Киса и её хищник

Он вошёл без стука. Замок щёлкнул под отмычкой, и тяжёлая дверь отворилась в гулкую тишину. Внутри пахло пеплом, дешёвым виски и старой кожей. Мужчина, сидящий в кресле спиной к двери, даже не повернулся сразу. — Не думал, что ты приедешь один, — хриплый голос, как наждаком по стеклу. — Или ты совсем страх потерял? Тэхен не ответил. Он медленно закрыл за собой дверь, щёлкнул замок обратно — никто не выйдет. — Знаешь, почему я пришёл? — его голос был низким, глухим, как приближающаяся буря. Мужчина в кресле — Кан Чжинхёк — повернулся. Взгляд у него был тяжёлый, под глазами синие круги, на столе — наполовину пустой стакан. — Из-за своей кисы? Из-за Чонгука? Тэхён не моргнул. — Да, и из-за себя. Я вспомнил, каково это — быть униженным. Сломанным. Как ты подложил мне дело, как посадил меня, зная, что я чист. Я дал тебе шанс тогда. Ты выбрал убить мою жизнь. — Твоя жизнь была грязью, — огрызнулся Чжинхёк и резко поднялся. — Я сделал то, что должен был. Ты стал тем, кем стал — благодаря мне. — Нет, — тихо сказал Тэхен. — Я стал этим вопреки тебе. Он двинулся вперёд — молниеносно. Первый удар — в челюсть. Щелчок кости, и Чжинхёк отлетает в стену. Кресло с грохотом переворачивается. Тот хватает пепельницу и метает в Тэхена — он ловит её на лету и швыряет в окно. Стекло взрывается осколками. Чжинхёк достаёт нож — но альфа уже рядом. Удар коленом в живот, нож падает. Следом — локтем в висок. Кровь. Они валятся на пол. Падают, катаются, как звери. Удары глухо гремят в стенах. Кто-то кричит — или это только эхо в ушах. Чжинхёк снова пытается дотянуться до ножа — Тэхен наступает на его руку со всей силы. Хруст. — Сколько ещё тебе нужно? — сквозь зубы рычит альфа. — Сколько ещё боли, чтобы ты понял: я не тот мальчишка из камеры. Он хватает Чжинхёка за грудки, поднимает и бьёт об стену. Тот соскальзывает вниз, оставляя кровавый след на обоях. Тэхен отходит, тяжело дыша. В комнате тихо, только капли крови стучат по полу. Он достаёт телефон. Кнопка быстрого набора. — Забери его, — бросает он. — Живой, но ненадолго. Подвал. Чонгук приехал к "Чхонса" под вечер. Высокое здание из тёмного стекла, без опознавательных знаков, охрана — почти невидимая, но он чувствовал взгляды, как только вышел из машины. У входа его уже ждали — один из людей Тэхена молча кивнул, открыл дверь. Внутри было всё иначе. Не серебро и золото, как он ожидал, а черная плитка, тишина и дорогой минимализм. Вокруг пахло древесным дымом и чем-то острым, будто специи впитались в стены. На полу — ковры ручной работы, на стенах — цифровые панели с камерами. — Сюда, — голос Тэхена отозвался через рацию. — Вниз. Чонгук прошёл по коридору даже не зная что у Тэхена такое даже есть, всё ещё немного не веря, куда идёт. У лифта стоял человек в чёрном — нажал кнопку, двери открылись. Он вошёл. Внутри — только одна кнопка. Без цифр. Лифт поехал. Когда двери открылись, его обдало холодом и странным давлением. Как будто воздух был тяжелее, чем наверху. Перед ним — длинный коридор, серые стены, резкий свет ламп. Он пошёл вперёд, не спеша. За одной из дверей он услышал шум. И как только он открыл её, его сердце оборвалось. На коленях, весь в крови, с разбитой губой — тот самый враг. Привязанный к трубе, руки связаны, глаза злые, но опущены. Тэхен стоял в тени, спиной к свету, держа в руке пистолет. На пальцах и рубашке — кровь. На щеке — царапина. — Чонгук, — тихо, но очень твёрдо. — Я не хотел, чтобы ты это видел. Но ты должен знать, что бывает с теми, кто к тебе прикасается. Омега молчал, дыхание сбилось. Он не мог поверить, что всё это — на самом деле. Тэхен подошёл ближе, поднял оружие. — Он пытался сломать меня тогда, когда я был безоружным. Я сел за решетку — потому что он меня сдал. А теперь он снова пытается отобрать у меня то, что моё. Он уже готов был нажать. — Пожалуйста, любимый... не нужно. — голос Чонгука дрожал, но он встал между. Тэхен остановился. Он никогда не видел и не хотел видеть как его любовь плачет. Слово будто сработало как ключ. Он опустил пистолет. И выдохнул. Глубоко. Через полчаса они поднимались на верхний этаж "Чхонса". Лифт открылся в комнату, которая скорее напоминала чью-то душу, чем офис. Полумрак, стеклянные стены, огромная кровать, виниловый проигрыватель, оружие в стеклянном шкафу, картины, и кресло у окна. Тэхён сел в кресло, взял бокал с вином, молча протянул второй Чонгуку. — Я жил здесь, когда всё началось, здесь было моё укрытие, когда от меня отказались, и здесь я решил, что никогда больше не позволю никому отбирать то, что я люблю. Он посмотрел на него. — Теперь ты тоже здесь. Значит, часть меня. Чонгук пребывая до сих пор в шоке от происхождения не находит что ответить. – Расскажи мне всё чего я не знаю, у тебя блять даже группировка своя есть а я об этом не знал. Тэхен встал с кресла и потихоньку начал подходить к блондину. – Когда-то очень давно, лет 6 назад когда я только начинал продвигаться и начинать свой бизнес, я встретил эту мразь которая имела уже свой бизнес и он стал мне лучшим другом, он помогал мне в развитии и подстрекал меня чтобы я проворачивал грязные делишки. – Тогда я ему доверился полностью и мы были как братья. Убитый был не просто членом вражеской группировки — он издевался над мальчишкой, работавшим на «Чхонса». Мальчик исчез, его тело нашли через три дня. Тэхен даже не колебался: выследил убийцу и сделал всё сам. Это был жестокий, кровавый акт — но справедливый. Он не прятался. Только не ждал, что сдать его придёт он — человек, которого он называл братом. Он отдал полиции все улики. Он перевернул всё так, будто Тэхен действовал не из мести, а ради демонстрации силы. С тех пор — враги. Без шанса на прощение. Блондин сидит тихо, уже успокоился и внимательно слушал пока Тэхен посадил его к себе на колени. Они смотрели в панорамное окно, где вид был просто потрясающим. – Кис я тебе ещё не рассказал какой именно у меня бизнес. Ночью город принадлежал ему. В подвалах старых клубов, на заброшенных складах и под землёй — там, где не доходил свет, но звенели ставки — проходили его бои. Подпольные турниры, жестокие, бесчестные, с кровью на бетоне и тысячами долларов, лежащими на чьей-то сломанной челюсти. Бойцы выходили на ринг без имён — только с кличками. Ставки делали молча, прямо с телефонов, а зрители в дорогих пальто и часах наблюдали с балконов, словно на премьере. Это был его бизнес. Его территория. Его сцена. Он управлял боями, как дирижёр оркестром: решал, кто поднимется, а кто ляжет лицом в кровь. Иногда он сам выходил на ринг — ради устрашения, ради адреналина. И каждый раз в зале становилось тише, когда в воздухе звучало его имя. Тэхен поправил волосы Чонгука. – Это пока что всё что тебе нужно знать, по крайней мере это то что я тебе должен был рассказать но не сделал этого. – Я в шоке конечно от этого всего, некому не расскажу. От стресса блондин быстро вырубился и так и уснул в объятиях своего любимого. Мужчина в это время по быстрому сделал звонок Юнги который тоже был в здании. – Убейте того урода и сожгите. Будьте уверены что об этом никто не узнает.