Пока цветет Ка'ротис | Книга 1: Маска

      Утренний туман отступил. Солнце, немного поднявшись над горизонтом, ознаменовало начало нового дня. Его нежные золотистые лучи щедро заливали открытый прибрежный рынок «Кем-Мек», где уже вовсю началась привычная суета. Со скрипом и лязгом одна за другой поднимались металлические ставни, а где-то слышался ритмичный стук — владелец по-старинке выбивал деревянные щиты, которые закрывали прилавок на ночь.       Бодрые продавцы, предвкушая удачный и богатый на продажу день, выкатывали из глубин лавок тяжёлые ящики, набитые прозрачными, будто кристаллами, кубиками льда и подготавливали столы, сортировали маленькую рыбку к маленькой, большую к большой.       Пожилая женщина в ярком платке с невероятной точностью раскладывала на стол сушёных кальмаров и рыб, которые, судя по внешнему виду, были сочно удобрены острыми специями. В соседней лавке молодой мужчина укладывал на ледяную горку небольших рыбок с желтыми бочками, а на крюки, которые свисали по бокам строения, располагал живность покрупнее.       Прямо у набережной, в нескольких метрах от торговых рядов, в воде покачивались от лёгких волн пришвартованные лодки. С них, после ночной и очень ранней рыбалки, на причал передавали улов. Свежая, даже где-то живая рыба и другие обитатели перекладывались из сетей в прочные плетенные корзины, а также ящики, нередко наполненные водой.       На рынке торжествовал свежий рыбный запах с оттягивающими нотками влажных морских водорослей. Но он не отталкивал, а, наоборот, притягивал и являлся знаком качества. Почти все торговцы были готовы к покупателям, превратив свои лотки в произведения искусств.       Хоть и этот рынок фокусировался на продаже водной живности и всем, что с этим связано, в отдаленных ларьках можно было найти лотки с фруктами. Яркие жёлтые, красные и зелёные плоды выглядели чужеродно среди розоватых кусков филе из свежеразрезанных туш, а также серебристо-стальных оттенков и блеска чешуи. А их сладкий и местами дерзкий запах, смешиваясь с дыханием океана, создавал странный, местами отвратительный коктейль, которому вряд-ли будет суждено стать единым целым.       Скоро придут самые первые покупатели. Правда, покупать они ничего не собираются. И у них нет денег.       Со стороны прибрежных зарослей, которые находились у деревянного моста, доносились едва слышимые знакомые шипящие кряканья. Стайка совсем молодых австрорапторов, проснувшись от запаха предстоящего завтрака, уже мчались к рынку. Их стройные, покрытые перьями тела ловко петляли между телег и пустых ящиков. Рынок встретил не платящих гостей привычным гомоном.       Опытные торговцы всегда готовы к визиту заранее — у большинства ларьков внизу стояли небольшие миски с водой, в которой находилась свежая, но совсем невостребованная рыба. Но иногда там могли оказаться кусочки дорогих морепродуктов.       Эти динозавры не были стайными, поэтому, когда они достигали рынка, тут же разбегались кто куда. Всё, что они найдут — это их добыча, и они не намерены ни с кем делиться. Детенышам было достаточно схватить одну-две рыбины, после чего они убегали обратно в заросли, подальше от шума и людей.       Один из детенышей обнаружил миску с деликатесом — астафир, рыба, которую обычно можно увидеть только в лотке сверху. Он схватился за голову и уже хотел начать трапезу, но заметил стремительно приближающегося сородича. Малыш резко дёрнул головой, не дав сразу схватиться за рыбий хвост, и рванул между рядами. Но убежать далеко не получилось — сородич был чуть старше и знал многие места и повороты. За одним из таких поворотов ему удалось схватиться за рыбу с противоположной стороны. Раздался возмущённый писк вперемешку с шипением. Началось противостояние, где никто никому не хотел уступать. Борьба продолжалась недолго. Один из детенышей вдруг резко разжал челюсти и поднял голову, устремив свой взгляд куда-то за соперника, а затем, что-то прощебетав, побежал прочь. Оставшийся детеныш, сжимая в челюсти рыбу, немного растерялся, когда почувствовал, что сопротивление пропало. Сзади, будто из ниоткуда, появилась взрослая особь австрораптора. Динозавр наклонил голову и несильно, но ощутимо ущипнул оставшегося детеныша за верхнюю часть основания хвоста. Раздался испуганный писк. Детеныш вздрогнул и мгновенно выпустил из пасти рыбу, после чего бросился бежать, даже не оглянувшись. Взрослая особь даже не посмотрела на убегающего. Она подобрала лежащую покусанную рыбу и одним движением головы проглотила её, а затем неспешно вернулась на своё место, к теневой части лавки с навесом.       Практика держать взрослых особей австрорапторов, выращенных с детства, у заядлых рыбных торговцев была не в новинку — хорошее средство от дикого назойливого молодняка. Расходы на содержание были все равно меньше, чем потери от воровства. Но это лишь один из способов борьбы, кто-то использует более жёсткие методы.       Подросток австрораптора, перья которого уже отличались от окраса детенышей преобладанием серо-коричневых оттенков, двигался между рядами с узнаваемой уверенностью. Его концентрированный взгляд, лишённый детской неразборчивости и суеты, последовательно всматривался в ларьки, пропуская те, где хозяева были настороже и явно были готовы прогонять незваного покупателя метлой. Динозавр замер у незнакомого, но привлекательного ларька. Его вниманием завладела рыба с тёмной, почти чёрной чешуей. Он подошёл к миске, которая стояла у ларька и ткнулся носом в мелкую рыбку, а после тут же с презрением отшатнулся от неё. Слишком мелкая и нежеланная. Не для него. Он снова поднял голову к желаемой добыче. Никого рядом не было, лишь настоящие покупатели неподалеку, но они не смогут ему помешать. Мышцы ног напряглись, передние конечности, напоминавшие полноценные крылья, прижались к бокам. Один толчок и его тело взмыло в воздух. Чётким выверенным прыжком австрораптор оказался на лотке с рыбой. Его длинная морда уже приоткрылась, чтобы схватиться за добычу, как вдруг резкая боль пронзила его тело. Дромеозаврид пронзительно зашипел и начал сопротивляться, но от этого зубы вонзались ещё глубже. На его теле сомкнулись челюсти небольшого спинозаврида, чья длинная узкая пасть была усеяна каноническими зубами. Особенно выделялись самые крупные зубы, которые располагались в самой передней, более широкой части челюстей. Ирритатор резко встряхнул головой, и тело вора с глухим стуком ударилось о землю. Оглушенный австрораптор пытался встать, но боль и кровотечение не позволяли ему это быстро сделать. Длинная пасть хищника снова начала раскрываться, чтобы схватить пернатого в последний раз, но в этот момент раздался оглушительный крик. Челюсти сомкнулись в нескольких сантиметрах от головы австрораптора.       — Нет! Хватит! Отстань от него! Прочь!       Девочка одиннадцати лет с волосами, собранными в косу и глазами, полными слёз и гнева, отважно бросилась на хищника, который был выше неё. Она рьяно размахивала жёлтой тряпкой прямо около его морды.       — Уходи! Уходи! — её тонкий голос дрожал от ярости, которая перевешивала страх.       Ирритатор, приведённый в недоумение внезапной атакой, сделал несколько шагов назад и повернул голову в сторону девочки, глядя на неё пристальным и недовольным взглядом. Он не боялся этого маленького существа, но его резкие движения и неприятный шум в очередной раз испортили весь охотничий настрой.       На шум из внутренней части ларька тяжёлой походкой вышел хозяин ирритатора — высокий широкоплечий мужчина в старом, потёртом, но чистом фартуке. Его руки, которые он тщательно вытирал салфеткой, были испачканы в рыбьей чешуе и крови. Он с ухмылкой посмотрел на своего динозавра и потрепал его за шею.       — Что, Шайди, снова по морде получаешь?       Сначала мужчина увидел раненого австрораптора, которому удалось подняться на ноги. Из повреждённой области тела сочилась кровь, но во взгляде прослеживалась дикая воля к жизни, которая, вероятно, и помогла ему скорее покинуть территорию этого злосчастного прилавка, который он запомнил надолго. Затем взгляд мужчины упал на девочку, и улыбка с его лица сразу же пропала.       — Это он сожрал моего Кефарика! — выкрикнула она, сжимая в руке тряпку и указывая на ирритатора. — Его нет уже второй месяц! Он не мог просто уйти от меня, я его кормила! А теперь его нет!       Торговец вздохнул.       — Мы уже говорили об этом. Его нет, потому что твой друг вырос. Он ушёл в дикие места, откуда родом и где будет жить дальше. Это животное, оно не обязано быть всегда рядом с тобой только потому, что ты его кормишь.       — Нет! Он бы так не сделал! У нас была связь! Он ел с моих рук!       — Что касается Шайди, — невозмутимо продолжил мужчина, — Он хватает лишь самых наглых воров, которые посмели поднять нос выше миски с рыбой, которая лежит там специально для них. Хватит наговаривать на него.       — Нет… — прошептала она, а затем начала плакать. — Мы дружили! Кефарик всегда… приходил ко мне по утрам и брал рыбу с рук, он… он никогда не кусался… — слова тонули в всхлипах, от чего её речь было трудно разобрать.       Шайди издал громкий, короткий и полный раздражения фырк, после чего ушёл на другую сторону ларька, где его не побеспокоят.       Пока торговец стоял и беспомощно смотрел на рыдающую девочку, к ним подошёл мужчина лет пятидесяти. На нём был не фартук рыбака, а солидная, хоть и поношенная тонкая куртка. Хозяин ирритатора, как и многие другие продавцы, сразу выпрямились, как только в их поле зрения оказался этот мужчина с седеющей и аккуратной бородой. Ферран — заведующий всем рынком «Кем-Мек», который отсутствовал по своим делам последние несколько недель. Его взгляд сначала скользнул к хмурому хозяину Шайди, поправляющего лежащих на прилавке рыб, а затем остановился на плачущей девочке. Он присел на корточки рядом с ней, чтобы быть на одном уровне, и мягко начал разговор.       — Рыбка, что случилось?       Увидев знакомое лицо, девочка немного успокоилась и рассказала о случившемся.       — Кефарик… — Ферран прищурился, будто листая в памяти блокнот с воспоминаниями и, найдя нужную страницу, воскликнул. — А! Тот самый малыш с алым пятнышком на груди? Помню, как он постоянно крутился возле твоего ларька и гордо крякал на всех проходящих. Неужели он пропал?       Девочка кивнула, вытирая слёзы тряпкой.       — Долго же меня не было, что он успел куда-то уйти… Слушай, — его тон был тихим, но внушающий доверие и надежду. — Я как раз в скором времени собираюсь пойти на дальнее озеро, в дикие места. Там нередко можно увидеть тех, кто раньше кормился на рынке. Если твой Кефарик где и водится, то там. Обещаю, что буду внимательно глядеть по сторонам. Если его увижу, то обязательно передам ему, что ты по нему тоскуешь. Договорились?       Девочка глубоко вздохнула, её душевные терзания сменились решительной верой. Ей даже удалось слегла улыбнуться.       — Вот и хорошо! — улыбнулся в ответ мужчина и достал из кармана свернутую в маленький квадрат салфетку и молча протянул её девочке.       Девочка, взяв салфетку, почувствовала приятную на ощупь ткань, от которой пахло чем-то свежим. Вытерев ею остатки слёз, она поблагодарила Феррана и ушла, уверенно шагая вглубь рынка.       Ферран медленно, с хрустом в спине, выпрямился, а затем повернулся к лотку с рыбой.       — Подскажите. — сказал Ферран, обращаясь к торговцу, который уже собирался уйти в лавочную пристройку, чтобы продолжить разделывать рыбу. — Лунная чернуха. Она везде такая, как у вас, всего лишь с руку? Ни одной добротной тушки не вижу.       — Вы об атерис? — уточнил торговец, услышав просторечное название рыбы. — Нынче крупнее не достать, одна мелочь попадается. Но вы можете сходить в конец пятого ряда и посмотреть там. Вдруг повезёт.       Ферран не спешил идти напрямую к нужному месту. Он неторопливо переходил от одного ряда к другому, от первого ларька ко второму, иногда останавливаясь возле случайного, чтобы пообщаться с людьми.       Вопреки тому, что нужный ларёк стоял в конце ряда, он пользовался спросом — возле него постоянно находились люди. Его отличительной чертой был ассортимент: помимо местной рыбы добрая половина прилавка принадлежала той, которую можно было достать только из-за границы. Естественно, цена за такую диковинку могла и укусить.       Ферран подошёл ближе, но не спешил занимать очередь. Он ждал, пока основная толпа разойдется, а пока оставалось лишь наблюдать. На месте того, кого Ферран обычно видел за этим прилавком, был совсем молодой парень. Его чрезмерная аккуратность выдавала в нём того, кто явно даже не так часто прикасался к рыбе. К тому же, он постоянно посматривал в свой блокнот, где, вероятно, были записаны цены, ведь ошибка может стоить дорого.       Мужчина начал рассматривать лежащую на лотках рыбу. Как только последний покупатель ушёл, Ферран обратился к продавцу.       — День добрый. Сможете мне подсказать? Ищу рыбу с чёрной чешуей. Крупную.       — Добрый! Конечно. Вот, посмотрите, совсем свежая! — парень с воодушевлением указывает на лоток с заморской рыбой. — Крупные, мясистые стейки…       — Нет, хотелось бы местную, — перебил его Ферран и улыбнулся. — Почему её так мало?       — Клиенты ценят разнообразие, а местная уже всем приелась. Её покупают, но не так охотно.       Взгляд Феррана упал на скромную раскладку чёрной рыбы где-то в углу.       — А эта? Местная, но цена кусается! — показательно, будто по-настоящему возмутился мужчина.       Парень быстро отошёл к столу с блокнотом и начал листать его, а затем вернулся обратно.       — Атерис? Она почти не пользуется спросом из-за маленького размера, но высокой цены.       — А только такая мелкая и есть? Больше не вырастает?       — Нет. Всегда только такого размера, больше она не вырастает. К тому же, из-за прошлых десятилетий активного вылова и такой становится всё меньше и меньше.       — Совсем измельчала, чернушка…       — Чернушка?       — Как ваше имя?       — Тьяго       — Тьяго, у меня для вас есть деловое предложение, точнее, приглашение! — Ферран аккуратно поднял за хвост одну из лунных чернушек, — Что на счет совместной рыбалки? Пари!       — Что? Пари?       — Вы утверждаете, что атерис не вырастает крупнее той, что у вас на прилавке. Я утверждаю, что она может быть крупнее в два, нет, в четыре раза! А также знаю места, где такая водится. Рыбалка поможет выяснить, кто прав!       — А что мне с этого?       — Ах, да, самое главное… — мужчина положил рыбку обратно и развёл руки по сторонам, будто обхватывая все лотки на прилавке. — Если вы окажитесь правы и мы не сможем за отведённое время выловить чернушку больше той, что у вас, то я скупаю весь товар, который находится у вас на прилавке! Каждый грамм по вашей цене! Но… — Ферран сделал долгую, но завлекающую паузу, чтобы удостовериться, что завладел вниманием парня, в глазах которого вспыхнул неподдельный интерес. -… если мой улов окажется крупнее… То весь ваш товар — мой. Бесплатно.       Тьяго не спешил давать ответ. Ставка потерять весь улов довольна рисковая, но мысль о том, что у него есть шанс продать всё то, что лежит на прилавке разом была слишком соблазнительной и перекрывала страх возможного проигрыша.       — Я…       — Подумайте. Все же отдавать всю эту дорогую рыбу бесплатно как-то невыгодно! — по-доброму съехидничал Ферран. — Но азарт это дело такое. Верно?       — Согласен. Я согласен. — громко и чётко ответил Тьяго. — Когда и где?       — О! Замечательно. — мужчина протянул руку через прилавок. — Тогда нужно скрепить наше пари.       Тьяго замер, смотря на руку Феррана. Сделав едва заметный вдох, парень медленно протянул руку. Рукопожатие было недолгим, но крепким.       — Встречаемся около пристани послезавтра, после закрытия последней лавки. Рыбачить будем ровно до рассвета. Хорошей торговли!       Тьяго смотрел вслед уходящему Феррану, который через несколько секунд пропал среди толпы. Чувство азарта сменилось на решительность. У него было всего 2 дня, чтобы подготовиться к рыбалке или передумать.       Вечернее солнце висело над горизонтом. Оно уже грело не так, как днём, но оставалось таким же ярким.       Обыденный рыночный гул постепенно сменялся на природную тишину, которую дополняли крики белых птиц, планирующих над водой.       На берегу расположились небольшие летающие ящеры. Используя свои загнутые кверху челюсти, они рылись во влажном песке в поисках моллюсков и небольших крабов, чтобы затем расколоть их. Однако, некоторые из них предпочитали наблюдать за птицами, которые охотились, чтобы в нужный момент попытаться отобрать добычу.       Ферран, как и предполагалось, пришёл первым. За его спиной находился алюминиевый тубус, который держался плечевыми ремнями, а ниже располагалась поясная рыболовная сумка с несколькими маленькими и большими отсеками по бокам и сзади. Он стоял у пристани и наблюдал за ленивыми движениями воды, которая мелодично укрывала собой прибрежные камни и песок, а затем так же медленно отступала, оставляя за собой мокрый след. Рябь на поверхности воды давала понять, что ветер, который постепенно остывал и становился прохладным, начинает дуть чуть сильнее.       Рынок опустел. Последний продавец, покончив с делами и убрав остатки рыбы под прилавок, направился домой.       Ферран терпеливо ждал. Надежда на приход Тьяго угасала с каждой минутой. Согласиться на пари в моменте азарта это одно, а прийти и защищать свою правду — совсем другое.       Но, как только солнце коснулось горизонта, со стороны тропинки послышались быстрые, тяжёлые шаги и сбитое дыхание.       — Я уж думал, не придёте! Уже устали?       За спиной у Тьяго находился немалых размеров рюкзак, наполненный различными приманками и одной, но прочной удочкой. Он дышал так, будто весь предстоящий путь уже пройден.       — Всё в порядке. — с трудом произнёс Тьяго, пытаясь восстановить дыхание. — Но рюкзак оказался тяжелее, чем рассчитывал.       — Нам ещё идти и идти, надеюсь, воду с собой взяли! — улыбнулся Ферран и посмотрел в сторону солнца, будто на часы. — Времени осталось не так много, чтобы дойти, но мы ускоримся.       Они оставили пристань и двинулись в противоположную сторону от рынка. Тропинка, по которой вёл Ферран, через некоторое время исчезла, будто они переступили невидимую границу, за которой начиталась дикая глушь. Они шли сквозь высокие широколистные растения, которые, если не выставить руку вперёд, хлестали по лицу.       Воздух наполнялся звуками сумеречных животных: монотонные трески крупных насекомых, которые соседствовали со стрекотаниями десятков маленьких, то и дело разбавлялись резкими скрипучими визгами, которые доносились то сверху, скрываясь в густой листве деревьев, то снизу из-под корней — то ли птица, то ли какая-то ящерица.       Запах, приходящий с заходом солнца, также, как и звуки, отличался от дневного. Воздух наполнялся холодными, тонкими, но сладко-лимонными ароматами неизвестных цветов, бутоны которых открывались только тогда, когда начинало темнеть. К ним скромно примешивались землистые запахи остывающей коры и грибов.       Под ногами твёрдая и устойчивая земля сменилась на подобие топи, которая разбавлялась небольшими спасительными островками, на которых можно было отдохнуть. На одном из таких островков Тьяго сбросил свой рюкзак на землю, тем самым обозначив начало короткого отдыха. Ферран тут же остановился и обернулся.       — Не очень у вас выносливость, как для человека, который занимается рыбой!       Тьяго подошёл к берегу и зачерпнул немного воды, чтобы умыться.       Вода у берега была прозрачной. В ней можно было разглядеть пышные водоросли тёпло-зеленого цвета и маленьких рыбок, которые быстро расплывались в разные стороны, если их напугать. Но уже через пару метров берег резко уходил вниз, а вода становилась мутной и не просматриваемой.       — Я и не занимаюсь рыбой. Точнее, это не то, чем хотел бы заниматься.       — А чем бы ты хотел заниматься? У тебя, вроде, неплохо на рынке выходит работать.       Тьяго ненадолго замолчал. Желания открывать душу незнакомцу он не чувствовал.       — Не рыбой. — тихо проговорил парень и, одним движением закинув рюкзак за спину, двинулся вперёд.       На всём протяжении их пути вода была их журчащим путеводным спутником: она то срывалась вниз каскадом из небольших водопадов, то становилась уже и разделяла своё русло на несколько, уходя в даль разных сторон. Но рыбаки держались определённой водной тропы. Ферран шёл уверенно, не останавливаясь, верно прокладывая путь, тогда как Тьяго периодически сбавлял шаг, чтобы осмотреться. Это выглядело так, будто он пытался подмечать и запоминать отличающиеся природные элементы и неровности рельефа, чтобы не потеряться.       Рюкзак за спиной с каждым часом ощущался всё чётче и оттого больнее: ремни на спине давили, а вес давал знать о себе тяжестью в ногах. Чтобы совладать с этим, Тьяго пришлось сосредоточиться на контроле своего дыхания и шагов.       Вдох — шаг, выдох — шаг.       Именно из-за железной сосредоточенности на собственном ритме он уловил странность: будто его шаги иногда оставляли после себя еле заметное лёгкое эхо. Сбросив это на усталость и окружающую акустику среди плотной листвы, он продолжил путь.       Вдох — шаг, выдох — шаг. Шаг.       Тьяго замер. С едва уловимой задержкой преследующие шаги также остановились. Его сердце быстро заколотилось, но у него не хватило смелости, чтобы обернуться и осмотреться по сторонам. Вместо этого он лишь сильнее впивался взглядом в спину впереди идущего Феррана, который, казалось, ничего не замечал.       Ферран, почувствовав, что за ним перестали идти, обернулся.       — Тьяго? Всё в порядке? Ты кого-то увидел? — спросил Ферран, смотря на застывшего парня.       Голос спутника немного вернул Тьяго из объятий липкой тревоги в реальность.       — Всё в порядке, просто немного устал.       — Нужен перерыв? Мы почти пришли, но мы можем отдохнуть.       — Нет, идём дальше.       Тьяго ускорился, чтобы догнать Феррана, и именно тогда, через несколько секунд, он почувствовал, как одна из лямок рюкзака слегка натянулась, а затем — резкий рывок.       — Какого… — почти выкрикнул Тьяго и с паникой вырвался из лямок, отскочив к Феррану.       Рюкзак упал на землю.       Мужчина спокойно обернулся к выдавшему себя преследователю.       — О, как бесшумно подкрался! — с улыбкой отметил Ферран, а после посмотрел к Тьяго, на лице которого считывался неподдельный страх. — У тебя что-то этакое в рюкзаке было?       Тьяго молча кивнул и отошёл назад ещё дальше.       — Вкусное, видать.       Длинномордый дромеозаврид двигался с плавной осторожностью. Его морда склонилась к жертве, а затем ткнулась в один из его боков. Близко, но не там. Запах исходил из самого большого отсека, где зияла очень маленькая, не до конца застегнутая дыра, которая под напором носа начала расширяться. Когда морда очутилась внутри, она начала активно двигаться из стороны в сторону, отодвигая несъедобные препятствия на пути.       Тьяго с горечью наблюдал, как всё то, что он так тщательно собирал и укладывал, безжалостно распихивается и мнётся птицей-переростком, высота которой достигала почти полтора метра.       Зацепив необходимое передними зубами, динозавр аккуратно вытянул добычу наружу. Но была сделана лишь половина работы — на зубах противно хрустела позавчерашняя газета, а не приятная волокнистая плоть. Он тряхнул мордой, затем ещё раз. Ничего. И снова. Без толку. Тогда дромеозаврид неожиданно уронил сверток на землю, а затем наклонился к нему, ухватился и потянул за выступающий уголок газеты. Тёмный, жилистый кусок рыбы освободился из бумажного плена, его аромат начал источаться ещё сильнее. Он победоносно взял рыбу в пасть, поднял голову и начал смотреть на людей. Убедившись, что на кусок никто не претендует, принялся поедать его.       Взгляд Феррана переместился с рюкзака, который придётся зашивать, на еле проглядываемую, из-за положения тела, грудь животного. Там виднелось пятно, будто выцветшее на солнце. Его ярко-алый оттенок явно остался где-то в более юном возрасте. Мужчина неторопливо приблизился к животному, которое было увлечено трапезой, и, взявшись за лямку рюкзака, медленно и без резких движений подтянул к себе, а после передал Тьяго.       — Осмотри рюкзак, вдруг что-то уцелело. Главное, забери удочку.       Парень прижал к себе рюкзак, боясь заглянуть внутрь. Но на удивление там был лишь небольшой беспорядок: вещи были мятые и вытащены из боковых внутренний карманов, банки и наживки перевёрнуты, но закрыты, то есть в целом всё было целым. Тьяго поднял взгляд на динозавра, который уже закончил с едой, а затем посмотрел на Феррана.       — И как нас избавиться от него?       — Избавиться? — улыбнулся мужчина, — Зачем?       — Он же дикий и будет мешать нам. Нападет ещё со спины опять.       — О, он совсем не дикий. Дикие стараются избегать контакта с людьми, и наш запах их отталкивает, даже если он смешан с едой.       — Может, у него бешенство? Как знаю, больные как раз и тянутся к людям.       — Нет, заражённые так не ведут себя. Этот аккуратный. Без агрессии и без лишней ласки. Скорее всего, раз он осмелился идти за нами, а затем и потрогать твой рюкзак — человеческий запах ему мил, ведь обязательно будет какая-то еда. Вероятнее всего, он прикормыш с рынка. Такие далеко не уходят и живут где-то рядом. А судя по пятну на груди… Кефарик?       Динозавр повернул голову в сторону Феррана, услышав знакомое звукосочетание. Он немного опустил голову, смотря прямо на человека своими желто-зелеными глазами.       — Кефарик? Это его имя? — удивился Тьяго.       — У тебя что-то ещё в рюкзаке осталось?       — Нет, больше никакой рыбы.       — Замечательно. Тогда и атаку со спины можешь больше не ждать.       — Он идёт с нами?       — Пусть составит нам компанию. Если захочет уйти, то убежит сам. Пойдём, осталось совсем немного.       Тьяго, поколебавшись, закинул немного рваный рюкзак за спину и двинулся следом. Но он не мог идти спокойно, посему то и дело оглядывался через плечо.       Кефарик стоял на месте и своим взглядом провожал путников.       Тьяго ещё несколько раз оглянулся на отдаляющийся силуэт, и на последний раз на месте, где стоял динозавр, никого не было.       — Убежал, наконец? — с облегчением глубоко вздохнул Тьяго. Тревожность за свою жизнь немного отступила. Но когда парень повернулся обратно и устремил свой взгляд вдаль, чтобы увидеть, не пришли ли они уже на место, впереди, в метрах примерно десяти, стоял Кефарик. Он выглядел так, будто весь поход с самого первого шага начинался вместе с ним, и он был тем, кто всё это все это время вёл за собой и показывал верный путь.       Возможно, если бы Кефарик обладал человеческой речью, то смог бы фыркнуть: «Ну же, за мной, шевелитесь быстрее!». Но вместо этого он лишь терпеливо смотрел на людей, пока те медленно, явно устало, приближались к нему.       — Он… выдохнул Тьяго, — Почему он не уходит?       Ферран, который так и шёл спереди, лишь тихо усмехнулся.       Как только человек пересёк границу, которую наметил у себя в голове динозавр, Кефарик тут же развернулся и устремился вперёд.       Ферран и Тьяго продолжили путь вслед за своим новым пернатым проводником, взгляд с которого парень так и не хотел спускать.       — Не укусит он тебя, — сказал Ферран, — Хватит его взглядом сверлить, ты его нервируешь больше, чем он тебя. Расслабься.       — Я не сверлю. На всякий случай наблюдаю.       — Он чувствует, что ты смотришь. То ли выслеживаешь, то ли боишься. В любом случае это стресс для животного.       — Я понял, понял. — сказал Тьяго и с некоторым усилием смог перевести свой взгляд на тропу перед собой.       — Неужели настолько редко контактируешь с животными? Он крупный, но не прям уж.       — Он больше тех, кого я видел на рынке. Поэтому именно с таким, можно сказать, впервые. И вообще, — раздраженно продолжил Тьяго, — Не хочется контактировать с курицами.       Ферран услышал тот самый тон, который не располагал к продолжению диалога, поэтому в ответ ничего не сказал, чтобы сильнее не напрягать парня.       Солнце почти полностью скрылось, и небо преобразилось в акварельный небесный пейзаж: у самого горизонта лежал слой тёплого цвета, похожий на свежий мёд с нежным персиком, который следом накрывал малино-лавандовый слой. А над всем этим нависала мгла, окутывая всё своей бархатистой прозрачной синевой, которая с каждой минутой становилась темнее и глубже, пряча в своих недрах еле заметные звезды.       — Мы на месте, — негромко обозначил Ферран. — Можем располагаться.       Место, в которое они пришли, было весьма уютным по меркам дикого места: невысокая растительность, свободный плавный спуск к воде с небольшим течением, из которой торчали затопленные верхушки деревьев, создававшие тенистые полузакрытые, даже лабиринтообразные укрытия для рыб любых размеров. У самого берега лежало большое старое бревно, покрытое мягким мхом.       Тьяго с облегчением и лёгкой радостью выдохнул, ведь ещё минута и он сможет сбросить свой тяжёлый рюкзак у бревна и размяться. Ему не терпелось спуститься вниз, чтобы сполоснуть руки и намочить шею. Но, когда он посмотрел в сторону воды, то немного расстроился, ведь она, как он ожидал, не была прозрачной.       — Мутная. Ничего не видно даже у самого берега. Это как-то помешает рыбалке?       Ферран отвлекся от приготовления закусок и повернулся в сторону берега.       — Если бы мы рыбачили днем на дневную рыбу, то возможно. — ответил он, вернувшись к еде, — Но в темноте и так видимость в воде почти нулевая, лунной чернушке это не помешает охотиться на нашу приманку.       — Атерисы слепые? — уточнил Тьяго.       Эта рыба была записана в его блокноте, который он использовал во время работы за прилавком на рынке, но дальше названия, цвета и цены он не читал.       — С чего ты взял?       — У них маленькие глаза по сравнению с другими рыбами.       Ферран улыбнулся.       — Нет, не слепые. У них плохое зрение, но они видят то, что им необходимо. В основном полагаются на обоняние и способность чувствовать колебания воды.       Тьяго кивнул, хоть и стоял спиной к Феррану, а затем начал спуск вниз к берегу.       Мужчина уже сделал несколько бутербродов с консервных рыбок, масло с которых капало на траву, как вдруг краем глаза заметил взъерошенные по всему телу перья Кефарика, который, взобравшись на камень, уставился в сторону воды. Длинная пасть приоткрылась, обнажая небольшие зубы, и из горла вырвалось гортанное угрожающее шипение, которое становилось все громче. Реакция Феррана была мгновенной — он подбежал и схватился за ручку рюкзака. Тьяго был остановлен за несколько шагов до воды.       — В чем дело? Что случилось? — сказал Тьяго, чуть не потеряв равновесие.       — Тихо. — шикнул Ферран.       Он встал на одно колено и рукой зачерпнул горсть песка, после чего резким движением бросил его в воду.       Песок упал на поверхность воды, мгновение — и она взорвалась чудовищным всплеском. Огромная морда, усеянная острыми зубами, резко закрылась с громким хлопком. На несколько секунд можно было увидеть спину и хвост животного, его огромные размеры, которые затем постепенно погрузились обратно в мутную воду.       Тьяго стоял бледный, как чистое полотно, не в силах ни двинуться, ни сказать что-либо.       — Боже, ещё бы чуть-чуть! Твой отец убил бы меня! — выдохнул Ферран, с трудом поднимаясь с колена. — Ладно, это всего лишь крокодил, не самое страшное, что здесь водится.       Тьяго, услышав про отца, пришёл в себя и быстро поднялся выше от берега.       — Только зря бутерброды делал! — начал ворчать Ферран, — Теперь придётся их либо съесть сейчас, либо выкинуть. А выкидывать еду мы не будем.       — Вы знаете моего отца?       Ответа не последовало. Тогда Тьяго подошёл ближе и повторил свой вопрос.       — Я не хочу говорить об этом сейчас. — ответил Ферран, — Нам нужно найти другое место, иначе все часы, что мы сюда шли, были потрачены зря. Крокодил можно быть не один или особо наглым. А ещё нам нужно куда-то деть еду… Будешь?       — Нет, у меня нет аппетита.       В ушах у Тьяго всё ещё оставался звук закрытия челюстей, которые могли сомкнуться на его теле, если бы не шипение, после которого он был остановлен Ферраном.       Он перевёл взгляд на Кефарика. Динозавр уже был спокоен: шипение прекратилось, а взъерошенные перья пригладились.       И только сейчас, когда страх немного отступил, Тьяго заметил, как красиво ложатся последние лучи солнца на серые перья австрораптора, создавая нежный перелив, а то самое невзрачное пятно на груди загорелось медным оттенком, будто осенний лист, застрявший в янтаре. Впервые в жизни парень увидел в этом существе не хитрого хищника или даже спасителя, а живое, и по-прекрасному дикое животное.       — С-спасибо. Спасибо. — тихо проговорил Тьяго и кивнул.       Кефарик посмотрел на парня, а затем отвернулся. Его мало интересовала благодарность, которую нельзя съесть.       — Ну вот, — улыбнулся Ферран. — Ещё пару таких спасений и будете рыбу с одного стола есть. Ладно, недалеко, выше по течению, есть ещё одно место, оно даже лучше. Пошли.       Динозавр, будто поняв, о чём речь, снова взял на себя роль проводника и убежал вперёд.       Они прошли ещё немного и вышли к открытому и просторному месту. Оно и правда оказалось совсем недалеко.       Вода здесь была чуть другой: менее мутной и с течением. А спуск к ней не был таким крутым, как в прошлый раз.       — Вы уверены, что здесь нет крокодилов?       Ферран ответил не сразу. Он медленно окинул взглядом берег и воду, а затем посмотрел вниз на землю.       — Да, крокодилов здесь точно нет.       Тьяго выдохнул. Рюкзак был оставлен у деревьев.       Мужчина тем временем занялся подготовкой места. Он аккуратно поставил фонарь на камни и начал оглядываться в поисках подходящего места, где они проведут последующие часы почти без движения.       — На прошлом берегу было удобнее, бревно да с мягким мхом, словно подушка… А здесь! — махнул он рукой в сторону крупных булыжников, — Лишь эти камни.       Тьяго, разминая плечи, вдруг вспомнил, что в боковых карманах рюкзака лежит пара плотных тканевых подстилок. Он взял их с собой как раз на случай, если природа будет не очень гостеприимной.       — Повезло, что кое-кто все не начал рвать мою сумку, а то сидеть бы пришлось на холодных камнях.       Ферран посмотрел на ткань: потрепанные, им явно не первый год, но прочные, сделанные на совесть.       Последние приготовления перед рыбалкой были закончены. Вокруг царила ночная тишина, которую можно было услышать лишь около воды. Тусклый свет фонаря мягко соседствовал с лунным.       Ферран первым открыл контейнер с приманкой и вытащил оттуда мясистого червя, которого Тьяго прежде никогда не видел. Он не был похож на обычного дождевого червя с привычным розоватым окрасом. Скорее, он напоминал оживший кусочек угля, которому придали вытянутую сегментированную форму, а по всему телу, от головы до хвоста, располагались голубые, словно трещины, прожилки. Если долго в них вглядываться, то можно было заметить, как тусклое свечение иногда на секунду становилось ярче, а затем снова затухало. Самой выделяющейся частью тела являлся поясок — его яркость явно говорила о половозрелости особи.       — У меня таких нет… — с досадой отметил Тьяго и достал свои варианты наживок. — Только хлеб, светлячки, огурцы и сухой рыбий корм.       — Хлебом точно не нужно кормить рыбу. Вообще лучше никого из животных им не кормить. Пользы мало, а в желудке разбухает. А вообще, не всегда только наживка все решает, рыбе может быть по вкусу сегодня будут именно огурцы, а не мой светящийся червь! — с улыбкой попытался подбодрить Тьяго. — Но, если хочешь, я могу поделиться.       — Спасибо, не нужно. Я пришёл со своим и выиграю сам.       — Мне нравится твой настрой, давай начнём!       Ферран быстро насадил на крючок своего необычного червя, который активно шевелился, а Тьяго для наживки выбрал толстый кусочек огурца. Он уже поднёс его к острию, как голос мужчины его остановил.       — Погоди. Что за крючок у тебя? — Безбородовый. — ответил Тьяго и насадил огурец на жало, который не имел привычной зазубрины. — Так рыба при вылове будет меньше травмироваться.       — Это хорошо. Правильно. — в голосе Феррана послышалось уважение. — Такие ранки быстро заживают.       Они закинули удочки почти одновременно, но это выглядело немного по-разному. Ферран сделал это одним плавным и точным движением. Его шарообразный поплавок упал в воду с тихим всплеском и тут же немного всплыл, начав мягко покачиваться на волнах.       Тьяго, вопреки ожиданиям мужчины, сделал это с первого раза, хоть и заброс вышел немного рваным. С виду он был спокоен, но лёгкая неуверенность в виде напряженных рук выдавала себя. Ферран посмотрел в сторону упавшего каплевидного поплавка и невольно улыбнулся: старый, почти полностью выцветший, но такой знакомый и родной.       — Так… Откуда вы знаете моего отца? — мягко напомнил Тьяго.       — Я не просто его знаю, мы дружили с самого детства и все невзгоды преодолевали вместе. И рыбалка нас связывала: мы бывали на самых опасных и диких территориях, открывали новые рыбные места и новые виды рыб. Мы зарабатывали и жили на этом, хоть и почти не бывали дома. Но затем, как это бывает, он встретил свою любовь и постепенно отошел от дел. Реже стали видеться. А затем родился ты…       — Он бросил это всё из-за меня?       — Ради тебя. Он видел, как множество таких же рыбаков надолго бросали свои семьи и не хотел поступать так же. Поэтому он нашёл более безопасный вид заработка — скупка и продажа заграничной рыбы. Это оказалось довольно прибыльным делом и не отнимало так много времени. Но проблема в том, что, по моей информации, границы скоро закроются, водные пути с поставками будут перекрыты, а соответственно, ваша лавка, как и многие другие, потеряют свой основной доход. И с этим необходимо что-то делать…       — Границы собираются закрывать? Не слышал…       Кефарик, пока люди были заняты тихой болтовней, незаметно подкрался к приоткрытому контейнеру со светящимися червями. Быстрым движением он схватил одного из них за предполагаемый хвост, а затем резким рывком головой вверх подбросил его и снова схватил, но, то ли на вкус не понравился, то ли соскочил — червь оказался на земле и стремительно начал искать место, чтобы зарыться. Кефарик не хотел снова его поднимать и просто наблюдал за пульсирующим свечением.       — А если поставки с рыбой перестанут поступать, то ваша семья потеряет заработок. А иного дохода у вас не имеется. Поэтому желательно бы вернуться к продаже местной рыбы, особенно это касается лунной чернухи. Пока эта ниша не занята, но совсем скоро…       — Но атерис дорогой и совсем невостребованный.       — Торговцы забыли о ней из-за обилия заграничной рыбы, ведь добыча чернухи довольно трудна и надо знать места. После закрытия границ рыбаки могут начать неконтролируемый вылов, что совсем добьет популяцию и рыба может исчезнуть. Да, есть и другие виды, но атерис — рыба этой страны и её необходимо поддерживать. Рыбе плевать на воины и конфликты людей, она плавала и будет плавать после нас, если ей дать возможность и помочь в этом. Пока есть время, необходимо начать ее разводить: часть выпускать, а других продавать для поддержания этого проекта.       — А почему вы не пошли к моему отцу, а говорите это все мне?       — Понимаешь, твой отец слишком горд, чтобы брать от меня деньги, а уж тем более идеи. А ты бы мог начать это дело и спасти и свою семью, и страну, и вид.       — А почему сами за это не возьметесь?       — Я немного тоже отошёл от дел… Ушёл в политику.       — У меня на жизнь были другие планы. Я хотел стать картографом. Но затем пришлось бросить учебу и вернуться, чтобы помогать отцу и ухаживать за мамой.       — Поэтому ты пошел ночью в лес с незнакомцем?       — Я пошел с вами из-за шанса получить деньги и возможность вернуться на учебу.       — Мой тебе совет: отучиться можно в любой момент, а занимать нишу необходимо начинать уже сейчас, пока не поздно. Можно сказать, что это вопрос выживания твоей семьи.       — На этот проект нужны большие деньги, которых у меня даже при выигрыше не будет.       — Не переживай по этому поводу и следи за удочкой. Впереди вся ночь.       Время тянулось медленно. Рыбаки сидели в тишине и изредка перекидывались короткими фразами о жизни, вглядываясь в тёмную воду.       Поплавки Тьяго и Феррана периодически дергались, они подсекали и вытаскивали улов разных размеров и видов. Рыба клевала активно и постепенно съедала все запасы наживок. Оба привычно снимали их с крючка, а после отпускали обратно в воду.       Прошёл час, может, два. Поплавок очередной раз дернулся, а Ферран рефлекторно подсек.       — О, вот и она! — тихо воскликнул мужчина, взял рыбу за хвост и поднёс к фонарю, чтобы оценить её размер.       Выловленный атерис был не похож на те тушки, которые лежали на прилавке — он был живым. Его чёрная, словно смоль, чешуя под определённым углом начинала переливаться лунной синевой. Тело было сильным и твёрдым, словно рельефный панцирь.       — Она не больше тех, что на моем прилавке, — отметил Тьяго.       — Хм… Пожалуй, ты прав, пока тебе везет. Отпускаю. — кивнул Ферран, — Пусть растёт.       Тьяго с облегчением выдохнул, а Ферран аккуратно снял рыбу с крючка и опустил в воду, та даже не заметила, как освободилась, но затем пришла в себя и быстро уплыла вниз.       Прошло ещё немного времени.       Каплевидный поплавок дернулся, а затем замер. Тьяго, хоть и уставший за это время, немедленно среагировал, пальцы уже лежали на рукоятке удилища. Поплавок привычно ушёл вглубь воды, но вместо привычного лёгкого сопротивления на той стороне лески кто-то рванул вперед и вниз с такой силой, что удилище согнулось почти до самой воды, а парня дернуло вперёд, заставив вскочить с места. Он молча упёрся ногами в землю и пытался удержать снасть двумя руками. Леска быстро вылетала из трещащей катушки.       Ферран своевременно оказался рядом.       — Держи крепче! Выше! — крикнул Ферран и начал помогать.       Сначала он провернул фрикционный тормоз на катушке, а затем выставил правильный угол для удилища. Их силы объединились и казалось, что вдвоём они справятся.       Но внезапно та мощь, что тянула вперёд и вниз, резко сменила свое направление. То, что находилось на конце лески рвануло в сторону берега. Из чёрной неспокойной воды показался парус, который можно было принять за большой и высокий спинной плавник. Он имел лёгкую м-образную форму и без особых усилий рассекал воду.       В тот же миг Кефарик вскочил и метнулся за спины людей. Его перья были плотно прижаты к телу. Он притих и даже не думал о том, чтобы взъерошиваться, а уж тем более шипеть.       — Бросай! — громко скомандовал Ферран. — Бросай и отходи!       Тьяго вцепился в удочку и не мог пошевелиться, он смотрел в воду и на спинной парус, который стремительно приближался к берегу.       Ферран выругался, а затем рукой метнулся в карман поясной сумки и достал оттуда маленькие, но острые ножницы — лескорез. Он перехватил удилище чуть выше руки Тьяго и быстрым движением перерезал леску. После этого он схватил парня за плечо и оттащил в сторону.       Молодой спинозавр, ещё не взрослый, но уже внушительных размеров, вынырнул с рыбой в пасти. В её губе, на уголке рта, виднелся крючок, от которой тянулась обрезанная леска.       Как только динозавр вышел на берег, с его тела начала активно стекать вода сначала толстыми, а затем тонкими струйками, которые, в свете луны, оставляли на чешуе серебристый влажный след. С длинной морды на землю срывались капли, они стекали с кончика носа и челюстей, в которых мощно билась крупная рыба, но прямые конические зубы, вонзившееся в её тело, не давали и шанса выбраться.       Спинозавр приподнял голову. Его ноздри были плотно сжаты, чтобы не допустить проникновения внутрь воды. Они находились выше, чем у наземных теропод, недалеко от глазниц. Через секунду они раскрылись, чтобы сделать вдох. Затем он посмотрел в сторону людей. В тот же миг его круглые зрачки слегка сузились, реагируя пусть на мягкий, но раздражающий глаза свет от лампы. В этом свете можно было разглядеть, что эта особь являлась юным самцом: его выдавал увеличенный горловой мешок. Его умеренно загнутые когти на передних лапах, среди которых выделялись первые пальцы, внушали страх и уважение. Помимо самого динозавра удалось разглядеть его поздний ужин — это был атерис, лунная чернуха.       Ферран и Тьяго стояли и не двигались. Самец не увидел в них ни угрозы, ни добычи. Он отошёл на безопасное от людей расстояние и начал свою трапезу.       — Вы же говорили, что здесь никого нет? — спросил Тьяго шёпотом, который едва было слышно.       — Я говорил про крокодилов. — поправил Ферран, — Про других животных вопроса не было.       Тьяго повернулся в сторону спинозавра, который отрывал очередной кусок от рыбы.       — Тем не менее, в его пасти была лунная чернуха.       — Да. — тихо согласился Тьяго. — Явно крупнее тех, что у меня на прилавке, раза в 4 или даже больше…       Голос парня стал ещё тише, чем был, будто каждое слово давалось ему с трудом. Он ощущал сильную усталость и разочарование.       — Ты молодец. Выловил такую рыбину, которую не каждый рыбак смог бы. Пусть тебе немного помешали, но факт остаётся фактом. Ты проиграл пари. И я забираю всю твою рыбу с прилавка бесплатно. Но сначала нужно дождаться рассвета, чтобы по темноте не идти.       Тьяго лишь устало кивнул и вернулся на своё место, на котором сидел.       На протяжении ночи они пили горячий травяной чай, перекусывали наспех сделанными бутербродами и наблюдали, как медленно отступает ночь.       За это время спинозавр давно закончил с трапезой и ушёл дальше в лес, чтобы поспать в тишине.       Небо начало светлеть. Лучи солнца коснулись воды, наполняя её светом и теплом. Запели птицы.       Кефарик, который проспал всю ночь, свернувшись калачиком, неспешно встал, зевнул и вышел на солнце, а затем потянулся. Когда люди начали путь назад по той же дороге, австрораптор пошёл за ними. За пару километров до рынка он остановился, а затем, не прощаясь, бесшумно скрылся в диких зарослях так же внезапно, как и появился.       Вскоре они вышли к рынку, где вовсю чувствовалось очередное наступившее утро: продавцы уже раскладывали товар, перетаскивали свежий ночной улов с лодок и активно разговаривали между собой.       Они подошли к нужному ларьку, и Тьяго вытащил из-под прилавка тяжёлые пластиковые ящики со льдом, в которых хранилась рыба. Ферран терпеливо ждал, пока парень аккуратно складывал каждую рыбью тушку в большие плетенные корзины. Когда Тьяго закончил, он встал и вытер руки об штаны, а потом посмотрел на свой пустой прилавок.       — Всё. Это вся рыба, что у меня была.       Мужчина протянул парню сложенный лист плотной бумаги с печатью.       Тьяго взял его, развернул и замер. На листе было написано его имя и обозначена крупная сумма, которая в несколько раз превышала стоимость всей рыбы, которая лежала на прилавке.       — Именной чек? Он был у вас всё это время? Вы знали, что я проиграю? — с удивлением спросил Тьяго и посмотрел на мужчину.       Ферран улыбнулся.       — Я хотел направить тебя, подсказать. Но что делать с этими деньгами решать лишь тебе. Только не говори отцу про меня. Скажи, что продал всю рыбу и попался щедрый покупатель.       Тьяго сжал чек в руке. Он чувствовал возможности, которые открывались перед ним с этой суммой, но, самое главное, у него теперь был выбор.       Ферран отправился к выходу, но перед этим ему нужно было заглянуть ещё кое-куда. Он подошёл к ещё одному знакомому ларьку, где недалеко, в тени, небольшая фигура кидала маленьких рыбок стайке детенышей австрорапторов, пока взрослые не видели этого. Они подхватывали тушки на лету и даже не конфликтовали между собой, а лишь что-то щебетали.       Мужчина подошёл ближе, и австрорапторы тут же разбежались. Девочка была удивлена такой реакции, повернула голову в сторону и увидела Феррана. Он присел на корточки рядом с ней и молча протянул ей раскрытую руку. На ладони лежали несколько перьев, которые Ферран подобрал ещё ночью, когда Кефарик взъерошивался и потерял небольшую часть своего оперения. Перья были разными: парочка серых, с голубовато-дымчатым отливом, и одно темно желто-розовое, тот самый цвет, будто выцветший алый. Он поведал ей, как вчерашним вечером встретил Кефарика, хитрого и умного австрораптора. Он прошёл с ними весь опасный путь и даже один раз спас им жизнь. Кефарик больше не был тем подростком, которым его запомнила девочка. Но он жив и не пропадёт, ведь его детство прошло на рынке «Кем-Мек».       Девочка внимательно слушала Феррана и на протяжении всей истории улыбалась. Она взяла перья с его ладони и аккуратно, еле касаясь, начала их поглаживать. В этих движениях было столько заботы, будто она прикасалась к чему-то очень дорогому и родному.       Ферран улыбнулся в ответ и начал подниматься. Но прежде, чем он успел выпрямиться, девочка обняла его и поблагодарила. Он погладил её по голове и, когда она его отпустила, кивнул на прощание и направился к выходу.       Девочка осталась стоять с перьями в руках, глядя на них с улыбкой, а после бережно спрятала их в карман.       Через несколько минут к ней вернулись детеныши австрорапторов. Они убедились, что опасность ушла, и снова начали негромко щебетать, выпрашивая рыбу. Один из них, самый смелый, подошёл совсем близко и начал прижиматься к её ногам, мягко тереться мордой о ладони. Девочка провела рукой по его голове, ощущая под пальцами мягкие перья. Динозавр зажмурился и начал издавать нежные, вибрирующие звуки.       Она хотела погладить его ещё раз, но со стороны ларька послышался голос матери. Девочка вздрогнула. Детеныш невольно издал тихий писк, когда перестал чувствовать тепло руки.       — Прости, мне нужно идти…       Австрораптор проводил её взглядом, а затем, когда она полностью скрылась, вернулся к своим собратьям. Те с особой наглостью запихивали свои длинные морды в оставленную корзинку и доставали оставшихся рыб. Через несколько минут не осталось ничего, только влажные пятна на дне и несколько чешуек.