Часть 3, Арена
27 октября 2025 г., 16:20
За окном один за одним под ритмичный стук колёс сменялись пейзажи смеркающего дня: поля, усеянные жёлтыми и фиолетовыми цветами, чьи бутоны уже начинают закрываться, прощаясь с уходящим за горизонт солнцем, густые лесные массивы и отдалённые деревенские домики, в которых только начинал появляться свет.
Он отпил из бокала. Напиток был насыщенно красным и слегка кислым, чем отдаленно напоминал вино. В вагоне, в котором он находился, больше никого не было.
Ритмичный стук плавно перешёл на неуверенный и прерывистый лязг металла, которое означало начало торможения.
Бокал был опустошен. После полной остановки поезда, он поднялся с места и направился к выходу из вагона, где по пути, не глядя, поставил свой бокал на маленький лакированный столик проводника. Двери перед ним открылись, и он сошёл на платформу станции, которая давно перестала пользоваться прежним спросом. Поезд, будто желая скорее покинуть это место, почти тут же тронулся.
Он вышел на улицу, где стоял и дышал вечерним воздухом ещё минуту, вслушиваясь в густую тишину.
Его дорога, по сторонам которой росли неказистые кустарники и изредка встречались молодые деревья, вела вглубь опустевшего населённого пункта, в котором когда-то кипела жизнь небольшого промыслового города. От него здесь остались заброшенные, покинутые дома. Через выбитые окна и частично отсутствующим стенам можно было разглядеть застывшие во времени интерьер комнат и покрытые толстым слоем пыли забытые личные вещи жильцов, которые они никогда уже не заберут. Другая часть домов отличалась от общей картины — они были сгоревшими.
В воздухе, помимо запаха плесени и гниения, веяло чем-то тяжёлым и жутким, что неразрывно переплеталось с чужим горем.
Его рука неспешно потянулась во внутренний карман пальто и наткнулась на гладкую, прохладную поверхность. Он вытащил белую, местами покрытую чёрными узорами ручной работы, маску. Эта вещь — квинтэссенция прошлого, настоящего и грядущего будущего. Он на мгновение задержал маску в руке, а затем точным, выверенным движением надел её.
Дорога привела его в центр города, где стояло несколько крупных, но таких же заброшенных зданий, которые были покрыты в основном плющом и мхом, превратив фасады в красивые зелёные гобелены.
Он зашёл в нужную постройку, и почти сразу же его обоняние уловило едкий, но знакомый запах дешёвого табака. Смрад проникал в лёгкие и обволакивал их изнутри. У лестницы, ведущей вниз, стояло двое мужчин в потрёпанной одежде, а на лицах, помимо недельной бороды и тяжёлого взгляда, проглядывалась усталость. Они курили и о чём-то общались. Их речь была переполнена матами и другими просторечиями. Обычные исполнители грязной и рутинной работы. На таких, как они, держалась подавляющая часть преступного мира.
Увидев приближающийся силуэт, оба сразу замолчали и опустили руки с сигаретами. В знак приветствия они не сказали ни слова, а лишь на несколько секунд задержали на нём свой взгляд, полный почтительности, а затем отвели глаза. После этого, почти синхронно, оба посторонились перед человеком в белой маске. Он, не замедляя шаг, прошёл между ними и направился вниз по лестнице, где воздух, который с каждым шагом становился всё более влажным и холодным, был намного лучше, чем сигаретная вонь, которая оставалась позади. Лестница упиралась в железную дверь, за которой был длинный и слабо освещенный коридор, ведущий в главное фойе.
Резкий контраст, когда он оказался в подземном зале, был виден невооружённым взглядом: обшарпанные бетонные стены, потолки, покрытые трещинами сменились на стены, отделанные металлической панелью и напольное покрытие из мрамора. В определённых местах, образуя зоны для отдыха и бесед, стояли мягкие диваны и кресла с деревяными подставками под бокалы, а возле них, в кашпо, высокие живые декоративные растения с большими листьями тёмно-зелёного цвета. Всё это освещалось тёплым светом, которое исходило от потолочных светильников.
Воздух, который ещё недавно пах сыростью и пылью, тоже изменился, уступив место лёгким ароматам дорогого парфюма, алкоголя и роскоши, исходящим от оживленной и даже чуть взволнованной толпы, возле которой невольно становишься свидетелем разговоров, а точнее, обрывочных фраз о политике, отмыве денег и ставках.
Люди, собравшиеся здесь, были одеты в деловые костюмы разных стилей, но их объединяло то, что эта одежда была сшита из самых дорогих тканей, чтобы продемонстрировать свой статус и уровень богатства. Многие из присутствующих скрывали свои лица. Одни предпочитали сдержанные и безразличные маски, другие же — яркие, украшенные различными украшениями в виде перьев или драгоценных камней.
Его маска не выделялась среди прочих, поэтому он без проблем прошёл через толпу, оставаясь без внимания, и подошёл к самой дальней двери, на которой была табличка с красным крестом. Он замер, а затем постучал костяшками пальцев ровно пять раз, негромко, но чётко. С другой стороны двери донесся раздражений, переходящий на крик, женский голос.
— Прочь! И десяти минут не прошло! Заказные ещё не готовы! Никто не готов!
В ответ ей была лишь тишина. Затем дверь приоткрылась, и он вошёл в помещение. Девушка, стоявшая спиной к двери и что-то агрессивно перебирая на столе, гневно выругалась.
— Вы там совсем охренели?! Имейте, блять, терпение!
На очередной молчаливый ответ, который из-за подорванных нервов казался давящим, она напряглась и рукой потянулась к скальпелю и, крепко сжав инструмент в руке, резко обернулась.
— О, так это Вы! Надо же. А я то думала… — её голос стал намного мягче и спокойнее, будто то, что она ожидала увидеть, внезапно пропало. — Извините, заработалась. Нервы уже ни к чёрту.
Она положила скальпель обратно, а затем взглядом вернулась на мужчину в маске, которая не выражала никаких эмоций.
— Вы здесь снова по делу? Как поживает…
— Никак, — холодно перебил её мужчина. — Мне нужен новый.
Это слово ударило по её шатким нервам, но она не дрогнула, а лишь тяжело вздохнула. Годы в этом аду научили её сдержанности, поэтому она лишь кивнула, приняв к сведению информацию.
— Оу, я поняла… — тон голоса понизился, но она не хотела зацикливать на этом внимание, поэтому сразу же продолжила с прежней энергичностью. — Вы уверены, что не хотите посмотреть на новеньких? Вдруг кто-то приглянется. У нас в этот раз их много! Но и раненых больше, чем обычно.
Она повернулась и указала рукой на мусорный контейнер, в котором лежало много окровавленных бинтов и использованных шприцов.
— Эти мудаки совсем не заботятся о самочувствии животных и плевать, заказ это или нет. Могли бы и нежнее их брать.
— Тогда у тебя было бы меньше работы. — отметил он.
— Тогда моё моральное состояние было бы лучше! Ну что? Вы так и не надумали кого-то взять? Можно подобрать почти кого угодно, стабилизировать состояние и…
— Скажи, — его голос был ровным и пустым. Он не перебил её, а аннулировал всё, что было сказано до этого. — Ты скоро вернёшься?
Девушка замолчала и устало, будто с трудом, села на ближайший стул.
— Моя работа здесь немного затянулась. Работаю на износ… — девушка вздохнула, потирая переносицу, — Острая нехватка профессиональных людей, которые понимают, что они делают, но скоро должны прислать перспективных новеньких, с ними разберусь и сразу назад. Хм… А что? — она нежно, но хитро улыбнулась, — Скучаете по своему личному ветеринарному врачу?
Он не успел ответить. В этот момент из скрытых динамиков прозвучал короткий звуковой сигнал. За ним последовал спокойный мужской голос, который было слышно даже в отдельных помещениях: «Уважаемые гости, представление начнётся через пять минут. Просим занять ваши места! Напоминаем, что ставки на первый раунд закрыты!».
Мужчина в маске развернулся и направился в сторону двери. На пороге он на несколько секунд задержался.
— Извини. Поговорим позже.
Не дожидаясь ответа, он вышел из помещения и со всеми гостями, возбуждено направляющихся к дверям, которые вели к главному событию вечера, оказался в огромном, похожим на амфитеатр, пространстве.
Внизу, за прозрачным ограждением, находилась идеально круглая арена, залитая белым светом. Площадь вокруг арены уходила ввысь, образуя множество рядов с мягкими, бархатистыми креслами. Над последним ярусом нависали затемненные ложи, скрытые за стеклом с односторонней видимостью.
Места быстро занимались людьми. Гул ожидания, состоящий из приглушённых голосов и звуков шагов, одежды, продолжал висеть в воздухе.
Мужчина, не глядя по сторонам, поднялся по невысоким ступеням и уселся на своё место — где-то в середине ряда. Отсюда видны все выходы и, самое главное, саму арену.
Свет в центре резко поменялся: ослепительный белый сменился на багровый.
Все замолчали. Наступила полная тишина.
Из динамиков снова раздался голос: «Уважаемые гости, мы рады приветствовать вас на главном событии этого вечера! Напоминаем, что доступные для покупки лоты вы сможете посмотреть в конце мероприятия! Приятного вечера!»
Прежнее освещение арены вернулось. В тот же миг всё, что было за её пределами, погрузилось во тьму.
Абсолютная тишина. Он ждал, как и все. Но в отличии от других, в его ожидании не было азарта и жажды зрелищ, а лишь холодная концентрация.
Первая дверь на арене со скрежетом поднялась вверх.
