Ruthless

- Ты омега. Донджу, в целом, привык к насмешкам из-за вторичного пола: и в школе, и в спортивной академии и в сборной неизменно находились те, кто стремился поддеть его, назвать сладким омежкой или хорошеньким малышом. Винить, вероятно, стоило собственную генетику - у альфы и беты мало того, что родился омега, так еще и с ужасно симпатичной мордашкой. Уважение возвращал обычно хук справа, слишком уж тяжелый для омеги не самой выдающейся комплекции. А потом уже репутация шла впереди самого Донджу и любые насмешки сошли на нет. Джуён не выглядит так, будто его веселит открывшийся факт. Он смотрит равнодушно, едва ли заинтересованный в Донджу вообще, не то, что в его поле; просто скользит взглядом по напрягшейся фигуре, и опускает глаза к документам на столе. А как он вообще понял-то? Донджу мгновенно, как по щелчку пальцев, покрывается холодным липким потом, когда начинает чувствовать собственный запах, пробивающийся сквозь обычную дозу подавителей. Если чует даже он, значит альфа - а Донджу ни на секунду не сомневается, что мужчина перед ним альфа, хоть и не проверял эту информацию отдельно - почувствовал ещё раньше. А если подавители не помогают, значит наступила или вот-вот наступит течка. Сколько неутешительных выводов за несколько секунд. - Ты омега, у тебя течка и ты пришел в здание, буквально набитое альфами, - чужой голос звучит так же ровно. - Блестящий ход, офицер Юн. Донджу испытывает совершенно иррациональное желание оправдаться. Кто же виноват, что постоянный прием таблеток сбил его цикл и стер всякие симптомы приближающейся течки? Ах да, он сам. Он, вообще-то, следом хочет ответить что-нибудь несомненно дерзкое, но тело не хочет кооперироваться. Донджу чувствует, как мышцы внизу живота сводит сладкой болью, и с шипением опирается на стол ладонями, чтобы устоять на ногах. Запах альфы, также прибитый до этого подавителями, кажется, полностью наполняет воздух, лишь добавляя незадачливому омеге проблем. Наверняка, будь Донджу в адекватном состоянии, он бы нашел этот аромат раздражающим и даже противным, но проблема в том, что он совершенно не контролирует собственную природу, а остатки самоконтроля держатся только на одной мысли - одежда всё же на нём. Пока что. Джуён откидывается на спинку офисного кресла, теперь с легким интересом изучая безмолвную борьбу, разворачивающуюся на его глазах. Мальчишка старается неглубоко дышать, чтобы сохранить разум в относительной трезвости, сжимает край стола так сильно, что пальцы белеют, а мышцы и вены на предплечьях вздуваются под кожей. Джуён легко мог бы ослабить контроль над собственными феромонами, позволяя силе доминантного альфы поставить наглого, раздражающего офицера на колени в считанные секунды, но не испытывает ни малейшего желания. Гораздо интереснее видеть, как Донджу сопротивляется беспощадной природе, что создала его лишь для того, чтобы подчиняться сильнейшему. Следить за этим яростным, отчаянным сопротивлением доставляет не меньше удовольствия, чем видеть поверженных противников - только этого Джуён не хочет видеть в могиле. Для Донджу есть более подходящие места. Достаточно, чтобы он был на коленях - сломавшийся, покорный, но всё ещё надеющийся на реванш. Проблема, единственная и самая главная, заключается в том, что даже будучи альфой, он может сопротивляться запаху течной омеги очень недолго. А учитывая, сколько Донджу тут уже находился, источая сладковатый аромат, времени осталось всего ничего. Джуён тоже переходит на неглубокие вздохи, которые, однако, выглядят чуть менее очевидно, чем у изнемогающего Донджу, и поднимается из-за стола. - Я провожу тебя. - Не нужна мне твоя помощь, - Донджу вскидывается и фокусирует нам нем взгляд, уже поплывший, но до сих пор упрямый. - Сам дойду! Джуён не вступает в перепалку. С этим парнем бесполезно разговаривать, когда он упирается, только время зря тратить. Поэтому он без слов хватает омегу за плечо и тянет за собой, игнорируя вялые попытки освободиться. Даже через одежду чувствуется, насколько горячая кожа под слоем ткани; Джуён легко может представить небольшие капли пота, стекающие по позвоночнику, которые он мог бы собрать языком, когда…        Приходится мотнуть головой, чтобы мысли прояснились. Джуён даже ускоряет шаг, не замечая этого - Донджу покорно следует за ним, теперь уже никак не выражая несогласие. Но внезапно из ниоткуда возникает вторая проблема: резко выросший перед ними Чонбэ вынуждает Джуёна резко остановиться.        Донджу по инерции делает еще шаг, пока не упирается в спину альфы, а затем делает совершенно неподходящее в ситуации - легонько сжимает рубашку на чужой спине свободной рукой, и абсолютно, блядь, невинно кладет голову на плечо. Вероятно, течка уже вступила в полную силу: запах феромона почти невозможно игнорировать, даже прилагая к этому все усилия.        - А чё это он? - Чонбэ тыкает пальцем в Донджу, ухмыляясь. - Потёк? Омежка чтоль? Джуёну в принципе этот альфа не особо по нраву, но сейчас его присутствие ощущается совершенно невыносимым. Он сужает глаза, следя за чужим дебильным выражением на лице, и сжимает зубы так, что желваки вздуваются под кожей, явно выражая гнев. Это явное предупреждение: от мысли, что он прикоснется к этому омеге, Джуён стискивает зубы до скрипа и гневно раздувает ноздри. В остальном его лицо остается потрясающе бесстрастным, словно его вовсе не волнует присутствие почти потерявшего контроль омеги с раскрасневшимися щеками, едва заметно переступающего с ноги на ногу за его спиной. Черт бы его подрал. Однако предупреждение на срабатывает. Кривая улыбка Чонбэ становится еще шире, когда он принюхивается. - Может того? - он делает пошлый жест. - По кругу пустим? Он еще и добавки попросит. Тело действует быстрее мозга. Оплеуха получается чертовски сильной - Чонбэ заваливается на пол и, выпучив глаза, смотрит на мужчину, безмолвно разевая рот в попытке что-то сказать. - Только попробуй, - голос Джуёна всё такой же ровный, только теперь ниже и глуше. - И у клана появится новый глава. “Моё”. Джуён даже не пытается объяснить себе то, почему даже мимолетное допущение о том, что к этому омеге прикоснётся кто-то, кроме него, вызывает такой гнев. Он никогда не был заинтересован в отношениях, даже течные омеги вызывали лишь мимолетную вспышку интереса: никакого “собственничества” или “желания сохранить только для себя”. Чистая физиология, просто сброс напряжения, порой даже не на всю течку, а лишь на одну ночь - безупречный контроль над собственной сущностью позволял оставить омегу в разгар течки, если это было необходимо. Донджу же хочется присвоить себе, посадить под замок и на цепь, чтобы не мог даже шагу сделать без его ведома, чтобы просил разрешения на каждое свое действие. Ему нравится эта мысль. Ярость, вспыхнувшая во мгновение, утихает, стоит им выйти на безлюдную парковку. Джуён рывком разворачивает Донджу к себе лицом и впечатывает в дверь своего джипа, а затем хватает за подбородок, вынуждая смотреть в глаза. Тот медленно хлопает ресницами, разглядывая мужчину, глупо улыбается и слегка морщит нос. - Смешно злишься, - бормочет он, облизнув пересохшие губы. - Дурень. А затем склоняет голову и притирается щекой к разжавшейся от неожиданности ладони. Джуён смотрит в чужие искрящиеся глаза несколько невыносимо долгих секунд, решая для себя все за и против, но здравый смысл больше не в силах что-то повернуть в свою пользу. Поэтому мужчина хватает мальчишку за волосы на затылке, вызвав недовольное шипение, и притягивает к себе для поцелуя. Он не пытается быть ни осторожным, ни слишком доминирующим, зато Донджу, даже несмотря на течку, старается за двоих: едва осознав, что его целуют, он пытается взять инициативу и едва ли не кусается, превращая даже поцелуй в борьбу. Джуён раздраженно мычит; это глупое сопротивление вызывает в нем инстинктивное желание его подавить, и Джуён прижимает омегу к машине всем телом, чтобы не осталось между ними даже сантиметра. Сразу же становится жарко; Донджу откидывает голову, чтобы уйти от болезненного поцелуя, однако не отталкивает, сжимает чужие плечи пальцами так, что наверняка оставит синяк и держится, будто ноги совсем его не держат, и Джуён последний, кто может помочь. Джуён, лишенный ощущения его губ, широко проводит языком по открытому горлу, слизывая солоноватые капли пота, и сжимает кожу зубами. Недостаточно сильно, чтобы оставить метку, но достаточно для того, чтобы Донджу вскрикнул и дернулся, и даже попытался оттолкнуть, придя в себя. Джуён не делает ему больно по-настоящему - он разжимает челюсти и отстраняется, с наслаждением разглядывая оставшийся след, а затем - слезы, выступившие на глазах омеги. Он тянется и мягко собирает несколько скатившихся от уголка глаза слезинок, словно пытаясь утешить, и оглаживает наливающийся цветом укус большим пальцем. - Не сопротивляйся, - почти ласково говорит он, не отводя взгляд от чужого лица. - Послушайся свою природу и подчинись альфе, как это и должно быть. Он смотрит на заломленные жалостливо брови и надутые губы, и даже улыбается, когда получает ответ. - Ни за что. Донджу, вопреки собственным словам, всё так же не пытается увеличить расстояние между ними или хотя бы отпустить чужие плечи. Он просто смотрит, почти не моргая, своими темными глазами и снова и снова облизывает сохнущие от частого дыхания ртом губы. Джуён коротко хмыкает в ответ на такое упрямство. Он проводит ладонью по пояснице омеги и опускает ниже, чтобы легко сжать ягодицу, и сдерживает улыбку, когда Донджу шумно выдыхает носом и чуть заметно прогибается, напрашиваясь И все же, есть что-то в том, чтобы его дразнить. - Нет? - Джуён задумчиво скользит взглядом по лицу парня. - Значит, я могу уйти? Вообще-то, собственный контроль уже давно трещит по швам, усложняет ситуацию и твердый до боли член, неприятно трущийся о ширинку, но оставшаяся часть здравого смысла эгоистично не хочет уступать наглому мальчишке, который пытается показывать характер даже сейчас. Джуён перемещает руку ниже, проводит с нажимом пальцами по шву на джинсах в промежности, и с из губ Донджу вырывается тихий, совершенно жалкий скулёж. Его влажные глаза снова заволакивает дымкой желания; он приоткрывает губы чуть шире, неотрывно следя за тем, как Джуён на мгновение отстраняется и свободной рукой с тихим шипением сквозь зубы поправляет свой член через брюки. - Так что ты решил? - закончив, он склоняет голову к плечу, откровенно развлеченный тем, как Донджу пытается наскрести хотя бы немного сил и повторяет. - Я пошёл? Он делает всего шаг назад, но Донджу тут же ловит его за предплечье, вцепляется пальцами мертвой хваткой, и смотрит почти испуганно. Не понять, чего именно он больше боится: что альфа уйдет и он останется один на один с теми, кто явно уже знает о том, что с ним происходит, от Чонбэ - или просто того, что альфа уйдет. Джуён, видя эту неуверенность, чувствует животное ликование вместе с таким же глупым, но инстинктивным желанием утешить. Он бережно, даже нежно проводит костяшками пальцев по красивому даже с ссадинами от недавней драки лицу, большим пальцем легко оттягивает нижнюю губу и мягко трет тонкую кожу, пока она не краснеет. - Хороший мальчик, - почти мурлычет он, глядя прямо в чужие глаза. - Встань для меня на колени. Он ждёт, что Донджу начнет спорить - всё же, предложение достаточно унизительное для такого вспыльчивого омеги, но тот лишь моргает и - совершенно неожиданно - легонько тянет Джуёна за карман штанов кончиками пальцев с невыносимо умоляющим видом. - Я не хочу здесь, - шепчет он, заискивающе заглядывая в чужие глаза. - При всех. Пожалуйста… Все же, зря он позволил себе так долго наслаждаться превосходством. Инстинкты есть инстинкты, они часто действуют в обход сознания - даже при самом железном самоконтроле, и Джуён чувствует, как от этого просящего, мягкого тона сердце начинает биться в разы быстрее. По венам будто раскаленная лава вместо крови; азарт охотника, заполняющий разум, отказывается внимать к здравому смыслу - и Джуён идет на поводу чужой просьбы, он отстраняется и открывает дверь внедорожника для Донджу, всё так же по привычке ожидая хоть какого-то сопротивления, но тот послушно забирается в салон - и сразу же чуть разводит ноги, чтобы погладить себя сквозь джинсы. Едва ли он вообще хоть сколько-нибудь контролирует собственные действия: он таким же поплывшим взглядом смотрит на Джуёна за мгновение до того, как дверь захлопывается. На мгновение оставшись один, он откидывает голову на подголовник и елозит на сиденье, продолжая водить ладонью по члену. И встаёт на колени, стоит им переступить порог квартиры. Донджу делает это почти отчаянно, так резко, что наверняка причиняет себе боль - вероятно, последние остатки сознания были потрачены ещё в машине, пока он ерзал на сидении и скулил, требовательно хватая Джуёна за бедро или руку, чтобы привлечь внимание. Они даже едва не попадают в аварию в один момент, когда Джуён отвлекается на особенно жалобный всхлип, чтобы увидеть, как Донджу кусает собственные пальцы, пока трется о вторую ладонь пахом, зажмурив при этом глаза. Но это в прошлом. - Чёрт, - Джуён зарывается пальцами в темные волосы и слегка сжимает у корней, вынуждая запрокинуть голову. - Не вздумай показать зубы, понял? Донджу не отвечает. Он, совершенно не обращая внимания на руку, что его держит, подается вперед и трется щекой о ширинку, а затем проводит языком по ткани, тяжело дыша. Выглядит невероятно пошло - Джуён не особо любит, когда омеги ведут себя похожим образом - но вид стоящего на коленях и отчаянно выпрашивающего член Донджу плавит предохранители в мозгу. Он разжимает пальцы, позволяя действовать свободнее, но не убирает до конца, продолжая поглаживать и перебирать вьющиеся волосы, пока Донджу торопливо расстегивает пуговицу и ширинку непослушными пальцами. - Так хочешь мой член? - Джуён слегка расставляет ноги и смотрит сверху вниз, жадно впитывая каждое движение омеги. - Значит, так надо было с тобой обращаться? Донджу тихо стонет, вскинув темный взгляд и, совершенно ошеломленный чужим запахом, мягко проводит языком по всей длине обнаженного члена. Его собственный запах становится ещё слаще и гуще, хотя вроде и до этого до отказа заполнял воздух; Джуён не может больше сосредоточиться ни о чём, кроме покрасневших губ, которые плотно обхватывают головку и скользят ниже, пока член не коснется горла - Донджу тут же давится и часто моргает, пытаясь согнать выступившие слёзы, но не отстраняется. Напротив, он упорно пытается повторить движение, и Джуён тянет его за волосы, любуясь разбитым видом омеги. - Не пытайся взять всё, - он скользит ладонью по его лицу вниз и гладит Донджу под подбородком. - Мы никуда не торопимся. Донджу снова вскидывает взгляд и щурит глаза - теперь в нем вспыхивает знакомое упрямство и недовольство, и он рывком отстраняется, облизывая блестящие от слюны губы. - Будешь командовать? - сипло спрашивает он, тут же вытирая рот ладонью. - Я тебе не не одна из твоих шавок! Джуён даже позволяет себе небольшой смешок. Он наклоняется к парню и одновременно тянет к себе ближе, чтобы почти соприкоснуться губами. - А разве я не должен, - он чуть склоняет голову к плечу. - Ты ведь ничего не умеешь, верно? Я первый у тебя? Донджу даже вскидывается, раздраженно оттолкнув от себя руку - но широко распахнутые глаза с явным испугом говорят за него. - Нет! - почти выкрикивает он. - Стал бы я выбирать тебя.. Джуён хмыкает. Поправив белье и брюки, он снова сжимает пальцы, не давая мальчишке отодвинуться, и тянет, вынуждая подняться на ноги перед собой. - Что, нравилось быть сверху? - низко, вкрадчиво спрашивает он и делает шаг вперед, меняя их местами: теперь Донджу прижимается к стене спиной, с другой стороны зажатый Джуёном. - Играл в бету, м? Или даже в альфу? Донджу дергает головой в немом отрицании, жмурится и облизывает губы. Феромон альфы явно действует на него, стирая внезапно вспыхнувшую волю к сопротивлению. Джуён, забив на контроль, позволяет собственному запаху пропитать воздух, чтобы у мальчишки не осталось и шанса не подчиняться. - Нечего сказать? - он проводит губами под напряженной нижней челюстью омеги. - Удивительно. Пойдём. Джуён разворачивается, чтобы пойти в спальню, не сомневаясь в выполнении приказа - а это и был приказ, потому что он не пытается замаскировать собственные слова под просьбу. Тихие шаги следом подтверждают это. - Разденься, - альфа садится на край кровати, попутно расстегивая и стягивая рубашку. - Покажи, что ты там вечно прячешь. Ничего из его слов не звучит как просьба - это команды, которые требуют выполнения. От того, как Донджу послушно снимает худи через голову и торопливо стаскивает с ног джинсы с бельем, внутри разливается темное удовлетворение, и Джуён без какого либо стеснения запускает руку в боксеры и проводит пальцами по своему члену. Глядя на такого покорного, неожиданно беззащитного омегу, который обычно выпендривается на любую попытку себя прогнуть, у Джуёна чешутся отросшие - к собственному удивлению - клыки. Донджу хочется пометить, присвоить себе, оставить для всех напоминание, кому принадлежит этот парень. Мысль о реакции самого парня наполняет предвкушением - пусть Джуён и не собирается исполнять это мимолетное желание, но даже в фантазии это выглядит великолепно. Донджу подходит ближе к откинувшемуся на вытянутые руки альфе, глядя исподлобья настороженно и слегка недоверчиво. Выглядит просто потрясающе: Джуён вынужден отметить, что у парня красивая фигура. Не крупная, слепленная долгими тренировками, жилистая и подтянутая. Закончив осмотр, он снова смотрит на Донджу и замечает, что у того на уме явно какая-то просьба. Он не успевает озвучить свое наблюдение - Донджу первый открывает рот и произносит: - Можно мне?              Джуён прослеживает чужой взгляд и ухмыляется.        - Не видел узел? - он раздвигает ноги и спускает бельё ниже, под поджатые от возбуждения яйца. - У твоей любимой девчонки такого нет? Румянец мгновенно расползается по чужому лицу, заливает скулы и щеки, даже уши краснеют. Донджу дергается, когда Джуён легко тянет его за руку ближе, вынуждая почти оседлать себя, и кладет его ладонь на свой член, как раз на набухший и отчетливо выделяющийся узел. Омега легко сжимает пальцы, вызывая этим нехитрым движением тихое шипение от резко вспыхнувшего в низу живота жара; он поглаживает и трет нежную кожу, чуть приоткрыв губы от увлеченности, обхватывает в кольцо член под узлом, будто сравнивая разницу и тихо охает. - Хочешь, чтобы я тебя повязал? - Джуён сжимает зубы, пережидая очередную вспышку удовольствия от почти невинных движений. - Будешь послушным омегой для меня? Донджу поднимает лицо - его глаза, полностью черные от затопившего радужку зрачка, впиваются в чужие неотрывно. Он ничего не отвечает, ни соглашается и спорит - вместо этого он приподнимается на коленях и прижимает чужой член к собственному входу, чтобы потереться о него. Чертовски мокрый: смазка щедро покрывает всю длину и даже размазывается по лобку. Джуён сжимает пальцами бока омеги, наверняка причиняя боль, но тот даже не морщится, продолжая ерзать и поскуливать сквозь сжатые зубы - кажется, его самого кроет от собственных действий, потому что небольшой омежий член течет не переставая, выталкивая мутные капли предсемени, стекающие по стволу. Ощущается как пытка - Джуён больше не хочет подыгрывать, считая, что и так проявил более чем достаточно терпения. Он удерживает бедра Донджу на месте одной рукой, а свободной обхватывает собственный член и приставляет головку к раскрытому входу. Донджу, подчиняясь, замирает на месте и смотрит внимательно, выжидающе и едва дышит. - Не боишься, что залетишь? - Джуён коротко улыбается и сажает его на себя, прилагая чудовищные усилия, чтобы не толкнуться сразу на всю длину. - Может мне стоит остановиться? Это чушь, конечно же - сейчас его не остановит весь их крошечный отдел, ворвавшийся в комнату - однако Донджу хмурится, едва заметно оскаливает зубы и мотает головой. - Альфа! - презрительно шипит он на эту подколку, и его тихий голос звучит почти угрожающе. - Попробуй. И похоже, что это тоже работает в две стороны, потому что от этого жесткого, раздраженного тона в мозгу альфы отключаются какие-то предохранители. Поддаваясь желанию, Джуён толкается наверх до узла, придерживая сразу же задрожавшего омегу за бедра и, кажется, впервые от ощущения того, как его член мягко сжимают стенки, он готов кончить практически сразу же. Возможно, дело в том, кто именно сейчас тихо стонет ему в шею, вцепившись пальцами в плечи - Донджу жмется ближе, едва прогибается, и хныкает от малейшего намека на движение. Джуёну приходится легко шлепнуть по округлой ягодице, чтобы привлечь внимание. - Двигайся, - тихо говорит он, скользнув по пояснице ладонью. - Или собираешься сидеть и греть меня, пока я не кончу? Донджу капризно мычит. Он медленно приподнимается; мышцы на плоском животе напрягаются, выделяясь более явно, и сразу же опускается вниз. - Не могу, - бормочет он в чужую шею, задевая его кожу губами при каждом слове. - Не хочу. Чёрт, Джуён, вероятно, мог бы кончить и от этих неловких движений, но хочется иначе. - Принцесса, - хмыкает он, снова шлепнув омегу по заднице. - Открываешь все больше новых граней. Поднимись, встань на колени. Донджу слушается. Он неловко передвигается, чтобы сменить позу: встает на колени и ждет, оглядываясь через плечо. Его темные глаза, блестящие из-под упавшей чёлки, внимательно следят за тем, как альфа сбрасывает брюки и придвигается ближе - чтобы в следующую же секунду придавить его к постели и, сжав его бедра, одним движением толкнуться в него, вырывая из груди Донджу задушенный скулеж. - Больно? - Джуён не двигается дальше, рассматривая напряженную спину и сведенные лопатки. - Остановиться? В ответ он получает совершенно недвусмысленное движение бедер к его паху, и этого более чем достаточно. Джуён больше не собирается сдерживать себя ни на секунду. Он сразу же срывается на быстрый, резкий темп: Донджу вцепляется ладонями в одеяло, тянет ткань на себя и, задыхаясь, прячет лицо в покрывале, не то пытаясь спрятать свою реакцию, не то просто чтобы оставаться в сознании. Его стоны с каждым новым толчком становятся громче и звонче, этим же распаляя альфу сильнее. Джуён наклоняется вперед и его отросшие клыки царапают бронзовую кожу на плечах и загривке, отчего Донджу вскидывается и хнычет что-то похожее на “пожалуйста”. Вряд ли он себя контролирует хоть немного, но Джуёна сейчас мало интересует осознанное согласие. Он сжимает зубы на коже чуть ниже затылка, почти оставляя метку, только в последний момент успевает выпустить замершего и тонко скулящего омегу, что дрожит всем телом, но даже с такой несостоявшейся меткой запах альфы не сойдет с него неделю, а то и дольше. Джуён удовлетворенно хмыкает, выпрямляясь, втирает собственную слюну в ранки, чтобы усилить эффект, и сжимает заднюю сторону шеи поверх следа от зубов, вжимая мальчишку лицом в одеяло. Движения становятся грубее и чуть медленнее; с каждым шлепком бедер о ягодицы смазка откровенно хлюпает, пачкая лобок и низ живота альфы. Джуён чувствует приближение оргазма и то, как напрягается тело Донджу, поэтому на мгновение заставляет себя остановиться - и медленно, преодолевая сопротивление мышц, проталкивает узел. Донджу застывает, коротко вскрикнув, и кончает, даже не прикоснувшись к себе. Он весь дрожит, пока изливается на одеяло под собой, и Джуён не может держаться больше ни одной секунды. Он закусывает губу и выдыхает, ощущая, как узел набухает сильнее, и следует за омегой, наполняя его своей спермой, которая толчками выходит с каждым спазмом его и чужих мышц. *** - Если я не залетел, это будет просто чудо. Донджу со стоном утыкается в сложенные на столе руки. Ему до сих пор больно сидеть - а ведь прошло уже два дня с того момента, как Джуён высадил его у полицейского участка, на радость всем наблюдателям. Не исчез и очень очевидный запах альфы, который невозможно перебить никаким дезодорантом. Ханна ободряюще хлопает его по спине, выражая этим поддержку, но не старается утешать его слишком сильно. - Это была твоя идиотская идея, - хмуро говорит Чонхён, с беспокойством глядя на младшего. - Если что, аборт не входит в рабочие расходы, я узнавал. Донджу стонет громче и отчаяннее. - Зато ты умудрился расставить камеры и жучки во всех комнатах! - Ханна не унывает, хотя и разделяет опасения Чонхена. - Да еще и в машине. Теперь ему не отвертется. Даже если сами показания не примут, у нас будет информация. - Да, но вы видели… видели все, - угрюмо отвечает Донджу, надув губы. - Или слышали. Я просто... Его фразу прерывает грохот открывшейся двери и рев лейтенанта Ко, который сотрясает стены. - Ты провёл течку с кем?! Кажется, проблемы только начинаются.