Выбирая себя

                  

***

Несколько лет спустя.

      Ночной Рим растекался перед ним чëрным, глянцевым полотном, испещрëнным россыпью золотых огней. Прохладный воздух, напоëнный ароматом жасмина и выхлопных газов, бил в лицо. Минхо, одетый в идеально скроенный черный кожаный костюм, сжимал рукояти своего Ducati Superleggera V4 — зверя, воплощенного в металле и карбоне. Каждый мускул его тела был напряжен, словно струна, вибрируя в унисон с рокотом мощного двигателя.       Мотоцикл, словно продолжение его самого, плавно скользил по извилистым улочкам, оставляя за собой огненный шлейф. Фары выхватывали из темноты фрагменты древних стен, фонтанов, скульптур, превращая их в призрачные видения. Парень чувствовал себя частью этого города, его тёмной, пульсирующей кровью.       Он мчался по Via del Corso, пролетая мимо витрин дорогих бутиков, отражающихся в полированной поверхности байка. Затем свернул на узкую, мощëную булыжником улочку, где эхо мотора многократно отражалось от стен, создавая эффект грома. Он поднялся на холм, с которого открывался захватывающий вид на огни Рима. На мгновение он остановился, чтобы насладиться этим зрелищем. Город лежал у его ног, словно покорный зверь.       Снова в пути, Ли проехал мимо Колизея, величественного и мрачного в ночной темноте. Камни древней арены, казалось, хранили в себе дух гладиаторов, их силу, их страсть. Мотоциклист чувствовал родство с этими воинами прошлого, их бесстрашие отражалось в его собственном взгляде. Ветер свистел в ушах, адреналин бурлил в крови. Он был королëм ночи, хозяином дороги. Чёрный костюм сливался с темнотой, делая его невидимым. Только рëв мотора и блеск хрома выдавали его присутствие. Он был тенью, скользящей по асфальту, призраком, несущимся навстречу рассвету. И в этом была его сила, его свобода. Достигнув точки своего заезда, он наконец остановил своего железного коня, выключая мощный двигатель. Только после этого снял шлем и с наслаждением втянул в свои лёгкие как можно больше воздуха. Оставив шлем, он поднялся до небольшого садика, где открыл для себя старую скрипучую калитку, чтобы пробраться внутрь.Это был сад его друзей, которые давно предоставили для него возможность приходить сюда через вход для персонала. Место было популярным для туристов, но сами хозяева порой уставали от шума, отчего открывали главный вход только в определëнные дни и часы для посещения. Также им бы точно не понравилось, что всё то, чем они так гордились, уничтожили бы местные бомжи или ночные хулиганы.       Порой людей не могли остановить даже негласные нормы и правила поведения. Минхо это знал как никто другой. В этом году ему исполняется 27 лет. Столько времени утекло, а он только начал дышать полной грудью. В последнее время он часто оглядывался назад, чтобы оценить всё то, что он прошёл и оставил позади себя. Что-то ему подсказывало, что это всë лишь часть того, от чего ему пришлось отказаться. Голод и несправедливость, череда людей, которым он пытался открыться, но каждый раз терпел поражение. Бессонные ночи, в которых он, оставаясь наедине с собой, пытался разобраться в самом себе. Всё глубже погружался в свою суть, чтобы понимать себя чуточку лучше. Селия стала единственным человеком, которая в итоге растормошила его, когда он ушёл в своеобразное добровольное отшельничество. Где-то на полгода он засел в своей комнате, выходя только для того, чтобы посетить уроки или мероприятия, которые шли от закрытой школы. Своё обещание Минхо выполнил, и итальянка стала обладательницей самого роскошного платья, над которым парень колдовал долгое время. О том, чтобы продать такое сокровище, Селия даже и не думала. Лишь заявила, что это платье появилось у неё для того, чтобы блистать в свете софитов. Все свидетели с этим согласились, хотя были и несогласны.       После этого Минхо запретили брать своих моделей, так как свои модели забирали пошитые на них наряды себе, платя небольшую копейку за труд мастера. А вот те модели, которые предоставляла школа, не имели никаких прав на наряды. Тут идею покупали известные дома, которые использовали их в будущем в своих коллекциях. Идеи Хо пользовались успехом, и свою монету он с этого имел хорошую. Даже травлю вскоре пресекли, оберегая своего талантливого студента. Травля не прекратилась, просто изменила свою суть. Словно подростков действительно могло что-то остановить от необдуманных действий и зависти. Впрочем самому Ли было на них глубоко плевать. Ближе к концу обучения, его пригласило к себе руководство школы, но уже для того, чтобы парень встретился со своими покровителями.       Дом Gucci.       Первоначально им заинтересовался именно этот итальянский дом, который обеспечивал его весь этот год. Конечно же его идеи забирали себе, но жаловаться Ли было не на что. Так или иначе, его работы рекламировались, продавались и уже выставлялись на продажу людям, которые любили моду так же, как и он. Правда, пришлось взять псевдоним, так как это было частью договора. Весь мир теперь знал его не как младшего ассистента Ян Чонина, а как Lee Know — самого популярного модного дизайнера. Гуччи предложили ему пройти ещё трехмесячный курс, чтобы он обучился их основным техникам. Всё же, у каждого модного дома был свой узнаваемый стиль, который можно было определить по одному взгляду. Получив отказ, они озвучили то, что так давно желал сам Хо — создание собственного бренда под покровительством дома Gucci. И на сегодняшний день, Минхо являлся тем, кем всегда хотел себя видеть: у него были слава, деньги и реализация, о которой он мечтал с самого начала. В любом случае Италия станет его второй страной, в которой он всегда будет желанным гостем, для дома Гуччи и вовсе частью их семьи, пусть и негласно. Смотря на Рим сверху вниз, он понимал, что пора вернуться домой. Селия приедет к нему через короткое время вместе с его мотоциклом, а также тем самым платьем. Журнал «On TOP» ждал его первой коллекции, которая возглавит сентябрьский выпуск журнала и поведает всему миру о нём самом. ***        Хан уже ждал его, сообщая, что комната всё ещё свободна, и тот может спокойно у него разместиться.       Семья Ли также ждала его возвращения. Особенно Юра, которая соскучилась по парню, желая наконец показать ему свою дочку и дать ему хороший подзатыльник за то, что тот уехал раньше, чем поговорил с ней. По сути заслуженно, но вряд ли реализуемо.       Минхо изменился и достаточно сильно. Менялся все эти года, месяца, дни. И может, его сердце осталось добрым, но оно явно обрасло защитным панцирем, который отпугивал от него любителей поиграться с ним. Когда-то он любил улыбаться, а сейчас, скорее, его губы могли растянутся в презрительной усмешке. Остальное время он оставался внешне холодным, даже отпугивающим, собенно взгляд разноцветных глаз. Всё чаще по нему можно было прочесть предупреждение или неприязнь, о которую можно было легко порезаться.       Но так было проще самому Минхо. По крайней мере, его больше никто не трогал. Просто не смел. И за это можно было сказать спасибо его трудному прошлому.       Он ни о чём не сожалел.       А в Рим и Италию, он ещё вернётся.       В аэропорту его встретил Джисон. Фея-крёстная просто не могла пропустить появление Ли Ноу перед народом. К счастью самого парня, его пока ещё не преследовали, в отличие от известных личностей.       Ухмылка появилась сама собой, моделям он точно не завидовал. У них точно были сумашедшие поклонники, которые не боялись навязывать своё внимание кумирам или предметам восхищения. Самому Хо достаточно было посмотреть на них своим взглядом «убийцей», чтобы фанат впал в ступор. — Ого! — наконец произнёс Хан, как только понял, кто перед ним. — Вина получил? — сразу начал Хо, желая убедиться, что свой долг он вернул. — Получил. Почему все интересуются — получил я вина или нет, вместо того чтобы обнять старого друга? — возмущённо отозвался Джисон — А ты так жаждешь моих объятий? — и Ли раскрыл руки в стороны, начиная наступать на парня с кровожадной улыбкой. — И чего это ты от меня убегаешь? — Я передумал! — попытался отбиться от него Джисон, после чего побежал, понимая, что Хо отступать не собирается. — Твою мать! — вскрикнул он, споткнувшись. — Не поминай мою мать всуе, — ловя друга ответил Минхо, после чего обнял его. — Попался.       Из аэропорта они выходили вдвоём. Минхо к нему прилип и отпускать не собирался, от чего они шли вместе, словно слипшиеся пельмешки.

***

      Главный офис модного журнала «On TOP» не изменился. Всё так же бегающие из одного кабинета в другой сотрудники, похожие на моделей. И вроде бы, казалось, что всё здесь — один сплошной хаос, если не знать рабочую систему изнутри. — Здесь всё та же суета…       Сотрудники, невольно поднявшие свои головы на чужеродный звук, замерли, начиная провожать своего гостя взглядом. Многие даже останавливались, уступая ему дорогу, давая ему возможность беспрепятственно подойти к лифту. И стоило пройти немного вперёд, как сразу же слышались шепотки зараждающихся слухов. — Учитывая, что сейчас конец мая, это нормально. Они не знают, к чему готовиться, учитывая что ты, наш новый маэстро, ещё не предоставил эскизы своих идей, — успокаивал Хан.       Они вдвоём покинули лифт, направляясь по самому главному этажу всего здания в нужный кабинет. — Они у меня с собой, так что к сентябрю вы точно успеете всё пошить, — отмахнулся от него Ли. — Там несколько концертов, так что последнее слово за боссом.       Джисон закатил глаза, невольно копируя излюбленное действие Минхо. Последний на это только хмыкнул, после чего повернулся к кабинету Яна, где за рабочим столом главного ассистента сидел Ким. Ответив на звонок, он выразительно посмотрел на стол младшего, где сидел худой парнишка, который, видимо, только-только окончил высшее учебное заведение. Как и сам Хо когда-то. — Пак, сколько раз вам повторять одно и тоже? Мне на ваш лоб стикер приклеить, чтобы вы запомнили, что у нас журнал «On TOP», а не дешёвая газетёнка с колонкой сплетен? — Ему на лоб клеить бессмысленно, он не увидит, — растягивая гласные произнёс Ли, привлекая к себе внимание. — Я думал вы умнее, Ким. Если вы хотите, чтобы господин Пак видел нужные слова, то наклеить стикер на лоб должны вы сами себе. Пользы больше, и младший ассистент видит, и вы на попугая меньше станете походить. — Как же я рад вас видеть, господин Ли. Ещё столько же бы вас не видел, — ответил в своей манере Сынмин и встал. Поправив костюм, он направился в кабинет своего начальника, чтобы сообщить о госте. — Вас ждут, — коротко отбронил он, как только вернулся.       Ли сразу же направился к Яну. Джисон остался с ассистентами, решая поболтать с Кимом.       Чонин изменился. Когда парень на него работал, его работодатель скорее походил на богатого наследника, который был избалован деньгами. Власть, вседозволенность, лоск. Этими тремя словами Хо мог описать того человека. Сейчас же перед ним был мужчина, который излучал силу, уверенность и опасность. Последнее скорее относилось к тому, что он был похож на матёрого лиса.       Поставив точку, Чонин встал, чтобы поприветствовать вошедшего дизайнера. Не сидя, как когда-то, с недовольным взглядом, что его отрывают от важной работы, а с радушием, словно встретил старого друга, которого давно ждал у себя в гостях. — Господин Ли, — поприветствовал его Ян, после чего пожал ему руку и указал на кресло. — Присаживайтесь. — Директор Ян, — поприветствовал его Минхо, от чего на чужих губах появилась лёгкая улыбка.       Себе изменять парень не станет. Как только он сел, некоторое время они просто молчали, оценивая друг друга, смотря глаза в глаза, только после усмехнулись и перешли к делу. — Вы изменились. Больше нет той наивности в глазах, хотя доброта никуда не делась. Чей дом выбрали? — А то вы не знаете, босс. Конечно же свой. Они тихо посмеялись — За вас практически дрались, Минхо. Можем же перейти на имена? — С удовольствием, но мне привычнее обращаться иначе. Позволите эту вольность? — Позволяю, — ответил Чонин, испытывая веселье от перебрасывания фраз со своим бывшим подчинённым. — Почему дом Гуччи? — Учёл ваш характер. Эгоцентричный, амбициозный и одинокий. Я ошибся? — Нет, — ответил Хо. — Я отказался от всего ради цели, которая должна была принести мне славу и богатства. За годы учёбы я понял, что не терплю конкуренции, заставляя всех не просто принять поражение, а понять свою ничтожность. Одновременно с этим я всегда задирал планку так, чтобы ещё и после моего выпуска всех сравнивали именно со мной, а не с кем-то другим. Так что нет, босс, вы правы. Я именно такой. — Что ты чувствуешь сейчас? — Превосходство. — Почему я должен работать именно с вами? — Потому что вы знаете, что лучше меня вы никого не найдёте. Мои идеи, стиль и взгляд на моду это то, что заставит каждого желать купить именно ваш журнал, а после привлечёт к моде большее количество людей. Каждый захочет быть кем-то особенным. — А как они поймут, что они хотят быть особенными? — пристально наблюдая за Минхо, спросил Ян — Они увидят это в зеркале, — прошептал парень, и его голос, низкий и бархатистый, приобрел почти магическую силу. — Увидят в отражении не просто человека, а образ. Образ, который я им покажу. Мы не просто продадим одежду, мы продадим мечту. Мечту о совершенстве, о недосягаемости, о том самом превосходстве, которое я испытываю сейчас. — Ли откинулся на спинку стула, и его поза стала надменной. — Представьте, — его голос приобрел металлический оттенок уверенности, — мы создадим не просто журналы, мы создадим культ стиля, красоты, культ их исключительности. Мы будем диктовать моду, навязывать стандарты, которые другие будут пытаться безуспешно повторить. Мы сделаем так, чтобы каждый, кто увидит нашу обложку, почувствовал себя… неполноценным. Недостаточно стильным, недостаточно утонченным, недостаточно… особенным, а затем мы им предложим решение, — он резко выпрямился, его глаза блеснули. — Наш журнал станет ключом к этой исключительности, к этому недосягаемому совершенству, к этому… превосходству. И поверьте, они будут готовы заплатить любую цену, чтобы стать ближе к ним. Потому что люди, босс, всегда хотят быть лучше. Хоть немножко. А мы дадим им эту возможность. Мы позволим им почувствовать себя истинно особенными, пусть даже ненадолго. И за это они будут благодарны. Нам.       Воцарилась тишина, после которой Чонин рассмеялся. Восторженно, словно злой гений, который создал то самое творение, о котором грезил очень и очень давно. Его глаза сверкнули озорством и расчётом, словно подчёркивая сильнее его лисью натуру. — Мне нравится. Однако я сначала предпочту увидеть то, что вы можете нам показать. И если ваши громкие слова не только пустой звук, то Ким принесёт нам эксклюзивный контракт. Такой будет только у вас одного.       Минхо, достав несколько папок с различными стилями, изящным движением положил их на стол. Белые с серебром, где чёрным шрифтом был написан уже нашумевший в Италии бренд «Leebit».       Как многое изменилось.       Взяв вторую из трёх папок, Чонин стал рассматривать то, что придумал сидящий перед ним дизайнер. И не мог не порадоваться тому, что когда-то сделал ставку на этого загадочного кролика. Отложив папку в сторону, он потянулся к кнопке, чтобы связаться со своим ассистентом: — Ким, принеси мне тот самый договор.       Губы Минхо растянулись в довольной ухмылке.

***

      Стоя в парке, Ли высматривал людей с которыми он не виделся очень давно. Он успел по ним невероятно соскучиться, отчего порой посматривал на часы в нетерпении.       Сказочный дол…       Рядом с ним на скамейке лежал небольшой рюкзак с различными украшениями и аксессуарами для девочки трёх лет. Размеры (спасибо Хану) у него были. Так что пошить что-нибудь простое, но достаточно красивое для маленькой принцессы, за которой он наблюдал в социальных сетях, по видеозвонкам и простым сообщениям отправленным Юра было не сложно.       Посмотрев на часы в очередной раз, он поднял голову, чтобы заметить невероятно красивую женщину в компании статного мужчины с ангельской внвнешностью. А на руках последнего сидела самая красивая девочка, которую Минхо когда-либо видел. В груди защемило.       Они его тоже заметили, но в отличие от него самого, признали не сразу. Зато когда поняли, что он тот самый Ли Минхо, Феликс опустил дочку на землю, присел рядом и показал на него что-то ей говоря. В следующий момент она уже бежала к нему, громко топая.       Присев, Хо приготовился ловить Суа, которая влетела в него маленьким моторчиком. Он подхватив кроху на руки, начал с ней кружиться под её громкий смех. — Так вот ты какая, принцесса Суа, — с улыбкой произнёс парень, после чего усадил девочку у себя на руках. — А ты тот самый злой гений? — Почему злой гений? — удивился Хо, подхватывая раскошный букет цветов. — Подарим твоей маме? — Да! — радостно закричала ребёнок, начиная хлопать в ладоши. — Мама любит цветы!       Юра с Феликсом подошли к ним, и Минхо быстро вернул отцу его дочь, чтобы самому обнять женщину, которая уже не сдерживала слезы счастья. — Минхо, — произнесла она, крепко обнимая своего старого друга. — Какой же ты неисправимый дурак! — сквозь слезы и смех наконец произнесла она, легко дав ему подзатыльник. — Как ты мог уйти тогда и ничего не сказать? Или думаешь, что этот бесподобный букет сможет меня задобрить? — и посмотрела на цветы ещё раз и вдохнула их аромат. — Ладно, смог.       Хо рассмеялся, после чего пожал руку своему другу, который отпустил дочь побегать.       Ли с какой-то непонятной для него эмоцией посмотрел на друзей: Юра, с волосами цвета воронова крыла, отливающими синевой на солнце, обладала красотой поражающей своей непринужденностью. Её кожа словно полированный фарфор, несла едва заметный румянец, подчеркивающий высокую скулу и глаза, цвета тёмного шоколада. Изгиб её губ постоянно играющий в едва уловимой улыбке говорил о внутренней гармонии и доброте. Платье из лёгкого шёлка, оттенка лавандового заката, струилось по её фигуре, подчеркивая изящество и грацию.       Феликс рядом с ней казался воплощением спокойной силы. Его тёмные, как смоль волосы были слегка в беспорядке, что добавляло ему обаяния. Янтарные глаза излучали теплоту и нежность, которые он направлял на Юру и Суа. Высокий и статный, он обладал мужественностью, не лишенной изысканности. Его руки сильные и уверенные, нежно обнимали плечи жены, словно оберегая хрупкое счастье. Костюм на нём скроенный из тонкой шерсти тёмного-синего отлива подчеркивал его элегантность.       А между ними, словно крошечный солнечный луч, порхала их трёхлетняя дочь Суа. Её волосы цвета спелой пшеницы небрежно падали на личико, усыпанное веснушками. Большие тёмно-коричневые глаза, отражали безграничное детское любопытство. Маленькое платьице цвета лесной земляники развивалось вокруг нее, когда она смеялась, заливаясь чистым, звонким смехом, который разносился по парку.       Вместе они представляли собой идеальную картину семейного счастья. Гармония их внешности, сочетание тёмных и светлых тонов, изящества и силы создавало неповторимый образ излучающий любовь, нежность и безграничное счастье. — Вы такие чудесные, — не мог не восхититься ими парень. Супруги широко улыбнулись: — Пойдём в кафе неподалёку. Там спрячемся от солнца и поговорим, — предложил Ликс, внимательно наблюдая за бегающей вокруг них дочерью. — Принцесса, пойдем в твой любимый сказочный замок? — Да! — радостно ответила девочка, после чего схватила папу за руку, начиная вести его за собой.       Феликс пошёл с дочерью впереди, оставляя жену пообщаться с её близким другом наедине. — Не думай, что я забыла про вопрос, — пропела Юра, пока Хо подхватил сумку с подарками для Суа. — Я не отказывался отвечать, — пожал он плечами. — Я хотел сообщить, но телефон был окончательно сломан. Сначала я использовал свой рабочий, но там не было твоего номера, а перед тем, как улететь в Италию, мне подарили новый, так что позвонить я не успел. Писать тебе на почту я побоялся. Думал, вы поддержите Криса. — Да, именно его, учитывая, что я тебе не раз говорила, что это он тебя не достоин, а не ты его, — язвительно произнесла женщина. — Я виноват. Надеюсь, показ моей личной коллекции смогут немного загладить степень моей вины, — предложил Хо, начиная искать способ, которым мог бы задобрить подругу. И предложить то, что мог сделать по большей части только он, казалось ему хорошей платой. Не только признать свою ошибку, но и приложить усилия, показывая, что готов вкладываться в отношения, и это касалось любых их видов — дружеских, рабочих, личных. — Не откажусь от платья на пятилетний юбилей нашей с Ликси супружеской жизни, а также он будет одной твоей моделью на любом из показов. Всегда хотела увидеть его на подиуме. — Договорились. Семьёй сразу выйти не хотите на закрытом показе? — О, нет. Я лучше мужа пофоткаю. Всё же, это его детская мечта побывать на подиуме в роли модели, а мне действительно интересно на это посмотреть, — и женщина заговорщески хихикнула, стреляя глазами в сторону мужчины. — Если поможешь, вообще устроим всё, как маленькую шалость. — Устроим, — пообещал ей парень, уже обдумывая то, как он мог воплотить мечту приятеля в жизнь.

***

      Когда они пришли в кафе, Суа тут же убежала играть с друзьями на закрытой площадке, пока их небольшая компания села за один из свободных столиков. Минхо сделал большой заказ, желая побаловать не только дочь друзей, но и их самих. Немного их внутренних детей, которые никогда сами такого праздника не имели в своём детстве, но могли наверстать это прямо сейчас. Пусть и под предлогом, что это всё из-за единственного ребёнка в их компании.       Медленно наслаждаясь холодным десертом, они следили за малышкой, которая с искренним весельем скатывалась с горки в бассейн. После вставала, смеялась и опять бежала на горку, чтобы снова оказаться в разноцветном сухом бассейне. — На кого она больше похожа? Ещё и волосы светлые. — На мою маму, — отозвался Ликс. — Хотя, моя мама сказала, что я с возрастом внешне изменился. Собрал самые лучшие гены от неё с папой. — У меня сестра блондинка, так что и тут ничего удивительного, — с улыбкой произнесла Юра. — Светлые волосы и её карие глаза это уже от меня — невероятно красивый ребёнок. — Это точно, — улыбнулся Минхо, представляя, как за Суа будут бегать толпы поклонников. — А почему злой гений? — продолжил свои вопросы парень, поедая шоколадный пломбир. — С гением соглашусь, но откуда пошли корни зла? — Сказки, которые ты ей прислал. Там есть прекрасная принцесса, то есть Суа. Есть её родители, это мы соответственно. А есть злая ведьма. Им стал ты. — А как же фея-крёстная и прекрасный принц? — Твой друг, Хан Джисон, сам назвал себя феей-крёстной и она это запомнила. Принца она нашла себе сама. А может ещё и нет. — Тоже верно, какой из меня принц, — хмыкнул Минхо. — Скорее прокляну кого-нибудь. По случайности.       Супруги Ли переглянулись и чему-то улыбнулись. — Как у тебя на личном фронте? — Никак. Мне сейчас просто не до этого, — отмахнулся дизайнер. — Сейчас над коллекцией работать буду, там не до любовных похождений. — Ты же у нас тот ещё ботан, который ещё во время обучения думал только о том, как быть лучше всех, — пробасил Феликс. — Это не изменилось? — Неа, — подтвердил парень с разноцветными глазами. — Дядя Хо, я тоже хочу мороженое, — произнесла Суа, как только оказалась рядом с ними.       Было видно, что она немного растратила свою детскую энергию и пришла немного подзарядить батарейку сладким. — Я же злой гений, а это значит, что я не даю сладости. Этим только принцы своих принцесс балуют, — погладив девочку по пшеничным волосам, произнёс Хо, следом подталкивая её к родителям. Та сначала надулась, а после понятливо кивнула и подошла к папе, который усадил её на своё колено, начиная кормить её маленькими порциями своего мороженного. — А что делают злые гении? — спросила она у матери. — Запирают принцесс в замке, чтобы та встретила своего принца и он её спас, — невозмутимо ответил Минхо за Юру, смотря в ликующие глаза подруги. — Видишь, у твоей мамы самый лучший муж. — Это потому что ты её запер в замке? — Замок я построил для тебя. У неё была только башня. — Как в Рапунцель? — Как в Рапунцель. — А когда меня спасёт мой принц? — спросила Суа и потянулась за тортом, который им принесла официантка. — Чуть-чуть попозже. Сначала тебе должно исполниться лет шестнадцать, после этого я наведу на тебя злые чары, а только потом у тебя появится избранный. Раньше не получится, — удручённо произнёс парень. — До этого времени тебя защищает любовь твоих родителей и я не могу использовать свои злые чары. — Обещаешь? — Обещаю. — Тогда дай мне клятву на мизинчиках, — потребовала девочка. И Минхо дал ей клятву, вставая перед ней на одно колено. Когда Суа наелась, она побежала играть с друзьями, а взрослые вернулись к своим разговорам. В первую очередь Минхо рассказывал о том, как он жил в Италии, а после слушал то, как складывалась жизнь семьи Ли. Как был счастлив Феликс, когда узнал, что его любимая беременна. Каким счастливым отцом он стал, стоило только появиться Суа, и как он её первое время опекал пока не ослабил свой контроль, боясь стать тираном. Понимал, что он может быть её папой, к которому та прибежит всегда, если что-то будет не так, и это будет её выбор. И не важно, что произойдет в её или их жизни, но набивать шишки и синяки она в некоторых моментах должна была сама. Потому что в первую очередь она была пока ещё маленькой личностью, которая должна была познавать этот мир самостоятельно.       И никто из них троих не замечал, как на противоположной стороне улицы за ними наблюдал человек, который фотографировал их на камеру.