Октябрьская ночь

Я встал посреди этой чертовой ночи не потому, что захотел, а потому, что какая-то мерзкая кошка свалилась с мокрой скользкой ограды и завопила так пронзительно, что стекла чудом не повылетали из рам. Мой сосед Джереми сопел в своей постельке. Толстяк так утомился за день поеданием своих бутербродов с маслом, салом, вареньем и всем, что попадет под руку, что вырубился сразу после отбоя. Я же еще долго лежал, слушая треск капель по крыше. День выдался дождливым и прошел зазря: на улицу не пускали, а слоняться в интернате весь выходной было делом скучным и бесполезным. Пару раз я присоединялся к ДБ и его дружкам – играл в карты, скалил зубы, когда проигрывал слишком много, смеялся, ругался и иногда обменивался с ДБ взглядами. ДБ был на год старше меня и служил на нашем этаже местным авторитетом. Он был талантлив и умен, а потому быстро заработал благосклонность учителей, тогда как я вечно получал нагоняи и оставался лишний час после занятий. ДБ я в душе недолюбливал: этот выскочка редко упускал возможность пощеголять своим красивым телом перед молодыми учительницами и постоянно ходил с таким видом, будто был какой-нибудь международной звездой, а не ребёнком, которого родители сплавили далеко и надолго. Меня тоже сплавили. Потому что я был неудобным, неуклюжим, малополезным подростком. К тому же недавно перенесенное горе семьи – умер мой младший брат – сильно отразилось на матери. Портрет умершего брата мамка почему-то постоянно различала во мне. Отец пожал плечами, нарочито сочувственно вздохнул и отправил меня в интернат – подальше от маминых глаз. А я что? Запихнули сюда и ладно? Конечно, мириться с заскоками здешних учителей и их глупыми требованиями я не собирался, поэтому и в интернате меня не особо жаловали. Но, скрипя зубы, терпели. Вообще, вставать, а тем более гулять, по ночам было запрещено. Но кому до этого дело, когда все учителя-надсмотрщики сладко спят в своих теплых постельках и видят десятый сон? Я прошлепал босыми ногами в коридор. Он был темным и одиноким, а еще слишком высоким, и это было здорово ведь у меня был нехилый рост. Тут вообще почти у всех мальчишек, за исключением Джереми, был хороший рост, я бы сказал, подходящий для баскетбола и других глупых игр. Целью моего пути был туалет – вечно воняющее гарью (среди учеников почти все курили), тесное помещенье с тремя кабинками и парой раковин. Там никогда не было мыла. Но нам, честно, было все равно. Я добрался без труда: все действительно спали. Приоткрыл тяжелую дубовую дверь и на пол коридора упала полоска туманного лунного света. Она растянулась так далеко, что мне показалось, будто это не луч света, а хвост дикого невиданного животного. Хвост увеличился в ширину – это я раскрыл сильней дверь. Мне нестерпимо хотелось курить. Пристрастился к этому делу еще в августе и вот, уже октябрь на дворе, а я все никак не брошу. По правде сказать, и не хочу бросать. Какая разница: не отругают же меня за такое родители? Они убиты смертью брата, но не отсутствием живого сына. В туалете под батареей находился мой тайник с сигаретами. Никто не знал о нем потому как ходил курить я исключительно один. Не люблю компанию в таких делах. Сигарета – лучший предлог, чтобы не убегать от своих мыслей, а тихо сидеть в ночном полумраке на подоконнике, курить и думать, думать, думать до одури. Я не из тех людишек, что бегут от своих мыслей. Я готов смотреть им в лицо. И вот, приоткрыв дверь и просунувшись в щелку, я к своему неодобрению, увидел на подоконнике ДБ. Он сидел, зажав в руках сигарету и поджав к груди босые ноги. Даже не шелохнулся, когда я вошел. - Откуда сигарета? - Откуда надо, - ответил он мне и отвернулся. Я молча полез в свой тайник. Пересчитал содержимое пачки. - Сука, ты мой тайник нашел? - И что с того? - Должен мне будешь. - Вот еще. Меня начало подбешивать самодовольство ДБ. Я достал сигарету и ткнул его в костлявое плечо: - Дай прикурю. Он протянул свою пылающую, чтобы я смог дать своей разгореться. Не сказав спасибо (вот еще такого осла благодарить!) я засунул сигарету в рот, повернулся лицом к окну и затянулся. И закашлялся – не привык еще. - Новичок? – спросил ДБ. - Нет, уже третий месяц. - Лучше бы поберег свои легкие, - посоветовал он. - А тебе какое дело? - Да так, - улыбнулся ДБ и посмотрел на меня какими-то другими глазами. Я всегда знал, что у него зеленые глаза, заметил еще с первой нашей встречи, но теперь они были какими-то мутными. Слишком темными и сливались с цветом его волос. Мы помолчали. Дождь мерно выстукивал какую-то противную мелодию. В глубине души я все еще злился на разбудившую меня кошку. - У тебя девушка есть? Смеется он что ли? Сам знает, что из этой дыры нас не выпускают – откуда же ей взяться? - Ну нету. - А почему? - У нас тут вечер тупых вопросов? – не выдержал я. - Тупой здесь только ты, Холден. Было забавно, что он знал мое имя. Обычно себе в след я слышал «эй, переросток!». Как будто ДБ сам не был двухметровой шпалой. - Ненавижу тебя, - буркнул я и отвернулся. Капли стекали по стеклу. Я стал следить какая дотечет до рамы первая. - Если я спрошу тебя о чем-нибудь, ты ведь не будешь ненавидеть меня больше? - Посмотрим, - уклончиво ответил я. Стало интересно, о чем он хочет спросить. - Рукоблудил когда-то? Я закашлялся дымом. Что он, черт возьми, несет? Повернувшись к нему лицом и глядя прямо в темные глаза, я спросил: - Тебя при рождении уронили что ли? - Вполне возможно, - не стал отрицать он. – Так что? - Ну, бывало, - почему-то сознался я. Обычно пацанам в голову не приходило заводить разговоры об этом. Зато ДБ решил отличиться. - Тебе нравятся девушки, Холден? Еще не понимая, куда идет разговор, я ответил: - А кому ж они не нравятся? Всем должны нравится девушки. - Но у тебя ее никогда не было? - Откуда ты узнал? – опешил я. ДБ что, читал мою биографию? - Ну, это уже секрет. – он спрыгнул с подоконника и, потушив сигарету, забросил ее точным движением в мусорку. Словно всю жизнь был тупым баскетболистом. Интересно, откуда у меня такая неприязнь к этому виду спорта? Я вновь отвернулся к окну, раздумывая, чем мне так насолил баскетбол. Может, не любил я его потому, что брат мечтал им заниматься и промыл этим все мозги? Вдруг я ощутил, как кто-то приблизился сзади. Слишком плотно. - Ты совсем офонарел, придурок? – рявкнул я, пытаясь оттолкнуть ДБ. - Стой, стой, стой! – замахал руками он. – Прежде чем ты уйдешь, дай мне всего десять секунд. - На кой тебе это время? – я все еще пытался вырваться из плена. Он стоял слишком близко, но при этом выглядел до ужаса приличным так, что у меня закралось подозрение, что извращенец здесь я. - Просто дай десять секунд. - Ладно, твоя взяла, - выдохнул я дым, - А потом убирайся к чертовой матери. - Если захочешь, чтобы я убрался, - улыбнулся ДБ и в тот же миг меня поцеловал. Я стоял – руки по швам – не смея пошевелиться. Только глаза у меня были широко раскрыты от шока. И я увидел еле заметную горбинку на его носу. Ему пришлось немного согнуться, чтоб дотянуться до моего лица. Мой мозг решил, что лучше бы мне этого не видеть, и я закрыл глаза. Мои губы были словно пластилиновые: ДБ лепил из них, что хотел. Я не позволял себе сопротивляться. Все во мне будто сжалось. Я был напуган, удивлен, разочарован и… воодушевлён? Да, все это совершенно естественные чувства, но почему, черт возьми, я был так воодушевлен? Я ощутил, как холодные длинные пальцы ДБ ползут по моим лопаткам, спускаясь к ребрам. Наконец десять секунд прошли, и он отстранился. - Ты совсем придурок? – воскликнул я, вытирая рот рукой. – Жалкий придурок ты – вот кто. - Не понравилось? – спросил ДБ. И было в его тоне что-то такое обезоруживающее, что я, сам того не ожидая, выдал: - Понравилось. - Холден, отдайся мне. - Что?! - Отдайся, - шептал на ухо ДБ, будто был соблазнением в Райском саду. - Ты брешешь. Курение на тебя плохо влияет, ты знал? Но ДБ не отступал. Я уже чувствовал, как его руки обвили мою шею. - Просто признайся самому себе, Холден, - шептал он. – Я вижу, как ты на меня смотришь с самого первого дня. И я устал за тобой гоняться. - Как? Как я на тебя смотрю? Как на придурка? Да. - Нет, как на любовника, Холден. И ты знаешь, что я тебе нравлюсь, ведь так? Спорим, что так? - Ну допустим, - неуверенно кивнул я. И ухом не повел. Как ему удалось так просто выудить и меня правду? – Даже если и так, я тебе не доверяю. - Почему? - Потому что ты – плохой. ДБ рассмеялся. Рассмеялся и провел правой рукой по моей шее, к ключице. - Ты сам себе придумал этот образ, Холден. Ты почти не разговаривал со мной. Только скалился за спиной и сверлил взглядом. Ведь так? Я сдался. Он был прав. - Так. - Так что? Отдашься мне, мой мальчик? «МОЙ МАЛЬЧИК» Я вздрогнул: ДБ провел пальцем по моему выпирающему кадыку. - Хорошо. Только до рассвета. Потом мы друг другу никто. Я не хочу прослыть тут педиком, понял? - Понял, понял, - рассмеялся парень. Он тут же принялся за дело. А я не сопротивлялся. Почему. Почему. Мне нравилось. Почему. ДБ впился своими теплыми от сигареты губами в мою шею. Он украшал ее жесткими алыми поцелуями, переходящими в свежие засосы. Я лишь сильнее сжал его плечи, комкая ткань футболки. А ДБ между тем внезапно одарил жадным поцелуем мой кадык и от неожиданности я простонал. Как девчонка какая-нибудь. Господи, неужели мне все это приятно? Неужели я такой? И девушки у меня не было не потому, что они суки, думающие только о деньгах, а потому, что они меня никогда не привлекали? - Мой, - прохрипел ДБ – Мой мальчик. Только мой. Почему мне нравилось принадлежать кому-то? Какому-то подонку с именем ДБ. Все это было так странно. Парень целовал, иногда кусал, мои ключицы, кадык, шею, за ухом. И дышал быстро и часто, как паровоз. Я тоже дышал часто. Моя грудь вздымалась и опускалась в такт его поцелуям. Я заметил, как ДБ стал работать руками: провел по лопаткам, по плечам, спустился к ребрам. Стало немножко щекотно. Я захихикал и прижался к нему как маленький. ДБ приблизился к моему лицу, я ощутил на подбородке его дыхание: он поцеловал меня в губы медленно, по-взрослому, а я почему-то поддался. Теперь уже по-настоящему поддался. И это был мой первый поцелуй. Первый настоящий, по желанию. Парень отстранился. - Хорошо целуешься, когда хочешь, Холден. Я улыбнулся, протянул руку и убрал с его лба темные волосы. Мне нравилось, как он произносил мое имя. Вообще-то имя свое я не любил, но, когда его говорил ДБ – мне нравилось. Очень-очень. - Не останавливайся, милый, - простонал я. Почему-то мне захотелось назвать ДБ милым. Он и правда был таким: открытые искренние зеленые глаза, вздернутый нос, выделяющиеся скулы. А когда он горел желанием, вид его был еще прекраснее. Я удивился, как не видел этого раньше. - Я не хочу проникать в тебя сейчас, Холден. Но я хочу подарить тебе подарок. - Какой? – несколько разочарованно протянул я. - Вот какой. Он вмиг рухнул передо мной на колени. И стянул шорты. Я вздрогнул и поднял глаза вверх: зрелище моего вставшего на ДБ члена меня поразило. Почему я не почувствовал этого? Почему я вообще забыл про такое слово как «возбуждение»? Неужели я был именно возбужден? Это что, мне действительно нравятся мальчики? Но ситуация для раздумий была неподходящая. ДБ прильнул своими губами к моим трусам. Через тонкую ткань я почувствовал его поцелуи и тепло, разливающееся в области паха. Мои ноги тут же свело судорогой. - Погоди! – прикрикнул на него я, отстраняясь. Мне не хотелось закончить так быстро, а ведь я был уже на грани. ДБ послушно поднял на меня глаза, как маленький котенок. Я перевел дух, аккуратно взял рукой его голову и вновь прислонил к паху. - Ты хочешь поиграть, маленький мой? – пыхтя внизу, с издевкой спросил ДБ. - Немножко, - тихо ответил я. Мне нравилось быть «маленьким». Может, это потому, что в своей семье я стал слишком быстро взрослым… - Я дам тебе эту возможность, сладкий, - сказал ДБ и прильнул к выпирающему из трусов члену. Он приложил к нему левую руку и оттянул ткань сначала совсем немного, потом и вовсе ее снял. Дождь барабанил в такт нашим сердцам. Я еще не понял, что влюбился. Пока просто летал в забытии, наслаждаясь новыми эмоциями и ощущениями, а кто их дарил – не особенно важно. Но я рад, что дарил их именно ДБ. ДБ оказался в нужное время в нужном месте. И я оказался в нужное время там же. А главное, что-то во мне оказалось готово к открытию. Я был готов узнать о себе все. Почему именно в эту чертову ночь? Из-за закричавшей тогда кошки? Или из-за холодного октябрьского дождя? А может просто потому, что повзрослел и принял себя. Как-то неосознанно, но принял. - Я, кажется, люблю тебя, блять, - прошептал я ДБ. Тот замер с моим членом в руках. Поднял на меня пронзительные глаза. Встал. Я испугался: не сказал ли что-то не то? ДБ с полминуты смотрел на меня, изучая. Казалось, он уже протер во мне целую дырку. Свежий ветер прорвался через маленькую щель оконной рамы и, словно шлейф, упал мне на плечи. А ДБ все смотрел. - Я… - почему-то стал повторять я. - Я тебя тоже, мой маленький. Мой мальчик. – и мы сошлись в чувственном поцелуе. Я распустил руки. Впервые я трогал кого-то так. Впервые я прикасался к парню не как к другу, а как к любимому. Как к тому, кому готов отдать всего себя забесплатно, потому что всему этому цена – любовь. - Отымей меня, ДБ. - Я так и думал: сам попросишь. – улыбнулся парень, чмокнул меня в раскрасневшуюся щеку и спустился к моим коленям. Его слова застряли в тишине ночного туалета. Но тишина эта продлилась не долго. Я сам не заметил, как из груди вырвался глухой чувственный стон. Я сжал руками его плечи, нагнулся и поцеловал в макушку. Его волосы пахли какими-то духами. Мне понравилось. ДБ стал работать ртом. Я нервно и часто дышал, желая, но боясь двигать своим телом. Но желания, животные желания, были сильней в эту ночь, и мне пришлось спрятать куда подальше никчемную скромность и начать двигаться. Это приносило мне столько блаженства, что я закатил глаза и, прикусив губу, двигался с ДБ в такт. - Как же ты чертовски хорош, - выдохнул я, чувствуя, как мои ноги начинают дрожать. – ДБ, ты чудесен. Я чувствовал, как большой светлый ком, будто озарение, накатывает на меня. И с каждой волной я будто становлюсь чище и счастливее. Но ДБ был видимо против. Он резко отстранился, заставив меня сжаться, и поглядел на меня снизу вверх с издевкой. - Нравиться? - ДБ, ты придурок! - Так что, нравиться? - Продолжай, - начинал терять терпение я. – Продолжай, блять, а не то я сейчас сорвусь! - Как собака с цепи? – ухмыльнулся ДБ и вновь принялся за дело. И мне было хорошо. Эта звездная холодная ночь запечатлелась в моей памяти разгоряченной и обнаженной. Тогда я впервые увидел ДБ в таком виде. В ту ночь я впервые открыл в себе что-то новое, неизведанное, но такое хорошее, прекрасное… В ту ночь я впервые влюбился. Впервые занялся сексом. И впервые мне отсосали. А сейчас я сижу в теплом кресле. В моем кресле. В моем доме. Где моя семья и что с ней – не знаю. Они не хотели, чтобы у них был сын. А за окном на заднем дворе виднеется выжженая на солнце фотография маленького мальчика, прикрепленная к разбухшей доске – самодельная могила моего маленького умершего брата. Ко мне кто-то подходит сзади. Целует за ухом, обдавая мою шею теплым дыханием и вызывая мурашки. Я протягиваю к нему руки, улыбаюсь. - Мальчик мой, как день сегодня? - Хорошо. - Сколько написал? - Я закончил историю, - я улыбаюсь как ребенок и протягиваю ему черновик. Он садиться на подлокотник кресла, я сковываю руки на его талии, чуть-чуть, ненароком, касаюсь его члена, и вижу, как он вздрагивает и сильней прижимается ко мне. - Сейчас прочитаю, - говорит он, думая, что я не замечаю, как свожу его с ума. - Стой. Он откладывает черновик. Я смотрю в его пронзительные зеленые глаза, кладу голову ему на плечо. - Давай повторим ту октябрьскую ночь? - Хорошо, - кивает ДБ и спускается к моим ногам.