Киса и её хищник

В комнате кромешная темнота, чувствуется маленький сквозняк который щекочет кожу, и тяжёлая рука которая обнимает блондина за талию. Это комната Тэхена в Чхонса, всё было в чёрно красных тонах, большая кровать, перед ней телевизор, с правой стороны большое панорамное заштореное плотными шторами окно, и дверь которая ведёт в небольшую гардеробную и вторая дверь в ванную комнату. Чонгук встал давно, вспоминая вчерашний вечер и немного тревожась, а Тэхен только только встал, подумав что мальчишка спит, он пошел на кухню приготовить завтрак. С кухни очень вкусно пахло, и этот запах заставил Чонгука встать с кровати и пойти посмотреть. Уже у двери он увидел Тэхена. Он стоял у плиты, жаря банановые оладьи. Кухня была в муке — на столе, на полу, даже на его щеке. Блондин подошёл сзади и обнял очень крепко Тэхена, и немного пустил слезу, тот услышав это быстро развернулся и взял лицо мальчишки в лицо. – Кисуль что случилось? Что такое? – По лицу мужчины было заметно как он беспокоился. Чонгук вообще уже был в слезах и захлёбывался. — Я люблю тебя. И я с тобой. Всегда. — Чонгук прижался к нему крепче, чуть всхлипывая. — Я знаю, кис. — Тэхен погладил его по спине. — Я тоже. Завтрак прошел весело, Чонгук и Тэхен делились с друг другом моментами из детства и смеялись. 🎆 – В ангаре царит напряжённая атмосфера, бойцы стоят в клетке, готовясь к бою. Толпа ревёт, энергия на пике. – Юнги и Хосок сидят на верхнем балконе, наблюдают за всем происходящим, явно наслаждаясь моментом. На столе лежат планшеты с активными ставками. – Бой заканчивается. Один из бойцов на полу, без сил. Судья не спешит вмешиваться. Толпа в восторге. – Хосок, склонив голову, говорит, наблюдая за происходящим: — Это по его приказу, да? – Юнги, не отводя взгляда от ринга, отвечает: — Да. Он решил, что все должны вспомнить, кто здесь настоящий хозяин. – Хосок с небольшим усмешкой: — Странно, что теперь он держит не только кровь на руках, но и… кого-то, кто важен для него. – Юнги делает паузу, потом тихо добавляет: — Может, но всё равно: старая школа не забыта. Старый Тэхен возвращается. Хосок молчит, поглаживает подбородок, наблюдая за происходящим. Юнги делает глоток виски и опускает взгляд в низ. – Надеюсь он больше не вспомнит о прошлой любви. Хосок после услышанного посмотрел на друга, и глаза стали стеклянными, он нахмурился. — Ты видел, как он с ним... — Юнги засунул руки в карманы. — Такое было только один раз. С тех пор, как умер Арам. — Я знаю, — голос Хосока стал глуже. Он чуть нахмурился, взгляд потускнел. — Просто… пусть это не закончится, как в тот раз. Юнги замолчал. — С тех пор он будто живёт в бою. Но с Чонгуком... он снова стал дышать. Когда он впервые поцеловал его, всё внутри оборвалось. Не от страха. От тишины. От того, как спокойно стало в груди. — Почему ты не боишься меня? — тогда спросил Тэхен. Арам посмотрел прямо, как всегда. — Потому что ты не страшный. Просто привык защищаться. И тогда, впервые за многие годы, Тэхен не смог ответить. Он только обнял его. Сильно. Будто держал спасение. Арам был для него светом среди тьмы. Они встречались тайно. Только Чхонса, Хосок и Юнги, его самые близкие, видели Арама. Он был не из этого мира: акварельные глаза, тёплые руки, мягкий голос. Он шептал ему стихи, приносил чай с имбирём, гладил по голове, когда Тэхен не мог уснуть. — Когда-нибудь я увезу тебя. Там не будет крови. Только ты и я. Тэхен верил. Уже смотрел домик у моря. — Мы уедем в субботу. Всё будет, — прошептал он однажды, прижавшись лбом к его виску. — Только подожди ещё чуть. В день отъезда Тэхен опоздал на 15 минут. Арам вышел из дома, сел в белую машину, которая ждала у обочины. Он не знал, что та машина не его. Он не знал, что замок зажигания был с проводом. Он не знал, что целились в Тэхена. Бах. Оглушительный взрыв. Огонь взметнулся в небо, будто его сердце вырвали и подожгли. Тэхен выбежал из машины, не успев закрыть дверь. Он бежал по асфальту, будто бы быстрее — значит, всё ещё можно. Но нельзя. Белая машина пылала у обочины. Люди сбегались. Кто-то кричал. Кто-то звонил в пожарную. Но Тэхен ничего не слышал. Он только видел распахнутую дверь машины. И — тень. Человеческую. Он подбежал ближе, через дым, через жар, сквозь боль в лёгких. — НЕТ! — вырвалось из него так, что небо содрогнулось. — НЕТ, НЕТ, НЕТ!!! Он бросился к пылающему кузову, его оттащили, но он бился, вырывался, как зверь. — АРАМ!!! Он кричал, пока не охрип. Плакал так, что горло срывалось на кровь. Повалился на колени. Руки в крови. Голос — в пустоту. — Это должен был быть я… это я должен был… Сжимал в кулаках воздух, как будто можно вырвать боль. — Прости… прости меня… прости, пожалуйста… Он ревел, как раненый волк. Никто не подходил. Потому что никто не знал, как дотронуться до человека, у которого только что оторвали душу. Целый месяц он лежал в больнице с капельницой, просто человек стал как будто не живой. Он похоронил не Арама. Он похоронил себя. И впервые Юнги увидел Тэхена не как уверенного и сильного парня, а как ребёнка, которого жизнь безжалостно обокрала. Глаза Тэхена были полны слёз и боли — это был не тот Тэхен, которого все знали, а сломанный человек, который потерял всё, что для него значило что-то важное. Юнги молча сидел рядом, ощущая безысходность и желание помочь, но понимая, что слова сейчас бессильны. Однажды ночью, когда боль стала невыносимой, Тэхен сорвался. Его голос разорвал тишину больничной палаты — он ревел и кричал, будто пытаясь изгнать из себя весь ужас и отчаяние. Это был момент полного разрушения — момент, когда он перестал быть просто бойцом и стал тем, кто потерял всё, но продолжал бороться за шанс на свет. С тех пор он больше не произносил это имя вслух. Он не разрешал себе помнить голос Арама, потому что каждый раз сердце рвалось в клочья. 🎆 Комната отдыха в штабе «Чхонса» была единственным местом, где никто не ломал стены кулаками и не шептал о сделках. Там было полутемно, мягкий диван, старый проигрыватель и одинокая лампа у стены, которую Чимин сам повесил. Юнги лежал на диване, вытянувшись во весь рост, и держал в зубах сигарету, но не зажигал. Чимин сел рядом, не касаясь. Между ними было пространство, как граница — зыбкая, но ощутимая. — Думаешь, он справится? — спросил Чимин тихо. Юнги взглянул на него сквозь полуприкрытые веки. — С Тэхеном? Или с тем, что за этим стоит? — С собой, — чуть улыбнулся Чимин. — И с Тэхеном тоже. Юнги вздохнул, убрал сигарету и сел. Смотрел в пол, будто искал ответ там, среди теней. — Старый Тэхен возвращается, — произнёс он наконец. — Холодный, опасный, тот, что сдирает кожу словами и убивает без шума. И Чонгук — его единственная точка света. — Тогда пусть держится за неё, — Чимин смотрит на Юнги, с мягкой грустью. — Мы ведь знаем, что бывает, когда ты теряешь свет. Юнги не отвечает. Его взгляд меняется, становится стеклянным. — Я просто надеюсь, он не вспомнит… о прошлой любви. Молчание. Чимин чувствует, как воздух становится плотнее. Он чуть тянется к нему, кладёт руку на его ладонь. — Ты тоже забыть не можешь? Юнги качает головой. — Некоторые вещи не забываются. Просто учишься дышать сквозь них. Кафе было старым и уютным, спрятанным в переулке между бетонными стенами города. Тэхен редко сюда приходил, но Чонгуку оно казалось чем-то особенным: в меру шумное, пахнущее молотым кофе и корицей, с пластинками на стенах и котом у кассы. Они сидели у окна. За стеклом шумел вечерний мир, а внутри — было тихо. Тэхен смотрел на Чонгука, как будто видел его впервые. Без напряжения. Без крови на руках. Просто — он. Его киса. — Ты в порядке? — спросил омега, обводя пальцем край чашки. — После ночи в подвале и твоего «пожалуйста, любимый»? — усмехнулся альфа. — Думаю, только из-за этого я не нажал на курок. Чонгук чуть опустил взгляд. — Я не хотел давить на тебя. Просто… я не хочу, чтобы ты уходил в ту сторону снова. Тэхен протянул руку, сжал его пальцы. — Я держусь, кис. Ради тебя. Я правда стараюсь. Омега посмотрел на него. В глазах — тревога, но и тепло. — Тогда дай мне тоже знать всё. Я не просто мягкий. Я сильный. И хочу быть рядом не только в уюте. Тэхен наклонился вперёд, их лбы коснулись друг друга. — Тогда держись крепче. Потому что впереди будет ещё не раз трясти.