводит этого незнакомца в комнату, где был один из самых адекватных ребят их приюта, и оставит тому на попечение. И, да. Если бы можно было не учитывать шутки и редкие подколы, Чон Чонгук – один из самых добрых людей в их приюте, но как всегда, был задирой. А именно не любил выскочек, вёл себя пафосно. Однако с работниками обращался хорошо, так что Джун понимал, что это всего лишь маска перед другими.       – Чонгук! – он поднялся на третий этаж, но розовой макушки нигде не увидел. Чёртов омега, где только его носит. Тут важное дело, а он... Не успел Намджун ещё раз крикнуть, чтобы всё же после подняться на крышу, как тут из-за угла собственной персоной вышел Чон. На стиле, в джинсах и чёрной кофте, что делала омегу в два раза крупнее. Хмыкнув, Ким подошёл к омеге и дал подзатыльник, тут же под удивлённый возглас беря за руку и уведя в сторону. Всё же рядом находились комнаты других постояльцев, нельзя было будить.       – Тише, балбес, – честно, он относился к Чону как к младшему брату, так что понятное дело, что вскоре у них возникло такое общение. И никто не возражал. – У меня для тебя новости, наверное, приятные.       – Ты поджёг кухню и у нас не будет на завтрак каши? – Чонгук посмотрел на него своими медовыми глазами и зачесал назад ярко-розовые волосы, что резко контрастировали с внешностью. Однако, как сам Чонгук говорил, это лишь подчёркивало его характер и стиль. С этим Намджун не мог не согласиться, но всё равно пряди сбивали с толку. Мотнув головой, он прошептал, указывая на лестницу.       – У нас новенький, и я его подселил к тебе. Прошу, только давай без шуточек и подколов, у того явно что-то произошло, – Ким потрепал ошарашенного младшего по голове, – А теперь возвращайся в комнату и делай что хочешь. Главное, не разбуди. – и ушёл по свои делам, а точнее в кабинет, чтобы дальше продолжить сортировать бумажки. Надо будет ещё позвонить директору, сказать о пополнении, но это позже.       Сейчас было главное всё же узнать, кто это был и что с ним произошло. И почему-то Киму казалось, что выяснит это непременно Чонгук.

***

      Проснулся он от копошения где-то справа. Сморщившись, Юнги положил ладонь на лоб и широко зевнул, потягиваясь. Что произошло, он не помнил, лишь обрывками. Какая-то дорога, степь, лес – словно он был во сне и только-только проснулся. Стоп. Его как будто током окатило. Шмыгнув носом он разлепил веки и уже хотел было встать, как тут перед собой увидел взволнованное лицо. Незнакомое лицо.       Значит это не сон. Он действительно сбежал.       – О, ты проснулся? – незнакомец зачесал назад ярко-розовые волосы, которые сразу же бросались в глаза. Однако первое, что отметил Юнги – родинка практически на губе и широкая кроличья улыбка, будто он сделал нечто, что спасло планету. Понятно дело, что такого не было, но почему-то от этой улыбки на сердце становилось хорошо. Вздохнув, он перевернулся на спину и еле кивнул, понимая, что спал под одеялом и... Не в кофте. Значит его кто-то переодел, видимо, как раз-таки новый сосед. Благо омега, а то если бы был кто-то другой, то он бы со стыда провалился.       – Как дела, с тобой всё в порядке? Выглядишь устало, – незнакомый парень присел на краешек его кровати, пока Мин поправлял подушку и садился. После потянулся и всё же ответил, а за всё то время, пока он спал, голос пришёл в норму, что радовало.       – Всё хорошо, спасибо. А ты кто? – нужно было узнать имя незнакомца, ведь они, как он понимал, теперь были соседями. Значит пора было знакомиться.       – Я Чон Чонгук, а ты? – розововолосый посмотрел на него и всё же встал с постели, пересаживаясь на свою. Почему-то Юнги от этого действия стало одиноко и грустно, но он промолчал, просто прошептав:       – Мин Юнги.       И наступила тишина, которая ни чем не прерывалась. У Мина была сотня вопросов к Чонгуку, начиная от того, почему тот покрасил волосы, заканчивая тем, сколько он поспал. Но омега молчал, потому что считал непристойным такое спрашивать. Всё же первый день знакомства, зачем торопиться? Однако Чонгук видимо так не думал, медленно подойдя к окну и задёргивая шторы. После посмотрел карими глазами на Юнги и слегка кивнул, будто бы что-то подтверждая или подводя итог.       – Ты проспал больше суток, утомился, как я понимаю? – тихий голос, наполненный теплотой. Мину почему-то захотелось расплакаться, а ведь это был его первый день здесь. Почему тут все были такими добрыми, Боже. За что ему это? Шмыгнув носом он еле кивнул и присел на кровати, смотря на штаны. Те были другого цвета, голубые, как и футболка, в которой он был. Точно пижама, но таких вещей у него не было, откуда... – Это я тебе одолжил и, можно сказать, подарил. Как приветствие, – Чонгук улыбнулся и откинулся на кровать, смотря в потолок. – Кстати. Тебе принесли ужин, ведь уже ночь, почти утро. Так что если хочешь, тот на столике, – он указал пальцем на столик сбоку от своей кровати, на что Мин кивнул. Всё было ясно и ему это нравилось.       Как и приветливость соседа, но... Его настораживало, метка до сих пор болела, он не знал, что делать. Надо будет потом спросить про приём у врача, вдруг ему нельзя вообще куда-то ходить? Вздохнув, он встал и подошёл к столику, ступая босыми пятками по полу. Тот был на удивление тёплым, словно разогрели перед его пробуждением. Такого у них не было в прошлой квартире. Он всегда ходил в сланцах или босиком, если Минхёк отбирал их.       Так, что-то опять его понесло не в ту степь. Он сбежал, всё в порядке. Сев за стульчик, он пододвинул к себе поднос и снял крышку, тут же распахивая глаза. Богатство. Салат и рис лежали прямо перед ним и, недолго думая, Юнги принялся это уминать. Как давно он этого не ел, боже. Даже забыл, как на вкус это чувствуется, настолько отвык от таких условий.       Чонгук же наблюдал за омегой и не мог понять, притворяется тот или нет. Неужели настолько отвык от таких условий? Ситуация становилась всё загадочней, ему захотелось узнать, что же пережил незнакомый омега. Точно что-то похлеще, чем у него, вот только что?       – Юнги, ты только не подавись. Тебе ещё жить нужно, – он тихо посмеялся, смотря как омега чуть ли не проглатывал еду. Настолько проголодался. На это Мин хмыкнул, закатил глаза и всё же замедлил темп, ведь подавиться, даже такой вкусной едой, в его планы не входило. Съев половину, он отодвинул стул и встал, смотря на Чонгука. Наелся, но как сказать? Всё же было неудобно.       Но Чон и без слов понял, подходя к столу и убирая всё, затем вынося в коридор. После он спустился по ступенькам, отнёс на мойку и по пути обратно столкнулся с Джуном, что шёл, видимо, к лестнице.       – Намджун, – шёпотом позвал старшего, надеясь, что тот его услышит. Благо, бета далеко не ушёл и развернулся, смотря на него через стёкла очков. Через пару секунд Намджун всё же подошёл к омеге и растерянно посмотрел.       – Ты чего тут забыл в такую рань, Чон? Вам вставать через пять с половиной часов, и то, потому что у нас завтрак. Ты зачем пришёл? – честно, до Джуна не доходило, что понадобилось омеге в такую рань. Склонив голову на бок, он хрустнул пальцами и всё же подтолкнул молчавшего Чонгука к лестнице, надеясь, что тот всё же пойдёт к себе в комнату.       Но это наоборот привело Чонгука в чувства, и он опомнился, тут же останавливаясь и шикая на старшего. Так не пойдёт, у него важная информация, а тут его прогоняют как идиота. Словно в такую ночь ему нужно было спать, а не заботиться о новеньком по имени Юнги. Наверное, тому стоило всё же что-то сказать, прежде чем резко уйти, но Чонгук так боялся где-то накосячить, что просто поспешил уйти. Тёмные глаза омеги смотрели на него с такой грустью, что он просто не выдерживал и пытался избежать этого тяжёлого взгляда, что говорил о том, что этот парень многое пережил. Интересно правда, что именно.       – Джун, Юнги, то есть новенький, проснулся, – эта новость привела Кима в полнейший шок. Вот уж никак он не мог подумать, что тот всё-таки проснётся. Мужчина уже хотел завтра врача вызывать, но вроде уже не требовалось, к счастью. Кивнув, он не нашёл слов, чтобы как-то описать, но Чонгук его понял и потянул к лестнице. Конечно, было понятно, что ночь не самое лучшее время для допросов, но они вдвоём хотели выяснить хотя бы причину, почему сюда приехал этот омега.       А у Чонгука было нехорошее предчувствие по поводу Мина. Тот был слишком замкнутым и молчаливым. Вряд ли у них что-то получится узнать, точно не сейчас.       Юнги спокойно сидел в своей комнате, когда Чонгук ушёл. Он не понимал, почему тот так резко встал и вышел, ну хотя бы поднос забрал. Нет. Он не был спокоен. Его до сих пор тянуло к альфе, и он не понимал, что ему делать, как быть. Всё же он впервые сталкивался с таким и не имел никаких советов, что ему делать в данной ситуации. Вздохнув, он закрыл лицо руками и шмыгнув носом просипел:       – Ничтожество. Ты даже не знаешь, что делать. Тебя так найдет Минхёк, почему ты не понимаешь, дурень? Почему ты просто продолжаешь жить? Почему просто нельзя взять и вырвать эту метку с корнем? – он схватился рукой за шею и провел по ней пальцами, слегка царапая кожу. Тут же рану защипало, он сморщился, но продолжил выковыривать ту.       Однако всё закончилось тем, что все его пальцы были в крови, а по комнате плыл аромат малины с лёгким привкусом бергамота. Фу. Чихнув, парень поспешил в ванную, наплевав на свои предубеждения, что ему туда нельзя. У него чрезвычайная ситуация, ему можно. Склонившись над раковиной, он откашлялся и посмотрел в зеркало. Бледный, мутный взгляд и синяки под глазами – это новый он. Из памяти стёрся тот Юнги, который радовался жизни и играл в мяч с друзьями после школы. Который скрывал свой феромон от каких-нибудь ублюдков. Просто потому что боялся, и не зря.       Так почему он, раз был таким внимательным, пропустил тот самый момент, когда его жизнь скатилась чуть ли не в могилу? Он не знал, даже представить себе не мог. Шмыгнув носом, он включил воду и тут же прохлада полилась на его пальцы, стирая все следы.       Он устал. Вот бы кто-нибудь эту усталость прогнал.

***

      Когда они вошли в комнату их встретила тишина. Лишь шум из ванной намекал, что Юнги сейчас был там, всё ясно. Выдохнув, Чонгук присел на свою кровать и похлопал рядом с собой, подзывая Джуна. Мужчина сел рядом и приготовился. Он понимал, что Мин Юнги вряд ли им обрадуется, но делать было нечего. Тот скорее всего уже выспался, а его директор ругал за неимение информации о новеньком. Сжав губы, он смотрел на дверь ванной, но ничего не происходило. Юнги не выходил, а вода течь перестала уже давно. Нахмурившись, Джун толкнул Чонгука в плечо и указал на дверь.       – Может что-то случилось?       Чон же тоже не понимал, что случилось. До его носа ничего не доходило, как и до ушей. Словно Юнги умер... Стоп. Нет. Фыркнув, парень поднялся и нервно почесал затылок.       – Намджун, выйди. Я сам расспрошу его, – нахмурился и выпроводил бету за дверь, тут же проходя к ванной. – Юнги! Ты как? – постучал, но ничего не услышал.       Сердце застучало в груди как бешеное. Чон упёрся в дверь всей силой и забарабанил в неё, стараясь как можно громче, чтобы Мин услышал. И без разницы, что они были знакомы от силы час, он уже привязался к омеге, что так сильно был подавлен и всё время молчал.       – Юнги, чёрт тебя, открой! – чуть ли не рявкнул, но вовремя сообразил, что так не получится. Чонгук осел у двери и прислонился головой к ней, прошептав, – Юнги, прошу тебя.       Но ноль реакции. Ему никто не ответил, и не произошло ровным счётом ничего.       Закусив губу, Чонгук ещё пару раз постучал в дверь, но нет.       Юнги молчал.       – Прошу, чёрт тебя возьми, Ги! – он даже не понял, когда сократил имя, но то ли это было зна́ком, то ли везением, но сразу же после этих слов дверь отворилась и он ввалился внутрь, тут же падая на омегу. Чёрт. Стыдливо покраснев он слез с тела Юнги и взволнованно посмотрел, словно проверяя, всё ли с тем хорошо. – Юнги?       Мин же лежал на полу. Он сначала даже не понял, как будто его накрыло. Сначала боль начала разрастаться, а уже после голос за дверью, который звал его по имени. А он не мог пошевелиться, будто всего его парализовало. Голос. Чёртов голос.       «Вернись ко мне, сука. Только попробуй кому-нибудь рассказать, я тебя со свету сживу. Тебя такого использованного никто не полюбит.»       Хотелось орать во весь голос. Да и запрещалось ему открывать дверь, только когда Чонгук его назвал Ги, то его будто током прошибло, и он смахнул с себя верёвки, что держали его.       А теперь... Он опять ничего не чувствовал. Его хлопали по мокрым щекам, кричали что-то, но единственное, что он видел перед собой – розовую макушку и эти карие глаза, что затягивали всё глубже и глубже. Так хотелось, чтобы Чонгук стал его островом безопасности, но он знал, что это       Невозможно       Он ничтожество, и с такими как он ничего не получится. Он не мог рассказать, нагружать практически незнакомого ему человека своими проблемами.       Но почему Чонгук о нём заботился? Всё это время? Почему оберегал?       Наверное жалел. Точно.       По щекам вновь потекли слёзы, Юнги ничего не слышал. Голос Чона глухо отдавался в ушах, как какой-то шум. Словно того и не было.       Словно Мина не было.       Чонгук же пытался привести омегу в сознание. Хлопал по щекам, по которым текли слёзы, но никакой реакции так и не дождался. Юнги его не слышал – так сильно погрузился в себя. Склонившись над ним, Чон позвал его, но опять же ничего. Мин словно выскальзывал из его рук и падал в пропасть, куда свалиться Чон никак не хотел и не советовал никому туда падать.       – Юнги, очнись. Хватит жить не своей реальностью. Живи. Прошу тебя, очнись, – он помахал перед стеклянными глазами рукой, но пустота в них испугала его. Нет. Он точно не мог справиться один. Оставив Мина на полу, он выбежал из ванной, а после в коридор, тут же сталкиваясь с Джуном.       – Намджун! Аптечка, там спирт какой-то. С Юнги что-то не то, – так сильно он ещё не волновался. Дело было не в чувствах даже, которые он испытал, когда впервые увидел слабого парня, а в том, что он не понимал, что такого могло произойти, чтобы Юнги сейчас проживал это...       Этот кошмар наяву.       Словно тем кто-то управлял, и Чонгук не мог понять, как это изменить.       Мужчина застыл. Он не понимал, что такое с Чонгуком, пока тот что-то бормотал, но как только услышал "спирт", то тут же убежал в дальний конец коридора, вытаскивая из ящика первой помощи аптечку. Затем вынул пару ватных дисков, бутыль спирта и побежал обратно, вручая всё Чону. Сам он заходить в комнату к омегам не хотел, ведь боялся, что там может быть что-то не то, поручая делать всё Чону. Благо Чонгук был смышлёным, потому сразу убежал в ванную и заперся, смотря на Юнги.       Ничего не изменилось, тот так и лежал на полу, как и минуту назад. Разбитый в щепки и сломанный, словно игрушка. Сжав в руке ватный диск, он промочил спиртом и сунул под нос омеге, внутри молясь, чтобы получилось.       А после он определённо не будет спрашивать у Мина, что же с ним происходит. Было страшно узнать правду, ведь та точно была неприятная и больная.       Что-то прошибло сознание, Юнги резко выпрямился и вздохнул. Голова мигом закружилась, он слезливо огляделся и шмыгнул носом, стараясь прийти в себя как можно скорее. Что только что было? Он слышал опять этот голос.       Голос, который меньше всего желал услышать в новой жизни.       Вытерев мокрые щёки, он посмотрел на взволнованного Чонгука и прохрипел, слегка кивая:       – Спасибо большое, но... – и замолчал. Что "но"? Что не нужно так делать и оставлять его одного на растерзание голосам? Что следует просто взять его и поместить в психушку? Лучше бы было рассказать, однако он боялся непринятия. Что его оттолкнут, ведь они были знакомы от силы пару часов.       Но Чонгук смотрел на него как аджума. И этим создавал путь к доверию. Словно ему можно было доверять, но Мин боялся. Нет. Ни за что он не расскажет, что же гложет его душу.       Вздохнув, он с помощью Чона встал и прошёл по комнате. Слёзы всё также текли по бледным щекам, те уже опухли от этого. Губы искусанные в кровь. Опустив голову на подушку, омега шмыгнул носом и отвернулся к стене, чтобы никто не видел его настроения.       Его боли.       А после... Словно по мановению уснул, так и ничего не сказав.       Да и не хотел он...       Говорить.       Чонгук смотрел на уснувшего Юнги. Почему-то сердце разрывалось от боли, хотя и не должно. Что случилось, почему так произошло? Вопросы терзали его словно голодные собаки, он не мог ничего произнести, кроме матов. Но сейчас предпочёл оставаться в тишине, дабы не потревожить сон омеги.       Тяжело вздохнув, парень нервно провёл рукой по розовым прядям, массируя кожу. Боль соседа и его боль. И было так ужасно, что он её знал, из-за чего та. Почему Юнги так себя вёл, почему избегал всех. Почему не говорил, хотя Чон видел, что хотел. Почему выпадал из реальности, хотя вот он рядом. Можно с ним поговорить.       Почему всё так?       Пройдя по комнате, он выключил свет и достал телефон. Интернет как всегда отлично работал, так что ему не составило проблем зайти в поисковик и забить:       «Что делать с омегой, который не может разорвать связь?»       И сжал в руках телефон. Он был твёрдо намерен помочь Мину, ведь симптомы были те же самыми.       Что и у него год назад.

***

      Проснулся Чонгук через пару часов. Телефон у щеки неприятно холодил кожу, становилось жутко. Почему он проснулся, что случилось?       Вопросы не давали ему покоя, он потёр сонные глаза и огляделся. Юнги бугорком спал под одеялом, вроде всё нормально, он на другой кровати, тоже под таким же пледом. Так что стряслось такого, что его мозг решил его пробудить?       Встав с кровати, чуть не упав, он прошёл по комнате и раздвинул занавески. Скопления звёзд были на небе, необъятные. Как и вся эта вселенная, в которой происходили несчастные случаи, что не могли по своей сути происходить с такими людьми. Например с Юнги. Чон же видел, что тот добрый и наверняка о чём-то мечтал, но что-то сломало омегу и заставило замолчать, теперь уже мечтая во снах. Вздохнув, парень поправил пижаму на своих плечах и обернулся к сопящему Мину. Тот действительно походил на ангела. Такой же беззащитный, но сильный. Таким же хотел быть и Чонгук. Таким он и стал.       Умиротворение. В комнате царило лишь оно, ничего лишнего. Слабые вздохи со стороны спящего, постукивание пальца по штанине со стороны Чонгука. Вот и всё, ничего большего.       Однако вскоре это молчание нарушилось.       Юнги заворочился и что-то зашептал нечленораздельное. Чон тут же внимательно пригляделся и медленно подошёл к кровати. В темноте было практически не видно, что происходило с омегой, но что-то определенно. Осталось понять, что именно.       – Не трогай... – из приоткрытых губ доносились оборванные фразы. Всё внутри Чона сжалось и застыло, вслушиваясь.       «Не бей. Не смей. Не буду. Ни за что. Ты изменил... Я не хочу быть твоим».       Всё было чисто и прозрачно как на ладони, но от этого не легче. Он рвано вздохнул и провёл рукой по волосами Ги, надеясь, что это каким-то образом отвлечёт того от неприятных сновидений.       – Спокойно, всё хорошо, – Чонгук, наплевав на правила приюта не выпускать феромоны, сделал это, и по комнате расплылся аромат лимона. Тут же омега, что ворочался, притих и повернулся к нему лицом, что-то бормоча. Сначала Чонгук даже не услышал, но потом до него дошло, что Мину просто нравился его аромат. Хмыкнув, он присел на краешке кровати и потрепал спящего по голове, продолжая выпускать феромоны, чтобы стало как-то легче.       Как именно даже он не знал, просто доверял инстинктам, ведь те очень и очень редко его подводили.       А между тем Юнги перевернулся на бок и вновь засопел. Хотя внутри у него происходил какой-то бред.       Сначала он оказался в темноте. Та сгущалась вокруг него, как кольцо, и не давала спокойно вдохнуть. Он закричал, никто не отозвался. Чёрт. После попытался накинуться на ограждения, но опять ничего. Разрыдался, но даже это не помогало избавиться от стен, что продолжали сужаться. Вот тогда-то его нервы и не вытерпели, и он заколотил по стенам кулаками, сдирая кожу в кровь. Было без разницы, что с ним станет. Он хотел выбраться, и это, пожалуй, было единственной причиной, почему он ещё не умер.       – Выпусти меня отсюда, прошу, – по щекам текли горячие слёзы, руки тряслись. Всё как вчера или когда-то в ссоре с Минхёком. Альфа ещё долго наведывался в его мысли. Нет. Он не хотел. – Кто-нибудь, спасите, – всхлипнул и ударил ногой по стене, тут же упав от боли на пол, что был прозрачным. Или он просто не видел.       Как и ощущал. Словно у него забрали все эмоции мигом и теперь он не мог даже думать, просто вспоминать. Вот он, быстро добегая до универа сбивает с ног молодого альфу, что пах бергамотом, а вот уже его метят в первую ночь, на следующее утро увозя прочь из города. Как он мог быть таким глупым? Почему не заметил дрянную ухмылку раньше? Почему позволил издеваться над собой?       Из глаз полились слёзы, Мин уже перестал считать, в какой раз это было. Понятно дело, что со временем жительства в таком месте, он лишь и делал только это. Другого проявления чувств ему попросту не разрешали и говорили, что это похабно. Даже если он бился о стену, говорили, что это неправильно. Настоящие омеги должны были красиво плакать, пока их спутники что-то делали. А вот что именно, никто не знал.       Даже тот, кто эти правила ему говорил. Чёртов альфа. Словно дьявол за ним крался из города до приюта и преследовал, заставляя схватиться за шею и кричать, срывая голос. И да. Это было ужасно больно. Словно его душили как тогда, когда отказался повиноваться.       – Отпусти меня, прошу, – стена надавливала на его спину и сверху. Он скоро превратиться в пласт. Шмыгнув носом, Юнги упёрся ладонями вверх и попытался оттолкнуть, но нет. Ничего не последовало после, он был слишком слаб.       «Хах... Слабак чёртов. Уже лёг под альфу, поэтому наша связь прервалась? Ничего, твой любимый парень приедет и хорошенько тебя проучит, как нельзя поступать. Не волнуйся, Юни. Я обязательно приеду и ты вернёшься домой».       Строки перед ним высветились кровью, в шее болезненно закололо, он заорал от страха.       – Нет! Я не хочу быть твоим! Отстань от меня, что я тебе сделал такого? – он прикусил губу до крови, а слева появилась какая-то тень. Стены перестали давить, а в воздухе разлился аромат лимона. Стоп. Что? Тень подошла ближе и протянула ему руку, смотря на него карими глазами. Неужели это спасение? Схватившись за руку, Юнги поднялся и тут же оступился.       Да. Это было его спасение...       Но боль не утихала, просто притупилась...       До следующего раза...

***

      Он открыл глаза. Солнечный свет заливал комнату, где было очень тихо. Даже слишком. Потянувшись, омега сел на кровати и огляделся. На второй постели сопел в подушку сосед, свесив руку вниз, почти касаясь пола. Выглядело это мило, даже хотелось улыбнуться, но Мин подавил в себе это чувство, выпрямляя ноги под одеялом. Он уже забыл каково это, просыпаться без страха, что его тут же заставят мыть полы, готовить обед или отдавать супружеский долг. Да и с Чонгуком всё было по-другому, тот действительно заботился о нём, хоть и знал всего лишь пару дней.       Медленно встав с кровати, омега потянулся и широко зевнул, затем направляясь к окну. Как редко, оказывается, он смотрел на небо, правда, где ему в своей каморке то найти. Теперь же он мог любоваться на это вечно. Выдыхая Юнги сжал пальцами подоконник и упёрся, неторопливо открывая окошко, чтобы после высунуть голову на улицу. Однако его остановила рука.       – Я не советую это делать, Джун после может наругать или же сам директор. А ты новенький, сомневаюсь, что тебе нужны проблемы, – Чонгук посмотрел на него сверху вниз и тепло улыбнулся. – Наконец-то мы можем нормально пообщаться, а не как раньше, словно школьники в первый день учёбы, – и тихо рассмеялся, пока Юнги смотрел на него и завидовал. Совсем капельку, но иначе было никак. Чон так легко смеялся и улыбался, словно эти действия были проще простого, хотя на самом деле, чтобы выдавить из себя улыбку Юнги требовалась тренировка. Да и то та выходила настолько неправдоподобно, что он предпочитал вообще не показывать.       Грустно вздохнув, он еле кивнул и отошёл, присаживаясь на свою кровать. Со вчерашнего дня опять воспоминания были обрывочными, будто кто-то специально те разорвал на куски, чтобы Мину потом было интересней собирать по частям.       Но, конечно, был Чонгук, который практически не отходил от него, однако Мин боялся, что его прогонят, если он задаст такой вопрос. Всё же он был ответственен за себя, и на другого перекладывать был не в праве, тем более на Чонгука, который итак скорее всего был нагружен похожими историями. Тот был очень добрым и отзывчивым.       – Да, конечно, – всё же вымолвил Мин и замолчал как устрица, предлагая Чонгуку самому начать разговор. Внутри же Юнги надеялся, что ему расскажут что-то про приют и про правила, чтобы он знал, а то ведь ему так ничего и не выдали, кроме постельного белья и полотенец. Хрустнув пальцами, он опустил взгляд в пол, приготовившись слушать то, что начнёт рассказывать Чонгук. Однако... Он точно не ожидал, что Чон представится и расскажет о себе:       – Ну, имя ты моё знаешь, а если задаёшься вопросом, как я сюда попал, то всё очень и очень просто. Мне изменил альфа и меня самого выгнали, так как я не смирился с этим. Ну, а уже следом я разорвал связь с истинным, с тех пор проживаю здесь, – и притом Чонгук так легко это сказал, будто это не было особо важной проблемой для него. Так, словно что-то мелкое, от чего он был рад избавиться. Непонимающе уставившись, Мин смотрел во все глаза на омегу, что трепал свои розовые пряди и улыбался. Как так? Почему Чонгук вообще не переживал по этому поводу? Без чувств что ли?       Чонгук смотрел на омегу и чуть ли не смеялся, уж больно глупо тот выглядел. Широко распахнутые глаза, приоткрытые губы. Юнги действительно выглядел уморительно, хотелось того потискать, но Чонгук лишь хмыкнул. Всё же он надеялся, что Мин решится у него спросить, а не как обычно в тряпочку молчать.       По крайней мере всё намекало на это, ведь Юнги нахмурил брови и кусал губы, словно думая над чем-то. А Чон просто ждал, терпеливо, ведь знал, что это трудно.       Сам через такое проходил.       «Если я у него что-то спрошу, меня же не ударят?», – абсолютно абсурдная мысль, но почему-то застряла в голове надолго. Юнги хрустел пальцами, пытаясь расслабиться, но ничего не получалось. Перед глазами стоял Минхёк, а позади... Темнота. Словно альфа сейчас возьмёт и нападёт на него из-за угла. Или из-за Чонгука, когда он что-то спросит. Нельзя, так нельзя было думать, он знал, но по-другому не мог. Мысли путались и превращались в комок, он снова чувствовал себя слабым и брошенным. Что за вопрос, какой задать, чтобы не обидеть омегу? Может он только расстраивает Чонгука своим молчанием? Почему на него так смотрели пять секунд назад с улыбкой?       Всё почему да почему... Выдохнув, парень посмотрел в карие глаза и... Промолчал. Слова будто застряли в горле, и никак нельзя было те вытащить наружу. Вздохнув, он помотал головой и встал, медленно выходя из комнаты. Нужно было проветриться, мысли привести в порядок, ведь те не слушались как и тело.       Но растаптывало его совсем другое.       Что он опять не смог заговорить.       Чонгук смотрел вслед уходящему омеге и не мог не подметить, что он идиот. Понятно дело в том, что Юнги вряд ли захочет с ним говорить, тем более, если учитывать ночь и всё остальное, что происходило с ним за эти пару дней. Однако Чон надеялся, видимо зря. Мин ещё не привык к нему, потому молчал и отнекивался, скрываясь в себе и замыкаясь.       Всё внутри Чонгука хотело последовать за омегой, но он не пошёл. Понимал ведь, что этим он ничем не поможет, а только напугает. Оставалось лишь надеятся, что Юнги не пойдёт прыгать или сбегать, чего парень так боялся. Хмыкнув, он лёг на постель и перевернулся на бок, вытаскивая телефон. От нечего делать, хотелось забить в интернете вчерашний вопрос, ведь ночью он знатно отрубился без задних ног.       Потыкав по кнопочкам на экране, он увидел свой запрос и уже хотел было нажать, как тут его тронули за плечо. Вздрогнув, он обернулся и испуганно посмотрел на Мина, что стоял перед ним, заведя руки за спину и склонив голову. Тут же закрыв вкладку, Чонгук нервно усмехнулся и посмотрел на Юнги, что стоял и словно ребёнок, рассматривал телефон.       – Можно? Чонгук, я... Давно не видел таких, – омега ткнул в телефон пальцем и тихо хмыкнул, стараясь подавить в себе эмоции и волнение. Всё же он побаивался другого омегу, но пытался справиться со своими эмоциями, чтобы те не захлестнули его полностью. Это почти получалось, однако руки дрожали как проклятые. Про себя он надеялся, что Чонгук этого не заметит или не сочтёт важным спросить, что с ним.       Однако Чон заметил и нахмурился, протягивая телефон в руки омеги. Неужели тот так волновался, что прям не мог удержать себя под контролем и дрожал как осиновый лист? Боялся его? Омегу? Но ведь Чонгук не мог ничего сделать ему, максимум нагрубить, но ведь... Он такого не делал. Так с чего эта вся неприязнь и боязнь с пустого места?       Точно что-то связанное с прошлым омеги, но что там произошло такого, Чонгук и не надеялся узнать. А просто молчал, стараясь подавить в себе феромоны и призыв к действию: обнять Юнги.       И это получилось, правда Чон понимал. Долго они так не смогут ходить вокруг да около. Придётся поговорить.

***

      Завтрак. Когда ему об этом сказали, омега ошарашенно уставился на Чонгука. Серьёзно? Тут кормят? Вроде бы ему даже об этом говорили, но всё выпало из памяти, как ящичек. Как и все воспоминания об этих днях, лишь сон был чётко перед глазами, что пугало. Вздохнув, он еле кивнул и последовал за Чонгуком, правда, сначала забежав в ванную, чтобы умыться. Холодная вода бежала по пальцам, приятно охлаждая. Счастливо втянув носом воздух, Юнги ополоснул лицо и посмотрел в зеркало. Честно, он стал выглядеть гораздо лучше, чем тогда, когда был ещё взаперти. Щёки раскраснелись, глаза были полны надежды, губы больше не тряслись просто так.       И парень понимал, что это хрупкое начало могло разрушиться со снами, он старался контролировать себя и не позволять метке взять над ним вверх. Ведь даже сейчас ощущал лёгкое покалывание на шее, словно кто-то стучался. Главное, чтобы не здесь. Не тогда, когда вокруг много людей и все на него смотрят.       Пожалуй, только с Чонгуком, да и то, желательно, чтобы тот не видел.       – Ги, ты скоро? – это прозвище вызвало приятную дрожь по телу. Вытерев мокроту со щёк, парень ещё раз посмотрел в зеркало и вышел, тут же сталкиваясь с Чонгуком, который смотрел на него не отрывая глаз. Даже стало как-то некомфортно. Сглотнув ком в горле, омега отошёл и тихо сказал:       – Я готов, а ты будешь умываться?       На это Чонгук тряхнул головой и пришёл в себя, тут же махая руками.       – Нет-нет, я уже умылся, – и практически не соврал, ведь мылся ещё рано утром, до того, как опять отрубился, сидя в телефоне. Нужно было восстанавливать режим сна, но как это можно было сделать, если у Юнги то кошмар, то атака? Уж лучше он будет рядом, чем кто-либо другой. Всё же он был ответственен за омегу, а значит и жертвовал своим режимом осознано. Да и потеря не такая уж существенная. Всего лишь пару часов сна больше, пару часов сна меньше. Главное стоя не заснуть.       – А, ну хорошо, – Юнги кивнул и поплёлся за Чоном, смотря по сторонам. Некоторые коридоры узнавались, даже номерки на дверях, но в тот день, когда он сюда приехал, он не особо всматривался, что теперь делал от скуки. К его удивлению, комнат было довольно-таки много, а от лестницы шло разветвление в другие стороны, что позволяло разместить ещё больше людей. Из некоторых комнат выходили парни, что сжимали то сумки, то тетради. Странно, неужели здесь есть уроки? Нахмурившись, Мин посмотрел на Чонгука и хотел было спросить, однако... Нет. Кто он такой, чтобы спрашивать, что здесь происходит? Абсолютно никто, какой-то шизанутый новичок со своими тараканами, которые никак нельзя было выгнать из головы. Пожав плечами, Мин замотал головой и пошёл дальше, спускаясь в толпе омег вниз, на первый этаж.       А носом чуял слабые ароматы со всех сторон. То талая вода, ещё пион, и множество других цветов. И не обращал внимания, стараясь не выпускать свои. Видимо тут были правила, всё как в обычных приютах, однако не такие строгие и к постояльцам особо не присматривались. Вздохнув, Мин дёрнул за рукав кофты Чонгука и прошептал, смотря на него:       – Чонгук, – был в шоке от того, что произнёс его имя, – Скажи, а тут есть правила? Если да, то расскажешь?       Чон на пару секунд застыл, но понял, что тем самым задерживал идущих сверху и поспешил вниз. И только когда они отошли от шумящих людей, он прошептал на ухо:       – Конечно есть, просто я волновался, стоило ли их тебе рассказывать. Ты был слегка не в духе. Но потом можно будет, да? – он с волнением глянул на Мина и, увидев кивок, слегка улыбнулся. Отлично. Ему потихоньку доверяли, что радовало его очень сильно. Будто он перешёл через реку вброд.       Хотя это ни чем не отличалось. Разговорить с Юнги тоже было очень и очень трудно, как попугая заставить танцевать.       Пройдя ещё пару метров, они вошли через распахнутые двери в столовую и тут же Юнги сморщился. Слишком уж тут знакомо пахло кашей, как аджума готовила, чёрт. На глазах вновь появились слезы, но он смахнул те и промолчал, вставая за Чоном в очередь. А сзади до него доносились шепотки:       «Кто это... Неужели ещё один?... Почему он так выглядит?... Может проститутка, я слышал, они всегда такие странные?... Или вообще шпион...»       Хотелось сжаться в комочек, но парень терпел. Не впервые такое слышал, и не в последний раз услышит. Переживёт, не сломается, хоть и очень хотелось. Вздохнув, он сжал низ своей кофты, ещё вчера успел переодеться, а после облокотился о стойку, смотря вперёд. Как будто там была надежда избавиться от всего... Дерьма. Серьёзно, он не понимал, что людям не нравилось в его внешности, жизни...       Хотя сейчас, заглядывая в прошлое, он понимал почему так, но всё же... Зачем? И хотелось произнести это вслух, но он не говорил ничего.       Как обычно терпел...       Чонгук стоял впереди Юнги, когда почувствовал, как пальцы вцепились в его рукав. Вздрогнув, он обернулся и тут же застал взглядом тех омег, которых сам не выносил. Самые шумные, непонятливые и слезливые. Все трое стояли за Юнги и перешептывались, указывая на Мина пальцем. Всё ясно.       Тряхнув головой, растрёпывая розовые стойкие кудри, он хмуро поглядел на тех и прошептал:       – Может хватит так? Сами ни чем не лучше так. Говорите обо мне, я же вон, с розовыми волосами. Однако это моя жизнь, я решил, что буду именно так бороться со своими проблемами и их последствиями, – он сделал глубокий вдох, – Так почему вы не говорите обо мне? О моих шрамах на запястьях? Почему? А о нём говорите, – Чон подтолкнул Юнги дальше, мимо себя, чтобы никого не задерживать, – Это последствия, поняли? У вас у самих они есть, иначе бы вы сюда не приехали... Так почему вы себе позволяете вести себя словно козлы? Хотя нет, – он усмехнулся и хрипло засмеялся, сжимая стойку пальцами,       – Вы и есть козлы.       И под удивлённые вдохи, он развернулся и пошёл дальше, ведь очередь заметно поредела, пока они дискутировали. Даже Юнги почти забрал свою порцию каши, а он нет. Встав сзади омеги, он хмуро глянул на обидчиков и закусил губу. Аж кулаки чесались набить им по самое ни хочу, но он молчал. Всё же он не такой, как они.       У него есть совесть и чувство собственного превосходства.       И никого он не мог ударить, даже если те заслуживали. Это был его огромный минус, который он скрывал за язвительными фразами и ухмылкой, что никогда не покидала его губы, пока он шёл по коридору в толпе.       Так он и прославился на весь приют, и его боялись. Даже шарахались от него в коридорах, не говоря уже о том, что недолюбливали. Но как-то всё равно было.       И сейчас тоже самое.       Присев за столик, парни посмотрели друг на друга и еле улыбнулись.       – Спасибо, – прошептал Юнги и положил в рот ложку горячей каши.       – Нет проблем, – и отсалютовав, Чонгук тоже принялся есть.       Пока между ними была лишь крохотная частичка доверия, но Чонгука это радовало.       Ведь он был уверен, – Юнги научится ему доверять.       Непременно. ​

***

      – Ты можешь рассказать что с тобой произошло? – как омега и ожидал, после нескольких дней его поведут к директору. А точнее его заместителю – Намджуну. Сглотнув, он опустил взгляд в пол и промолчал. Не хотел об этом говорить ни с кем, даже с теми, кому по сути должен был доверять. Рядом сидел Чонгук, что придавало уверенности, но всё равно.       Нет. Он не хотел. Значит нужно было что-то придумать, вот только что? Фантазия у него была не самая лучшая, так что сходу взять и что-то выдать, чтобы после не прикапывались, он не мог. Проведя пальцами по ладони он закусил губу и замотал головой, выражая явное не согласие. Хоть ему и объяснили, что здесь всё конфиденциально, но он не мог просто взять и им довериться. Да, Чонгуку он может и доверял, но пока не настолько, чтобы говорить что-то о себе.       – Я не хочу об этом говорить, – прошептал как можно тише, надеясь, что его бормотание прервут и отпустят. Правда не тут-то было. Намджун вместо того, чтобы его останавливать, закатил глаза к потолку и шумно втянул воздух.       – Юнги, ты же понимаешь, что за эту неделю ты ничего не сделал? Я имею ввиду, что прогресса никакого. Да, это может быть связанно с твоими переживаниями, однако... Почему ты не можешь рассказать? Тут куча людей, которые могли бы тебя выслушать, например, твой сосед или психолог, – мужчина на секунду замолчал, переводя дыхание, но после продолжил. – И в том-то и дело, что я понимаю, что тебе сложно... Но разве нельзя хотя бы сказать, что с тобой происходило? Разве нельзя рассказать в двух словах? – Джун хмуро смотрел на омегу, что сжимал губы в тонкую линию и проводил по волосам руками. Рядом сидел Чонгук и осматривал кабинет, словно его вообще не было здесь.       Чон вообще не понимал в чём прикол такое спрашивать, ведь Юнги здесь всего неделю, не привык ещё! Но в то же время понимал Джуна, как заместителя директора. Самый главный, так как был в отпуске, спрашивал обо всех новичках и не терпел, когда ему отказывали, ссылаясь на то, что кто-то не привык, кто-то отвык. Самые разные причины не говорить информацию, что раздражало основателя данного здания, но Чонгук его не понимал. Именно директора, ведь зачем это тому? Пусть сам приезжает и расспрашивает, раз так интересно. Серьёзно, с каких это пор задача Намджуна запугивать новеньких и заставлять чувствовать себя неуютно?       Выдохнув, Чонгук вытянул вперёд ладонь и замотал головой.       – Довольно, хён. Ты же видишь, что ему некомфортно. Нужно прекратить, пока не поздно, Юнги ведь у нас проживать будет. Может о чём-нибудь другом поспрашиваешь? – говорил он это в пользу Юнги, чтобы хоть как-то привести того в чувство. Повторять прошлую ситуацию, что была через день после приезда, вовсе не хотелось, в память до сих пор вгрызались осколки воспоминаний о том дне, а стеклянные глаза преследовали его во сне. Шумно выдохнув, Чонгук зачесал назад розовые пряди и закусил губу, твёрдо смотря на Джуна. Ну уж нет.       Кого-кого, а Юнги он в обиду не даст.       Сердце гулко стучало в груди. Мин сжимал пальцы на коленях и боялся поднять голову, дабы не встретиться с тёмными глазами напротив. Ну уж нет, он не хотел. Тем более с незнакомым человеком, с которым был шапочно знаком. Через Чона. И как же Юнги радовался, когда розововолосый озвучил просьбу, словно прочитал его мысли. У самого бы смелости не хватило об этом попросить, тем более чтобы сказать это твёрдо. Скорее слабым, тихим и дрожащим голосом, который оборвётся на середине предложения.       Шмыгнув носом омега закрыл лицо руками, боясь даже смотреть куда-либо. Да. Кошмары больше не беспокоили его, метка практически не щипала, но это не значило то, что он был рад атмосфере в здании. Словно кто-то очень и очень хотел, чтобы он покинул приют. Хотя такого быть не могло.       – Ладно, хорошо. Прости, Юнги, просто директор требует информацию о новеньких ещё в день приезда, а мы не проводили такого, ссылаясь на твоё состояние после дороги, – Джун тяжело вздохнул и заметил, что омеге действительно нехорошо. Как он мог не заметить? Вот же дурак. Опустив голову, он махнул Чонгуку, чтобы тот вышел, что Чон через несколько секунд и сделал, правда напоследок взволнованно оглядев комнату. Стол, серый стул и множество шкафов у стены. Белые обои были повсюду и разбавлялись лишь оттенками бежевого и зелёного. Шмыгнув носом, Юнги сначала посмотрел вслед омеге, что вышел пару секунд назад, а затем вновь вернул взгляд в пол, дрожа от того, что остался с бетой один.       Нет. Он не мог бояться Джуна, тот слишком много для него сделал. Однако от одного такого взгляда его колени подкашивались, и хотелось убежать куда подальше, главное не встречаться с этими глазами больше никогда. Вытерев в уголке глаза слезинку, парень прикрыл веки и приготовился выслушивать претензии в свой адрес. Всё же он ничем не отличался от обычной омеги, кроме своего замкнутого поведения. А потому был на равных с остальными постояльцами, что проживали здесь и платили своими успехами за крышу над головой. У него же таких не было, кроме слез и жалоб себе самому о прозвищах, что давали ему другие, более младшие.       Например... Он не хотел об этом вспоминать. Вздохнув, он постучал пальцами по деревянной поверхности стола. Нет. Ни за что. Опять те же мысли наполняли его голову, но... Он просто не мог выдавить из себя слова, хотя казалось, что это легко.       Ни капельки.       – Юнги, послушай. Ты должен научиться доверять людям, понимаешь? Тебе нужно найти того самого человека, которому ты бы мог рассказать всё и не усомниться в его преданности, слышишь? Твоя задача – найти такого человека, парень. А уже после, если не хочешь рассказывать даже психологу, то начать говорить с этим избранным, – Джун специально говорил шёпотом, чтобы забрать внимание омеги и привлечь его к своим высказываниям. Казалось, что Юнги просто не слышал, но мужчина надеялся, что это не так. Что его поняли и не подведут, найдут того самого, кому Мин и расскажет всё.       И может уже после и он, и Чонгук узнают правду.       Взяв ручку, Намджун написал что-то на листочке и протянул омеге, слегка улыбаясь.       – Тебе лекарства посоветовали, ведь, как я понимаю, цикла у тебя давно не было, да? – на этих словах Юнги вздрогнул, а внутри всё сжалось. Да, последний цикл течки у него был когда-то давно, он даже не помнил в какой день именно. Единственное, что осталось от тех дней, – боль и разочарование, по сравнению с первым циклом. Даже удивительно, что он запомнил, ведь всегда проводил такие дни в полусознании, еле шевелясь и питаясь феромоном альфы. Взяв листочек, Мин медленно поднялся, а затем двинулся прочь из кабинета. Нет. Он не хотел идти в какую-то ужасную аптеку, где ему пропишут таблетки, дабы вызвать этот идиотский цикл. Он не пойдёт, точно нет. Он сам так решил и своё мнение не поменяет.       Всё равно у него, видимо, течки больше не будет.       – Ну, как всё прошло? – Чонгук с волнением посмотрел на Юнги, как только тот вышел из кабинета. Для него до сих пор, хоть и прошло много времени, было интересно, что таили в себе эти тёмные глаза. Ведь там, очевидно, была боль и мучение. Он видел, что Юнги хотел рассказать, но по какой-то причине молчал, причиняя не только Чону, но и себе страдания. Выдохнув, он подошёл к омеге и потрепал его по плечу, стараясь обратить на себя внимание. Словно на один короткий миг стал обычной тенью, несуществующей в жизни Ги. Такого не могло быть, но почему-то он так думал.       По крайней мере, пару секунд назад точно.       – Эй, Юнги, – тихо позвал, ведь омега не обращал на него внимания, лишь сжимал листочек в руках. Для него было впервой видеть такого соседа, что не менее было важно. Всё же контролировать его состояние поручили ему, он не хотел подвести доктора. Да и себе было впрок, учился.       Всё доверие не строилось на одних словах.       – Не сейчас, Чонгук, – хотелось всех послать. Воспоминания нахлынули волной, от которой нельзя было скрыться. Закусив губу, парень посмотрел на листок и под удивлённый взгляд сбоку, разорвал тот. – Не сейчас, – и ушёл, скрываясь в коридорах приюта. Чонгук же смотрел ему вслед и не понимал. Он виноват в том, что задавал слишком много вопросов? Может он чем-то обидел Юнги? В растерянности проведя рукой по волосам, он хлопнул себя ладонью по лбу. Ну конечно. Он ведь слишком прилипчивый, так ему, по крайней мере, говорили все. Вот и Юнги это достало, потому захотел скрыться от него подальше. Чон ведь был всегда с тем. И в комнате болтал без умолку, и по пути на перекус, даже на приём к доктору проводил и болтал, рассказывая о чём-то неважном и далёком, как космос.       Вот его и оставили, чтобы он осознал свою ошибку и подвёл итоги. Рассерженно топнув ногой, Чонгук ударил кулаком по стене, чуть не разбивая костяшки в кровь. Благо, он остановился и заскакал на одной ноге, дуя на больную руку. Чёрт. И зачем это ему нужно было? Идиота кусок, хотя нет, он полнейший идиот! Притом с отбитой головой, раз не смог такую простую миссию выполнить – узнать, что с Мином. Шмыгнув носом, ведь было до ужаса больно, омега всё же пошёл в медпункт, а то вдруг сломал в своей тревоге себе кость. Ему это было без надобности, как и гипс.       – Ну, надеюсь, Юнги меня простит, – прошептал, отворяя дверь в белый кабинет. Его тут же встретил запах медикаментов и стерильной чистоты. Чёрт. Сморщив чувствительный нос, Чонгук поспешил пройти дальше и постучать в дверь медсестры, что всегда была добра с ним. Пока он чуть не сломал руку одному парню, но тот сам виноват. Ужасно был надоедливым и нахальным. Теперь же ему это припоминали всю жизнь.       – Здравствуйте, нуна, ты тут? – он заглянул в кабинет, но девушки не увидел. Пройдя внутрь, он осмотрелся. Всё как и было в прошлый раз. Маленькая коробочка со всем необходимым на столе. Да стопка бумаг, ведь нуна мало чего тут делала в обычные дни, когда никто себе ничего не ломал.       Оглядевшись, он заметил пустую колбочку на столе и подкрался к ней. Ничего ведь не будет, если он затронет ту? Не упадёт же мензурка. Хмыкнув, парень провёл пальцем по стеклу и слегка наклонил. Колба сопротивлялась, но всё же упала, и тут... Резко покатилась по столу. Парень попытался ту схватить, но колбочка поехала в другой конец стола, он не мог её достать. Шмыгнув носом, он потянул рукой, но нет. Опять ничего не вышло. Чертыхаясь, Чон затронул ту пальцем, но сделал лишь хуже. Колба упала со стола и разбилась вдребезги.       – Чёрт, – он уже предвидел, какое чучело из него сделают, когда увидят это. Тряхнув головой, он быстро об бежал стол и попытался собрать осколки, но лишь порезался, тут же зашипев от боли. Кровь капнула на чистый пол, он замер в ужасе. Ну всё, теперь ему точно крышка.

***

      – Чонгук, сколько раз говорить, чтобы ты ничего не трогал? – нуна осторожно промачивала палец в спирте, чтобы парень не заразился чем-нибудь. Пока Чонгук опускал голову всё ниже, девушка закатывала глаза и бормотала что-то нелестное в адрес омег, что сували носы не в свои дела. Но также приводила его в порядок, однако... Чон знал, что это ненадолго. Его потом точно попросят что-нибудь разгрузить или помочь где-нибудь. А ведь этого хотелось меньше всего.       – Ну, нуна, я ведь не специально, – пробормотал он, шикая от острой боли, когда к его пальцу приложили ватку. Чёрт. Ну кто так делает-то? Хотя, судя по хитрым глазам напротив, парень догадывался, что девушка это специально. Как бы в отместку за то, что он разбил дорогущую колбочку. Но он же не знал, это был его алиби.       Только не в случае с нуной.       – Знаю, но незнание не освобождает тебя от ответственности, – девушка хмыкнула и закатила глаза, – Когда ты ломал руку Минхёку, то не задумывался об этом, – прошептала, ухмыляясь.       – Но ведь я не специально. Этот... Кстати я так и не понял, кем он был, – Чонгук пожал плечами и закусил губу. Признаться тот парень его сильно раздражал своим поведением короля и пафосом. Да так, что в один из таких дней он не вытерпел и заломал тому руки за спину.       Тогда завязалась настоящая драка, ведь к его удивлению парень был сильным, даже увереннее его. Не учёл правда тот, что Чонгук подготовился, вот и вся проблема. Только его потом ругали, ведь Минхёк покинул приют в тот же вечер, скрываясь и больше не выходя на связь ни с кем из своих друзей, если те были.       – Я тоже не знаю, скрывал слишком хорошо свой запах, но... Это не освобождает тебя от ответственности, Чонгук. И за это ты тоже получишь наказание, как и положено. Правда не жестокое, просто помоешь полы, договорились? – медсестра улыбнулась своей улыбкой с дёснами и покрутила на пальце прядь шёлковых тёмных волос. Хотя у Чонгука были гораздо темнее, чем у неё.       Понимая, что он не отделается обычным "простите", парень кивнул и тяжело вздохнул. Не хотелось убираться, но он сам виноват, надо было это признать и забыть. Хоть и не хотелось ни в какую. Смотря на бету, что сейчас промокала его пальцы, ведь не один он порезал, Чон задумался. А что сейчас делал Юнги? Почему тот ушёл? Что с ним сейчас, ведь если бы с Мином всё было в порядке, тот сидел бы за дверьми этого кабинета и с книжкой из библиотеки его ждал, по привычке покусывая губы. А сейчас нет, от этого на душе становилось грустно, непонятное чувство связывало его тисками и звало искать омегу.       Они ведь друзья, по крайней мере, Чон так считал. А значит не могли бросать друг друга.       Недовольно цыкнув, ведь как назло наглая бета задела его рану пальцем в перчатках, он надул губы и тяжело выдохнул. Обещал же, что не будет реагировать на такое остро и сам же рушил эти обещания. Кто он такой?       – А теперь давай, кабанчиком, убирайся тут, – нуна похлопала его по плечу и прошла дальше, поправляя фартук на тонких плечах. Честно, Чон не понимал, как такая красивая девушка ещё работала и была одна. Но, это были не его заботы, главное, чтобы никто из наглых не подкатывал. Вымученно простонав, Чонгук прошёл за нуной и достал совок с щёткой. Как назло та была малюсенькой, то есть веселье во время уборки ему обеспеченно. Вот чёрт, пошли они все... Он хотел проклинать всех и вся, но решил промолчать, ведь рядом была старшая, да и стены могли услышать. Сжав в руке рукоять, он словно ниндзя потопал к осколкам и принялся быстро сгребать их в кучу, стараясь не пропустить ни одного.       А мысли были только об омеге, который скрылся и даже его не искал. Впрочем, может у Мина была на то причина?       – Разыщу его, как только освобожусь, – пробурчал под нос и выдохнул. Территорию приюта парень не мог покинуть, та охранялась, значит тот где-то здесь. Вот только где именно? Оставалось это узнать, но прежде, чем он это сделает, убраться и извиниться.       Проклятый день!

***

      Когда он отошёл, тут же завернул за угол и сжался в комочек. Нужно было найти мусорку, но боль в груди не давала это сделать. Как же... Стрёмно. Стоять посреди коридора и бить себя за то, что по сути не должен. Острая боль отдавалась в шее, словно предупреждая о проблемах, но Юнги было всё равно.       Уже без разницы.       Зачем он так поступил с Чонгуком? Почему оттолкнул того? Омега ведь видел в карих глазах только заботу, почему позволил себе испугаться даже Чона? Почему он не мог просто поговорить, как ему и советовали?       Наверное, он боялся. Боялся, что его такого не примут, что отвергнут. Возьмут и сломают последнюю надежду на доверие. Выдохнув, он вытер глаза и сжал в руках обрывки рецепта. К чёрту эти лекарства, они ему не нужны. Только доверие, и он выздоровеет.       Наверное...       А боль всё усиливалась. Всхлипнув, омега поджал ноги и сел на пол, прислоняясь к стене. Так надеялся, что Чонгук последовал за ним, как обычно делал, но минуты текли, а омеги не было. Значит всё же обидел его своими высказываниями, вот он... Зажав себе рот рукой, парень откинул назад шею и вымученно простонал. Чёртова метка, жизнь, судьба. Если бы он только мог всё исправить. Если бы он только никому не верил.       Ничего бы не было и он жил спокойную жизнь омеги без каких-либо казусов и боязней.       И, да. Он практически оправился. Больше не шарахался от теней, не орал в подушку. Он просто боялся поговорить. Казалось, чего сложного. Он столько преодолел.       Но даже это не казалось настолько трудным, сколько обычный разговор. Просто по душам, в тишине, шёпотом. Он не мог выдавливать из себя слов, дыхание затруднялось, когда он вновь представлял себя на месте того омеги, что сидел на кухне и пил чай, когда ему внушали, что он должен уехать. Что должен распахнуть глаза и заговорить.       Он заговорил, но это сыграло больную шутку. Его чуть не задушили, он испугался и сбежал как последний трус. И больше не хотел испытывать судьбу.       Больше не хотел чувствовать боль.       – Помните того омегу, что неделю назад появился? – за углом стояла компания бет, что шутили и о чём-то шептались. Сжавшись, Юнги нечаянно услышал это и вздрогнул. Стоп. Неужели про него? Да нет, не может быть такого. Выдохнув, он стиснул губы в тонкую линию и зажмурился, стараясь стать как можно меньше. Нет-нет-нет. Они не про него. Точно.       – Который со странным именем Юнги? – голос с южным акцентом прошептал кому-то, но Мин хорошо слышал. Проведя рукой по мокрому лбу, он прислушался. Было интересно, что о нём говорили в приюте, даже очень. Вот только... Неприятное ощущение не покидало его душу, словно что-то произойдёт. Напрягшись, парень выглянул и увидел длинные ноги, а затем и лица говоривших. Точно. Он их где-то видел. Прищурившись, он обмер, а губа непроизвольно затряслась.       Это были те самые люди из столовки, правда омеги среди них не было. Или он ошибался? В прошлый раз он явно почуял их ароматы, а теперь нет. Словно обоняние вдруг притупилось и отказало функционировать на максимум. Стукнув кончиком пальца по носу, он попытался ещё раз втянуть воздух, как замолчал. После сразу же вжался в стенку и скрылся за поворотом. Его чуть не увидели, один из компашки посмотрел ровно в его сторону, чёрт. Зарывшись пальцами в волосы, он замотал головой и зажмурился.       Может его всё-таки не заметили?       – Да, я как раз про этого, – ещё один голос добавил свою реплику. Показалось Мину или нет, но голоса стали чуть ближе. Нет, скорее всего он как всегда ошибался. Шмыгнув носом, он спрятал голову под подоконник и зашептал что-то нечленораздельное, словно мантру. Хотя та и не помогла бы, против этих чёртовых сплетников. Лишь бы сильнее раззадорила.       – А что с ним? Ты что-то знаешь, Кехо? – парень застыл, прислушиваясь. Кто что о нём знает? Он не понимал, от этого становилось страшнее. Задержав дыхание, он навострил уши, хоть и был человеком.       Липкий страх опутал его душу, всё внутри замерло, даже сердце, словно сейчас скажут правду. Его секрет.       – Ну, во-первых, он странный, вы заметили? – следом за этим раздался тихий едкий смех, что отравлял душу и настроение. Вытерев слёзы, что начали появляться в уголках глаз, парень снова выглянул и застал омег прям близко к своему укрытию. Вот блядство.       "Так, спокойствие. Только спокойствие. Наверняка они уйдут и продолжат говорить о тебе в другом месте", – но внутри спокойнее не становилось. Всё переворачивалось, и разыгралось настоящее торнадо из мыслей и догадок.       Но убежать или заткнуть себе уши он был не в силах. Интерес пробудился внутри него, захотелось узнать, что же такого, по мнению сплетников, он скрывал.       – А во-вторых, вы знали, что наш сладкий омега, что боится и слова сказать, мутит с Чонгуком? – парень на это ошарашенно распахнул глаза и если бы был чуточку смелее, тут же бы вышел и рассмеялся. Удачная шутка, но почему-то он застыл, а внутри разлилось неприятное чувство, будто его реально раскрыли.       – Ты откуда это знаешь? – голос, что был ближе всех, сквозил неверием и скептицизмом. Понятно дело, что вряд ли кто-то поверит в такой бред, но всегда были исключения. Правда в этот раз... Юнги сомневался, что даже если эти слухи разлетятся, то кто-то подумает, что так и есть. Такие пары были практически скандальными, многие от таких отказывались, особенно, если у омег уже были партнёры.       А как Мин понимал и слышал, у Чонгука тот был. Про себя даже говорить не стоило.       – Это же бред, Кехо. Ты под чем такое придумал? В это же никто не поверит, а нас убьют за распространение таких вот неправильных отношений, – третий голос звучал рассерженно, видимо сторонник общепринятого мнения, что омега мог быть только с альфой, максимум с бетой, но только если с истинным что-то стряслось.       Юнги хотелось в это время посмеяться и махнуть на тех рукой, после всё же уйти в комнату и извиниться перед Чоном, но он сидел. Молчал, сидел и ждал, что же в своё оправдание скажет главный подстрекатель. Кехо. Он определённо запомнит это имя и внесёт в чёрный список людей, с которыми пересекаться точно не следовало. Там было пока одно, но тот мог и пополняться. Как раз случай предоставился. Выдохнув, омега почесал затылок и постучал пальцами по штанине. Ждать, пока Кехо ответит, было невыносимо, но он продолжал.       – Ты видел, как Чонгук на него смотрит? Видел? – видимо тот, к кому обращались, помотал головой, ведь дальше Кехо продолжил, – А я да. Влюблённость ни с чем не перепутаешь, – и раздался злой смешок, от которого Мин покрылся мурашками. Следовало уходить, пока его не нашли, но он продолжал сидеть. Зачем? Сам не знал, но продолжал. Может скучно было, может ещё не готов был разговаривать с Чоном. Боль в метке отпустила, теперь он мог свободно шевелиться, чему внутри радовался.       Значит и времени, чтобы послушать сплетни, было предостаточно.       – Слушай, я конечно понимаю, что у тебя самого травма после своего омеги, но, Кехо. Ты не задумывался, что это просто забота? Я понимаю, что от своего ты вряд ли видел это, но тут другой случай. Другие люди, – голос, что был ближе, недовольно сказал всё это, и, видимо, после этого человек топнул ногой.       Юнги же, ничего не понимая, застыл. У Кехо был омега? Что? Боже, что за бред, почему он об этом думал? Выдохнув, он медленно и осторожно поднялся, не собираясь больше слушать этот бред. Пора было заканчивать, он понимал это. Всё же подслушивать – не его призвание. Пусть он оставит всё как есть, может после поговорит с Чоном об этом.       Поморщившись от лёгкого головокружения, парень пошёл по коридору. Неторопливо, дабы не спровоцировать новый приступ боли.       Но в душе была куча сомнений, в голове один вопрос:       Что Кехо имел ввиду?

***

      Устало облокотившись о стол, парень зачесал назад розовые волосы и хмыкнул. Этот кабинет точно станет одним из тех, который попадёт в его чёрный список. Серьёзно. По просьбе нуны, он тут драил, вытирал. А после ловил каждую пылинку чтобы что? Чтобы девушка пришла, выложила обратно кучу бумаги и сказала ему остаться для разговора? Теперь же он стоял в коридоре, ждал, пока нуна разложит всё по местам, ведь сам не мог этого сделать.       Точнее не мог так, как этого требовала девушка. Разложить-то документы по полкам он мог, но не в таком порядке, каком они были нужны. За это его и выгнали, заставив перемывать ещё и коридор. А ведь всё началось с треклятой колбочки, из-за которой на его голову посыпались не только ругательства, но ещё и проклятия. Зато теперь он знал, что не нужно к такому тянуть руки.       Выдохнув, парень провёл рукой по лбу, собирая капельки пота, а затем смахнул и вновь повторил предыдущее движение. Усталость сковывала всё тело, а сейчас был даже не обед. Так, второй завтрак для тех, кто пропустил первый. Зевнув, он повёл плечами. Только не здесь, ему нельзя было спать. Никак. Но так хотелось. Вот придёт в комнату, извинится перед омегой, и на боковую. Без разницы, что сегодня нужно было на приём.       – Чонгук? – лицо медсестры показалось в проёме двери. Кивнув, Чон прошёл и толкнул ту, сразу же проходя в кабинет, где пару минут назад убирался. Теперь тут всё было как всегда. Куча бумаг, беспорядок. Хотелось головой биться о стену, ведь это было нечестно. За что так с ним обходились? Провёл ладонью по щекам, он промолчал и сел на отодвинутый любезно стул. Ну хоть на это спасибо, что не оставили стоять.       – У меня к тебе серьёзный вопрос, – нуна посмотрела на него, кусая губы. На лице было написано волнение и смятение, будто та была ещё не уверена, но всё же через несколько мучительных раздумий та кивнула и прошептала, – Вам выдавали рецепт? То есть Юнги, – тут же поправила себя и хмыкнула, смотря на него.       Сам же Чонгук опешил. Какой ещё рецепт? Им ничего не выдавали. По крайней мере, ему точно, но может Мину... В голову пришло воспоминание о том листке, который с лютой ненавистью сжимал, а после разорвал, Юнги. Может это и был тот самый "рецепт". Но почему Юнги так поступил? Действительно парень не понимал, в растерянности зачесав назад розовые пряди. Нет-нет-нет. Такого не могло быть, он прекрасно знал Мина и тот бы ни за что не стал так поступать с врачебными указаниями.       – Я говорю это потому, что Юнги следовало бы сходить в аптеку и купить препараты. Первый цикл без альфы может пройти довольно болезненно, тем более, если омега с ним был с самой первой. Так что... Надеюсь, вы всё же его получили и ты поможешь ему, – медсестра слегка улыбнулась и встала. – А теперь можешь идти, просто помни, что вам нужно сходить в аптеку, – и ушла, оставив розововолосого в раздумьях. Чонгук не понимал, мысли путались. Почему Юнги ему не сказал, неужели не понимал, насколько это важно? Цикл ведь мог начаться в любой момент, а Мин итак был не особо пришедшим в себя. Опасно.       Страх сковал его тело, липкие кольца облепили душу и заставили быстро подняться. Даже подорваться, а затем побежать прочь из кабинета, как можно быстрее к своей комнате. Главное сказать, главное успеть. Мысли о том, что Юнги мог выбросить листок или цикл уже начался не давали ему покоя, пока он взбирался по лестнице. Сон как рукой сняло, сорвало с него, глаза были широко распахнуты и смотрели по сторонам. Чёрт-чёрт-чёрт. Впереди показалась дверь его комнаты, он сразу сообразил, что та наглухо заперта. Может Юнги ушёл?       Но нет. В воздухе до него донёсся слабый аромат малины. Только не это.       Подбежав к двери, он заколотил в неё, воскликнув:       – Юнги, быстро открывай! – и словно по мановению дверь распахнулась. Он вбежал в комнату, заперся и осмотрелся. И, да. Перед ним стоял красный омега будто больной, сжимающий живот. Значит он был прав.       Цикл начался. Притом очень не вовремя. ***       Когда он вернулся в комнату, всё было отлично. По крайней мере в организме. Метка не болела, ничего не щипало, тянущей боли внизу как не бывало. Тряхнув головой, Мин опустил голову на мягкую подушку и задумался. Действительно, что имел ввиду Кехо? Какой ещё омега? Может наврал, но... Что-то подсказывало, что это правда. Но ведь не могло такого быть, такие пары... Омега сам был против этого, Кехо же говорил!       Но в словах сквозила ложь. Тот точно врал, Юнги это чувствовал, но порой правду было не отличить, как и найти границу. Шумно вздохнув, он потрепал себя по щекам и медленно поднялся. Следовало умыться, ведь он довольно долго просидел под подоконником, так что скорее всего его лицо сейчас напоминало нечто чёрное. Выпрямив спину, он зевнул и поплёлся маленькими шажками в ванную, успевая на ходу напевать себе что-то под нос. Любил он это занятие, взял у Чона такую привычку петь. И хоть получалось не очень хорошо, не сдавался и продолжал портить настроение соседям. Там ведь недалеко Кехо жил, и остальные нелицеприятные омеги.       – Мда, я почернел, – он с ухмылкой посмотрел в зеркало. Вместо бледной кожи – сажа и пыль. Словно он в камине прятался, а не под пластиковой пластиной. Закатив глаза, парень хлопнул себя по лбу и включил воду, увеличивая напор. Всё же отмывать долго, так он ускорит процесс.       Проводя пальцами по щекам, он умывался, когда вдруг... Тянущая боль разлилась по всему телу. Из груди вырвался выдох. Ногти вцепились в кожу. Стоп. Только не это. Неужели... Да. Шею вновь закололо, перед глазами всё закружилось. Пошатываясь, Юнги осел на пол и прижал колени к груди, ощущая себя слишком слабым. Слишком маленьким перед ним.       Перед альфой.       Шмыгнув носом, он учуял как аромат малины разлился в воздухе. Всё ясно. У него опять начался цикл. Внизу потеплело, ноги резко выпрямились, стало слишком горячо. По щекам потекли горячие слёзы, что никак не холодили, только усугубляли его состояние. Сжав зубы, парень попробовал подтянуться, но тут же рухнул опять на пол, внутри всё задрожало. Он желал, он хотел. Потекло, брюки намокли. Фу, Боже. Сморщившись, он оттянул футболку и замахал ею, пытаясь прогнать всю ту дурь, что сейчас в голову лезла, однако не помогало. Всё внутри сдавливало, ноги хотели развестись в стороны. Как ему не хватало родного запаха.       – Прошу, помоги, – всхлипнул, прикрывая глаза. Боль разлилась по телу, как при первом повторении цикла. Однако тогда у него был "любящий" альфа, что с радостью ему помог. Сейчас же у него была дырка от бублика и метка, что опухала с каждым днём всё сильнее. Возбуждение никуда не пропадало, всё внизу бунтовало, он хотел было встать или отползти, но приходилось сидеть здесь, не имея возможности уйти от проблемы.       Горячо. Словно лава, огненная жидкость протекла по его телу, будоража нервы. Глаза вновь заслезились, ведь сознание покидало его тело стремительней некуда.       «Подчинись... Найди... Отдайся...»       Как мантра. Зажмурившись, он прикусил губу до крови, чтобы привести себя в чувство. Самый ненавистный период, который он когда-либо переживал. Цикл всегда пожирал его нервы, независимо от того, где он был и с кем. Захотелось вдохнуть запах бергамота, из-за чего парень чуть не разрыдался. Опять. Зачем он старался? Зачем..? Зачем..? Всё время это. Ничего нового. Может пора сдаться? Его же ждут, его любили. Всегда исполняли его желания и лелеяли в этом цикле. Даже бегали в аптеку, когда даже запах не помогал. А теперь... Он одинокий, и никто не в силах ему помочь. Только он сам, но удовлетворять себя он не планировал. Сжавшись, Юнги прислонился лбом к холодной поверхности ножек стола, на котором находилась раковина. Ничего. А после жар прошёлся по коже, из-за чего он заплакал. Тихо, ведь в соседних комнатах могли услышать, но больно, ведь было пусто.       Желание сейчас заполняло его душу, да и только. Больше нечему там было делать именно сейчас.       Он её помнил, что было, когда сидел. Наверное, прошло около трёх часов, но тут он услышал стук в дверь. Не поднялся, не открыл. В животе всё бултыхалось, чтобы снять штаны приходилось поднапрячься, а он не хотел. По вискам текли капельки пота, он не выдерживал этого напора, видимо цикл решил ударить со всей силой после долгого отсутствия. А он сглупил и даже не купил лекарства.       – Помоги... – прошептал он, и эта фраза отдалась болью в метке. Неужели она вызвала эту боль? Да нет, не могла. – Или всё же... – он вымученно простонал, сжимаясь и обхватывая себя руками. Таким беспомощным он себя не чувствовал уже давно, со времён квартиры и отсутствия поддержки аджумы, с которой они встретились совершенно случайно. – Помоги... – безнадёжно, разбито. Вытянув вперёд ноги, он тут же их обратно поджал. А после заныл и ударился головой о стену, что была сбоку. Хоть это привело его ненадолго в чувства, правда никак не помогло справиться.       – Юнги, открой! Открой, прошу тебя! – кто-то звал его с той стороны. С чего бы? Он что, умирает? О чём он думал пару секунд назад? Ничего не помнил, лишь тупую тянущую боль. Вздохнув, Мин перевернулся на живот, чтобы его прошибло, а после резко встал, хватаясь за стены, ведь голова резко закружилась. Так бывает, он переживёт, а в следующий раз запасётся таблетками и одеялами. Аромата бергамота не хватало, ему было плохо без истинного. Прикрой он глаза – тут же лицо альфы, ничьё больше. Словно никого для него не существовало. Сделав один шаг, из груди вырывался резкий выдох. Из глаз потекли слёзы, дыхание остановилось. Но он нашёл в себе силы и поплёлся дальше, стараясь не упасть и не споткнуться об что-то.       Раз шаг, два шаг. Он не помнил, каким способом дошёл до двери за такое короткое время. Может с Божьей помощью, а может долетел. Но, вообщем, он стоял и сражался с замком. Аромат малины бил в нос с неистовой силой, глаза сами собой закрывались. Он не помнил ничего, хотелось просто упасть, но взволнованный голос за дверью держал его в сознании.       "Юнги, Юнги? Открой?" – примерно, что он слышал, пока сражался на поединке со своим сознанием и мозгами, которые уже плыли и пылали. Чернота сгущалась, дыхание становилось всё быстрее, чаще. И вот, чёртов замок наконец щёлкнул, дверь оттолкнули и чуть не сшибли его.       – Юнги, – прошептал Чонгук, запер дверь на ключ и прижал омегу к себе, зарываясь носом в пропахшие малиной волосы. Юнги тут же обмяк в его руках, тихо всхлипывая. И, да. Розововолосый понимал, каково это – переживать последствия цикла без альфы.       – Спокойно, сейчас всё пройдёт, – он выпустил феромоны, хотя вряд ли бы до носа Мина дошло, а после отвёл парня на кровать, тут же присаживаясь рядом. Провёл ладонью по лицу, ощущая под собой горячую кожу, а затем дотронулся до ног, которые тряслись. Значит всё действительно так, как было у него. Чёрт. – Юнги, я сейчас, – он погладил парня по руке и быстро выбежал из комнаты, направляясь в медкабинет. Нуна должна была быть ещё на месте, она поможет! По крайней мере, он на это надеялся и сжимал кулаки за себя и малинового омегу.       – Нуна! У Юнги, это... Цикл начался, – с криками вбежал он в кабинет, но медсестры не застал. Вообще никого не было, что расстроило его. Чёрта с два, где все врачи, когда требовались? Выдохнув, он осмотрелся и быстро прошёл по кабинету, смотря на полки. Не то, не то, а вот! Медикаменты. А точнее коробка с ними. Так, оставалось найти те таблетки, что советовала ему нуна в цикл и всё будет хорошо. Главное поспешить, Юнги точно плохо себя чувствовал.       – Пожалуйста, пожалуйста, – шептал он словно мантру, перебирая в руках коробочки. Не та, эта цветная, эта слишком яркая. Ему нужны были зелёные, но таких пока не нашел. Только не это. Неужели ему придётся бежать в аптеку, чтобы искать нужные? Шумно вздохнув, парень встряхнул головой и запустил руку в коробку, вытаскивая всё подряд.       Таблетки от тошноты, от головокружения, но не было тех самых, которые якобы смягчали действия и воздействия цикла. Не было! Чонгуку не пришлось долго думать. Сжав руки в кулаки, он достал телефон и посмотрел. До ближайшей пешком минут десять, бежать около трёх. Он успеет, по крайней мере поспешит и Мин будет меньше мучаться. Пошёл, пошёл! Он выбежал из кабинета и, не смотря на омег, что непонимающе смотрели вслед розовой голове, пробежал мимо, выбегая во двор. Тут же холодный воздух охладил его пыл, в голову полезли мысли о том, что надо было поискать внимательней.       Но ведь он рылся, прям как не в себе. И высматривал эти треклятые таблетки повсюду. Ну уж нет. Раз он вышел, то побежит в аптеку, у тех должны быть таблетки точно.       И он побежал, стуча зубами от холода, и кроссовками хлюпая по лужам.       Главное успеть.

***

      "Иди сюда. Ты должен вернуться", – шёпот доносился до ушей, метка щипала невыносимо. Ворочаясь на постели, парень пытался прогнать ужасное ощущение, которое сковывало. Перед собой он видел альфу, что потихоньку к нему приближался. Вскрикнув, омега попытался оттолкнуть Минхёка, но тот лишь хрипло рассмеялся и сжал ладонь на месте, где была метка. Боль. От неё Мин подскочил на кровати и выгнул спину, пока его тело обводили пальцами. Он нуждался. Тяжело дыша, он протягивал руки к альфе, что ухмыляясь, смотрел на него и прожигал омутами. Омега хотел. Хотел вернуться, чтобы вновь почувствовать себя собой.       Себя полноценным. И нужным хоть кому-то, даже если этот "кто-то" потом его пошлёт.       – Прошу, я очень прошу, – он извивался на постели, пока альфа держал его в руках. Чёрт. Почему Минхёк ничего не сделал, он же нуждался. Он ведь хотел. Всхлипнув, омега протянул руки к альфе и прошептал какие-то невнятные извинения. Да, он наплевал на то, что его учили забыть альфу, переступить через себя. Он всё забыл в нужде и своей жизни, он просто хотел, ведь желание сжимало тисками его душу.       – Прошу, – когда внизу стало совсем горячо, взвыл он. Внутренний волк скулил от нетерпения, парень подвинулся поближе к альфе. Но... Минхёк его игнорировал. Лишь что-то шептал бессвязно и гладил его по ногам, изредка похлопывая по бёдрам. Этого недостаточно. Очень сильно. В голове появился дым, глаза закрылись, омега не сдержался и потянулся к нему вновь, но руки проходили сквозь. Либо альфа уворачивался.       Хриплый смех. Юнги широко распахнул глаза и посмотрел на Минхёка, что, откинув голову назад, смеялся.       – Ты такой слабый, Юни. Идеальная подстилка для меня. Не волнуйся, когда я приду, то ты будешь полностью моим и плакать обо мне. Или же... – он пронизал взглядом, полным холода и тьмы, – Ты можешь сейчас ко мне вернуться, адрес-то помнишь? Я лишь хочу тебе помочь, сладкий. Я всего лишь хочу помочь, – альфа склонился над его лицом, облизывая пересохшие губы. Юнги смотрел словно под гипнозом, что непременно нравилось Минхёку. Хмыкнув, он провёл большим пальцем по припухшим кровяным губам и рассмеялся, щуря глаза. – Ты такой... Безмозглый, мой мальчик. Неужели думал, что сбежишь от меня? А про метку? Думал я забуду, что пометил тебя? – и хмыкнул, смотря на него. Руки сомкнулись вокруг его шеи, зубы показались из-за приоткрытых губ. – Отвечай, сука. Отвечай! – рявкнул он на последнем слове, сжимая руки.       Юнги почувствовал как задыхается. От альфы исходит аромат бергамота, но он ему помогал справиться с ощущениями. Замотав головой, парень попытался сдёрнуть невидимый ошейник, но всё бестолку. Этот шёпот... Только сильнее распалял желание, а не успокаивал его. Что с ним? Почему он одновременно и хочет, и не хочет этого альфу? Что ответить? Омега уже забыл, что от него требовали несколько секунд назад. По щекам скатились слёзы, голова закружилась, он попытался что-то невнятно пробормотать, однако такой ответ не зашёл альфе, Минхёк лишь хмыкнул и сжал руки.       – Отвечай, сучонок. Я всё сказал, – прошептал на ухо и пнул его в живот, тут же вызывая острое желание в запахе. Ему нужен был чёртов бергамот и не нужен был. Ужас. Омега метался из угла в угол, стараясь понять, нужен ли ему альфа или нет, ведь тот не помогал. Однако он нуждался в нём как никогда, всё тело дрожало под этими руками и хотело их на себе.       – Минхёк, прошу тебя... Дай... Я хочу быть любимым, хоть на одно мгновение, я просто хочу... – его заткнули, зажав рот рукой. Нет-нет-нет. Он ведь говорил, что от него хотели. Почему с ним так обращались? Шмыгнув носом, он слезливо посмотрел на альфу, но тот продолжал прожигать его. Юнги ощущал себя горсточкой пепла после такого. Вздохнув, он поднял вверх ногу, которую тут же ударили. Но не боль почувствовал, совсем нет. Разве что обиду за то, что альфа, который его любил, вновь не хотел проявлять чувства. Вымученно простонав, омега сжал пальцы на резинке штанов и закатил глаза. Было плохо, тошно, почему... Точно. Он вспомнил. Эта мысль прорезала голову золотым лучом, от которого он зажмурился.       – Я... Сбежал, Минхёк. Я сейчас в приюте для омег, прошу, забери меня отсюда. Я буду только твоим, я очень хочу, чтобы обо мне заботились. Минхёк, прошу, – прошептал он, шмыгая носом, как тут. В приоткрытый рот ему положили какую-то таблетку.       – Глотай, – в тумане перед собой он увидел нечто розовое, а затем к его губам поднесли стакан. Омега неосознанно выпил. А через пару секунд почувствовал, как жар отступает, лёгкий ветерок растрепал волосы, видимо, кто-то открыл окно. Попытавшись подняться, Мин оказался придавлен крепкой ладонью. – Не двигайся, Ги. Тебе ещё рано вставать, но сидеть можно, – а после подушку под ним поправили, и омега ровно сел, смотря перед собой. Ещё пока размыто, он не понимал кто перед, но определённо этот человек его спас от альфы. Что он сказал Минхёку и куда тот делся, Юнги не знал, зато был благодарен этому человеку, который протянул ему таблетку помощи.       Через пару секунд его слабый, практически нечувствительный, нос учуял аромат лимона. Вдохнув ещё глубже, омега счастливо закатил глаза и прошептал что-то, правда не понял что. Затем к нему подсели и обняли, крепко прижимая к себе. Всё внутри потихоньку успокаивалось, он больше не чувствовал ужасно и плохо. Если бы так проходила вся течка, он был бы рад, но вряд ли так будет. Шмыгнув носом, он провёл по своим горячим щекам, чувствуя, как кожа остывает. Хорошо. Как же блаженно ему было, словно в раю оказался.       – Засыпай, я посижу рядом, – прошептал незнакомец ему на ухо, а через пару секунд холодный поцелуй опустился на его лоб. Утыкаясь в подушку, под действием лекарств, Юнги уснул, тихо сопя куда-то в бок.       А ведь хотел поблагодарить и сказать "спасибо". Но ничего, это подождёт.       Он ещё успеет.

***

      Когда Чонгук мчался по морозной улице, он думал лишь о том, чтобы как можно быстрее добраться до омеги. Волнение клокотало в нём с неистовой силой, руки непроизвольно сжимались в кулаки, он постоянно заглядывал в пакет с лекарствами, дабы убедиться, что всё на месте, он ничего не потерял. Благо он это делал, ведь в один момент тот порвался и всё содержимое чуть не вывалилось наружу. Взяв коробочки в руки, Чон ускорился, дабы как можно быстрее добежать до здания, а после уже и до комнаты, где наверняка морщился и задыхался от боли Юнги.       Почему он так волновался? Он не знал, но что-то в душе подсказывало поспешить, словно от этого зависела жизнь, а то и судьба.       – Блять, быстрее, – голос сорвался, он выругался и побежал гораздо быстрее, словно за ним гналась стая волков или целая свора собак. И то и другое было для него опасно, но действительно страшно было от мысли, что Юнги мог что-то сделать, пока его не было. Нахмурившись, Чонгук вбежал по ступенькам приюта и сразу же ринулся к лестнице, как был остановлен рукой. Это что ещё за выпад, какой крендель додумался его останавливать?       – Чонгук, что с тобой? Что-то случилось? – Ким как всегда не вовремя, но если сейчас омега скажет, что у его соседа началась течка, то его закопают заживо и сами побегут проверять. А уж за тем, куда побежит Джун будут следить все, кому не лень. Чонгук этого не хотел, как и того, чтобы хоть кто-то узнал о цикле Юнги. Почему-то хотелось сохранить всё в тайне до поры до времени, пока они сами с этим дерьмом не разберутся. Выдохнув, Чон слегка улыбнулся, будто бы у него не едет крыша от переживаний и помотал головой.       – Нет, что ты, Хён. Что могло случиться за столь короткое время, – он украдкой посмотрел на часы в холле и опешил, ведь он бежал сюда целых пятнадцать минут. Чёрт. Видимо с аптекаршей долго ссорился из-за таблеток, вот и задержался. Его Юнги ждал, а теперь ещё и эта преграда. – Мне просто захотелось побыть наедине, Хён. Я могу пойти в свою комнату? Я... – он хотел было придумать что-то нормальное, в его духе, и ответ не заставил себя долго ждать, – Я в туалет хочу! – слишком громко. Кто-то сзади него прыснул, но Чону было кристаллически всё равно. Не этот же незнакомец спасал соседа от первого цикла без альфы? Правильно, не он, а Чонгук.       – Ну, хорошо, – Намджун явно не ожидал такого ответа, потому пропустил бунтаря, хмыкая. А затем отправился по свои делам, не обращая внимания на то, что Чонгук побежал со скоростью света к себе в комнату, чуть не падая на поворотах. Вряд ли у того было простое недержание, ну да ладно.       Чонгук же, как никогда раньше, вбежал по ступенькам, завернул в свой коридор и добежал до комнаты в рекордное время. Толкнув дверь, он снял куртку, что была надета на нём ранее, шапку кинул куда-то в бок и подбежал к Ги, что ворочался на кровати и тяжело дышал.       – Минхёк... Прошу... Пожалуйста... – бормотал омега, поворачивая голову из стороны в сторону. Чонгук оторопел на секунду, но понял, что сейчас не время об этом думать. Достав бутылку воды, что припрятал в кармане, и упаковку таблеток, он вскрыл ту и высыпал себе на ладонь. После поднёс к приоткрытым губам и твёрдо сказал, помещая таблетку на сухой язык.       – Глотай, – и, открыв бутылку, заставил Мина проглотить таблетку. Тут же тот что-то прошептал, повернул голову и тяжело вздохнул. По лбу стекал пот, руки были мокрыми, а щёки порозовевшими. Приложив ладонь к коже, Чон почувствовал как температура на немного, но снизилась. Хороший результат, может зря он проклинал в голосовании фармацевта в аптеке. Ну, а может быть и нет, ведь если бы он не возмущался, ему бы продали очередную парашу. А таким он поить Юнги не собирался.       Спокойно выдыхая, Юнги повернулся к нему и пролепетал, морща лоб:       – Поцелуй, – а после перевернулся на бок. От этого Чонгук, мягко говоря, опешил, но вовремя успокоил себя тем, что, возможно, в цикл альфа так и заботился об омеге. Впрочем, его тоже так поступал, чем завоевал его доверие. Закусив губу, парень снял с себя ботинки, присел на краешек кровати и выпустил феромоны. Тут же Мин счастливо вздохнул и потянул к нему руками, зарываясь в волосы и массируя кожу.       – Ладно, так уж и быть, – прошептал он скорее для себя, чем для омеги, а через пару секунд перебрался и присел к холодной стене. После приобнял омегу и зарылся в пахнущие малиной пряди. Хорошо. Как же было спокойно на душе, когда Юнги повернулся к нему и уткнулся ему куда-то в грудь, явно вдыхая его аромат. Ну, и конечно Чон не стерпел и поцеловал его в горячий лоб, сразу же отстраняясь. Просил ведь поцелуй, пусть получает. Лично Чонгук ничего и знать не желает.       И сам того не заметив, он тоже провалился в длинный, но спокойный сон.

***

      Прошло около пяти дней, он чувствовал себя лучше. После того сумасшествия Чонгук провёл с ним весь цикл, погружая в кислый аромат лимона и заставляя внутри парить. И почему омега обладает таким запахом? Юнги не знал, но понимал, что погружался в патоку всё сильнее и невозвратнее. Он больше не видел перед собой альфы, голосов тоже не слышал. Словно кошмар отступил и больше не приходил в его голову, к его огромному счастью. Выдохнув, Юнги плеснул холодной водой. Сейчас медленно, но верно наступало время обеда, а значит пора было опять всех увидеть. Не только ему, Чонгуку тоже, ведь тот всё время ходил по комнате, не выходя за пределы. Шмыгнув носом, парень потрепал себя по щекам и хмыкнул. Честно, на всех было всё равно, ведь у него есть сосед. Его друг.       Но что-то в душе не давало ему покоя. Не давало расслабиться, хотя казалось, что уже пора.       – Юнги, ты готов? – из-за двери до него дошёл голос Чонгука. Как обычно тот волновался, ведь они частенько опаздывали, а за последние пять дней вовсе не приходили на перекусы. Наверное Намджун о них волновался, но не так, как волновался Чон о Мине вовремя цикла. Словно что-то произошло, но Юнги толком и не помнил. Словно через туман, который только к концу разошёлся.       – Да-да, скоро выйду, – и это было правдой, хотя хотелось остаться в ванной навечно. Закусив губу, парень зачесал волосы назад и слегка улыбнулся своему отражению. Словно за это время он стал другим человеком, его больше ничто не могло побеспокоить. Даже метка не болела, что уже было победой. – Иду, – он толкнул дверь и вышел в комнату, в которой его ждал сосед. Чонгук как обычно трепал свои розовые волосы, а после дёргал их, что выглядело мило. Однако парень был вынужден его остановить. Всё же пора было идти.       – Пойдём? – но этот вопрос к удивлению спросил не он, а Чонгук. Еле кивнув, Юнги последовал за другом, что сразу же проверил свой внешний вид, после выходя в коридор. И вот тут уже началось. Как только они вышли из своей комнаты, на них тут же уставилось пар десять удивлённых и изумлённых глаз. Неужели думали, что они умерли или сбежали? Юнги надеялся, что огорчил тех, потому что выглядели те до безумства смешно. Фыркнув, он последовал за Чоном, что держал ровную спину и вышагивал словно король перед своими подданными. Весело.       Правда далеко они не ушли, ведь их поймали. А точнее Намджун им помахал, а затем подбежал, тут же отводя в кабинет. Из-за взгляда тёмных глаз, весёлость куда-то улетучилась, ему стало страшно. Выдохнув, он опустил голову, словно они что-то противозаконное сделали. Хотя такого не могло быть, взгляд старшего прямо об этом говорил.       – Что-то случилось, хён? – теперь пришёл черёд Чона об этом спрашивать Кима, ведь он не понимал, что они опять такого сделали. Закусив губу, он зачесал розовые волосы назад и постучал пальцем по деревянной поверхности стула. Что же они сделали такого?       – Слухи про вас – правда? – мужчина смотрел на них и прожигал взглядом. Смотря на время он понимал, что задерживает их, но сейчас важно было выяснить про них. Неужели те идут против правил? – Ты же знаешь правила, Чонгук. Я конечно не против, но вот директор... – тот был весьма правильным человеком и всегда ругал Джуна за то, что он предпочёл бету, вместо омеги или альфы. Впрочем, ему было без разницы, но вот парням.. От этого зависела их дальнейшая судьба и он не понимал, те действительно всё специально на люди делали или нет?       – Какие слухи? – к всеобщему удивлению этот вопрос задал Юнги. Кусая губы, он смотрел на бету и не мог понять, что произошло, пока они отсиживались в комнате. Какие к чёрту слухи, если они ничего не делали для этого? Может Кехо опять начал что-то болтать?       – Про то, что вы встречаетесь, а пропадали всё это время, потому что... Кхм, – мужчина покраснел и отвёл взгляд. Впрочем, объяснений не требовалось, ведь парни и так поняли. Блядство. Переглянувшись, Чонгук не стерпел и со всей силой ударил по стене. Кто такой безмозглый, придумал такое? Что ему теперь делать? Он-то переживёт такое, а вот Юнги...       – Нет, Намджун. Они просто завидуют нашей дружбе, – Мин видел, что с другом пока не стоило говорить, слишком уж разозлён был тот. Так что он взял ситуацию в свои руки, а точнее нервы, ведь те тоже были на исходе. Хотелось закричать, чтобы от них наконец отстали и не приставали с такими бреднями, лишь бы их зацепить. В чём проблемы игнорировать? Он не знал. Как и о том, что в голове было у тех людей, что сделали так. Посмотрев вниз, он замотал головой в знак подтверждения своих слов.       – Хорошо, тогда идите, – Намджун кивнул и закрыл лицо руками, но это того стоило. Во-первых, Юнги вновь говорил, во-вторых, он убедился, что это бред. Всё нормально. А вот омег держать у себя он был не намерен. – Ступайте, я даже не буду вас ругать за пропущенные занятия, – махнул рукой и откинулся на кресло, сразу же погружаясь в себя, в то время как омеги вышли.       Юнги переглянулся с Чонгуком и удивлённо вскинул брови. Для него было впервой слышать о себе какую-то дичь, как эту, даже смешно было. Правда судя по глазам напротив, Чон так не считал.       – Не переживай, Юнги. Они просто... – Чонгук хотел продолжить, но его остановили слабой улыбкой.       – Всё в порядке, я не переживаю. А теперь пошли на обед, – и Мин первым поспешил есть, под ошарашенный взгляд Чона. Неужто это тот самый омега, что боялся сказать ему и слова. С каждым днём он всё меньше узнавал предыдущего Юнги, что радовало. Правда и себя он узнавал всё меньше, медленно, но крепко повязая в своих чувствах.       Которые крепли с каждым днём.

***

      Зевнув, парень лёг на кровать и посмотрел в потолок. Ничего интересного за весь день не произошло, кроме того, что Кехо перед ними извинился и пообещал, что не будет так делать. Ну, в этом вопросе Юнги решил не подливать масла в огонь и просто принял как должное, будто он поверил. Он взглядом намекнул, что будет, если парень ослушается, ведь у него был подставной план на всякий случай. И, если так произойдёт, то он просто расскажет Чону, а уж после они сами обсудят, что делать и как быть. Вдыхая аромат лимона, что остался в ткани, он улыбнулся и прикрыл глаза. Спать совсем не хотелось, но он не знал, чем же себя занять. Потому и лежал, просто занимаясь всякой всячиной, по типу поднимать и опускать ноги.       Тут раздался стук, кто-то вошёл в комнату. Скорее всего Чонгук, тот куда-то уходил, правда Мин не знал зачем. Приоткрыв глаза, он лениво поднялся и посмотрел на Чона, что был одет, будто на улицу собрался. Неужели пойдёт куда-нибудь? В душу закралось неприятное чувство тревоги, парень встал с кровати и подошёл к Чонгуку, что смотрел в зеркало.       – Хей, Юнги. Пойдёшь со мной на крышу, если не собираешься спать? – розовая прядь упала на лоб, Чон тут же её поправил. Он смотрел в тёмные глаза напротив и понимал, что Юнги с ним пойдёт куда угодно, если можно. – Сегодня будут видны звёзды, тебе точно понравиться, – и как только Мин кивнул, хлопнул в ладоши. – Отлично, увидимся там, – и вышел, закрывая дверь.       Юнги же посмотрел ему вслед. Естественно он знал, где находилась крыша, ведь ему об этом все уши прожужжали сплетники. Ну, а точнее Чонгук часто туда ходил, когда он спал. А парень просто боялся спросить, можно ли ему тоже. Выдохнув, он принялся одеваться. Конечно же пальто и розовая шапка, которую ему одалживал Чонгук. Ну, точнее Юнги сейчас так решил, потому что та единственная оказалась под рукой.       А затем он посмотрел в зеркало, выдохнул и двинулся на выход. По сути уже был отбой, но кто хотел, тот делал, что хотел. По крайней мере ему так говорили, он не знал, правда то или нет. Постукивая пальцами по руке, он тихо шёл по коридорам, ведь риск напороться на Намджуна был высок. И тот точно не отпустит его, ведь к нему и Чонгуку относился очень и очень серьёзно. Контролировал, чтобы они не попали в какую-нибудь передрягу и спрашивал, точно ли у них всё в порядке.       Пройдя пару метров, парень свернул к лестнице и медленно пошёл вверх, поднимаясь на третий этаж. Через пару секунд, он осмотрелся. Длинные тёмные коридоры, лампочки не горели. А где-то над ним Чонгук, который сидел на стуле, что поставил туда и смотрел на небо. Завернув, Юнги потопал к лестнице на крышу. Та была в конце одного из коридоров, идентичных тем, что были на втором.       И вот. Раз шаг, два шаг, створка еле поддалась, и он выбрался на бетонную поверхность. Какой же чистый воздух.       А после прошёл и присел рядом с Чоном, тут же услышав:       – Тебе знакомо имя Минхёк?

***

      Когда Чонгук поднялся на крышу, он понимал, что ему требовалось узнать, что же скрывал Юнги. Потому что так нельзя было. Мин слишком много выносил один, а тут он как шутка что ли? И решил воспользоваться тем, что услышал, рассказав о своей истории. Как только Юнги вышел, он сразу же притворился, что сидел на стуле, а после уже, как только омега подошёл, повернулся к нему. Да, это было подло, он мог сейчас разрушить всё доверие между ними, но... Что-то внутри подсказывало, что всё будет не так уж плохо.       – Тебе знакомо имя Минхёк? – и тут же запечатлел ужас на лице напротив. Юнги сжался и отвернулся от него. У Мина в тот момент всё перевернулось, неужели Чон всё узнал. Так он и думал, сейчас его возьмут и выставят придурком, что даже за себя постоять не мог. – Это был омега, что здесь останавливался, – стоп, что? Он застыл в неверии, а через секунду повернулся к Чонгуку, что смотрел в небо. Он ошибся? Речь не про того Минхёка? Альфа точно никак не мог быть омегой, значит... Скорее всего он просто ошибся, фух. Как гора с плеч.       – Это был очень избалованный парень. Всегда грубил всем, хамил. Особенно придирался ко мне. И никто не знал, как тот сюда попал, все думали, что просто по ошибке, – шёпотом продолжил Чон, смотря на звёзды, что мерцали на небосводе. Красиво. Но не стоило отвлекаться, ведь сейчас у него была другая задача. – И вот, в один из дней я просто вывернул ему руку. Просто потому, ведь тот меня достал, – он опустил голову и посмотрел в недоумевающие глаза Мина. – Просто потому, что он меня бесил, но получал ото всех снисхождение, как будто ничего не делал, – Чон пожал плечами и хрустнул пальцами. Да, это было его прошлое, которое он попытался забыть, но ничего не выходило. Поэтому он решил доверить эту правду в руки того, кому доверял. – Но я сказал, что омега мне угрожал, что было враньём. Теперь я жалею об этом, ведь не знаю, что стало с ним, – это было сплошной правдой. Он всегда приходил сюда, когда хотел поразмышлять или осмыслить что-то. А вот сейчас сидел здесь рядом с Юнги, у которого на душе точно скребли кошки.       – А ещё я знаю, что имя Минхёк не только мне знакомо, тебе тоже, – прошептал он, смотря на небо. Не хотел видеть, как Мин поднимается и молча уходит, он бы не выдержал этого. Однако к его удивлению, Юнги остался и, шмыгнув носом, прошептал. Еле слышно, но этого хватило, чтобы Чонгук напрягся:       – Он был моим альфой, истинным, – Мин не знал, но зачем-то вновь пересказал себе всю историю. Даже не замечал Чонгука, словно рассказывал воздуху, звёздам на небе. Однако, Чонгук не подавал виду, что он тут, от этого было спокойнее говорить и всхлипывать на определённых моментах. Словно он вернулся в прошлое и вновь переживал все те самые ужасы своей жизни. Перед глазами проносились картинки:       Вот он сидит на постели, вот ему, счастливому и влюблённому, ставят метку. А вот оставляют на холоде в подъезде, запрещают и устанавливают рамки, забирают телефон, увозят в другой город далеко от семьи и друзей. Вот он один сидит и смотрит в потолок, ведь выходить нельзя, вот первый удар, но он верит, что это из-за ревности, вот первый пинок в живот. А вот лучик солнышка – аджума позволяет ему оставаться у неё и учит чему-то новому. Вот течка, во время которой ему лишь больно, а вот холодная улица, где его оставили на ночь, пока изменяли. Вот квартира аджумы, где ему вручили деньги, а вот последняя ссора и руки на шее, что душили его. И автобус, что увозил его прочь ото всех бед.       – Я бы... Очень, если была бы такая возможность, с радостью избавился от метки, но это невозможно, – прошептал он, тяжело дыша. Воспоминания кололи, но уже не больно. Скорее как то, что нужно было отпустить и забыть, чтобы больше не повторять такого. – Для этого нужно разорвать связь, а я не знаю как...       – Ты бы хотел попробовать? – он вздрогнул и поднял голову, смотря в карие глаза, в которых утопал практически каждый день с приезда. Запах лимона окутал его, он кивнул. Он очень бы хотел, и, если Чонгук знал такой способ, то с радостью бы попробовал. – Ты уверен? – Чон встал, Юнги тоже. Розововолосый сделал шаг в сторону омеги, тот повторил. Значит доверял.       Чон не мог быть уверен, что Юнги был не против, но чувствовал, что так и есть. По искрами в глаза, по дрожащим губам. Он медленно подошёл к нему и прошептал, смотря в глаза. Сейчас был последний шанс отказаться, ведь дальше... Невозвратность.       – Ты уверен?       – Да, – был ему ответ, и их губы слились в поцелуе. Что-то внутри Юнги щёлкнуло, ноющая, хоть и не сильная, но боль, пропала, теперь не мешая ему сосредоточиться на главном.       На самом драгоценном.       А когда воздух стал заканчиваться и они отстранились, то впервые друг другу улыбнулись и тихо засмеялись.       Теперь уже всё позади.       Теперь уже не болит.       Теперь уже хорошо.       – Спасибо, – прошептал Мин и посмотрел на небо, что было усыпанное тысячью звёзд. Но главная звезда сейчас стояла рядом с ним, сжимая его ладонь.       И он счастлив. ​