Глава 54. Семь дней до...
27 апреля 2026 г., 11:14
***
Две недели пролетели незаметно. Ещё вчера они с Питером гуляли по солнечному летнему Нью-Йорку, а теперь у Нила оставалась всего одна неделя в США. Семь дней до обратного рейса в Сантеллию. Семь дней до того, как он снова станет наследным принцем со всеми обязанностями, протоколами и «золотой клеткой». И всего семь дней только для них двоих. Понедельник начался спокойно. Они завтракали вместе, лениво переговаривались и прикасались друг к другу, будто старались запомнить каждое движение, каждый взгляд. Перед уходом Питер, уже в пиджаке, наклонился, поцеловал Нила и вышел с чувством, что оставляет за дверью самое важное, что у него сейчас есть. По дороге на работу Питер злился. На пробки, на совещания, на бумаги. На всё то, что отнимало драгоценное время, которое он мог бы провести с Нилом. Их дни утекали слишком быстро, и он физически ощущал, как каждый рабочий час крадёт то, что уже никогда не вернёшь. Когда он вошёл в здание, привычно поздоровался с коллегами и едва успел сесть за стол, в дверях появилась Диана. Не спрашивая разрешения, она зашла и устроилась в кресле напротив. — Что с тобой, Питер? — спросила она, внимательно глядя на него. — Осталась всего неделя, — ответил он, потирая висок. — И его высочество вернётся в свою золотую клетку… Мне плохо от одной мысли об этом. Вместо того чтобы быть с ним, я сижу здесь, подписываю бумаги, а время утекает. Диана вздохнула: — Вы оба знали, на что идёте. — Знали, — криво усмехнулся Питер. — Но подготовиться к этому всё равно невозможно. Я пытался… не вышло. — А как он? — Старается не показывать, — Питер отвёл взгляд в сторону. — Но по ночам всё чаще встаёт и уходит на балкон. Сидит один, смотрит на город. Я выхожу, целую его, увожу обратно в постель… Мы обнимаемся так, будто боимся, что если отпустим друг друга хоть на секунду, то сразу потеряем. Диана наклонилась вперёд: — Когда вернёшься домой, встряхни его. Сходите куда-нибудь, где ещё не были, или устройте нормальное свидание прямо дома. Дай ему почувствовать, что сейчас вы вместе. А что будет потом, потом и разберётесь. Питер слегка улыбнулся: — Спасибо, Диана. Что бы я без тебя делал? — Эх, Бёрк… — она покачала головой. — Скучно тебе, видно, жилось раньше, да? Питер хмыкнул. Но уже в этот момент он твёрдо решил: сегодня вечером он обязательно придумает что-то, чтобы вернуть эти часы себе.***
Питер вернулся домой чуть позже обычного. Лёгкая усталость давала о себе знать, но всю дорогу в голове крутилась одна мысль: как же досадно тратить эти драгоценные часы на работу, когда Нил ждёт его здесь. В прихожей он снял пиджак и уже с порога уловил аппетитный запах чеснока, свежей зелени и томатного соуса. И невольно улыбнулся. — Пахнет как в маленьком итальянском ресторане в Тоскане, — заметил он, проходя на кухню. — Это потому, что твой личный шеф-повар сегодня был при деле, — отозвался Нил, не оборачиваясь. На нём был фартук поверх белой футболки, а на столе уже стояли миски с нарезанными овощами и тесто для домашней пасты. — Ну… ладно, не весь день. Но пару часов точно. Питер подошёл сзади, обнял его за талию и заглянул через плечо. — У тебя есть разрешение на использование моей кухни? — Разрешение? — Нил притворно возмутился. — Я спасаю тебя от доставки и холостяцкой еды, а ты ещё и вопросы задаёшь? Вместо ответа Питер медленно и тепло коснулся губами его шеи. Нил слегка наклонил голову, давая больше пространства. — Хорошо, — шепнул Питер. — Но предупреждаю: я требую дегустацию прямо во время готовки. — Тогда вот, — Нил протянул ему ложку с соусом. — Только не съешь всё, в сковороде тоже должно что-то остаться. Они возились с тестом вдвоём, спорили, кто лучше режет овощи, и то и дело смеялись. В какой-то момент Нил вдруг смутился, опустил взгляд и признался: — Знаешь, я никогда раньше не готовил вот так… вместе. С кем-то, кто для меня… — он замялся. — Ну, ты понял. Питер улыбнулся, отложил нож и взял его за руку, мягко переплетая пальцы. — Понял. После ужина они устроились на диване с вином, уютно обнявшись. Весь вечер говорили о всяких глупостях: какой фильм сняли бы, будь у них миллион, куда бы поехали в следующее путешествие, и что в следующий раз обязательно попробуют приготовить десерт. Иногда Питер останавливался на полуслове, чтобы медленно и нежно его поцеловать. Нил смеялся и отстранялся на секунду: — Ты отвлекаешь меня. — Это моя цель, — шептал Питер, улыбаясь ему в губы.***
После того, как посуда была вымыта, а вино почти допито, они не спешили расходиться. Да и зачем, если обоих тянуло всё ближе и ближе. В гостиной остался мягкий полумрак. Только настольная лампа отбрасывала тёплое золотистое свечение на диван. Нил полулежал, опираясь на спинку, и лениво крутил в пальцах бокал. Питер сидел совсем рядом и не мог отвести от него взгляд, будто пытался навсегда запечатлеть каждую черточку его лица. — Почему ты так смотришь? — спросил Нил. — Потому что хочу, — просто ответил Питер. Он забрал бокал из его рук и поставил на стол. Ладонь Питера скользнула по щеке Нила, и в следующую секунду их губы встретились. Поцелуй был мягким, но полным невысказанного желания. Питер прижал его к себе. Тот улыбнулся в поцелуе и обвил руками его плечи, словно боялся, что Питер исчезнет. — Кажется, ужин был просто поводом… — шепнул Нил, когда Питер медленно провёл губами по его челюсти вниз к шее. — Ты только сейчас это понял? — усмехнулся Питер, в голосе уже слышалась хрипотца. Они встали почти одновременно. Питер обнял Нила за талию и, не отпуская, повёл в спальню. Нил специально замедлял шаг, дразня, но Питер только крепче прижал его к себе, чувствуя тепло его тела сквозь тонкую футболку. В спальне было темно и тихо. Только свет из коридора мягко ложился на их силуэты. Питер закрыл дверь, и в следующую секунду снова прильнул к Нилу. На этот раз поцелуй был глубже и настойчивее, в нём было всё: желание, страх и та нежность, которую Питер не мог выразить словами. Нил ответил ему с такой же силой, запустив пальцы в его волосы и выдохнув ему в губы. Питер провёл ладонями по его спине, чувствуя, как напрягаются мышцы под футболкой, как Нил выгибается навстречу каждому касанию. Он притянул его за талию, пока их тела не прижались плотно, горячо. Нил застонал, когда Питер поцеловал его в шею, слегка прикусывая кожу. — Питер… — выдохнул он, и в этом коротком слове было столько всего: и просьба, и страх, и любовь. Они медленно раздевали друг друга, словно старались растянуть каждую секунду. Питер целовал каждый открывшийся участок кожи: плечи, ключицы, грудь. Руки Нила скользили по его спине, ногтями слегка царапая, будто он хотел оставить следы, которые останутся даже после отъезда. Когда они, наконец, упали на кровать, Питер накрыл Нила своим телом. Их движения были медленными, глубокими, полными отчаяния и нежности одновременно. Каждый вздох, каждый стон, каждое прикосновение. Всё было пропитано мыслью, что этих ночей осталось так мало. Нил цеплялся за него сильнее обычного, зарываясь лицом в шею Питера и шепча его имя, словно это могло остановить время. Питер обнимал его так крепко, будто пытался вобрать в себя всего Нила: его тепло, его запах, его тихие стоны. — Не хочу, чтобы это заканчивалось… — прошептал Питер хрипло, целуя его в висок, когда они, тяжело дыша, лежали в объятиях.***
Утро вторника началось с того, что Нил, ещё полусонный, почувствовал, как тёплые пальцы осторожно убирают прядь волос с его лица. Он приоткрыл глаза и увидел Питера, тот лежал на боку и смотрел на него так, будто в целом мире не существовало ничего важнее этого момента. — Доброе утро, — сказал Питер и коснулся губами его виска. — Утро… или уже день? — Нил потянулся и зарылся лицом в подушку. — Для нас утро, — усмехнулся Питер. — У обычных людей рабочий день уже час как идёт. Нил приоткрыл глаз. — Ты знаешь, что я люблю по утрам больше всего? — Надеюсь, кофе, потому что остальное я могу себе позволить только в выходные, — ответил Питер. — Ммм… не угадал, — Нил лукаво улыбнулся. — Мне нравится, когда ты смотришь на меня, думаешь, что я сплю… а я всё это время вижу, как ты на меня смотришь. Питер усмехнулся и провёл ладонью по его спине, чувствуя тёплую кожу под пальцами. — Значит, ты всё время притворялся? — Разумеется. И очень умело, — Нил приподнялся на локте, наклонился и медленно поцеловал его в щёку, задержавшись у уха. — Могу и сейчас изобразить, будто меня тут нет. — Даже не думай, — Питер обнял его крепче. Их губы встретились в неторопливом, тёплом поцелуе, который легко мог затянуться надолго. Но Питер отстранился первым, хотя в глазах всё ещё горело желание. — Если я сейчас не встану, то точно никуда не пойду. Нил положил голову ему на плечо и крепче обнял, прижимаясь всем телом. Он чувствовал размеренное, сильное биение сердца Питера под своей щекой. — Хорошо быть не обычными, — пробормотал он. — Можем позволить себе ещё немного… просто ничего не делать. — С тобой «просто ничего не делать» может быть опасно, — Питер провёл ладонью ниже по его спине и слегка сжал. — Обычно это заканчивается тем, что я снова опаздываю. Нил поднял голову и посмотрел ему прямо в глаза, хитро улыбаясь. Он загнул пальцы: — Тогда у тебя две опции. Первая: уйти сейчас и быть вовремя. Вторая: остаться и быть… не вовремя, но очень довольным. — Манипулятор, — усмехнулся Питер, но тут же медленно поцеловал его, будто проверяя, хватит ли у него сил оторваться. — И ведь почти уговорил. Нил улыбнулся уголком губ и потянулся к нему снова, приподнявшись на локтях. — Почти? Я что, сдал позиции? — Скажем так, ещё немного, и завтрак тебе придётся есть в постели, — выдохнул Питер, с заметным усилием отстраняясь. Он поднялся, увлекая Нила за собой. — Пошли готовить, пока я не передумал. Опаздывать всё-таки плохо. — И что в этом плохого? — Нил закинул ноги на его талию, не давая уйти. — Работа подождёт. — Вот так и появляется хаос в дипломатии, — засмеялся Питер. С трудом, но он всё-таки выбрался из объятий и встал.***
На кухне Нил сразу забрался на столешницу и болтал ногами, наблюдая, как Питер ставит кофе. — Ты выглядишь как человек, который сейчас сделает яичницу и будет называть это кулинарным шедевром, — подколол он. — А ты выглядишь как человек, который будет её есть и утверждать, что готовил сам, — парировал Питер, хотя уголки его губ дрогнули в улыбке. — Могу даже похвалить. Но только если кофе получится хорошим. — Ты, кажется, забываешь, кто здесь старше, малыш, — специально выделил Питер. — Прекрати это говорить! — возмутился Нил. — Малыш, малыш, малыш! — смеясь повторил Питер. Нил возмущённо замахнулся на него ложкой, но Питер легко перехватил его руку и обезоружил быстрым поцелуем в губы. В итоге он всё-таки заставил Нила помогать. Они двигались по кухне так, будто делали это уже много лет: Питер у кофеварки, Нил резал фрукты, перебрасываясь словами и взглядами. — Я всё-таки считаю, что готовить должен тот, кто старше, — выдал свою мысль Нил, укладывая клубнику в тарелку. — Логично, — кивнул Питер. — Тогда старший решает меню, и ты получаешь овсянку без сахара. — Отменяем это правило, — быстро парировал Нил. Питер только усмехнулся, ведь победа явно осталась за ним. Они ели не спеша, больше разговаривая, чем завтракая: обсуждали предстоящую неделю и куда ещё успеют сходить. Питер, глядя на Нила, снова поймал себя на мысли, как сильно ненавидит те часы, которые проведёт вдали от него. Перед уходом он задержался в прихожей, крепко прижал Нила к себе: — Сегодня вернусь раньше. — Я прослежу, — ответил Нил, легко коснувшись его губ.***
Утренняя столовая тонула в спокойной тишине. Сквозь высокие окна с кремовыми шторами пробивался мягкий золотистый свет, играя бликами на серебряных приборах и белом фарфоре. На длинном дубовом столе, рассчитанном на множество гостей, были накрыты всего два места. Король Джеймонт сидел во главе, закинув ногу на ногу, и просматривал утреннюю газету. В воздухе приятно пахло свежим хлебом, апельсинами и крепким кофе. Отложив газету, он аккуратно сложил её и бросил взгляд на пустующий стул неподалёку. — Похоже, Блейн сегодня решил нас проигнорировать, — заметил он с лёгкой усмешкой. — Он отпросился ночевать у его светлости, — мягко ответила Эмилиана, помешивая чай. Ложечка тихо звенела о стенки чашки. — Видимо, вчерашний разговор затянулся до самого утра. — Надеюсь, он был хотя бы полезным, — усмехнулся Джеймонт, подцепляя вилкой кусок запечённого сыра. — Сомневаюсь, что они обсуждали политику, — в голосе королевы мелькнула тёплая, чуть ироничная улыбка. Они ели в уютной тишине, пока не раздался тихий стук в дверь. Вошёл личный камергер короля с почтой и планшетом. — Ваше Величество, — почтительно произнёс он. — Из Внешнего отдела прислали информацию. Сегодня утром в одной из американских газет появилась фотография Его Высочества. Эмилиана слегка отставила чашку. — Покажите. Камергер положил планшет на стол. На экране Нил сидел за столиком уличного кафе: рубашка с закатанными рукавами, волосы немного растрёпаны, а рядом Питер Бёрк, который смотрел на него с полуулыбкой. Снимок явно сделали издалека. — Признаться, я ожидала куда большего, — произнесла королева, внимательно рассматривая фото. — Как и я, — согласился Джеймонт. — Один снимок за восемь недель, да ещё такой невинный. Либо они очень осторожны, либо американцы гораздо сдержаннее наших журналистов. — Посольство отмечает, что реакция в США спокойная, — добавил камергер. — В статье даже не упомянули имя человека рядом с принцем. Для большинства это просто двое мужчин пьют кофе. Джеймонт хмыкнул. — В Аурелии бы уже полстраны обсуждало, какой кофе они заказали и почему у Нейларда закатаны рукава. Эмилиана чуть наклонилась, разглядывая деталь в углу снимка: Питер едва заметно касался края стола ближе к руке Нила. — Они осторожны, — произнесла она. — Но такие мелочи замечают только те, кто специально ищет. Король откинулся на спинку кресла. — Если за два месяца это всё, что просочилось, значит, им удаётся держать личное в стороне. — И я этому очень рада, — мягко кивнула Эмилиана, возвращая планшет. — Хотя я думала, что фотографий будет намного больше. У него всегда был талант притягивать внимание. — Видимо, Питер его этому научил, — негромко заметил Джеймонт. На лице королевы появилась задумчивая улыбка. — Если начнётся волна обсуждений, нам нужно заранее решить, какой тон мы зададим, — сказала она. — Лучше договориться сейчас, чем реагировать впопыхах. — Согласен. Сначала защищаем его право на личную жизнь. А если разговоры зайдут дальше… тогда уже решим, стоит ли подтверждать очевидное. Эмилиана чуть улыбнулась. — Ты всегда говоришь «очевидное», когда не хочешь произносить это вслух. — Возможно, — Джеймонт сделал глоток кофе. — Но я предпочитаю, чтобы имя Нейларда в прессе связывали с делами страны, а не с фотографиями в кафе. — А я предпочитаю, чтобы он был счастлив, — мягко возразила она.***
Питер стоял на кухне и наливал кофе в две кружки. На столе лежала свежая газета, которую прислал Моззи. Фотография занимала скромный уголок на правой полосе, но сразу притягивала взгляд: он и Нил за столиком уличного кафе. Питер что-то говорит, а Нил слегка наклонился вперёд, внимательно слушая. — Мне нравится, что это выглядит как кадр из романтической комедии, — лениво заметил Нил, появившись в дверях. На нём был тёмно-синий халат, волосы ещё влажные после душа. Он прислонился к косяку и скользнул взглядом по снимку. — Хотя название могли бы придумать и похуже. — Это не название, а подпись, — Питер поставил перед ним кружку. — «Наследный принц Сантеллии за завтраком в Джорджтауне». И точка. Ни намёков, ни спекуляций. Нил обхватил кружку ладонями, но взгляд его задержался на фотографии. — А ведь могли написать «таинственный мужчина рядом с принцем» или «кто этот человек в костюме». — Могли, — согласился Питер, садясь напротив. — Но не написали. И я до сих пор не понимаю, радоваться этому или ждать, когда всё-таки начнут. Нил попытался улыбнуться, но улыбка вышла немного натянутой. Он отвёл взгляд, пряча внезапное напряжение. — Если родители это увидят… — проговорил он, скорее для себя. — Отец устроит скандал века. Запрет на выезд из страны до свадьбы с Каталиной, а может, и дольше. А потом, когда я стану королём, мне ещё лет двадцать будут напоминать о «неприемлемых поступках». Питер помолчал, глядя на него поверх кружки. — Ты бы предпочёл, чтобы нас вообще не замечали? — Я бы предпочёл… — Нил слегка пожал плечами, стараясь вернуть лёгкость в голос, — чтобы мы проводили утро на что угодно, только не на обсуждение газетных снимков. Он сел напротив, медленно протянул руку и коснулся кончиками пальцев руки Питера. — Давай решим, что сегодня мы живём без оглядки на прессу. — Решили, — кивнул Питер и сжал его пальцы в ответ. — Но всё же… — он слегка коснулся фотографии, — будь осторожнее, ладно? — Всегда, — ответил Нил с тёплой улыбкой. Но под этой улыбкой пряталось одно-единственное тревожное желание: лишь бы эта газета не оказалась на столе в Аурелии.***
Питер накинул пиджак, проверил карманы: телефон, ключи, бумажник и на секунду задержался у двери. Нил стоял у окна с кружкой кофе в руках, волосы ещё влажные после душа, и лениво смотрел на уличное движение внизу. Питер подошёл, коснулся губами его виска. — Вернусь вечером. Постарайся не попадать в объективы камер. — Постараюсь, — Нил улыбнулся, но уголки губ слегка дрогнули, словно он сам не очень верил в свои слова. В лифте Питер достал свернутую газету, которую утром прислал Моззи. Он не собирался её перечитывать, но взгляд то и дело возвращался к фотографии. Странно было видеть себя и Нила вот так, на открытой террасе кафе, в утреннем свете Джорджтауна, будто действительно, кадр из какого-то фильма. Офис встретил привычным шумом: звонки, обрывки разговоров, скрип стульев. Но как только Питер свернул к своему кабинету, он сразу понял, что сегодня обычным утром это не будет. Дверь была приоткрыта. Внутри, за его столом, вальяжно расположились Диана и Клинт. На столешнице лежала та же газета, только с ярким стикером «Обсудить немедленно». — Доброе утро, — произнёс Питер, приподняв бровь. — Кому как, — отозвалась Диана, не убирая палец со снимка. — Может, расскажешь нам что-нибудь интересное? Клинт откинулся на спинку кресла, переплетя пальцы на груди. — Мы, конечно, всё понимаем… Но это, — он кивнул на фото, — уже гуляет по интернету. И, судя по времени публикации, не только в Сантеллии. Питер закатил глаза, повесил пиджак на спинку кресла и прошёл к столу. Он заметил, как Диана быстро переглянулась с Клинтом. — И что, по-вашему, я должен вам сказать? — спросил он ровно, с едва заметным раздражением. — Например, что ты подумал, прежде чем садиться с ним на открытой террасе в центре города, — ответила Диана, глядя на него поверх очков. — Мы просто завтракали, — сухо сказал Питер, опускаясь в своё кресло. — Ага, просто завтракали, — хмыкнул Клинт. — А я просто каждое утро бегаю в парке с Мишель Обамой. Питер бросил на него взгляд, в котором смешались недовольство и лёгкая тень улыбки. — Если вы закончили с допросом, у нас есть реальная работа. Диана поднялась, одёрнула пиджак и уже у двери бросила через плечо: — Мы закончили. А вот газеты нет. Когда дверь за ними закрылась, Питер остался один. Он придвинул газету к себе и снова посмотрел на фотографию. Чем дольше он смотрел, тем яснее понимал: если этот снимок уже разлетелся по сети, значит, его наверняка увидели и в Аурелии. А если увидели там… то прямо сейчас в одной из королевских гостиных Сантеллии, скорее всего, уже идёт очень серьёзный разговор, в котором его имя звучит рядом с именем наследного принца.***
Нил сидел на диване, лениво пролистывая ленту в телефоне и то и дело поглядывая на часы. Питер ушёл на работу пару часов назад, и Нил собирался провести это утро в тишине: с кружкой кофе, мягким светом из окна и редким ощущением спокойствия. — Так, поднимайся, — без всяких предисловий заявил Моззи, появляясь в дверях с двумя картонными стаканами кофе и бумажным пакетом из пекарни. — Я пришёл спасать твою репутацию. — Она в опасности? — Нил поднял взгляд, нехотя улыбнувшись. — Более чем, — Моззи поставил кофе на стол и вытащил из пакета свежие круассаны. — Два месяца ты умудрялся оставаться в тени, а вчера бац, и стал звездой утренних новостей. Это, конечно, достижение, но повторять не рекомендуется. — О, так ты пришёл выгулять меня инкогнито? — Нил приподнял бровь. — Именно, — Моззи достал из сумки бейсболку и тёмные очки. — Классика. Никто не заметит. Нил покачал головой, но всё-таки взял и кепку, и очки. — Ладно. Но только ненадолго. — Почему? — Моззи изобразил искреннее возмущение. — Потому что я хочу быть дома, когда вернётся Питер. Он обещал пикник сегодня, — Нил надел очки и встал. — Так что максимум час. — Час?! — Моззи схватился за сердце с театральным отчаянием. — Хорошо, будем гулять в турборежиме. Нил усмехнулся, забрал круассан с кофе и направился к двери. — Турборежим - это когда ты не читаешь мне двухчасовые лекции об архитектуре каждого здания по пути? — Не перегибай, — фыркнул Моззи. — Архитектура - это душа города. — Моззи, — протянул Нил, открывая дверь, — у нас всего час.***
В итоге час превратился в полтора. Они неспешно бродили по тихим улочкам Джорджтауна, где старые кирпичные дома с яркими дверями и белыми наличниками выглядели так, будто их перенесли сюда прямиком из XIX века. На узких тротуарах стояли кадки с цветущим жасмином, сладкий аромат которого разливался в тёплом воздухе. В маленьких лавках за старыми, чуть волнистыми стёклами поблёскивали витрины. В антикварном магазине, пропахшем полированным деревом и старой бумагой, Нил надолго застрял у витрины с гравюрами: Лондон, Париж, Вена… Города, в которых он бывал десятки раз, сейчас казались удивительно далёкими, почти нереальными. Моззи в это время увлечённо спорил с хозяином магазина у полки со старинными глобусами, азартно обсуждая даты картографических экспедиций. Потом они заглянули в крошечную кофейню на углу. Бариста в льняном фартуке подал им капучино в тяжёлых фарфоровых чашках. Сквозь большое окно открывался уютный вид на небольшой парк: ярко-зелёная лужайка, скамейки под густой листвой и фонтан, в котором играли солнечные блики. — Видишь, — успокаивал его Моззи, когда они уже возвращались обратно, — никто тебя не узнал. — Или просто сделали вид, что не узнали, — усмехнулся Нил, оглядывая прохожих. — В любом случае, эксперимент можно считать успешным.***
К половине второго Нил уже был дома. Он быстро переоделся в лёгкую голубую рубашку и джинсы, ещё раз проверил, всё ли собрано, и как раз успел. В этот момент дверь открылась, и вошёл Питер с большой плетёной корзиной в руках. — Готов? — спросил Питер, улыбаясь. — Более чем, — Нил взял корзину и заглянул внутрь. — Клубника, сыр, вино… План действительно серьёзный. — Пискатауэй-Парк, — подтвердил Питер. — Широкие поля, река, полное отсутствие городской суеты. Думаю, нам там очень понравится. — Тогда веди, — Нил подхватил лёгкую кофту, и уже через несколько минут они выходили из дома, оставляя деловой Вашингтон позади в предвкушении тихого, солнечного дня вдвоём.***
Дорога заняла немногим меньше часа. Город постепенно отступал, уступая место пригородам, широким газонам и белым верандам частных домов. Потом потянулись фермерские поля и полосы дикой зелени. Окно машины было приоткрыто, и в салон врывался тёплый запах травы и прогретой солнцем земли. — Идеальный день, — произнёс Нил, глядя, как над дорогой плывут лёгкие облака. — Для пикника, — улыбнулся Питер, сворачивая на узкую дорожку к парку. — Здесь почти никогда не бывает шумно. Пискатауэй-Парк встретил их именно таким, как обещал Питер: просторные поля с высокой травой, гладкая серая лента реки, старые ивы, склоняющиеся к воде, и дальний берег с деревянными фермерскими постройками, будто сошедшими со старых американских открыток. Они выбрали укромное место под большим клёном, где тень лежала мягкими кружевными пятнами. Питер расстелил клетчатый плед, а Нил помог выложить из корзины всё, что было приготовлено: свежую клубнику, мягкий козий сыр, хрустящий багет, баночку мёда и бутылку белого вина, приятно холодную на ощупь. — Ты серьёзно готовился, — заметил Нил, устраиваясь на пледе и вытаскивая пробку из бутылки. — Конечно, — Питер сел рядом и разлил вино по бокалам. — У нас осталось не так много таких дней. Они ели медленно, будто боялись слишком быстро потратить это время. Разговаривали вполголоса, иногда просто молчали, слушая шелест травы, далёкие крики птиц и тихий плеск реки. Нил то и дело закрывал глаза, позволяя тёплому ветру касаться лица, и чувствовал, как весь остальной мир на время исчезает, оставляя только их двоих. — Ты был прав, — сказал он, наконец, глядя на реку. — Нам здесь действительно нравится. Питер улыбнулся и лёг рядом, переплетя их пальцы. — Я рад, что мы приехали. Солнце постепенно клонилось к закату, окрашивая воду в золотисто-розовые тона. Нил ловил себя на том, что запоминает каждое слово Питера, каждый его жест, каждую тень улыбки, как будто уже собирал воспоминания на будущее. Ветер усилился, и над рекой поплыл сладковатый запах свежей травы. Нил повернулся на бок, опираясь на локоть, и смотрел, как Питер собирает остатки еды в корзину. — Отъезд всё ближе, — произнёс он, почти без эмоций. — Знаю, — ответил Питер, не поднимая глаз. Они посидели ещё немного в молчании, пока последние лучи солнца не коснулись верхушек клёна. Возвращаться не хотелось, но вечер уже принёс с собой лёгкую прохладу. Питер встал и протянул Нилу руку. Тот поднялся, задержавшись на секунду, чтобы ещё раз окинуть взглядом поле, реку и ивы. Всё выглядело таким спокойным, будто здесь не существовало никаких расставаний. И только когда они шли обратно к машине, Нил подумал, что хотел бы вернуться сюда ещё раз. Хотя, возможно, это место так и останется в памяти именно таким, как в их последний летний вечер.
