Лололошка хотел стереть с чужого лица ухмылку, с которой тот смотрел на него. Ему хотелось втоптать Эбардо в грязь, пусть даже если придётся после этого обновлять обувь; заставить прочувствовать на себе то же самое, что чувствовал Лололошка на протяжении всего этого проклятого месяца.