Глава 53. Малыш, я дома!
25 апреля 2026 г., 21:57
***
Утреннее солнце мягко пробилось сквозь плотные шторы, и Нил открыл глаза почти одновременно с Питером. Обычно он с удовольствием поспал бы ещё пару часов, но сегодня поднялся вместе с ним, просто чтобы это утро принадлежало им двоим. На кухне Питер колдовал над кофеваркой, а Нил в свободной футболке и спортивных штанах неторопливо нарезал фрукты. Воздух уже наполнился густым, обволакивающим ароматом свежесваренного кофе. За окном Вашингтон просыпался лениво и неспешно, совсем не так, как вечно спешащий Нью-Йорк. — Так, — Питер поставил перед ним чашку дымящегося кофе. — Я сегодня вернусь около четырёх. — Достаточно времени, чтобы я успел по тебе соскучиться, — улыбнулся Нил, откусывая хрустящий ломтик яблока. — И чтобы ты успел превратить мой дом в штаб-квартиру сомнительных личностей, — Питер посмотрел на него с лёгкой, чуть ироничной усмешкой. Завтрак вышел спокойным и тёплым: кофе, тосты, ленивые разговоры о том, чем стоит заняться сегодня. Когда Питер уже надел куртку и взял ключи, Нил прислонился плечом к дверному косяку. — Слушай, а если вечером заглянут Диана и Клинт, то может, позовём ещё и Моззи? — Конечно, зови, — кивнул Питер. — Только сразу дай ему понять, что это дружеская встреча, а не повод устраивать очередную «культурную революцию». — Я тонко намекну, — ответил Нил с видом опытного заговорщика. Питер шагнул ближе, коротко и нежно поцеловал его в губы, провёл большим пальцем по щеке и направился к двери. Когда замок щёлкнул, квартира на мгновение погрузилась в тишину. Нил остался стоять в прихожей, грея ладони о ещё тёплую кружку. Этот месяц действительно может стать особенным. Потому что он последний. В прошлый раз, когда он был здесь, у него не было ни минуты побыть одному. Они с Моззи всё время куда-то ходили, встречались с людьми, исследовали город. Сегодня же была редкая роскошь: полный день наедине с этим пространством. Он прошёл в гостиную. На полке вдоль стены стояли книги: деловые издания вперемешку с биографиями художников, альбомами по архитектуре и парой старых детективов. Пальцы Нила скользнули по корешкам, он достал одну книгу, пролистал и заметил аккуратную закладку из музейного билета. На комоде стояли рамки с фотографиями, которые в прошлый раз он не успел рассмотреть: Питер на рыбалке с Клинтоном, рядом фото в спортивной форме на бейсбольном поле, ещё одно с Дианой на каком-то приёме, где оба явно перебрасывались шутками. В углу более старое, потёртое фото семьи, где Питер лет на десять моложе, с родителями. В стороне рамка поменьше. На снимке Питер и женщина с тёплой улыбкой, она держала руку у него на плече, а он наклонился к ней. На обороте одной из них маркером было выведено: «Сан-Франциско, 2016». Нил узнал Элизабет, бывшую жену Питера, о которой он упоминал, не вдаваясь в подробности. На этом снимке Нил задержал взгляд дольше, чем на других фото. Он осторожно поставил рамку на место, чувствуя, как в воздухе осталась тихая, почти невидимая история, к которой он не имел права прикасаться больше, чем на мгновение. На письменном столе лежала кожаная папка с аккуратно подшитыми документами. Нил не стал их разглядывать, не из вежливости, а потому что хотел сохранить в этом дне тёплое ощущение лёгкости, а не вносить деловую строгость. Ближе к вечеру квартира уже не казалась пустой. Нил поставил в вазу свежие цветы, которые купил у уличного продавца: кремовые розы и белые лилии. На кухне он разложил на подносе закуски: сыр, оливки, крекеры, тонко нарезанный прошутто. В духовке томились маленькие тарталетки с овощами. Он переоделся в светлую рубашку с расстёгнутой верхней пуговицей и тёмные брюки, не слишком официально, но всё же так, чтобы вечер выглядел особенным. В гостиной он приглушил свет, оставив гореть настольную лампу и пару свечей на низком столике. Музыка негромко играла, создавая мягкий фон. Телефон в руке завибрировал, пришло сообщение от Питера: «Буду через двадцать минут. Диана и Клинт уже едут. Моззи сказал, что придёт “с театральным эффектом”. Готовься». Нил усмехнулся и тут же отправил Моззи короткое: «Дверь будет открыта. Только без фейерверков». Ему нравилась эта тишина перед приходом друзей. После шумного Нью-Йорка Вашингтон казался спокойнее, но именно здесь, в этих стенах, он ощущал что-то близкое к дому. В дверь позвонили ровно в тот момент, когда Нил поправлял скатерть на столике. На пороге стоял Питер, а за его спиной Диана и Клинт. Питер держал в руках бутылку вина, Клинт пакет с какими-то коробками, а Диана букет тюльпанов. — Прямо как в Сантеллии: мы приходим, а тут уже всё готово, — сказала Диана, проходя внутрь и сразу окидывая взглядом закуски на столе. — Только в Сантеллии это всё делали люди в униформе, — заметил Клинт, усмехнувшись. — И не такие привлекательные, как я, — парировал Нил, приглашая их в гостиную. Питер, поставив вино на стол, подошёл к Нилу ближе, и негромко сказал: — Пахнет так, будто ты готовился целый день. — Только ради того, чтобы произвести впечатление на одного дипломата, — ответил Нил с лёгкой улыбкой. Дверь хлопнула снова, на этот раз Моззи вошёл без звонка, держа в руках небольшую коробку и с видом, будто несёт величайший сюрприз. — Господа, я прибыл. И принёс… — он сделал паузу, открывая крышку, —… лучшую тарталетку с карамелизированным луком, которую можно достать в радиусе пяти кварталов. — И это после того, как я уже сделал тарталетки, — Нил приподнял бровь. — Конкуренция - двигатель прогресса, — невозмутимо отозвался Моззи, проходя к столу. Они расселись в гостиной. Разговор начался с лёгких тем: шутки о том, как в Сантеллии все здороваются фразой «Да благословит вас Лоза», и как Клинт, по его словам, едва не начал отвечать ей в американском консульстве. — И всё-таки, — Диана отпила глоток вина, — Сантеллия была особенной. Не только из-за дворцов и виноделен. — А из-за чего? — спросил Питер. Она посмотрела на него и Нила по очереди и с лёгким намёком сказала: — У каждого свой ответ. Питер чуть склонил голову, а Нил, не отводя взгляда, медленно потянулся за бокалом. Их руки на секунду быстро коснулись друг друга, но достаточно, чтобы Питер ощутил знакомое тепло. Вечер продолжался в том же тёплом ритме: Моззи спорил с Клинтом о том, где готовят лучший кофе в Вашингтоне; Диана рассказывала историю о своих ощущениях от первого визита в замок Кастильо Аурелия, сопровождая её ироничными комментариями; Питер время от времени наклонялся к Нилу и шептал что-то своё, что понимали только они двое. Когда гости уже собирались уходить, Диана, обнимая Нила на прощание, сказала: — Мы рады, что ты здесь. И что ты… такой, какой ты есть. Когда дверь за последним гостем закрылась, в квартире стало тихо. Мягкий свет от лампы в гостиной ложился на бокалы и тарелки с недоеденными закусками. Питер прошёл к столу, начал собирать пустые тарелки в стопку. — Оставь, — сказал Нил, подходя ближе. — Завтра уберём. — Если оставить на завтра, Моззи обязательно заявится и скажет, что мы живём как дикари, — Питер бросил взгляд через плечо, но всё же отложил тарелку. Они переместились на диван. Нил, устроившись рядом и вытянул ноги. — Хороший вечер, — сказал он. — У нас с тобой неплохо получается устраивать такие, — Питер обнял его за плечи. Несколько секунд они просто сидели молча, слушая, как где-то далеко на улице проезжают машины. Нил повернулся к нему, глаза блестели в мягком свете. — Я действительно рад, что мы здесь. И что у нас есть ещё этот месяц. — Я тоже, — Питер крепче сжал его в объятиях. — Мне нравится так… спокойно. Нил провёл пальцами по его шее. — Значит, будем наслаждаться каждым днём. Даже если завтра ты придёшь с работы и начнёшь ворчать на отчёты. — Даже тогда, — Питер потянулся и поцеловал его.***
Вечер был тёплый, с запахом свежего кофе, который Нил как раз заваривал на кухне, когда за дверью щёлкнул замок. — Малыш, я дома! — прозвучало от порога. Нил замер, медленно повернулся. — Что? Какой малыш? Где малыш? Питер уже шёл к нему через гостиную и, не давая времени на возражения, поцеловал в губы. — Ты малыш, — сказал он, как ни в чём не бывало. — Я старше тебя на десять лет, поэтому ты малыш. Нил прищурился. — Совсем с ума сошёл? — Не нравится? — Питер сделал вид, что серьёзно ждёт ответа. — Не знаю… не уверен, — задумчиво произнёс Нил. — И сейчас ты старше меня всего на девять лет. Тебе тридцать три, а мне двадцать четыре. Питер рассмеялся, но смех быстро перешёл в короткую паузу, словно какая-то мысль зацепилась в голове. — Питер? — Нил сразу уловил перемену. — Просто подумал… тебя не будет на мой день рождения. Нил выдохнул. В груди что-то сжалось. — Когда он? — В октябре. Нил на секунду задумался, как смягчить эту внезапную тоскливую нотку. И тут же нашёлся: — Слушай, ведь есть же телефоны, смски, видеозвонки… Слу-у-ушай! — он заразительно улыбнулся. — Можно даже сексом по телефону заняться. Как тебе такая идея? Питер фыркнул, но в глазах мелькнуло что-то тёплое. Он рассмеялся и притянул Нила к себе в крепкие объятия, словно это могло хоть немного отодвинуть момент, когда придётся расставаться. Они так и стояли в прихожей ещё пару секунд, пока Питер не коснулся ладонью затылка Нила и не сказал: — Пойдём ужинать, малыш. — Ещё раз так скажешь, и я пересолю тебе пасту, — отозвался Нил, но пошёл за ним на кухню. На столе уже стояла тарелка с салатом и сковорода с пастой в густом соусе. Нил начал готовить ещё до того, как услышал ключ в замке. Он разложил всё по тарелкам, и они сели друг напротив друга. — Так, рассказывай, — Нил взял вилку. — Чем сегодня занимался дипломатический корпус, пока я один спасал этот дом от скуки? — Скука тебя не возьмёт, — Питер ухмыльнулся. — А мы… подписывали бумаги, обсуждали обмен студентами, один из министров срывал сроки по отчётам. Всё как всегда. — Срывал сроки? — Нил изобразил серьёзное удивление. — Да вы там, оказывается, живёте по законам настоящей драмы. Они ели не торопясь, время от времени возвращаясь к воспоминаниям о Нью-Йорке или подшучивая друг над другом. За окном сгущались сумерки, а в квартире было хорошо и уютно. После ужина Нил убрал тарелки в раковину, а Питер открыл бутылку вина, которую они привезли из Нью-Йорка. Они переместились в гостиную, оставив свет только настольной лампы и приглушённый свет кухни. Питер устроился на диване, вытянув ноги, а Нил, с бокалом в руке, сел рядом, поджав колени. — Как-то слишком спокойно для вторника, — заметил Питер, делая глоток. — Это ты просто привык, что я устраиваю тебе культурную программу, — отозвался Нил. — Но, между прочим, у меня есть планы. — Планы? — Питер повернулся к нему. — И что это за планы? — Ну… — Нил сделал вид, что серьёзно размышляет, — можно сходить на выставку, на которую ты всё время не успеваешь. Или в тот ресторан с джазом. Или… остаться дома. И… — он наклонился ближе, — провести вечер иначе. Питер поставил бокал на стол и обнял его за талию, притягивая ближе. — Знаешь, мне кажется, последний вариант звучит особенно убедительно. Нил устроился к нему боком, положив ладонь на его плечо. — Мне нравится, что мы можем выбирать. — Мне нравится, что ты всегда выбираешь меня, — ответил Питер. Ещё немного поговорив вполголоса, они иногда возвращаясь к воспоминаниям о Сантеллии: о том, как смеялись за ужином с королём и королевой, о прогулках по узким улочкам и виноградникам. Но разговор постепенно стихал, и слова уже заменяли прикосновения. Питер провёл пальцами по линии его шеи, Нил выдохнул и потянулся ближе, коснувшись губами его губ. Руки скользили по плечам и спине и поцелуи становились жарче.***
Они лежали вполоборота друг к другу, в полутьме спальни, где свет из окна рисовал на стенах длинные полосы. Дыхание постепенно выравнивалось, и только иногда Нил лениво двигался, устраиваясь удобнее в объятиях Питера. — Помнишь, в Сантеллии, — начал Питер, — когда мы сидели во дворе замка и притворялись, что обсуждаем дипломатию? Нил улыбнулся краем губ. — Я помню, что ты всё время пытался держать серьёзное лицо, а я проверял, сколько секунд тебе хватит, чтобы сдаться. — Четырнадцать, — признал Питер. — Потом ты сказал что-то про «официальный кофе» и я сдался. Они ещё долго говорили о том, что хотят успеть за оставшееся время, о городах, которые мечтали бы увидеть вместе, и даже о совершенно бытовых вещах вроде любимой еды и утренних привычек. Разговор шёл неторопливо, с паузами на поцелуи и на то, чтобы просто помолчать, ощущая друг друга рядом. Нил лежал, чувствуя тепло тела Питера, и думал, что через пару недель таких ночей уже не будет. Эта мысль кольнула острее обычного.***
Утро среды началось с запаха свежемолотого кофе и поджаренного хлеба. Питер, уже в тёмно-синем пиджаке, наливал кофе в кружку. — Сегодня, наверное, вернусь позже, — сказал Питер. — У нас встреча с делегацией из Европы. — Я постараюсь не скучать… слишком, — Нил усмехнулся и сел за стол, пододвигая ему тарелку с тостами. — Хотя, знаешь, мне бы подошёл титул «посол по ожиданию вашего возвращения». Питер, проходя мимо, коснулся его плеча и наклонился, чтобы поцеловать в висок. — Не скучай, посол. Когда дверь за ним закрылась, в квартире воцарилась тишина. Нил допил кофе, откинулся на спинку стула и достал телефон. На экране мигнул контакт «Дом», он нажал вызов, и несколько долгих гудков растянулись, прежде чем в динамике раздался голос матери: — Нил! — чуть взволнованно. — Мы с отцом только что обсуждали тебя. Он уже чувствовал, как привычный тон её голоса заполняет пространство. — Надеюсь, в положительном ключе. — В основном, — вмешался второй более низкий и уверенный голос, но сегодня с лёгкой улыбкой в интонации. Отец сидел рядом. — Ты выглядишь… расслабленным, — заметила королева, когда он включил камеру. На её лице мелькнула мягкая гордость. — Это хорошо. — Скажем так, у меня достойная компания, — ответил Нил, усмехнувшись и не вдаваясь в подробности. Они перешли на новости из Сантеллии. Королева рассказывала, что Блейн с Куртом снова пропали на весь день в горах, вернувшись с акварелями и корзинами винограда. Король упомянул, что министр сельского хозяйства добился особого разрешения на поставку нового сорта оливок. — И не забудь, — добавила мать, — в октябре винный фестиваль. — Посмотрим, как сложится, — мягко ответил Нил, но в его тоне было понимание, что этот вопрос решён за него. — Хотя… думаю, мне будет трудно отказаться. — Не посмотрим, а точно, — вмешался отец, и в голосе его прозвучала та самая королевская категоричность, которую Нил знал с детства. — Ты отпущен ровно на два месяца. В начале сентября я жду тебя дома. Нил понял, что спорить бессмысленно. — Да, отец. Разговор длился почти полчаса. Было и официальное: новости, планы. И личное: мелочи, о которых обычно говорят за завтраком. Но для Нила это утро было похоже на визит домой. Когда звонок закончился, экран погас, отражая в стекле его лицо. Нил ещё пару секунд сидел, держа аппарат в руке, будто обдумывая не сам разговор, а его послевкусие. Два месяца. Он знал об этом с самого начала, но каждое напоминание от отца, произнесённое с той самой королевской чёткостью, делало эту дату чуть реальнее. Начало сентября. Всё, что у него есть здесь, уложено в этот срок. Нил встал, отнёс кружку в раковину, но вместо того чтобы сразу заняться чем-то, прошёлся по квартире. С гостиной открылся вид на улицу, где уже текла своя жизнь: люди в лёгкой летней одежде шли с холодными напитками в руках, парочки держались за руки, уличные музыканты раскладывали футляры для чаевых. Август в Вашингтоне был тёплым и немного ленивым, но всё равно жил своим темпом. В голове быстро составился список того, что он хотел бы успеть: ещё раз встретиться с Дианой и Клинтом; сходить с Питером в тот ресторан с живой музыкой; провести день, просто гуляя по Вашингтону, без карты и без маршрута; и… устроить для Питера что-то особенное, прежде чем придётся уехать. Он вздохнул, но не с грустью, а скорее с решимостью. Осталось немногим больше трёх недель. Этого достаточно, если не считать каждый день. Телефон завибрировал. Сообщение от Моззи: «Собирайся. У нас окно в 43 минуты. Джорджтаун, у канала. — М.» У канала было жарко и светло. Вода лениво блестела, тень от платанов спасала едва-едва. Моззи возник из этой тени, как обычно, с выражением человека, у которого есть план, список и моральная правота. — Ваше Высочество, — поклонился он минимально, — у нас миссия. — Только не «спасти мир», — хмыкнул Нил. — Хуже. Спасти вкус. Тут неподалёку распродажа имущества бывшего дипломата. Возможно, только возможно: винтажный проигрыватель и стопка пластинок, которые не должны достаться людям, слушающим подкасты на громкости тостера. Таунхаус стоял в двух кварталах отсюда. Дверь была приоткрыта, внутри пахло полированной древесиной, книгами и чем-то цитрусовым. На столе аккуратные карточки с ценами, в углу тот самый проигрыватель, рядом коробка с пластинками: джаз пятидесятых и шестидесятых, немного классики, несколько живых записей. — Он рабочий? — Нил провёл пальцами по крышке. — С таким хозяином всё рабочее, — уверенно сказал Моззи. И уже обратился к хозяйке распродажи голосом человека, который вчера продавал Метафору, а сегодня покупает Смысл. — Мадам, этот аппарат должен продолжить службу в достойном доме. Мы достойный дом. Но мы люди искусства, а значит, бедны духом… в смысле, богаты духом, бедны материально. Хозяйка улыбнулась. Сделка заняла три минуты и на удивление мало денег. Тут помогли и обаяние, и та аккуратность, с которой Нил попросил упаковать пластинки. Он любил такие вещи не из-за «винтажности», а из-за ритуала: опустить иглу, услышать первый треск, поймать вступление. — Это для Питера? — спросил Моззи на выходе, когда они несли коробку вдвоём. — Для вечера, который он запомнит, — ответил Нил. — О, я горжусь вами обоими. Я не романтик, я практик эстетики. А эстетика требует носителя. Они сели на минут десять в маленьком кафе у канала. Лёд звякал в лимонаде, воздух был густой, как мёд. — Отец звонил? — Моззи не смотрел прямо, мешал трубочкой лёд. — Да. Напомнил про сроки. — Время не умеет быть милосердным, — вздохнул Моззи. — Но люди умеют. Сделай этот месяц насыщенным. — У меня есть список, — скромно потупился Нил. — Прекрасно. Внеси туда пункт «танцевать на ковре под пластинку, которую никто не включает на вечеринках». Желательно босиком. К пяти они поднялись к дому Питера. Моззи помог донести коробку до квартиры, но внутрь не пошёл и театрально поклонился и отступил к лифту. — Я оставлю вас наедине с подготовкой, — сообщил он. — Вечером я занят: собираюсь читать лекцию бариста о правильной температуре кувшина. — Удачи, — Нил рассмеялся. — И спасибо. — Всегда. Звони, если что. В квартире он открыл коробку, разложил пластинки веером на столе. Поставил проигрыватель на комод, проверил провод, включил. Игла опустилась, и комната наполнилась тёплым, чуть шершавым звуком, как будто кто-то открыл окно в другой год. И вдруг поймал себя на том, что улыбается сам себе. Мысли про сентябрь не ушли, а просто отступили за музыку. У него было время: настроить вечер, достать бокалы, поставить в холодильник белое, которое Питер любит в будни, и дождаться ключа в замке. Пришло сообщение: «Буду к 6:20. Захочу всё, что ты приготовил, в том и числе тебя». Нил посмотрел на проигрыватель, на пластинки и на свою улыбку в отражении окна. — Успеем, — сказал он в пустую комнату, и музыка будто кивнула. Дверной замок щёлкнул ровно в 6:20. Музыка на виниле уже негромко шуршала и старый джаз разливался по комнате. Нил подошел к двери босиком, в расстёгнутой на одну пуговицу рубашке, с тем озорным выражением, которое появлялось, когда он что-то задумывал. — Добро пожаловать домой, дипломат, — сказал он, принимая у Питера пиджак. — Пахнет вином, тёплым светом и… заговором, — Питер наклонился, поцеловал его.— Что ты устроил? Нил отступил на шаг и жестом показал вглубь гостиной. На комоде стоял винтажный проигрыватель, рядом аккуратно разложенные пластинки. На столике два бокала, охлаждённое белое и тарелка с зелёными оливками. — У нас появилась новая традиция, — спокойно сказал Нил. — «Открывать вечер с правильной пластинки». — Моззи? — мгновенно догадался Питер. — Кто же ещё. Он клянётся, что спас нас «от постподкастной деградации». Питер рассмеялся, но смех быстро перешёл в мягкую улыбку. Он провёл пальцами по краю крышки, слушая шершавый шёпот иглы. — Звучит как дом, — еле слышно сказал он. — Тогда разувайся, — Нил кивнул на ковёр. — У нас следующий пункт программы. Они встали посреди комнаты и просто начали двигаться под музыку: почти без шагов, чуть покачиваясь, как в Нью-Йорке. Питер одной рукой обнял его за талию, другой провёл по спине. — Как день? — спросил Нил вполголоса. — Лучше, чем ожидал, — Питер уронил лоб ему к виску. — Особенно конец. — Он только начинается, — ответил Нил, касаясь губами его щеки. Они остановились, когда трек мягко щёлкнул. Нил налил вина, передал бокал. Питер отпил глоток и посмотрел на него внимательнее. — Спасибо за это, — сказал он. — И за музыку, и за… всё. — У меня список дел на ближайшие недели, — ответил Нил. — Пункт первый: вечера, которые хочется помнить. Пункт второй: танцы на ковре. Пункт третий… — «Малыш, я дома» оставить? — Питер наклонился ближе. — Ещё пару раз и привыкну, — предупредил Нил. — Но пока буду возражать для вида. Питер снова поцеловал его. Музыка перешла на следующую дорожку, и тёплый саксофон снова заполнил комнату. — Ужин на плите, — напомнил Нил, едва отстранившись. Он забрал у него бокал, поставил на стол и, переплетя пальцы, повёл на кухню.***
Питер первым не выдержал расстояния: ладонью нашёл талию, шагнул вплотную и мягко подвинул Нила к стене, так, чтобы было удобнее тянуться к его губам. Поцелуй сразу стал глубже. Его руки легли на бёдра и притянули ближе, так, что между ними не осталось воздуха. Нил ответил охотно, почти жадно, улыбаясь прямо в поцелуй. — Осторожно, — выдохнул он, — у стены есть уши. — Пусть слушают, — шепнул Питер и снова поцеловал. Нил вдруг вывернулся из объятий, на секунду коснувшись пальцами его губ, и, смеясь, метнулся в сторону спальни. Питер пошёл следом. На пороге Нил обернулся, как мальчишка, которого вот-вот догонят; в следующий миг Питер поймал его у кровати, повалил на матрас и улёгся сверху, продолжая поцелуй.***
Пятничный Вашингтон встречал их тёплым, немного влажным воздухом после дневной жары. Питер вернулся с работы раньше обычного, положил папку с документами на стол и почти сразу заметил, что Нил, сидящий на диване с ноутбуком, выглядит подозрительно довольным. — Ты что-то задумал? — спросил Питер, снимая галстук. — Конечно. — Нил закрыл крышку ноутбука и поднялся. — Пятница. Твоя рабочая неделя закончилась, а значит, пора выйти в свет. — В свет? — Питер приподнял бровь. — И что подразумевается под этим в твоём словаре? — Сначала ресторан. Хороший. С вином, пастой и десертом, который мы не сможем доесть. Потом клуб. Музыка, танцы, ночь. Питер наклонил голову. — После рабочей недели я обычно думаю о диване и фильме. — Вот именно поэтому я и планирую тебя вытащить, — Нил подошёл ближе, обнял его за шею и легко поцеловал. — Обещаю, будет стоить того. Через час они уже спускались по ступеням небольшого итальянского ресторана в Джорджтауне. Столы стояли близко друг к другу, от кухни тянуло ароматами базилика и чеснока, на стенах висели старые чёрно-белые фотографии Рима и Флоренции. Официант, читая их настроение, быстро принёс бутылку кьянти и тарелки с антипасти. Разговор шёл легко: Питер рассказывал пару забавных эпизодов из офиса, Нил комментировал, подмечая детали, и время от времени они переглядывались так, что официант поспешно отворачивался. После пасты с трюфельным соусом и тирамису, которое они всё-таки доели до последней ложки, Нил посмотрел на часы. — Пора, — сказал он, и в его голосе была лёгкая предвкушающая улыбка. Ночной клуб встретил их басами, переливами света и лёгким запахом цитрусового коктейля в воздухе. Люди танцевали, музыка била в рёбра. Питер сначала держался в стороне, но Нил, взяв его за руку, потянул в центр зала. — Расслабься. Помнишь, как мы ходили в клуб в Нью-Йорке? — спросил он на ухо, когда их тела оказались достаточно близко. Они двигались в ритме, иногда смеялись, когда кто-то случайно задевал их плечом, и каждый раз Питер чувствовал, что всё остальное растворяется в этом шуме.***
Они вышли из клуба ближе к двум ночи. Улица встретила их тёплым августовским воздухом, в котором музыка ещё звенела в ушах. Нил шёл слегка впереди и оборачивался через плечо с тем самым взглядом, от которого у Питера внутри загоралось желание. Такси довезло их до дома быстро. В лифте было слышно только их дыхание, и лёгкое касание рук, когда Питер проводил пальцами по тыльной стороне ладони Нила. Дверь закрылась за ними, и Нил сразу разулся, бросив пиджак на спинку стула. Питер поставил ключи на стол, но не успел сделать и шага, как Нил подошёл вплотную и притянул его за рубашку. Поцелуй был резким, и быстро стал глубже, с той тягучей страстью, которая оставляет всё остальное за дверью. Питер, не отрываясь, прижал его спиной к стене, ладонями скользнул по талии и бёдрам, прижимая ближе. — Ещё танцы, — сказал он, но теперь их ритм задавала не музыка, а дыхание. Нил улыбнулся в поцелуе, но через секунду выскользнул из его рук и почти бегом ушёл в спальню, обернувшись только на пороге. — Ну что, догоняй. Питер вошёл туда уже через несколько шагов и поймал его прямо у кровати, опрокинув на спину. Они снова слились в поцелуе, но теперь уже без спешки.***
Утро тянулось лениво, как будто и часы решили взять выходной. Солнце уже успело подняться выше крыш, но в спальне всё ещё был полумрак. Нил открыл глаза первым. Питер спал на боку, прижимая его ближе, словно даже во сне не хотел отпускать. Нил выдохнул, скользнул пальцами по его щеке и остался лежать, просто чувствуя близость. Оба помнили, как поздно они вернулись прошлой ночью, и спешить явно не собирались. — Доброе утро, — пробормотал Питер, не открывая глаз. — Уже утро? — Нил лениво потянулся, коснулся его губ лёгким поцелуем. — Мы проснулись позже обычного. — У нас было… насыщенное расписание, — притянув его ближе, ответил Питер. — Насыщенное? — Нил хмыкнул. — Это так дипломатично звучит. Я бы сказал «ненасытное». — И я бы не спорил, — Питер провёл рукой по его спине. — Сегодня суббота. У нас нет планов. — Значит, будут, — Нил положил подбородок на его грудь. — Можем пойти в парк… или просто остаться дома. — Парк звучит неплохо. Потом, может, обед где-нибудь… — Питер сделал паузу и, прищурившись, добавил: — И я знаю место, где делают лучший чизкейк в городе. Нил вскинул брови: — Ты пытаешься меня подкупить? — Тебя? Никогда, — ухмыльнулся Питер и поцеловал его в волосы. — Просто хочу, чтобы этот день был… ну, как награда. Они ещё пару минут шептались, перебивая друг друга ленивыми поцелуями. И именно в этот момент, словно по заранее отрепетированному сценарию, на тумбочке раздался резкий звонок телефона. Нил на секунду зажмурился, не желая выбираться из мягкого одеяла, и машинально нащупал аппарат рукой. На экране мама. — Отличное начало утра, — пробормотал он, но всё-таки нажал на громкую связь и откинулся обратно, чувствуя, как Питер за его спиной чуть крепче обвил его талию, словно давая понять: «Не вздумай вставать». — Доброе утро, сын, — мягко прозвучал голос матери. — Надеюсь, мы не разбудили? — Нет, мам, я уже… проснулся, — Нил запнулся, почувствовав взгляд Питера, но быстро взял себя в руки. — Как у вас дела? — Отлично, — вмешался Блейн, явно сидящий где-то рядом. — Курт тоже тут, он тебе передаёт привет. — Передавай и от меня, — ответил Нил. — Ты пропустил вчерашний ужин с дедушкой и бабушкой, — сказал отец, голосом, где сквозила лёгкая укоризна. — Было бы неплохо, если бы ты присоединился по видеосвязи. — В следующий раз обязательно, — дипломатично пообещал Нил. — Просто вчера был насыщенный день. — Чем ты там занимался? — добавил отец. — Просто поздно лёг, — ровно ответил Нил, прекрасно понимая, что за спиной Питер едва заметно усмехнулся. Питер, будто специально, медленно провёл пальцами по его боку, так что Нилу пришлось сделать вид, что он поправляет подушку, лишь бы голос остался ровным. — Поздно лёг… — протянул Блейн с едва слышным смешком, а в фоне хмыкнул Курт. — А что, я не имею права поспать? — Нил нарочно добавил в голос лёгкую обиду. — Тем более в отпуске. — Ладно, — вздохнула мать, и он почти увидел её прищур. — Расскажи, как у тебя дела, чем занимаешься. Нил замешкался. Конечно, он мог бы сказать правду: про вечерние прогулки с Питером, ужины, клуб, их ночи. Но вместо этого спокойно произнёс: — Гуляю, смотрю город, встречаюсь с интересными людьми. Питер, явно наслаждаясь этим моментом, коснулся губами его шеи, и Нил едва удержал дыхание от дрожи. — С интересными людьми, да? — переспросил Блейн, и в его голосе мелькнуло что-то вроде подозрения, но скорее игривого. — Снова музеи? — с интересом спросила мать. — И немного прогулок, — уклонился он от деталей. — Здесь есть что посмотреть. — Кстати, — вставил Блейн, — ты ведь всё ещё в Нью-Йорке? — Нет, уже в Вашингтоне, — сказал Нил, и Питер заметил, как он слегка напрягся, будто боялся лишнего вопроса. — Ладно, мы не будем тебя отвлекать, — сказала мать, и по её голосу было слышно, что она улыбается. — Просто хотели услышать твой голос. Но, Нил, звони почаще. — Я тоже рад был вас слышать, — ответил он, отключая звонок. В комнате снова стало тихо. Питер приподнялся на локте, чуть склонившись над ним. — «Встречаюсь с интересными людьми», это про меня? — Возможно, — Нил изобразил невинность и повернулся к нему, будто бы не собирался отвечать прямо. Питер улыбнулся и мягко провёл пальцами по его щеке. — Ты слишком опасно умеешь уходить от прямых вопросов. — Профессиональная привычка, — лениво сказал Нил, перекатываясь к нему лицом и положив голову на грудь Питера. Он чувствовал ровный ритм его сердца и тепло кожи. — Уверен, они купились, — заметил Питер. — Купились? — Нил возмутился. — Я сказал чистую правду… просто в очень сжатом виде. Питер рассмеялся и провёл ладонью по его волосам. — Хотя бы в этот раз ты не назвал меня собакой. Уже прогресс. Нил приподнял голову, посмотрел на него с притворным возмущением, но в глазах плясали весёлые искорки. — Не обольщайся. Я ещё могу исправиться. Они ещё несколько минут лежали, просто слушая утреннюю тишину и шум города за окном. Питер лениво перебирал его волосы, а Нил невольно думал, что через пару недель такого утра больше не будет. Но он гнал эту мысль, словно боялся испортить момент. — Хочешь кофе? — наконец спросил Питер. — Если принесёшь в постель, то да, — с лёгкой ухмылкой ответил Нил, зная, что Питер закатит глаза, но всё равно сделает. Питер всё же поднялся, взял кружки на кухне и вернулся с кофе, который пах особенно сильно в полутёмной спальне. — Ваш кофе, Ваше Высочество, — с театральным поклоном он поставил кружку на тумбочку. Нил приподнялся на локтях, взял чашку и сделал глоток. Горячее, терпкое, с ноткой шоколада. — М-м… это лучший дипломатический жест, который ты когда-либо совершал, — сказал он, глядя прямо на Питера из-под опущенных ресниц. — Подлизываешься, чтобы я остался в постели? — Питер сел рядом, его колено коснулось бедра Нила. — Я просто ценю хорошие вещи, — невинно сказал Нил, поставив чашку обратно и опираясь рукой о матрас, ближе к нему. Питер наклонился, и их губы встретились в поцелуе. Нил ответил охотно, чуть приподнявшись, и ощутил, как пальцы Питера скользнули по его бокам, заставляя его выгнуться навстречу. — Мы же ещё даже не встали, — пробормотал Питер в перерыве между поцелуями. — Вот именно, — засмеялся Нил, прижимаясь к нему и закидывая руку на его плечо. Питер, будто уступая, обнял его крепче и опустился с ним обратно на подушки. В этот момент за окном закричала чайка, и Нил произнёс, не отрываясь от поцелуя: — Кажется, даже Вашингтон нам подыгрывает. — Пусть подыгрывает, — хрипло сказал Питер, скользя губами к его шее. — У нас ещё есть время.
