Наша выдуманная реальность

Прошло несколько месяцев. Зима сдала свои позиции хмурой, слякотной весне, а та, в свою очередь, перешла в душное, промозглое лето. Время текло, но в «Гнезде» оно казалось застывшим, отравленным одним и тем же ядом. Отношения Натаниэля со Стюартом превратились в странный, отлаженный ритуал. Раз в несколько дней на его телефон приходило сообщение. Никаких «дорогой племянник» или сентиментальностей. Обычно что-то простое: «Видел статью о квантовой запутанности. Показалось, тебе будет интересно.» со ссылкой. Или: «В Лондоне сегодня отвратительная погода. В Чикаго тоже?» Или просто: «Как дела?» Натаниэль сначала отвечал односложно. «Интересно.» «Да.» «Нормально.» Но постепенно, нехотя, стал втягиваться. Он обнаружил, что Стюарт обладает блестящим, циничным умом и, как ни странно, неплохим чувством юмора, когда не пытается кем-то манипулировать. Они могли обмениваться парой фраз о новой научной теории или язвительным комментарием о мировой политике. Это было... нормально. Безопасно. Натаниэль все еще держал стену, но уже позволял себе выглядывать из-за нее. Он начал понемногу принимать тот факт, что у него есть дядя. Но доверия, того самого, глубиннного, пока не было. Слишком много лжи и манипуляций он уже видел на своем веку. Однако эта хрупкая стабильность в одной сфере его жизни с лихвой компенсировалась нарастающим хаосом в другой. С Рико творилось что-то неладное. Сначала это были мелочи. Он стал более резким, нетерпимым к ошибкам на поле. Его знаменитая ледяная невозмутимость начала давать трещины. Однажды во время тренировки новичок неудачно отдал пас, который привел к потере мяча. Обычно Рико ограничился бы ледяным взглядом. В этот раз он рявкнул на парня так, что тот побледнел и отшатнулся. Все замерли в изумлении. Даже Тетсуя поднял бровь. Потом участились случаи, когда Рико пропадал. Не на долго, на час-другой. Возвращался бледный, с напряженным лицом и сжатыми кулаками. На вопросы, где был, отмалчивался или отшучивался с какой-то странной, нервной агрессией. Однажды вечером они вчетвером сидели в комнате. Кевин что-то громко и весело рассказывал, размахивая руками. Жан улыбался. Натаниэль слушал, half-отсутствуя. И вдруг Рико, который молча смотрел в окно, резко обернулся. — Заткнись, наконец! — его голос прозвучал как удар хлыста, хриплый и полный неконтролируемой ярости. — Твои идиотские истории достали! Неужели нельзя помолчать пять минут?! В комнате повисла гробовая тишина. Кевин замер с открытым ртом, его лицо вытянулось от шока и обиды. Жан испуганно сжался. — Рико... — тихо начал Натаниэль. — И ты тоже! — Рико перевел на него свой горящий взгляд. — Сидишь тут с этим своим... каменным лицом! Как будто тебя вообще что-то волнует! Он вскочил, с такой силой оттолкнув стул, что тот с грохотом упал на пол. —Оставьте меня все в покое! И он выбежал из комнаты, хлопнув дверью так, что задрожали стекла. Кевин медленно выдохнул. —Что, черт возьми, с ним происходит? Жан молча пожал плечами, его глаза были полны тревоги. Натаниэль поднялся и подошел к окну. Внизу, на пустынной площадке, он увидел Рико. Тот не ушел. Он просто ходил взад-вперед, как загнанный зверь в клетке, его плечи были напряжены, а руки сжаты в кулаки. Потом он остановился и со всей силы ударил кулаком по кирпичной стене здания. Даже с такого расстояния было видно, как он дергается от боли. Это было самое страшное. Рико, всегда такой собранный и расчетливый, терял контроль. И, судя по всему, он и сам не понимал, что с ним творится. Эта агрессия была слепой, не направленной ни на кого конкретно. Она была направлена внутрь, разъедая его самого. Натаниэль понимал, что это отсроченная реакция на ту ночь. Тот самый лед, в который Рико тогда заключил себя, начинал трескаться, и наружу вырывалось что-то темное, уродливое и очень опасное. Он отвернулся от окна. В кармане его телефона лежало непрочитанное сообщение от Стюарта. Очередная нейтральная, безопасная фраза из другого мира. Мира, который казался таким далеким и нереальным на фоне того кошмара, что медленно, но верно разворачивался здесь, в «Гнезде». У Натаниэля сжалось сердце. Он смотрел на шокированные лица Кевина и Жана, потом снова в окно, на одинокую фигуру их друга, и понимал — буря, которую они все ждали, приближалась. Но теперь он боялся, что она придет не оттуда, откуда они ее ждали. Она зрела внутри них самих. И Рико был первым, кто начал рушиться. Следующие несколько дней в комнате Натаниэля и Жана витало напряженное молчание. Рико вернулся тем же вечером, бледный, с окровавленными костяшками пальцев. Он не извинился. Он просто сел на свою кровать и уставился в стену, всем своим видом показывая, что разговор невозможен. Кевин попытался было подойти, но Рико лишь бросил на него такой взгляд, что тот отступил, разведя руками. —Ладно, ладно, черт с тобой, — пробормотал Кевин. — Сиди в своем дерьме один. Натаниэль подождал, пока Жан и Кевин выйдут, и приблизился к Рико. —Рико, — тихо сказал он. — Поговори со мной. Что происходит? —Ничего, — отрезал Рико, не глядя на него. Его голос был хриплым и уставшим. — Просто... устал. Нервы. Пройдет. —Это не «ничего». Ты чуть не снес Кевину голову. Ты бьешь стены. —Я сказал, пройдет! — Рико резко повернулся к нему, и в его глазах снова вспыхнул тот самый дикий, неконтролируемый огонь. — Отстань от меня, Нат! Мне не нужны твои нравоучения! У тебя своих проблем хватает. Натаниэль отступил. Он понял — сейчас давить бесполезно. Рико заперся в своей крепости, и все мосты были сожжены. Оставалось только ждать, пока стены не рухнут сами, и бояться, что под их обломками окажутся все. Через пару дней Натаниэль вернулся с очередного «поручения» Ичиро. Задача была простая — запугать мелкого дилера, посмевшего работать на территории Мориямы без спроса. Он сделал это быстро, эффективно, без лишней жестокости. В его душе была лишь знакомая, леденящая пустота. Едва он переступил порог «Гнезда», как его телефон завибрировал. Не тот, черный, а его обычный. Сообщение от Тетсуи: «Мой кабинет. Немедленно.» Натаниэль вздохнул. Что на этот раз? Выговор за пропущенную тренировку? Или Ичиро уже доложили о его «успехе»? Кабинет Тетсуи был таким же мрачным, как и всегда. Сам тренер стоял у окна, постукивая своей зловещей тростью по полу. —Веснински, — бросил он через плечо. — У нас с тобой, как я понимаю, особые отношения. Ты исчезаешь, когда хочешь. Появляешься, когда хочешь. — Он повернулся, и в его глазах читалось привычное раздражение, смешанное на этот раз с чем-то другим. С деловой необходимостью. — Но пока ты числишься в «Воронах», ты будешь делать то, что я говорю. У нас проблема. Вернее, возможность. Он взял со стола тонкую папку и швырнул ее на стол перед Натаниэлем. —Собирайся. Завтра утром ты, Морияма и Дэй поедете в Иллинойс. В колонию для несовершеннолетних. Натаниэль медленно взял папку. Это было неожиданно. —Вербовать нового вратаря, — продолжил Тетсуя. — Наш текущий... не оправдывает ожиданий после травмы. Нужен кто-то с характером. С огнем. Натаниэль открыл папку. Внутри была анкета и несколько фотографий. На первой был снимок мальчика. Вернее, юноши, но такого тщедушного и низкорослого, что он и правда выглядел как мальчик. Белоснежные, почти платиновые волосы, бледная, почти фарфоровая кожа и... невероятные глаза. Карие, но не просто карие — с ярким, отчетливым золотым отливом. Но что поразило Натаниэля больше всего — это не цвет. В этих глазах не было ничего. Ни дерзости, ни злобы, ни страха. Лишь абсолютная, леденящая пустота. Глубокий, бездонный колодец, в котором утонули все эмоции. Он смотрел в объектив так, словно видел сквозь него — в никуда. Это был взгляд, который Натаниэль видел каждое утро в собственном отражении. Его руки, сложенные на столе, были скрыты под черными повязками, тянувшимися от запястий до самых локтей. Рост: 152 см. Вес: 48 кг. Имя: Эндрю Джозеф Миньярд. — Карлик? — не удержался Натаниэль. — Гений, — парировал Тетсуя. — Прочти дальше. Натаниэль пролистал страницу. Была приложена вторая анкета. Такое же бледное лицо, те же золотисто-карие глаза, но с более спокойным, отрешенным выражением. И никаких повязок. Аарон Майкл Миньярд. Брат-близнец. Рост и вес те же. В примечании мелким шрифтом: «Для отличия от брата Эндрю постоянно носит черные повязки на предплечьях. Официальная версия — саркастический способ идентификации. По неподтвержденным данным, скрывает шрамы от самоповреждений и использует повязки как ножны.» И третья анкета — молодой человек лет восемнадцати. Николас Эстебан Хэммик. Старший кузен. Натаниэль внимательно посмотрел на фото. Да, он был высоким, но сложен он был... изящно. Почти миниатюрно, несмотря на рост. Узкие плечи, тонкие кости, смуглая кожа без единого изъяна или шрама. Его темные глаза смотрели с фотографии с тихой, почти апатичной покорностью. В его позе, в опущенных плечах, читалась не сила, а усталая обреченность. Он совсем не походил на человека, способного дать отпор, и уж тем более — на родственника двух этих бледных, яростных близнецов с золотыми глазами. — Пакетом не продаются, — сухо заметил Тетсуя, видя его задержавшийся взгляд. — Наша цель — Эндрю. Вратарь. Инстинкты, реакция и безумие, которых я не видел никогда. Он... уникален. И не очень-то похож на опасного человека, да? — Тетсуя язвительно ухмыльнулся, глядя на первую фотографию. — Его вратарская клюшка, кстати, выше его самого. — И почему он в колонии? — спросил Натаниэль, просматривая графу «Причина изоляции». Тетсуя усмехнулся, коротко и беззвучно. —Защищал семью. Четверо старшеклассников, все под два метра и за сотню килограмм, решили позабавиться с его кузеном, Николасом. Загнали того в тупик. Эндрю, судя по протоколам, в одиночку пошел их выручать. Камеры наблюдения зафиксировали... ну, это сложно назвать дракой. Это было нечто среднее между бойней и произведением искусства. Двоим сломал челюсти, третьему — ребра, четвертый сбежал. Сам отделался парой синяков. Суд учел смягчающие обстоятельства, но... место ему сейчас там. В психологических отчетах указана склонность к изоляции, эмоциональная отчужденность и частые нейтральные ответы, скрывающие страх уязвимости. Натаниэль закрыл папку. Картина вырисовывалась четкая. Маленький, яростный мститель в броне из черной ткани и ледяного безразличия, скрывающий стальные нервы, лезвия и собственные шрамы. Защищающий своего хрупкого, беззащитного собрата. Готовый разорвать любого, кто тронет его семью, потому что, похоже, это единственное, что еще связывало его с этим миром. Да, в «Гнезде» ему было бы самое место. Слишком знакомое место. — Хорошо, — кивнул Натаниэль. — Мы его уговорим. — Уговорите, — поправил Тетсуя. — И, Веснински... — он пристально посмотрел на него. — Морияма — ваш капитан. Но ты... присмотри за ними. Чтобы не натворили лишнего. Понятно? Натаниэль снова кивнул. Он понял. Рико был нестабилен. Кевин — непредсказуем. А ему, Натаниэлю, поручали роль сдерживающего фактора. Ирония судьбы была горькой. Выйдя из кабинета, он посмотрел на папку в своих руках. Эндрю Миньярд. Еще один сломленный, яростный дух, закованный в броню собственного молчания, пустоты и скрытых ран, защищающий своего хрупкого собрата. И им, трем призракам с их собственными демонами, предстояло вытащить его из одной клетки и привести в другую. Он почувствовал тяжесть в груди. Эта поездка обещала быть непростой. И не только из-за нового игрока. Он медленно пошел по коридору, его шаги были бесшумными, а разум работал с холодной, отточенной ясностью. Он слушал слова Тетсуи, кивал, принимал задание. Но внутри, в самой глубине его существа, где прятались последние остатки чего-то, что можно было назвать совестью, уже родилось иное решение. Эндрю Джозеф Миньярд не станет Вороном. Эта мысль оформилась не как эмоциональный порыв, а как стратегический вывод. Еще одна исковерканная душа, брошенная в мясорубку системы Мориямы? Нет. Он не позволит. Этот мальчик со шрамами под черными повязками уже достаточно настрадался. Он защищал своего кузена. В его пустом взгляде читалась та же отчаянная преданность, что и в глазах Рико, Жана и Кевина. Преданность, которую здесь просто используют и выбросят, когда она станет не нужна. Натаниэль вошел в свою комнату. Она была пуста. Он сел на кровать и снова открыл папку, изучая каждую деталь. Страх уязвимости. Эмоциональная отчужденность. Нейтральные ответы. Это были не слабости. Это были его инструменты. План начал выстраиваться сам собой, тихий и безжалостный. Он не будет спорить с Рико или Кевином. Он не станет саботировать поездку открыто. Это было бы самоубийственно. Он сделает все правильно. Будет идеальным солдатом. Поможет найти Эндрю. Будет присутствовать при разговоре. А потом... потом он найдет способ достучаться до того, что осталось за этой пустотой. Он не станет предлагать ему сладкие обещания «Гнезда» или силы «Воронов». Он покажет ему правду. Ту самую, которую Эндрю, судя по всему, уже знал, но, возможно, боялся признать. Он найдет способ шепнуть ему одно-единственное слово. Или бросить многозначительный взгляд. Или незаметно подсунуть записку. Что-то, что заставит того насторожиться. Что-то, что посеет семя сомнения. «Это клетка». «Здесь тебя сломают». «Твоя преданность станет твоим ошейником». Он заставит Эндрю отказаться. Добровольно. Так, чтобы ни у кого не возникло подозрений. Рико увидит в этом слабость и потеряет интерес. Кевин разочаруется. Тетсуя махнет рукой. А Эндрю Миньярд останется там, где он есть. В другой клетке, да. Но, по крайней мере, не в этой. Натаниэль закрыл папку и начал механически собирать небольшую сумку на завтра. Его лицо было бесстрастным. Но внутри бушевала тихая, холодная буря решимости. Он был Нолем. Орудием Ичиро. Но в этот раз он направит свое лезвие не для того, чтобы покалечить, а чтобы... спасти. Это будет его личное, тайное возмездие системе, его молчаливый бунт. Завтра они поедут вербовать нового вратаря. Но Натаниэль Веснински сделает все, чтобы эта вербовка провалилась.

***

Утро наступило серое и безрадостное, словно сама погода отражала настроение предстоящей поездки. Натаниэль стоял у черного внедорожника с тонированными стеклами, ожидая остальных. Его сумка висела на одном плече, внутри — лишь самое необходимое. И его тайное решение, холодное и тяжелое, как камень на дне реки. Первым появился Кевин. Он шел расхристанной походкой, в наушниках, но музыка, судя по всему, не могла заглушить его возбуждение. —Йо, Нат! — хлопнул он его по плечу. — Поездочка! Вырываем какого-то карлика-терминатора из тюряги. Звучит как начало плохого боевика, мне нравится! Его глаза блестели азартом, но Натаниэль видел и напряжение в его плечах. Кевин пытался загнать свою тревогу и мрачные мысли под браваду. Следом, бесшумной тенью, вышел Рико. Он нес свой рюкзак, его лицо было маской ледяного спокойствия, но под глазами залегли темные тени. Он бросил на Натаниэля короткий, оценивающий взгляд и молча сел на заднее сиденье, уставившись в окно. От него исходила почти осязаемая аура сдержанной ярости. Он был готов сокрушать и вербовать, не оставляя выбора. Именно его и нужно было обойти. Охранник-водитель занял свое место, его лицо было, как всегда, непроницаемым. — Поехали, — бросил Рико, не глядя ни на кого. Его голос прозвучал низко и без эмоций, как скрип несмазанной двери. Внедорожник тронулся, покидая территорию «Гнезда». Натаниэль смотрел в окно на мелькающие улицы. Он чувствовал напряжение, исходящее от Кевина, и гнетущую тишину Рико. Он был зажат между ними — между показным весельем и бездонной яростью. Его пальцы непроизвольно сжались. План был прост и одновременно невероятно сложен. Он должен был играть свою роль безупречно. Помогать. Быть полезным. И в нужный момент, под самым носом у Рико, шепнуть яд сомнения в ухо тому, кого они приехали забрать. Путь предстоял долгий. Часы в замкнутом пространстве с двумя своими демонами и одним чужим, которого он поклялся тайно защитить. Он закрыл глаза, делая вид, что дремлет. Но его разум был чистым и острым, как лезвие. Он мысленно репетировал возможные сценарии, искал слабые места, продумывал каждую фразу, каждый взгляд. Машина выехала на скоростное шоссе, набирая скорость. «Гнездо» осталось позади, но его тень накрывала их с головой. И где-то впереди, в колонии для несовершеннолетних, ждал мальчик с пустым взглядом и черными повязками на руках. Мальчик, не подозревавший, что за его будущее уже началась тихая, невидимая война. А Натаниэль Веснински, солдат и орудие, ехал на поле боя, чтобы впервые сразиться не по приказу, а по зову той самой искры человечности, что он считал давно потухшей. Дорога заняла несколько часов. Кевин сначала пытался разрядить обстановку, строя предположения о том, «какого роста этот парень на самом деле» и «поместится ли он в ворота», но его шутки повисали в воздухе, натыкаясь на ледяную стену молчания Рико и отстраненность Натаниэля. Вскоре он сдался, надел наушники и уставился в окно. Рико не проронил ни слова. Он сидел, скрестив руки, и смотрел на проносящийся за стеклом пейзаж, но взгляд его был обращен внутрь, в темные глубины его собственного разума. Напряжение исходило от него волнами. Натаниэль использовал это время, чтобы до мелочей продумать свой план. Он наблюдал за Рико, отмечая малейшие признаки его состояния. Агрессия делала Рико прямолинейным, он видел только цель. Это могло быть преимуществом. Наконец, они свернули на пустынную дорогу, ведущую к комплексу из серых, унылых зданий, обнесенных колючей проволокой. Колония для несовершеннолетних. Воздух здесь казался гуще и холоднее. Их встретил суровый на вид надзиратель. —Морияма? — буркнул он, сверяясь с бумагами. — За вами. У вас есть пятнадцать минут в комнате для свиданий. Они шли по длинному, пропахшему хлоркой и тоской коридору. За стальными дверьми слышались приглушенные голоса, чей-то плач. Натаниэль чувствовал, как у него сжимается желудок. Это место было другим видом клетки, но суть его была той же. Надзиратель остановился у одной из дверей. —Ждите здесь. Его приведут. Они вошли в небольшую, голую комнату с пластиковым столом и несколькими стульями. Рико сразу занял позицию у стены, демонстрируя свою власть и нежелание садиться. Кевин нервно похаживал по комнате. Натаниэль остался у двери, сливаясь с серой стеной, готовясь стать невидимкой. Его роль начиналась сейчас. Дверь открылась, и в комнату вошел он. Эндрю Миньярд в реальности казался еще меньше и хрупче, чем на фотографии. Его платиновые волосы были тусклыми, бледная кожа почти прозрачной. Он был в стандартной серой робе, и его руки, от запястий до локтей, были скрыты под черными тканевыми повязками. Но самое поразительное — это были его глаза. Вживую пустота в этих золотисто-карих глазах была еще более всепоглощающей. Он не оглядел комнату, не выразил ни любопытства, ни страха. Он просто вошел и остановился, уставившись в пространство перед собой, как будто его физическое тело было здесь лишь по инерции. Надзиратель грубо толкнул его к стулу. —Садись. У тебя гости. Эндрю молча сел, положив руки на стол. Его поза была неестественно прямой, взгляд — отсутствующим. Рико сделал шаг вперед. Его голос прозвучал резко, без предисловий, как удар кинжала. —Эндрю Миньярд. Мы — «Вороны». Мы предлагаем тебе шанс выйти отсюда и стать частью сильнейшей команды. Покажи нам, на что ты способен. Докажи, что ты не просто ублюдок, умеющий ломать челюсти. Это была атака. Провокация, чтобы выбить его из равновесия, вызвать гнев или интерес. Эндрю медленно перевел на него свой пустой взгляд. Он не дрогнул. Не нахмурился. Его губы чуть приоткрылись, и он произнес тихо, без интонации: —Я ничего не хочу. Голос был плоским, как его взгляд. В нем не было ни вызова, ни покорности. Просто констатация факта. Кевин фыркнул, разочарованно. —Да ладно, парень! Это же твой билет на свободу! Эндрю не удостоил его ответом. Он снова уставился в пустоту. Рико замер, его глаза сузились. План «наскоком» не сработал. Стена была монолитной. Он искал трещину, но ее не было. Именно в этот момент, когда внимание Рико было полностью сконцентрировано на цели, а Кевин отвлекся, Натаниэль совершил свое движение. Он не шагнул вперед. Не повысил голос. Он просто слегка кашлянул, привлекая к себе минимум внимания. И когда взгляд Эндрю на долю секунды метнулся в его сторону, Натаниэль встретился с ним глазами. Он не шептал. Он не произнес ни слова. Но он послал ему все одним-единственным, безмолвным сообщением, вложив в свой взгляд всю ту боль, предательство и тяжесть, что несло в себе имя «Вороны». Он позволил маске «Ноля» на мгновение упасть, и Эндрю увидел в его глазах не вербовщика, а такого же пленника. Он показал ему бездну, в которую тому предстояло шагнуть. И увидел ответ. Не страх. Не понимание. Но крошечную, микроскопическую искру осознания в той золотистой пустоте. Миг замешательства. Эндрю моргнул, и его взгляд на секунду сфокусировался на Натаниэле, будто пытаясь прочитать закодированное в нем предупреждение. Потом он так же медленно отвел глаза и снова уставился в стену. — Я ничего не хочу, — повторил он тем же безжизненным тоном. Рико выдохнул с раздражением. Он видел провал. Его пальцы сжались в кулаки. Он ненавидел неудачи. Ненавидел тех, кто не поддавался его воле. — Ты совершаешь ошибку, — прошипел он. — Здесь ты сгниешь. Эндрю не ответил. Он уже ушел обратно в себя, в свою крепость из молчания и безразличия. Но Натаниэль знал. Семя было посажено. Первый, самый опасный шаг был сделан. Битва за душу Эндрю Миньярда началась, и он выиграл первый раунд. Теперь нужно было закрепить успех. Рико резко развернулся и вышел из комнаты, не скрывая своего провала. Его молчание было зловещим. Кевин, пожав плечами, бросил Эндрю последний недоуменный взгляд и последовал за ним. Натаниэль задержался на секунду, его взгляд скользнул по неподвижной фигуре Эндрю. Он видел напряжение в его плечах, едва заметное дрожание пальцев на столе. Пустота была защитой, но не абсолютной. Его безмолвное предупреждение достигло цели. Он вышел в коридор, догоняя остальных. Надзиратель, хмурясь, повел их к выходу. — Что с ним не так? — громко возмущался Кевин, ломая тягостное молчание. — Он вообще живой? Я такого еще не видел! Рико не отвечал. Он шел быстрыми, отрывистыми шагами, его спина была напряжена как струна. Провал ранил его самолюбие, смешиваясь с его и без того нестабильным состоянием. — Он не боится, — тихо, но четко сказал Натаниэль, глядя прямо перед собой. — Он презирает. Нас. Эту ситуацию. Самого себя, возможно. Но это не страх. Рико резко остановился и обернулся. Его глаза горели. —Презирает? У него нет даже на это эмоций! — Это и есть высшая форма презрения, — парировал Натаниэль. — Полное отрицание. Мы для него — просто шум. Он играл опасную игру, но ему нужно было закрепить результат. Он не мог позволить Рико найти другой подход. Они дошли до машины в гнетущем молчании. Поездка обратно была еще более напряженной. Рико не проронил ни слова, его пальцы барабанили по колену. Кевин смотрел в окно, временами покачивая головой. На следующее утро Рико без лишних слов направился к кабинету Тетсуи. Через полчаса он вернулся, лицо его было каменным. —Мы едем обратно. Сейчас. На этот раз поездка прошла в абсолютной тишине. Когда они снова вошли в ту же самую комнату, Эндрю уже ждал их. На его лице ничего не изменилось — все та же бледная маска. Но когда Рико начал свою речь, более выверенную и давящую на этот раз, случилось неожиданное. Уголок рта Эндрю дрогнул. Не в улыбке. В чем-то более остром и холодном. Саркастической гримасе. — О, — произнес он своим безжизненным голосом, но теперь в нем проскальзывала ледяная игла. — Снова вы. Неужели мое очаровательное «ничего» было недостаточно понятным? Кевин аж подпрыгнул от неожиданности. Рико замер, его глаза сузились. — Мы предлагаем тебе будущее, — начал было Рико, но Эндрю его перебил. — Будущее? — он фыркнул, и это был самый сухой, самый безрадостный звук, который Натаниэль когда-либо слышал. — Вы предлагаете сменить четыре серые стены на другие. Более блестящие, возможно. Но суть та же. Клетка. Нет. — Он посмотрел прямо на Рико, и в его золотисто-карих глазах, наконец, что-то вспыхнуло. Не страх. Не гнев. А твердая, непоколебимая, почти физически ощутимая воля. — Мой ответ — нет. Окончательно. Безапелляционно. Не приезжайте снова. Он встал, его движения были резкими и полными презрительного достоинства, невероятного для его хрупкой фигуры. —Надзиратель! Я закончил. Дверь открылась. Эндрю вышел, не оглядываясь. На этот раз он не был пустой оболочкой. Он был крепостью, захлопнувшей ворота перед самым носом у врага. Рико стоял, сжимая и разжимая кулаки. Его лицо побелело от ярости. Его не просто отвергли. Его унизили. Высмеяли. Натаниэль смотрел ему вслед, и в его душе бушевали противоречивые чувства. Он добился своего. Эндрю сказал твердое «нет». Но он видел и ярость Рико. И понимал, что эта ярость, не нашедшая выхода, теперь обрушится на кого-то другого. Вероятнее всего, на них самих. Поездка обратно в «Гнездо» была похожа на движение в эпицентр бури. Рико молчал, но от него исходила такая мощная волна гнева, что даже Кевин не решался издать ни звука. Натаниэль смотрел в окно. Он выиграл битву за Эндрю Миньярда. Но он с ужасом понимал, что проиграл нечто в своей собственной команде. И цена этой победы могла оказаться слишком высокой.