Тактильность

      Если бы еще год назад Кайе сказали, что наступят дни, когда каждое свое утро он будет встречать в объятиях сводного брата, он точно громко рассмеялся бы, пряча грусть в глубине синих глаз. Потому что год назад он не просто был далек от таких мечтаний, он был бесконечно далёк даже от виновника этих фантазий. В прямом смысле: как рассказал ему Дилюк, за четыре года он объездил едва ли не половину планеты, ища утешения в звучании различных языков и пёстрой круговерти народов. Однако реальность была такова, что именно этот мужчина теперь делил постель с Альберихом, подчас по-хозяйски закидывая на него свои крепкие руки и обнимая ладными бёдрами. Улыбка сама растягивает изящные губы, стоит Кайе поутру увидеть умиротворенное лицо по соседству. Ему кажется трогательным то, как Дилюк выглядит во сне, скидывая с себя образ хваткого и жёсткого бизнесмена, каким он бывает днем, или чересчур изящного, но по-прежнему неприступного бармена, в которого порой перевоплощается на вечер. Он просто… он. Дилюк, какой есть. И именно в такого парнишку Кайя совершенно бессовестно влюбился почти десять лет назад.       Их утро всегда нежное. Даже в те дни, когда будильник решает не сработать, или же уставший мозг решает не обращать на него внимания, Кайя никогда не выползает из постели без утренней порции ласк. Едва его возлюбленный чувствует попытки покинуть кровать, как чуткий сон испаряется, руки охватывают торс и прижимают к груди, а низкий, хриплый ото сна голос теплом ласкает шею:       — Нет.       — Дилюк, надо вставать, — тихо смеётся Кайя, обвивая покрытые веснушками руки любимого и нежно проходясь пальцами по горячей коже. Награда — тихий вздох в волосы, еще более крепкое объятие и по-прежнему хриплое «нет».       Когда Дилюк вернулся из своего странствия, Кайя узнал об этом едва ли не последним. По своей устоявшейся привычке мужчина направился в свой излюбленный бар в надежде получить бокальчик чего послаще, но вместо всегда приветливого Чарльза его едва ли не с порога встретил обжигающий взгляд владельца. Сердце, до того исправно качавшее кровь в любой ситуации, будто поперхнулось, забыв, какие части и когда сокращать. Кайя подумал, что это — лишь очередное наваждение, галлюцинация, подкинутая уставшим мозгом, но чем ближе он оказывался к стойке, тем яснее понимал: это правда. Это был Дилюк, его Дилюк, только взрослее, крепче, черты лица заострились, придавая лицу еще более строгий вид, на щеке виднелся свежий шрам, стыдливо спрятавшийся за рассыпанными по коже поцелуями солнца, широкие плечи облегала чёрная ткань рубашки, застегнутой до самого горла, но с закатанными рукавами, изящные бледные руки ловко подхватывали бокалы, мышцы напрягались, соблазнительно перекатываясь под кожей. Совершенство. Когда последним препятствием между мужчинами оказалась стойка, Кайя позволил себе тихо выдохнуть:       — Вернулся все-таки.       Дилюк приподнял уголок губ, сдерживая улыбку, и утвердительно хмыкнул. Пыль их ссоры давно улеглась, чему немало способствовали переписки, пусть и не такие частые, как Кайе бы хотелось. К сожалению, за прошедшие порознь года Альберих окончательно уверился, что и чувства он испытывал к названному брату далеко не те, что ему следовало. Но мастеру знать об этом не обязательно, верно? И все же мужчина позволил себе перегнуться через стойку и заключить Дилюка в неловкие, но крепкие объятия. Пусть ему потом и прилетит по голове, но поступить иначе он просто бы не смог.       По голове не прилетело ни в этот раз, ни в следующий, когда у молодого человека от нового сорта вина, принесенного мастером для дегустации, чересчур развязался язык, и весь вечер Дилюк был вынужден слушать неуместные комплименты и порой совсем уж очевидный флирт, сказанный мягким, вкрадчивым голосом. Наедине, впрочем, мужчины не встречались, а редкие переписки заменили встречи в баре. До той поры, когда Кайя не решился дождаться окончания смены Дилюка. На приглашение пройтись пешком по затихающему городу тот согласился, и это были лучшие часы в жизни Альбериха за последние годы. Мужчина думал так ровно до того момента, пока Дилюк не поцеловал его на прощание, а потом с самым невозмутимым видом пожелал доброй ночи. Кайя ещё долго приходил в себя, легко касаясь губ пальцами и завороженно глядя на удаляющуюся фигуру.       Они не обсуждали это. Не обсуждали так же и дюжину других поцелуев, которые случались с ними в подчас невероятных местах и при удивительных обстоятельствах. Только когда очередное бурное столкновение мнений во время обсуждения какой-то мелочи закончилось искусанной шеей и лучшим минетом в жизни Альбериха, тот позволил себе некоторую дерзость.       — Что это было, Дилюк? — дыхание еще не пришло в норму, перед глазами вспыхивали цветные пятна, а бёдра подрагивали от пережитого возбуждения.       — Я тебе отсосал, — невозмутимо ответил мужчина, легко усмехаясь и наблюдая за тем, как партнёр возвращает связь с реальностью. Кайя скривился и выразительно взглянул на Рагнвиндра, понимая прекрасно, что тот дразнился.       — Я серьёзно, что между нами? — мужчина приподнялся на локтях, тщетно пытаясь сфокусировать зрение на хитром изгибе чужих губ. Давненько с ним не бывало такого яркого оргазма. Если таковой вообще случался.       Дилюк прикрыл глаза и отвернул голову, явно задумавшись над словами. Несчастное сердце Кайи успело прогнать несколько лишних кругов крови, прежде чем мужчина наконец посмотрел на него и тихо ответил:       — Давай жить вместе?       Кайе показалось, что измученная мышца в груди вот-вот разорвется пополам.       С возрастом пылкость Дилюка никуда не исчезла, как казалось вначале. Из вспыльчивого, эмоционального юноши он стал страстным и вместе с тем нежным и внимательным любовником. Не хотелось думать, откуда у мужчины такой опыт и скольких учителей он встречал на этом пути, в конце концов, сам Кайя святым не был, так что он просто смирился и пожинал сладкие плоды. Может, дело было в том, что это Дилюк, но каждое их интимное взаимодействие оставляло Альбериха с пустой, слегка кружащейся головой и тягучей негой в каждой клеточке тела. Рагнвиндр будто с самого начала знал, как довести до безумия одними прикосновениями, с лёгкостью угадывал все его чувствительные зоны и работал с ними крайне искусно, не допуская ни перевозбуждения, ни боли. А уж что он мог вытворять своим языком… Такого точно не ожидаешь от довольно молчаливого и зачастую хмурого бармена. Несмотря на общую удовлетворённость их союзом, было что-то, что червячком сомнений закрадывалось в сознание и скользко вертелось на грани видимости. Кайя предпочитал отмахиваться от этих размышлений, в конце концов, загадок ему с головой хватало на работе, а отношения с Дилюком строились как нельзя лучше, так зачем изводить себя? И все же что-то было не так.       У молодых людей довольно редко совпадали выходные, и оттого эти дни, когда мужчины были предоставлены друг другу, ценились превыше всего. Конечно, несовпадающие графики часто компенсировались приятными вечерами вместе или даже в компании старых друзей, но все же была какая-то своя особая магия в том, чтобы проснуться утром и осознать, что следующие двадцать четыре часа или даже больше принадлежат только вам, и неважно, чем вы собираетесь это время занять. Потому внезапные срывы планов в такие дни Кайя встречал в смеси лёгкого раздражения и грусти. Дилюк — бизнесмен, как ни крути, а бизнес, как и любой ребёнок, был порой крайне капризен и требовал дополнительного внимания. Вот и теперь этому дитя грозил срыв новой поставки недавно введённого в производство винного напитка, и Дилюк, в очередной раз извинившись и оставив поцелуй на виске мужчины, пообещал компенсировать свое отсутствие вечером. О, он компенсирует, Кайя нисколько в этом не сомневался, поэтому не смог сдержаться и все-таки позволил уголку губ приподняться в довольной ухмылке. В животе поднялась волна лёгкой дрожи в предвкушении, однако Альберих подавил всколыхнувшееся возбуждение, прекрасно понимая, что не готов провести весь день в томительном ожидании. Вместо этого он направился прямиком в спальню, по пути захватывая с собой ноутбук и прокручивая в голове списки сериалов, которые помогут скрасить ему час-другой.       Как назло, с просмотром ничего не клеилось. Виной ли тому рассеянное внимание самого мужчины или же сомнительное качество серий, но включиться в происходящее никак не получалось: Кайя слышал фразы, но они не составляли собой единый диалог, мотивация героев ставила в тупик, а отыгрыш временами оставлял желать лучшего. Коротко вздохнув, мужчина мысленно капитулировал, понимая, что стоит найти занятие поинтереснее. Как нельзя кстати вспомнилось, как Дилюк за завтраком увлечённо листал что-то в планшете, который, по всей видимости, так и остался на кухне. Пожалуй, возлюбленный простит ему парочку новых игрушек-тайм-киллеров на устройстве, верно? Кайя снова обратил внимание на происходящее на экране, но, не придя к пониманию сюжета за целую минуту, досадливо фыркнул и поднялся с постели. Планшет и правда обнаружился на кухне, аккуратно отставленный от трапезы подальше.       Пароля не было — Дилюку нечего скрывать от своего мужчины. Кайя разблокировал экран, слегка скривившись от белизны страниц электронной читалки, и собирался уже было закрыть приложение, как его внимание привлекла одна фраза.       «Прикосновения могут выражать любовь, а могут и ненависть.»       Альберих выгнул бровь, вчитываясь в текст дальше. Что-то про язык, про любовь… Мужчина поднял глаза, выискивая название книги на верхней панели. «Пять языков любви». Ха, интересно. Зачем Дилюк это читал?.. Еще и закладку поставил в этом разделе. Кайя и сам не заметил, как лёгкий стиль повествования увлёк его сквозь страницы. Он жадно погрузился в текст, игнорируя неудобную позу и совершенно позабыв о своей изначальной цели. Выходит, некоторые люди буквально живут прикосновениями, выражая ими свои чувства, познают мир в прямом смысле кожей. Прямо как… Дилюк? Мужчина оторвался от чтения, принимаясь перекатывать мысль на языке. Дилюк…       Дилюк был и вправду очень тактильный. В детстве всегда норовил схватить собеседника за руку, лез с объятиями, когда радовался, с возрастом привычки почти не менялись, но к юности Рагнвиндр стал меньше подвержен таким порывам. А когда вернулся спустя четыре года, то уже напоминал неприступную крепость. Впрочем, для всех других, но не для Альбериха. Задумавшись в этом ключе, Кайя стал припоминать разные мелочи, которые водились за его мужчиной: подавая чашку, он всегда старался коснуться пальцами его руки, спал, тесно прижавшись телом к телу, проходя мимо, обязательно соприкасался ладонью с какой-нибудь его частью. Часто вместо ответа предпочитал поцеловать Альбериха, а про секс и говорить было нечего, в постели Рагнвиндр давал полную свободу своим рукам (ладно, не только рукам), доводя Кайю до безумия одной только прелюдией. На его фоне даже вечно флиртующий и раскрепощенный Альберих казался монашкой. Сравнение показалось мужчине забавным, он даже усмехнулся удачно подобранной метафоре, как вдруг на границе сознания что-то звоном разбилось. Червячок сомнения победно выполз наружу, заставляя ощутить прилив стыда. Да, Дилюк тактильный, но отвечал ли Кайя тем же?       Пройдясь по верхам воспоминаний об их совместной жизни, Альберих пришёл к неожиданным выводам. Каждый раз, когда он проявлял инициативу, Дилюк стремился завладеть контролем над ситуацией. Кайя припомнил, как в жарком порыве оказался на коленях перед любовником, недвусмысленно пробираясь ладонями к молнии чужих брюк, но за считанные секунды был поднят вверх требовательными руками и утянут в такой сладкий поцелуй, что из головы напрочь выбило все мысли. Или когда он по утру решил устроить приятное пробуждение, соблазнившись видом напряжённой плоти, натянувшей тонкую ткань простыни — тогда Дилюк довольно быстро очнулся ото сна и вместо жадных толчков в смуглую ладонь довел самого Кайю до крика. Капитан мрачнел тем больше, чем дольше копался в своих воспоминаниях. Рагнвиндр всегда смещал фокус на него, пресекая попытки Альбериха коснуться.       Настроение испортилось. Мужчина с отвращением отложил планшет в сторону, будто девайс был повинен во всех страшных грехах, начиная с содомии и ею же заканчивая. Хмурый, словно грозовое небо, Альберих запустил чайник и уселся за стол, подперев рукой подбородок. Для него стал неприятной новостью тот факт, что Дилюк избегает его прикосновений, будто брезгует. С точки зрения Кайи, все шло как нельзя лучше, он впервые за свою жизнь был действительно счастлив, начиная и заканчивая свои дни с этим потрясающим мужчиной, один вид которого разгонял любые тучи и одним жгучим взглядом растворял все неприятные осадки на душе. «А ведь он упрямый, он может и не сказать, что ему чего-то не нравится», — Альберих раздосадовано цокнул языком, пустым взглядом изучая небо из окна напротив. Конечно, можно попытаться все изменить, ситуация сложная, да и достоверно не известно, прав ли мужчина в своих выводах, просто… Просто внутри скручивалось что-то неприятное от собственной невнимательности. Это был удар по профессиональной гордости — прошляпить такую важную деталь.       Вернулся Дилюк поздно вечером, с порога обнимая вышедшего встретить возлюбленного за талию и мягко касаясь губами губ. По довольно помятому виду было ясно, насколько сложная задачка ему досталась сегодня.       — Я в душ, еще немного, и я точно пропитаюсь спиртным запахом до самых костей, — хрипловатым голосом произнес мужчина, ненадолго прерывая поцелуй, — пришлось ехать на завод, представляешь? Бракованная тара, полдня ругался с поставщиками.       — Думаешь, меня отпугнет запах спирта? — тихо фыркнул Альберих, обвивая кольцом рук шею мужчины и игриво прихватывая его верхнюю губу зубами, получая в награду едва слышный вздох, — иди, герой, а я пока разогрею поесть.       — Я голоден как волк, — простонал Рагнвиндр, с явной неохотой выпуская из рук тонкую манящую талию. Кайя лишь усмехнулся, чувствуя прилив тепла по всему телу и, повинуясь порыву, склонил голову, оставляя влажный поцелуй на бледной шее. Дилюк от этого едва заметно вздрогнул и замер, явно застигнутый этим действием врасплох. Интересная реакция. Мужчина отстранился и как ни в чем не бывало проследовал в кухню, намереваясь исполнить свое обещание, все же расстроенный легкой растерянностью возлюбленного, на секунду промелькнувшей в его глазах.       Душ, еда и Кайя — простой рецепт отличного вечера, даже если это вечер испорченного внеурочной работой выходного. За бокалом охлажденного виноградного сока и порцией великолепно приготовленных Кайей стейков Дилюк смог сбросить все оставшееся напряжение и охотно повествовал о перипетиях прошедшего дня, иногда откровенно некультурно отзываясь о деловых партнёрах и передразнивая некоторых из них. Кайя, покачивая бокалом с любимым сортом вина, жадно слушал мужчину, порой отпуская не самые приличные шутки и комментарии к описываемым ситуациям. Такие разговоры могли продолжаться бесконечно, молодые люди смаковали общество друг друга словно редчайшее лакомство, которое не приедалось даже спустя месяцы совместной жизни.       Когда блюда опустели, а бокалы лишились своего содержимого, Альберих поднялся, собирая посуду со стола. Дилюк наблюдал за ним, не скрывая нежной улыбки, отчего и без того подогретые алкоголем щеки Кайи вспыхнули сильнее. Мужчина поспешно отвернулся, пряча румянец за волосами. Временами все было слишком хорошо, чтобы быть правдой, но вот, они здесь, они преодолели кризис, живут вместе, Дилюк смотрит на него так, что бедное сердце мужчины готово выпрыгнуть из груди, а в каждом его жесте читается столько любви, что с ума сойти можно. Как некстати Кайя вспомнил о дневной находке в планшете, и краска резко схлынула с его скул. Прикосновения, точно.       — Я бы не сказал, что сюжет оригинальный, — отозвался Альберих, продолжая их диалог о просмотренных сегодня сериалах, — идея вроде есть, вроде даже сформулированная, но персонажи своими действиями противоречат ей только так, — мужчина плавно переместился за спину Рагнвиндра, опуская ладони на широкие плечи, выгодно подчеркнутые домашней футболкой. Дилюк промолчал, позволяя молодому человеку и дальше развить свою мысль, но Кайя не мог не заметить, как под пальцами напряглись мышцы от неожиданного касания, — неужели даже у Netflix творческий кризис, раз они выпускают в эфир такую дичь?       — Думаю, все еще проще. Ты поискал информацию про создателей сериала? — пальцы мужчины принялись легко разминать мышцы, и поначалу немного напряжённый тон Рагнвиндра смягчился, а плечи расслабились. — Бьюсь об заклад, сценарий написал сыночек известной личности, потому этот продукт и вышел, — Кайя улыбнулся, чувствуя, как мужчина млеет от незамысловатой ласки, принимаясь смелее орудовать ладонями, перемещаясь от шеи к плечам или ниже, пальцами проходясь по косточкам ключиц и спускаясь на грудь. Когда Дилюк расслабился настолько, что позволил себе склонить голову в сторону, Кайя воспользовался этим, вновь оставляя поцелуй на беззащитной шее, легко прикусывая кожу, прежде чем отстраниться. В ответ на его шалости мужчина издал хриплый выдох, после поворачивая голову и встречаясь с Альберихом взглядом. В гранатовых глазах сверкнуло обжигающее пламя, и Кайя понял, что пропал.       — Что ты делаешь? — Дилюк облизнул губы, прежде чем позволить словам сорваться с его уст. Он смотрел внимательно, изучающе, под таким взглядом становилось жарко, тесно. Недовольства в тоне мужчины не было, лишь неподдельный интерес. Ладони, мягко обводящие крепкие мышцы, скользнули по груди, цепляя касанием горошины сосков. Возбужден.       — А что я делаю? — не разрывая зрительного контакта, тем же тоном вторил ему Альберих, пальцами обводя ареолы и слегка сжимая напрягшуюся плоть. С губ Рагнвиндра сорвался тихий шипящий звук, впрочем, больше одобрительный, чем какой-то еще. Взгляд винодела разом потяжелел, обжигая, обещая. Кайя знал этот взгляд, знал, что за ним последует, и не мог сопротивляться прошедшей по внутренностям дрожи предвкушения. Ещё не до конца ушедшая трезвая его часть отметила, что не похоже это на неприятие, такая реакция на прикосновения Альбериху откровенно льстила, да и сама разгоряченная кожа под пальцами ощущалась довольно приятно.       — Кай, — хриплый низкий голос явно предупреждал, но мужчина уже вошёл во вкус, оглаживая ладонями все, до чего только мог дотянуться. Может, он и ошибся в своих выводах, но Дилюк по какой-то причине будто боролся с собой, когда Кайя касался его. Хотя в моменте тяжёлое дыхание ощущалось как маленькая победа, а поплывший возбуждением взгляд был лучшим комплиментом, который мужчина мог вообще получить.       — Люк? — на грани слышимости выдохнул Кайя, ощущая, что сдаётся под этим взглядом и склоняется все ниже, чтобы в один момент соединиться в поцелуе. Дилюк целовал жарко, не размениваясь на мелочи и сразу проникая языком, вызывая табун мурашек по спине. В какой момент Альберих оказался у него на коленях, не менее жарко отвечая и нарочно проезжаясь бедрами по чужому возбуждению, скрытому только тканью домашних штанов — кто бы знал. Рагнвиндр всегда быстро возбуждался, и порой Кайя искренне поражался, как ему хватало выдержки на долгие прелюдии или медленный секс. Страшный человек его сводный братец.       Мужчина пришёл в себя уже в спальне, лежащим на спине и хрипло стонущим что-то неразборчивое от влажной жаркой узости на члене. Ему немалых трудов стоило приподняться на локтях и опустить взгляд вниз, и еще больших трудов стоило не рухнуть сразу же обратно на постель от вида старательно сосущего Дилюка. Он смотрел прямо в глаза, плавно двигаясь вверх и вниз, покрасневшие губы плотно охватывали плоть, язык вжимался в набухшие вены, а бледные тонкие пальцы обвивали основание, лаская кожу там, куда не удавалось достать ртом. Во взгляде Рагнвиндра плескалось возбужденное безумие, предвещая обещанную ещё утром компенсацию, причём вряд ли в едином размере. О его намерениях говорили уверенные движения головой, то, как нещадно губы давили на орган, а втянутые щеки создавали такой безумно приятный вакуум. Когда в очередной раз Дилюк насадился ртом почти до основания, Кайя всхлипнул, дёрнув рукой и зарывшись ею в пушистую гладкость алых локонов, неосознанно сжимая ладонь до боли. Совершенно внезапно это ощущение властной руки в волосах выбило Дилюка из колеи, и мужчина протяжно простонал, не отрываясь от своего занятия. Это стало последней каплей для Альбериха. Он выгнулся, подаваясь бёдрами вперёд, одновременно с этим намертво вцепляясь в пряди, жестко притягивая ближе, и с коротким высоким стоном кончил, откидывая голову назад и судорожно хватая ртом воздух.       Дилюк позволил себе расслабиться, пропуская член в горло и покорно принимая все плоды его стараний, с запозданием замечая, что крепко вцепился в бедра мужчины пальцами, рискуя оставить самые настоящие синяки. Когда волна оргазма прошла, и Кайя ослабил хватку на затылке, мужчина медленно выпустил плоть изо рта, языком собирая оставшиеся капли и вызывая этим череду дрожащих вздохов со стороны возлюбленного. Он не мог отказать себе в удовольствии оставить несколько поцелуев и укусов на животе и бёдрах, еще подрагивающих после финала. Бледные ладони скользнули по икрам вверх, сминая карамельную кожу, привычными движениями лаская разгоряченное тело. Альберих всегда довольно долго приходил в себя после их шалостей, и Дилюку хотелось бы верить, что он тому прямая причина. Такого Кайю ему не хотелось делить ни с кем из его прошлого. Так что пока мужчина возвращал дыхание в норму и ощущал остаточные волны во всем теле, винодел пользовался этим, вовсю разглядывая его тело, запоминая слегка изломанные в удивлении брови, приоткрытый рот с покрасневшими от укусов губами, растрепанные синие пряди, волнами лежащие на подушках и общий расхристанный вид. Он приподнялся, смещаясь выше, и успокаивающе коснулся губами смуглого плеча, ладонями принимаясь оглаживать грудь и бока. Хотелось объять необъятное, трогать Кайю везде, и одновременно с этим Рагнвиндр с долей ужаса понимал, что в этом человеке нет ни одной части, которую он бы не любил. Влюбившись без памяти еще мальчишкой, мужчина только теперь имел возможность дать волю своим чувствам и не собирался ограничивать себя в этом ни на грамм.       — Все в порядке? — слегка охрипшим голосом поинтересовался Дилюк, поднимаясь выше и убирая с лица Кайи пару раскиданных прядей. Ответом ему стал слегка расфокусированный взгляд и медленный кивок головой.       — Да, я… Я сейчас, погоди минутку, — на выдохе прошептал мужчина, облизнув пересохшие губы. В ответ на это незамысловатое действие внизу живота дёрнуло, напоминая молодому человеку о собственном возбуждении. Всего на мгновение на лице Рагнвиндра проскользнула уязвимость, почти сразу принимая форму изломанных в усмешке губ, но этого вполне хватило для того, чтобы Кайя заметил это, однако прежде, чем мужчина успел озвучить свою мысль, Дилюк наклонился, оставляя лёгкий поцелуй на виске и осведомился:       — Принести тебе воды? — Кайя в ответ слегка заторможено кивнул, сбитый с толку вопросом. Довольно часто после оргазма он пребывал в лёгкой растерянности, порой с трудом ощущая собственное тело, но здесь было что-то… что-то другое.       Когда Дилюк поднялся, направляясь прочь из спальни, Альберих усилием воли заставил себя принять сидячее положение и даже отыскать взглядом довольно варварски сдернутые с него домашние штаны. Сил на то, чтобы надеть их, уже не нашлось. Вскоре вернулся Дилюк, неся в руке пузатый стакан, полный прозрачной жидкости, который Кайя осторожно принял подрагивающими руками и осушил одним залпом. Рагнвиндр смешливо фыркнул, почти сразу же примирительно поднимая руки, когда мужчина метнул в него многозначительный взгляд.       — Выберешь фильм, пока я умоюсь? Только не хоррор, пожалуйста, я даже согласен пересмотреть в сотый раз Шрэка, но только не ужасы, — Дилюк деланно вздохнул, забирая стакан из рук возлюбленного, и улыбнулся самым краешком рта, когда Альберих принял возмущённый вид.       — Чем тебе не нравится Шрэк? Это шедевр даже спустя десятилетия! — мужчина скрестил руки на груди, мгновенно переключаясь с тревожно прокручивающихся мыслей на великую миссию по защите культурного наследия Дримворкс. В ответ Дилюк лишь тихо посмеялся, покидая комнату, за что был наказан прилетевшими ему в спину штанами, которые, впрочем, тот успел поймать прежде, чем предмет гардероба коснулся пола. По хитрому блеску алых глаз было ясно, что с вещью можно попрощаться, без боя она к владельцу не вернётся.       Альберих громко фыркнул вслед удаляющемуся мужчине и, преодолевая ватность в конечностях, подобрался к оставленному на столике ноутбуку, лениво прокручивая в голове названия фильмов, которые отложил в дальний ящик ради просмотра в компании Рагнвиндра. Послышался звук льющейся воды и Кайя некстати вспомнил, что ему самому бы не помешало привести себя в порядок, Дилюк, конечно, позаботился о том, чтобы следы страсти остались минимальны, но душ все-таки был бы кстати. Кайя быстро подгрузил страницу с каким-то фильмом со странным названием «Прочь», потянулся, разминая мышцы, и поднялся с постели. У двери ванной мужчина неловко потоптался, решая внутри себя, стоит ли предупредить Рагнвиндра о своём присутствии или нет. Они и раньше принимали душ вместе, иногда по утрам для экономии времени вдвоём умывались, но все же он не считал такое вторжение в личное пространство привычным. «Господи, Альберих, трахаться нас не смущает, а вот зубы почистить вместе — смертный грех, ты головой в детстве падал?» — с долей раздражения пронеслось у него в голове, прежде чем одним движением руки дверь в ванную распахнулась. Кайя застыл, жадно изучая представившееся ему зрелище.       Дилюк, наполовину скрытый за клубами исходящего от струй воды пара, склонился, одной рукой держась за край раковины, лбом прижимаясь к частично запотевшему зеркалу на дверце шкафчика. Мышцы на руках и спине выступили от напряжения, на бледном лице разлился яркий румянец, расползаясь на крепкую шею и уши, алеющие от укусов губы двигались, но звук тонул в шуме воды. Беззвучные вздохи перемежались с едва слышными стонами, грудь и торс покрывала мелкими капельками испарина, плоский живот вздрагивал при особо приятных движениях, пока вторая ладонь плотно ходила по твёрдому толстому стволу, изредка сжимая пальцами головку или потирая уздечку. Увлечённый, Дилюк даже не заметил, что его приватная обстановка оказалась наглым образом нарушена. Сам же нарушитель стоял, сглатывая ставшую вязкой слюну и судорожно впитывая открывшийся ему образ. Когда оцепенение прошло, Кайя скользнул в комнату, тихо прикрывая за собой дверь и в одно плавное движение оказываясь за спиной мужчины. От разгоряченного, возбужденного тела шли волны тепла, и капитан прильнул к раскаленной коже, довольно выдыхая в шею Рагнвиндра, ладонями оглаживая бедра и подбираясь к животу, охватывая тело любимого кольцом рук.       — Веселишься без меня? — низко мурлыкнул Кайя, губами поднимаясь по шее и обхватывая алеющую мочку уха. Дыхание Дилюка сбилось, мужчина разом весь напрягся, прекращая движения рукой, но Альберих расценил это по-своему, ладонью обхватывая плоть у самого основания, на пробу двигаясь, замещая собой застывшую в неподвижности ладонь мужчины. Дилюк издал низкий стон, прогибаясь в спине и неосознанно ведя бёдрами навстречу ласкающей ладони. Кайю более чем удовлетворила такая реакция, заставляя быть смелее, провести тонкими смуглыми пальцами по животу и груди, собирая блестящие капли конденсата с горячей кожи, после легко подцепляя затвердевший сосок. Мужчина вздрогнул, сдавленно выдыхая, прикусывая припухшую губу, но все же сумел взять себя в руки и приоткрыть глаза, чтобы столкнуться в отражении с зачарованным взглядом Альбериха.       — Что ты делаешь? — едва ли не по слогам выдохнул мужчина, борясь с желанием поддаться внутреннему жару, расползавшемуся по низу живота, жару, плескавшемуся через край от ощущения мягкой уверенной ладони на члене, крепкой груди, прижимавшейся к спине, голодному, тёмному жару, который только усилием воли не топил его пошатнувшийся в неожиданной ласке разум.       — Это я у тебя должен спрашивать, дорогой, — все тем же низким мурлыкающим тоном ответил Кайя, губами касаясь залитой краской шеи, бесстыдно слизывая солёные капли, чтобы после совсем игриво прикусить кожу, — это так эгоистично, знаешь ли, лишать меня такого удовольствия.       — Что..? — мужчина захлебнулся стоном, кольцо пальцев на стволе стало плотнее, движения слегка ускорились, иногда прерываясь, чтобы обласкать тяжёлую, темневшую от напряжения головку или спуститься ниже, лёгкими прикосновениями дразня нежную кожу яичек. Альберих с жадностью всматривался в отражение, ловя каждую эмоцию, мелькающую на лице любимого. Дилюк разрывался между желанием отдаться во власть этим умелым рукам и привычкой сохранять ясную голову в любой ситуации. Кайя видел это в изломе поднятых бровей, в том, как мужчина отчаянно кусал губы, не позволяя громким звукам вырваться наружу, Кайя чувствовал это в рваных движениях бёдер, в том, как напрягались мышцы, сопротивляясь желанию.       — Мы поговорим об этом позже, — вкрадчиво пообещал Альберих, губами коснувшись обнаженного плеча, и в следующий момент его голос приобрёл властные нотки, — но сначала ты кончишь, Люк.       Рагнвиндр издал звук, больше похожий на всхлип, толкаясь бёдрами в смуглую ладонь, ощущая, как свободная рука нежно ложится на горло, вынуждая с хриплым вздохом откинуть голову назад. Кайя притерся ближе, движения руки становились все более настойчивыми, пальцы скользили по плоти, распределяя все более выступавшую смазку. Последней каплей для Рагнвиндра стало ощущение чего-то твёрдого и горячего, прижимавшегося к его ягодицам, и тогда его сорвало: Дилюк простонал, не сдерживаясь, с оттяжкой подаваясь бёдрами вперёд, показывая, какой темп ему нужен, чтобы в следующее мгновение прижаться к паху стоящего сзади мужчины, вырывая из его груди довольный вздох. Кайя ласкал пальцами шею, ключицы, опускался к грудным мышцам или вовсе скользил вниз, касаясь нежной кожи живота и бока, поощряя любовника к открытости, полной откровенности.       — Кай, стой… Прекрати, я скоро… — Рагнвиндр упрямо цеплялся за осколки здравого смысла, прекрасно осознавая, что тело давно уже сдало все позиции и союзником в этой борьбе быть не намерено. В животе скручивалась жгучая спираль, отзывающаяся на каждое прикосновение рук и губ, призванное потерять рассудок, — ты замараешься.       — В этом и смысл, разве нет? — не менее упрямо парировал Альберих, ощущая ладонью пульсацию выступивших на стволе вен, подгоняя уверенными движениями руки оргазм. Дилюк крупно вздрогнул, резко вталкиваясь в ладонь раз, второй, а после кончил, окропляя семенем смуглую кожу. Кайя видел в отражении смесь удовольствия и искреннего удивления на лице любовника, пока тот делал глубокие вдохи, чтобы успокоить бешено колотящееся сердце. Альберих нежно поцеловал подставленную шею, нашептывая какие-то глупости, поддерживая мужчину за талию. Следы безумия скрылись в потоке воды, и обессиленный Дилюк не самым галантным образом опустился на крышку унитаза, упираясь локтями в колени и пряча красное от жара лицо в руках. Кайя закрыл кран и открыл дверь, позволяя беловатым клубам выскользнуть из помещения, сменяясь прохладным воздухом. На глаза попались злосчастные штаны, и только сейчас Кайя понял, что все это время разгуливал по их уютной квартирке совершенно обнаженным.       Дилюку потребовалось немного времени, чтобы прийти в себя, и через несколько минут молодые люди с комфортом устроились на кровати, лежа плечом к плечу. На коленях уже одетого Кайи расположился ноутбук, во весь экран шла начальная заставка, а сам мужчина бодро цитировал различные рецензии к фильму, прочитанные ранее. Рагнвиндр не смог сдержать тёплой улыбки от вида по-домашнему расслабленного возлюбленного. Несмотря на совместное проживание, побыть вдвоём без спешки и ощущения кончающегося времени им удавалось не так уж часто, и обычно виной этому были несостыкующиеся графики бизнесмена и капитана полицейского департамента Мондштадта. Так что Дилюк искренне наслаждался чистым уютом момента, пропуская мимо ушей все, о чем говорил мужчина, подкрепляя свои слова активной жестикуляцией. Он встречался взглядом с блестящим кобальтом глаз напротив, ловил каждое движение тонких, но оттого не менее желанных губ, отпечатывал в памяти, словно на плёнке, как хмурился и морщил нос Кайя, когда не мог подобрать или вспомнить слово. Отвечал что-то зачастую невпопад, лишь бы родной голос продолжал литься, звучать, волнуя чувствительные конструкции уха приятным тембром.       — …Люк?       — А? — Мужчина осоловело моргнул, понимая, что окончательно провалился в мысли. Кайя смотрел на него с хитринкой во взгляде, приподняв один уголок изящных губ в усмешке. Рагнвиндр метнул взгляд на экран ноутбука, подмечая, что прошла четверть фильма, который он, само собой, полностью проморгал.       — Я спросил, насколько главный герой брутален по шкале Альберих от одного до десяти, а ты ответил «ага», — Кайя деланно вздохнул, в притворном расстройстве приподнимая брови, но глаза по-прежнему блестели лёгким весельем.       — Неправда, ты не это спрашивал, — буркнул смущённо Дилюк, потирая ладонью заалевшую шею — уязвимый жест, который он мог позволить себе только в компании Кайи.       — Ладно, я спрашивал не это, но ты все равно потерялся в своём космосе, — фыркнул мужчина, впрочем, не испытывая ни толики обиды. Порой он ловил Дилюка в такие моменты, когда тот начинал бездумно ощупывать взглядом каждую часть его тела. Это в большей степени льстило, чем смущало, за это Альберих и цеплялся, не позволяя застарелым комплексам вылезти наружу. За такой взгляд любимого он готов был отдать полцарства и земной шар в придачу. — Люк, если тебя что-то беспокоит, мы можем об этом поговорить, — мягко и ненавязчиво предложил мужчина, прижимаясь плечом ближе и оставляя лёгкий поцелуй на виске.       — Ты про… то, что произошло в ванной? — Дилюк замялся, отстраняя взгляд и позволяя ему бессмысленно блуждать по предметам мебели в окружении. — Это было необязательно. Ну, помогать мне.       — Я знаю. Но я этого хотел, — Кайя вновь прижался губами к бледной коже скулы, снимая с коленей ноутбук и разворачиваясь в пол-оборота к мужчине. Уловка сработала, Рагнвиндр снова припал взглядом к родным чертам, и Альберих сумел рассмотреть лёгкий румянец, украсивший его лицо. — Мы никогда не говорили о личном в тот период, пока… Пока каждый искал свой путь, но я не дурак, Люк, — тихо, но уверенно продолжил Кайя, приподнимаясь на локте и водружая свободную руку на грудь мужчины, принимаясь бездумно водить пальцами. — Мы не были обязаны друг другу ничем, и если… Если ты чувствуешь дискомфорт из-за того, что у тебя или меня был кто-то, это лучше обсудить.       — Я не… Не в этом дело, — Рагнвиндр нахмурился, прикрывая глаза и ладонью касаясь смуглой руки на своей груди. Кайя молчал, давая ему время и пространство собраться с мыслями, переплетя пальцы их рук.       — Может, ты думаешь, что я не замечаю, но ты всегда будто сбегаешь, — не выдержав паузы, мужчина прижался лбом к виску возлюбленного, чуть крепче сжимая его руку в своей, — ты почти не даешь мне себя трогать дольше десяти секунд, всегда настаиваешь на защите, даже если я умоляю тебя не надевать чёртову резинку. Если после секса со мной ты чувствуешь себя так паршиво, что не можешь выносить мой вид, а мои прикосновения не нравятся тебе, ты можешь просто сказать. Я не монашка, за четыре года у меня была довольно бурная жизнь, и если тебя это беспокоит, мы можем что-нибудь придумать, чтобы это исправить.       — Кайя, прекрати, — Дилюк напрягся, открывая глаза и одаривая Кайю тяжёлым немигающим взглядом, — это происходит вовсе не поэтому. Как тебе вообще в голову могло прийти, что ты мне… противен?       — Ну, знаешь, это одна из первых мыслей, которая может появиться в голове, — Альберих пожал плечами, тихо вздыхая и поджимая губы, — в конце концов, ты наверняка мог слышать о моих похождениях в своём баре, и часть из этих историй — правда, к сожалению.       — Даже если все эти истории окажутся правдой, мне плевать, — мужчина хмыкнул, поворачивая голову и губами касаясь сжатых в тонкую линию губ, — я поступаю так просто потому что… привык.       — А? — капитану потребовалась добрая минута на осознание сказанного, в течение которой он бессовестно пялился Дилюку в лицо, — Привык? Как это понять?       Дилюк невесело усмехнулся, отводя взгляд и вспоминая что-то явно неприятное. На долю секунды на его лице проскользнуло нечитаемое выражение, будто мужчина и сам не знал, как относиться к такому пункту в собственной жизни.       — Поначалу мне не везло с партнёрами, так и получилось, — он произнес это тихо, словно не хотел, чтобы это признание оказалось услышанным. Увы, его возлюбленный обладал не менее чутким слухом. Кайя ощутил, как в груди разлилось что-то едкое и жгучее, подогревая текущую кровь на несколько градусов. Он не испытывал ревности к людям, которых Рагнвиндр повстречал на своём пути, но ощутил прилив чего-то тёмного и злобного при мысли, что его любовнику нанесли явное увечье.       — Дилюк, ты говоришь о насилии? — тщательно подбирая слова и стараясь не повышать голос произнес Кайя, внутренне борясь с поднимающимся штормом.       — Что? — на мгновение растерялся мужчина, встречаясь глазами с внимательным взглядом Альбериха, а потом поспешил ответить: — Нет, нет, архонты, нет.       Кайя почувствовал, как с его плеч сняли груз весом в целую планету и облегчённо выдохнул. Прежде, чем мужчина успел открыть рот и задать следующий вопрос, Дилюк, грустно улыбнувшись, решился на признание.       — Мой первый раз был… спонтанным. Это произошло в Фонтейне, на каком-то благотворительном вечере или вроде того. Я пришёл туда как новое лицо отцовского бизнеса и помог одной даме избежать страшнейшего конфуза, за что та решила меня… отблагодарить. Меня обучали этикету, но никак не тонкостям личных взаимоотношений с людьми. Поэтому, когда она по окончании вечера взяла меня за руку и увела в одно из подсобных помещений, я не совсем понимал, что происходит, — Дилюк отвернулся, взглядом упираясь в потолок и взволнованно сглатывая. Одной рукой он по-прежнему держал сплетенными их пальцы, другую же закинул себе под голову, на несколько секунд прерывая рассказ. Кайя внимательно слушал, не шевелясь, боясь испортить интимность момента. — В тот вечер я конкретно опозорился. Мало того, что у меня, как у приличного человека, не было с собой презерватива, так меня еще и пришлось всему учить. В довольно своеобразной манере. Вишенка на торте — я не продержался долго, испачкал подол ее платья и был вынужден выслушать целую лекцию на этот счёт, — мужчина криво усмехнулся, продолжая буравить взглядом потолок. Альберих прокручивал в голове сказанное, не понимая, какие эмоции он испытывает по этому поводу, и прежде, чем он пришёл к какому-то выводу, Рагнвиндр продолжил:       — Стоит все же сказать ей спасибо, несколько полезных уроков я вынес из этой истории. Со временем у меня получалось все лучше, но я быстро понял, что люди слишком жадные до своего удовольствия и довольно часто даже не задумываются о партнёре. Это замкнутый круг из травм и попыток их компенсировать. Иногда это было даже на руку, помогало сэкономить время или быстро добиться желаемого, как приятный бонус — часто люди возвращаются, чтобы повторить. А для того, чтобы стать хорошим любовником, оказывается, нужно просто проявить внимание и прочитать язык тела, дать то, чего оно просит.       Дилюк замолчал, уходя глубоко в свои мысли, а Кайя терялся в своих, не зная, что сказать. Он никогда не сталкивался с такого рода проблемой, в его картине мира секс всегда был обоюдно приятным событием. С другой стороны, Дилюк, будучи довольно альтруистичной натурой, вполне мог заставить себя забывать о собственных потребностях и ожидаемо загнать себя в эту ловушку.       — Не все девушки такие, — банальнее фразы и придумать было нельзя, но это все, что смог выдать перегруженный информацией мозг Кайи. Ответом ему стал тихий бархатистый смех.       — А я не только о девушках говорю, Кай, — Рагнвиндр взглянул на возлюбленного, улыбаясь уголком рта, — прости, но ты не первый мой мужчина. Ну, если ты еще сомневался. И пока ты не начал спорить, да, я пробовал обе роли.       — И что, никто даже не пытался доставить тебе удовольствие? — мужчина расцепил замок из их ладоней, чтобы убрать вылезшую на лоб прядь огненных волос с лица Рагнвиндра. Тот слегка нахмурился, перебирая в голове воспоминания.       — Кто-то пытался, но чаще всего — нет. Довольствовались тем, что я давал, а я не претендовал, чтобы что-то взять, — Дилюк перевернулся на бок, оказываясь лицом к лицу с Альберихом, — в конце концов, это просто потеряло смысл, потому что в моем сердце жил один чёрт, — Дилюк понизил голос, вынуждая Кайю податься ближе к своему лицу, — которому я в глупом порыве рассек бровь и разбил сердце, — губы обожгло чужим дыханием, — и по которому я тосковал тем больше, чем дальше я оказывался от Тейвата, — Кайя задержал дыхание, чувствуя движение теплых мягких губ на своих. — А трахать кого-то, представляя тебя на его месте, я не мог, я всегда точно знал, что это не ты лежишь подо мной, — Альберих рвано выдохнул, перед его внутренним взором предстал Дилюк, подчиняющий себе одним лишь выверенным движением бёдер, то, как обычно напрягались крепкие руки, чтобы удержаться в позе, но хуже всего — его голодный, жадный взгляд, — и стонешь.       Кайя и в самом деле издал тихий стон, когда Дилюк закончил свой монолог и наконец-то поцеловал его. Тёплая тяжёлая рука привычным движением легла на талию капитана, притягивая ближе, пока губы выражали все то, что осталось недосказанным: как он скучал, как сходил с ума, видя знакомый силуэт на улицах далёкого Сумеру, как боролся сам с собой, поначалу отказываясь принимать свои чувства, как боялся невзаимности, когда все-таки принял.       — Погоди, — Альберих внезапно прервал поцелуй, отстранившись и заглядывая любимому в глаза, в которых стоял немой вопрос, — ты высказался, теперь моя очередь.       Брови Дилюка поползли вверх, однако мужчина кивнул, силой отодвигая лёгкое возбуждение, родившееся в поцелуе. Рука по-прежнему покоилась на талии возлюбленного, не притягивая, но и не давая возможности отстраниться совсем.       — То есть, дело не в том, что ты считаешь меня жиголо или типа того? — Кайя прикусил губу, ища ответ на свой вопрос в глазах напротив. Рагнвиндр выразительно посмотрел, явно сомневаясь в умственных способностях капитана в данный момент, но все же кивнул. — Мне очень жаль, что у тебя был такой… неприятный опыт, — мужчина облизнул губы, слегка покалывающие от недавнего обмена мнениями, — но теперь ты со мной, и для меня важно, чтобы все было обоюдно, понимаешь? — Кайя привычно наморщился, подбирая слова, чем вызвал лёгкую улыбку со стороны возлюбленного, — тебе вовсе не обязательно делать для меня что-то только потому, что мне будет это приятно. Я хочу, чтобы ты получал от меня не меньше, чем даёшь сам. Потому что мне самому становится хорошо, когда хорошо тебе. И я сейчас говорю вообще обо всём, а не только о наших шалостях, — мужчина поднял взгляд, отмечая, что Дилюк снова залип и задохнулся от внезапно накатившего возмущения. — Эй, я тут душу распахиваю, ты вообще меня слушаешь?       Ответ он получил недвусмысленный и эффективный, когда Рагнвиндр рывком притянул мужчину за бедро и снова утянул капитана в поцелуй. Само собой, он слушал.       

***

      — Ты сейчас серьёзно? — В голосе Дилюка слышалось неприкрытое удивление. Его мужчина гордо восседал на его бёдрах в своей рабочей форме капитана и раскручивал на пальце самые что ни на есть настоящие наручники, склонив голову набок и хитро улыбаясь, явно довольный произведённым эффектом.       — Абсолютно серьёзно, родной, — низко промурлыкал мужчина, не переставая наслаждаться замешательством на лице Рагнвиндра, — если ты будешь мне мешать, эти красавицы окажутся на твоих запястьях. Увы, это не самые приятные браслеты, так что, надеюсь, мы договорились?       Дилюк перевёл взгляд с блестящих железок на Кайю, который терпеливо ждал его ответа. Альберих, пользуясь его слабостью к одному мужчине в форме, ультимативно заявил, что сегодня он все сделает сам. Винодел не протестовал, однако, когда в очередной раз Рагнвиндр перехватил инициативу, заваливая любовника на постель и сплетаясь с ним в нежном поцелуе, терпение Кайи треснуло, и капитан был вынужден поменять их положение и пригрозить арестом.       — Тебе просто хочется посмотреть на меня в наручниках, я прав? — Дилюк усмехнулся, водружая широкие ладони на обтянутые тёмной тканью бёдра, проводя вверх и цепляя ремень. Почему-то он был уверен, что свою угрозу Альберих не исполнит, но он бы солгал, если бы сказал, что такой Кайя не возбуждает его до безумия. Мужчина выразительно посмотрел на бледные ладони на своих бёдрах и покачал головой.       — Не договоримся, значит.       Как у любого служителя закона, у Кайи был ряд профессиональных привычек, в число которых входило мастерское обращение со всякого рода нарушителями. Дилюк не успел даже пискнуть, как его руки облизала прохлада металла. Он неверяще уставился на свои скованные запястья. Альберих готов был довольно заурчать, упиваясь растерянностью на лице любимого.       — Дам тебе совет, дорогой: над головой держать руки проще, да и натирать кожу будет меньше.       — Знаешь, что я с тобой сделаю? — понизил голос Дилюк, взгляд его потемнел, глаза опасно сверкнули, и все же он прислушался к словам капитана, заводя руки за голову.       — Что же ты со мной сделаешь? — мурлыкнул мужчина, принимаясь расстегивать бирюзовую форменную рубашку, обнажая подтянутое смуглое тело, не отводя взгляда от хмурого Рагнвиндра. Чтобы смягчить его праведный гнев, капитан слегка двинул бёдрами, ощущая, что напряжение в чужом паху даже и не думало угасать. Дилюк шумно выдохнул в ответ на такую проделку, но ничего не сказал.       — Я так и думал, — с деланной грустью вздохнул Альберих, приспуская рубашку с плеч, неторопливо оголяясь. Мужчина с жадностью следил за каждым его движением, и Кайя упивался этим вниманием. — А сколько шороху-то было, господин Рагнвиндр.       — Ты неделю у меня сидеть не будешь, — тихо прорычал Дилюк, дергая руками и морщась от впившихся в бледную кожу оков. Кайя улыбнулся уголком рта, принимаясь за свои брюки, вытаскивая ремень из шлевок, при этом не забывая то и дело сдвигаться на чужих бёдрах.       — Дилюк, тебе так сложно просто полежать и расслабиться? — поддразнил капитан, прекрасно зная ответ на свой вопрос. Да, это было сложно. С послушанием у Рагнвиндра с детства были проблемы, слишком своевольным и горячным он рос, и единственным человеком, который мог повлиять на эту огненную лавину, был Кайя. До определённой степени, как оказалось. Процесс приручения не продвинулся ни на йоту с их откровенного разговора. Дилюк все так же стремился доминировать, и никакие уловки капитана так и не смогли пробить эту броню. До сего дня, когда за чашечкой кофе на летучке в офисе кто-то не пошутил про наручники. Дай архонты здоровья этому шутнику, идея показалась Кайе стоящей.       Мужчина сместился ниже, давая себе доступ к вздыбившейся возбуждением ширинке, плавно проводя ладонями по крепким бёдрам и бессовестно сжимая плоть, скованную слоями ткани. Дилюк рвано выдохнул, зажмуривая глаза и чуть изгибаясь в спине, и закусил губу. Смуглые ладони уверенными движениями расстегнули молнию, приспустили мешающуюся ткань и ласково коснулись тяжёлого, горячего ствола. Рагнвиндр позволил себе тяжело вздохнуть.       — Не сопротивляйся, Люк, — Кайя нагнулся, приблизившись к лицу мужчины, и оставил лёгкий поцелуй на губах, не прекращая движений внизу, — не сопротивляйся мне. Прошу.       Дилюк поднял веки, встречаясь с глубокой синевой глаз напротив, смотрящей на него так нежно, что в груди невольно защемило. Мужчина отвернул голову, будучи не в силах выдержать накатывающие эмоции, двинул бедрами навстречу ласкающей руке и издал звук, похожий на тихое поскуливание. Кайя припал губами к алеющей в смущении шее, оставляя на коже влажные поцелуи, поощряя Рагнвиндра, который смог частично отпустить себя и теперь двигал бёдрами увереннее, вбиваясь в горячую узость ладони. Кайя прижался лбом к его взмокшему виску, шепча какие-то бессмысленные нежности. С головки текло, и вскоре ладонь вся покрылась влагой, облегчая движения и придавая приятную плавность толчкам. Дилюк громко и надрывно дышал, не позволяя никаким другим звукам просочиться в пространство, прикусывал губы до побеления, и все же допустил осечку: к его члену прижалась чужая разгоряченная плоть, и от ощущения жаркой тесноты, которая теперь дарила обхватившая их вдвоём ладонь, с губ сорвался совершенно неприличный и громкий вскрик. Кайя со стоном припал к губам мужчины, вынуждая приоткрыть рот и позволить еще одному довольному звуку заполнить пространство.       — Кай, стой, я… — Рагнвиндр внезапно всплыл на поверхность из омута приятных ощущений, выглядя немного растерянно, будто не ожидал, что так скоро приблизится к финалу. Кайя понял его без лишних слов, а потому остановил свои движения, тяжело переводя дыхание и жадно вслушиваясь в тихий всхлип любимого. В его планы не входило так быстро все закончить.       Альберих приподнялся, стаскивая с себя остатки одежды, небрежно бросая тряпье на пол. Обычно он был куда более внимателен к своим вещам, но сейчас ему откровенно плевать на дальнейшую судьбу своей формы. Разве можно думать о чем-то другом, когда прямо перед тобой лежит разомлевшая, неприлично возбужденная и сбивчиво выдыхающая любовь всей жизни? Дилюк следил за ним темным от желания взглядом, плоть призывно напряжена, от головки на бледной коже оставались разводы предэякулята. Кайя выглядел не лучше: обнаженный, растрепанный, возбужденный до предела, карамельная кожа блестела россыпью капель пота, зрачки выглядели дико, почти полностью затопляя радужку.       — Знаешь что, Дилюк? — охрипшим голосом возвестил Кайя, перемещаясь выше, снова обхватывая ладонью горячую твёрдость члена, на этот раз направляя в себя. — К черту твои резинки.       Прежде, чем Рагнвиндр осознал сказанное, мужчина плавно опустился до основания, крупно подрагивая от непривычных ощущений. Несмотря на быструю подготовку, которую он провел в душевой кабине спортзала в департаменте, даже трех пальцев не хватало, чтобы растянуть себя под размеры Дилюка. Кайя не чувствовал боли, лишь небольшой дискомфорт от напрягшихся стенок, тесно сжимающих плоть внутри. Когда волна дрожи сошла на нет, Альберих поднял голову и встретился с ошеломленным взглядом возлюбленного.       — Ощущается немного иначе, да? — Довольно усмехнулся Альберих, двигая бедрами и сильнее сжимаясь на члене, удовлетворенно выдыхая, чувствуя, как орган слегка подергивается от стимуляции.       — Кайя, что ты творишь? — поражённо прошептал Рагнвиндр, после захлебываясь стоном, когда капитан принялся плавно подниматься и опускаться. Дилюк ощущал весь жар и тесноту его тела, и это сводило с ума. На задворках сознания лениво промелькнула мысль, что Кайя готовился к такому повороту событий, причем довольно детально, если судить по тому, как легко он принимал в себя член на всю длину. Мужчина не мог отвести взгляд от гибкого тела, двигающегося с изрядной долей грации в довольно быстром темпе. Некстати вспомнились уроки верховой езды, которые когда-то отец посчитал жизненно необходимыми для сыновей. Он с ума бы сошел, узнай, как именно эти знания использовались Альберихом в реальности. Дилюку нестерпимо захотелось прикоснуться, и Рагнвиндр снова дернул руками, протягивая их к призывно изгибающемуся телу, за что получил лёгкий шлепок по ладони и жаркий, пронизывающий взгляд синих глаз.       — Я же сказал, что сделаю все сам, — сбивчиво, прерываясь на тихие постанывания, отозвался Кайя, не прекращая движений. Одной ладонью он упёрся Дилюку в плечо, вторую же опустил на собственную грудь, проводя по разгоряченной коже и подбираясь к напряжённому соску. Зрачки Рагнвиндра расширились, впитывая образ ласкающего себя возлюбленного, который, кажется, совершенно расстался с таким понятием, как стыд.       — Кай, пожалуйста, я не могу так, — жарко прошептал Дилюк, на пробу пытаясь снова прикоснуться и вновь получая лёгкий шлепок по рукам. Альберих был непреклонен, глядя на мужчину с вызовом. Движения становились все более рваными, по бедрам то и дело проходила напряжённая дрожь. Кайя поднялся, оставляя внутри одну лишь головку, и Рагнвиндр не выдержал, поднимая бедра и резко загоняясь вглубь. Мужчина вскрикнул от неожиданно прошедшей по спине дрожи — Дилюк попал ровно в простату. Неспособный двинуть руками, он восполнил свое бездействие мощными, глубокими толчками. От попаданий по чувствительному комку нервов Кайю выгибало, мужчина задыхался в стоне, тесно сжимаясь внутри. Дилюк отвечал низким рычанием, жадно погружаясь в нежное нутро, двигаясь резко, быстро, так, как давно хотелось.       — Люк! — Кайя вскрикнул, обеими руками цепляясь за плечи любовника, и прогнулся в спине, глубоко насаживаясь на член. Тело пробила сильная дрожь, частично обнажённый живот Дилюка окропило горячими каплями семени, вокруг плоти стало нестерпимо жарко и тесно, Кайя не отпускал его, переживая собственный оргазм. Синие пряди взмокли, покрывая лицо и плечи, мужчина тяжело дышал, крупно вздрагивая от остаточных импульсов. Дилюк замер, наслаждаясь развернувшейся перед ним картиной. К его удивлению, Кайя не спешил изменить свое положение, наоборот, едва придя в себя, он снова двинул бёдрами, чуть морщась от повышенной чувствительности во всем теле. Винодел уже готов был открыть рот и задать очередной глупый вопрос, но попытку пресек Кайя, впечатываясь губами, целуя слегка лениво, но с присущей ему нежностью. Мужчина продолжил движения, срывая с губ Дилюка рваные стоны, свидетельствующие о том, что долго тот не продержится. Внизу живота скапливалось огненное напряжение, грозящее обжечь все внутренности, если его не выпустить, и Дилюк, потерявший всякую связь с реальностью в касании любимых губ и невыносимой тесноте, резко вскинул бедра, толкаясь глубоко, разряжаясь жаркой влажностью. Кайя всхлипнул, чувствуя, как внутри разливается тепло, позволил Рагнвиндру рвано двигаться внутри, наслаждаясь оргазмом. И судя по лицу самого Рагнвиндра, одним из самых приятных в его жизни.       Когда толчки сошли на нет, Кайя позволил себе расслабиться, ложась на широкую бледную грудь возлюбленного, слушая его глубокое дыхание и заполошно бьющееся сердце. Мужчина оставил ленивый поцелуй под бледным горлом, после зарываясь носом в крепкую шею.       — Может, снимешь их? — прохрипел Дилюк немного погодя, когда волны посторгазменного тепла во всем теле стихли, и двинул руками, вынуждая любовника подняться. Кайя взглянул на покрасневшие от трения о металл запястья и тихо фыркнул, неспешно вставая с постели, вынуждая Рагнвиндра покинуть его тело. Альберих поморщился, ощутив непривычную пустоту, но быстро переключился на поиски ключа, обшаривая сваленную на пол форму. Дилюк не мог оторвать взгляда от стройного обнаженного тела, наслаждаясь изгибами каждой проступающей мышцы, но стоило ему опустить взгляд ниже, как его прошиб холодный пот. По бедрам Кайи стекала смазка вперемешку с его семенем, оставляя блестящие следы на коже.       — Ох черт, — вырвалось у мужчины, и он не знал, чего испытывает больше — глубокого удовлетворения от такой интимной метки, или же ужаса от того безобразия, которое допустил. Кайя обернулся, вопросительно приподнимая бровь, и, проследив взглядом за возлюбленным, усмехнулся.       — Нравится? Твоя работа.       — Прости за это, — сокрушенно повинился мужчина, закусывая в смущении алеющую губу. Кайя скрестил руки на груди и закатил глаза.       — За что ты извиняешься? Я сам так захотел, — Кайя приблизился к кровати, сверху вниз глядя на покрасневшего мужчину, — или тебе самому не понравилось?       — Мне… Я… Ты так спокойно об этом говоришь, — Рагнвиндр сглотнул, встречаясь взглядом с возлюбленным. Капитан вздохнул, нагибаясь и поднимая с пола форменные штаны, в которых и обнаружился небольшой ключик.       — А почему я не должен быть спокоен? — поинтересовался Кайя, задумчиво рассматривая ключ, перегоняя его между пальцами правой руки. Дилюк опустил взгляд, ощущая острый прилив вины. Он понимал, что зациклился, но не мог никак это изменить.       — Я тебя замарал, наверняка смывать все это будет непросто.       — Лю-ю-юк, — отчаянно протянул Альберих, садясь на краешек кровати и позволяя себе подцепить пальцами подбородок Дилюка, вынуждая того повернуть голову и встретиться взглядом, — все в порядке. Я так захотел. И мне чертовски понравилось. Если ты еще раз подойдёшь ко мне с этой латексной дрянью, клянусь, можешь забыть о моей заднице, пока не передумаешь.       Если Дилюк и был смущен, то теперь вспыхнул красным до корней волос. Кайя не выдержал и нежно рассмеялся, ловя чужие ладони и освобождая запястья, мягко проходясь большими пальцами по следам трения. Винодел благодарно вздохнул, почти сразу же подползая ближе и заключая точеную талию в кольцо рук. Стало тепло и уютно, на лице Кайи застыло умиротворенное выражение. Дилюк оставил влажный поцелуй на карамельной коже, но не смог сдержать порыва скользнуть одной рукой по бедру, собирая влагу.       — Позволь мне хотя бы помочь тебе с этим? — Кайя вздохнул, принимая ласку, и кивнул, ладонью обхватывая бледную руку и наслаждаясь контрастами их тел. Поясница немного ныла, напоминая, что к верховой езде нужно подходить неспеша, и не важно, какого рода жеребец попался. Но даже этот дискомфорт не был способен унять лёгкую дрожь торжества. Дилюк позволил ему вести, пусть и на короткое время. Он мог бы сопротивляться до последнего, и Кайе пришлось бы отступить, но он выбрал все же довериться. Виной тому животные инстинкты или осознанный шаг — не столь важно, все уже произошло. И свидетельство тому крупными каплями стекало между смуглых изящных бёдер.       — Ты так и не ответил на мой вопрос, — поморщившись от ощущения прохладного воздуха на мокрой коже, резко контрастирующего с горячим прикосновением ладоней, напомнил Альберих. Дилюк хмыкнул, на мгновение закрываясь.       — Это действительно ощущается по-другому, — после некоторого молчания выдал винодел, избегая смотреть в глаза любовнику, — я и не думал, что это может быть так… горячо и ярко.       — И все же? — мужчина улыбался, пальцами поглаживая бледную ладонь, по-хозяйски разместившуюся на его бедре.       — Ты ведь меня понял, — Дилюк бросил отчаянный взгляд на Альбериха, вновь вспыхивая румянцем.       — Просто скажи это, — капитан, не разрывая зрительного контакта, обхватил ладонь мужчины и приблизил к губам, мягко целуя, — или весь следующий месяц будешь спать в коридоре. А там сквозняк, не советую.       — Манипулятор, — усмехнулся Рагнвиндр, принимая правила игры и высвобождая руку из плена, прикасаясь нежно к щеке, — мне безумно понравилось. Теперь доволен?       — Стоит еще немного поработать над выражением… — Кайя сделал вид, что задумался, но, ощутив на себе тяжёлый взгляд возлюбленного, поспешил смягчить возможный удар, — но будем считать что да, я доволен. Но про резинки я сказал серьёзно.       — И что прикажешь делать с новой пачкой? Оставить как трофей? — Настала очередь Дилюка возмущаться и закатывать глаза. Взгляд Кайи опасно блеснул, на губах расцвела такая довольная улыбка, какая самому Чеширскому коту не снилась.       — Ну почему же? Они отлично подойдут для секса на природе. Или в примерочных. Или в машине, — принялся перечислять Альберих, картинно загибая пальцы, едва сдерживая смех при виде остолбеневшего при таком заявлении винодела.       — А я смотрю, у тебя планов громадьё, — пораженно прошептал Рагнвиндр, приподнимаясь на локтях. Он солгал, если бы сказал, что никогда не думал об этом. Мысленно мужчина сделал пометку устроить им небольшое свидание в его баре. Да, начать с бара — хорошая идея.       — Конечно, дорогой, нужно расширять твои горизонты, — ухмыльнулся капитан, в его глазах заплясали весёлые огоньки. По сбившемуся на мгновение дыханию он мог точно сказать, что Дилюку еще как понравится такой расклад вещей.       

***

      Пьяный Кайя — все равно любимый Кайя. Даже если хочется как следует встряхнуть этого наглеца, так бессовестно флиртующего со всеми подряд. Это был всего лишь его стиль общения, Дилюк знал это, и все равно чувствовал горечь на языке, когда в поле его зрения Альберих бросал другим ничего не значащие, но игривые фразочки. Что еще коробило Рагнвиндра, так это то, что с ним Кайя практически никогда не опускался до такого напыщенного флирта. Почему, кстати?       Сегодня был его день, под руководством Кайи удалось задержать банду Похитителей сокровищ, год державшую в страхе все банки Мондштадта. Операция прошла быстро, эффективно и красиво, и заслуга в этом была целиком и полностью Альбериха. Так что вполне логично, что после дежурства он и его коллеги завалились в самый любимый бар капитана. Тот самый, где работал мужчина его мечты, кстати. Не то, чтобы они скрывали свои отношения, просто никто не задавал прямых вопросов, чтобы получить прямой ответ, и все стороны оставались довольны таким раскладом дел. И без Дилюка мужчина заработал соответствующую репутацию, поэтому никто даже не пытался сватать капитана — ему это было не интересно. Увы, все равно находились и девушки, и молодые люди, которые клевали на его остроумие и обаяние.       Вот и сейчас за столом, где разместились полицейские, происходило то же самое — стоило Кайе отпустить несколько юрких фразочек, как юноша из его отдела весь зарделся, влюбленно глядя на капитана. Альберих не обращал на него никакого внимания, продолжая рассказывать какую-то историю, активно жестикулируя, зато обратил внимание Дилюк. Мужчина напряг челюсти, наблюдая за тем, как юнец незаметно подсаживается ближе к капитану, не сводя с него восхищенного взгляда. Руки непроизвольно сжались сильнее, грозя раздавить несчастный стакан, который Дилюк до этого старательно полировал. От неприятностей мужчину спас клиент, подошедший за новой порцией виски. Когда Дилюк снова поднял взгляд на стол, то уже ни Кайи, ни этого юнца за ним не было. Ревность вспыхнула огненным шаром в груди, Рагнвиндр, подозвав Чарльза, освободился от обязанностей бармена и мрачный, как апокалиптическое небо, двинулся в сторону выхода.       Он надеялся застать Кайю там, балующегося сигареткой в компании этого поросёнка, но надежды с треском разбились, когда Дилюк не нашел знакомую синюю макушку на парковке. В баре не так много мест, чтобы уединиться, и одно из них — уборная. Настроение омрачилось еще больше, вот-вот и над головой Рагнвиндра явился бы сам Зевс, чтобы метать молнии. Мужчина тяжёлым шагом пересёк бар, уверенно направляясь к неприметной, покрытой чёрным лаком двери, распахивая последнюю так резко, что петли испуганно взвизгнули. Капитан и правда оказался здесь, и правда в компании юноши. От треска хлопнувшей двери мальчишка вздрогнул, кинув на владельца растерянный взгляд, Кайя же лишь усмехнулся уголком губ, будто это не его только что с наивной страстностью зажимали в углу.       — Пошёл отсюда, — рыкнул Рагнвиндр юнцу, и тот, побелев, пулей вырвался из помещения. Кайя же преспокойно стоял у стены, скрестив руки на груди и с интересом разглядывая возлюбленного. Таким злым он Дилюка давно не видел.       — Не хочешь объясниться? — мужчина наступал, практически вжимая сохраняющего удивительно ледяное спокойствие Кайю в стену. От близости слегка кружилась голова, Дилюк уловил запах любимого капитаном вина, нотки одеколона и мятного шампуня. Странным образом этот коктейль немного утихомирил бушующий внутри ураган.       — Объясниться по поводу чего, Люк? — Кайя не боялся этой грозы, его не пугали пылающие жаждой крови гранатовые глаза и сжатые в напряжении кулаки.       — Этот поганец весь вечер раздевает тебя глазами, а потом тащится за тобой в туалет, немного подозрительно, не находишь? — Рагнвиндр рычал, и слегка нетрезвому мозгу Кайи он показался похожим на того льва из заставки Метро Голдвин Майер, и мужчина только благодаря отточенному контролю над эмоциями не хихикнул от такого сравнения.       — Господин Дилюк, да вы никак ревнуете, — с лёгкой улыбкой Кайя коснулся ладонями груди мужчины, чувствуя, как мощно бьётся под ними сердце в широкой грудной клетке, — за него говорить не могу, но лично я пришёл сюда по назначению. Если тебе станет легче, он ничего не видел, я заперся в кабинке. Не люблю, знаешь, когда подглядывают.       — Тогда зачем ты остался с ним здесь наедине? — Гнев Дилюка постепенно угасал, сдаваясь под натиском искреннего очарования капитана. Кайя тихо засмеялся, обнимая разгневанного мужчину за талию и притягивая к себе.       — Люк, огонёк мой, сложно уйти отсюда, если тебе преграждают путь и начинают признаваться в вечной любви. Нас растили джентльменами, и хлопнуть дверью на полуслове — совсем не джентльменский поступок. Пришлось выслушать всю его тираду, — Кайя наклоняется, оставляя лёгкий поцелуй на заалевшей щеке, ведёт носом по шее, вдыхая родной запах, — потом, конечно, я сказал ему, что мое сердце занято другим человеком, а ему лучше поискать кого-то ближе по возрасту, он же совсем еще птенец.       — И ты сказал ему, кто этот человек? — спросил Рагнвиндр, постепенно расслабляясь в сильных руках.       — Нет, но по твоему эффектному появлению и так все было ясно, — Кайя коснулся уголка губ любимого, совершенно очаровательно улыбаясь, и Дилюк сдался, поймал его губы своими и утянул в поцелуй, чувствуя привкус вина на языке. Насытившись лаской, Кайя наклонился ближе и прошептал, губами задевая чувствительное ухо, — Ты иногда такая ревнивая женушка, что я бы тебя трахнул, - после заправил выбившуюся из высокого хвоста алую прядь, поцеловал в щеку и покинул пространство уборной, оставляя Дилюка наедине со своими мыслями.       Утром мужчина смотрел на расслабленное лицо спящего Альбериха, прокручивая в своей голове события вчерашнего вечера. Да, он завёлся от его слов, сказанных томным низким голосом. Нет, прежде он не думал о том, чтобы позволить Кайе трахнуть себя. Однако, он не видел ни одной причины, чтобы этого не сделать. Доставить удовольствие можно по-разному, он давно это усвоил, и если бы Альберих намекнул… Поправочка, если бы Альберих прямо ему об этом сказал, Дилюк бы согласился. Но он не говорил. А вчера выдал такое. Мыслительные процессы сбоили, и Дилюк вскоре ощутил признаки головной боли. Он помотал головой, будто стараясь выбросить мысли из головы, обещая себе, что вернётся к этому, когда будет подходящий момент. Но ни утром, ни днем его красную головушку не покидали сомнение и смятение. Это было настолько очевидно, что Кайя, весь день наблюдавший его терзания, в один момент просто ловит мужчину за руки, вынуждая сесть на постель, и сам лично пригвождает его к месту, расположившись на коленях. Чтобы не сбежал.       — Выкладывай, о чем ты думаешь весь день? — Кайя устроил руки на плечах возлюбленного, внимательно следя за каждой его реакцией. — Надеюсь, не о том дуралее из отдела?       — Что? Нет, — фыркнул Рагнвиндр, тем не менее ощущая укол где-то за грудиной, — я думал о твоих словах, сказанных вчера.       — О? Я вчера много болтал, не поделишься, о чем ты? — мужчина тепло улыбнулся, ладонью зарываясь в мягкие волосы на затылке, одним движением распуская хвост и позволяя алому водопаду лечь на крепкие плечи и спину. Дилюк выдыхает от внезапной ласки.       — О том, что ты трахнешь меня. Ты никогда не говорил, что этого хочешь, — Рагнвиндр прикусил губу, стараясь не сильно смущаться от вспыхивающих в мозгу фантазий.       — Я хочу этого, — пожал плечами Кайя, пропуская сквозь пальцы тяжёлые шёлковые локоны, — но это ничего не меняет, Люк.       — Я могу, — Дилюк сглотнул, в его настороженном взгляде промелькнула нерешительность, — дать тебе это.       — Люк, ты слишком лично воспринимаешь некоторые вещи, — вздохнул со слегка печальной улыбкой на губах капитан, протягивая ладонь и касаясь бледной щеки, — я говорил, говорю и буду тебе говорить, что мы не играем в «я — тебе, ты — мне». Не делай того, чего бы тебе самому…       — Я хочу дать тебе это, — упрямо перебил мужчина, приникая ближе к смуглой ладони и приобретя решительный вид. Если Дилюк что-то втемяшил себе в голову, ни один архонт не спасёт. Кайя внимательно всматривался в любимое лицо, искал различные «но», да только их не найти: Рагнвиндр говорил искренне.       — Хорошо, — сдался Альберих, перемещая ладонь с щеки вниз по шее, замирая на груди, ощущая отзвуки сильно бьющегося чужого сердца, — но у меня есть условие, и ты либо согласен на него, либо нет.       — Я согласен, — Дилюк слегка усмехнулся, накрывая изящную ладонь своей и привычно сплетая пальцы, — что за условие?       — Ты подчинишься мне. Полностью, — синие глаза напротив были похожи на бездну и на морскую гладь, Дилюк всматривался в яркие омуты и не мог, не хотел отводить взгляд. Некстати он вспомнил, почему его драгоценного бывшего брата коллеги старательно переманивали на должность детектива — когда он смотрит так пленительно, не заговорит, распахнув душу, разве что мёртвый. — И не будешь пытаться контролировать меня.       — Я постараюсь, — мужчина поднёс смуглую ладонь к лицу, беспорядочно касаясь тёплой кожи губами, продолжая вглядываться в кобальтовую глубину. Кайя улыбнулся, удовлетворенный ответом, мягко высвободил руку из плена бледных пальцев, чтобы затем огладить линию челюсти, наклоняясь и втягивая любимые губы в поцелуй. Дилюк не спешил, позволяя вести, и даже сам опустился спиной на подушки, утягивая мужчину за собой, продолжая медленный танец языков.       Альберих оперся на локти с обеих сторон от мужчины, совсем чуть повысив градус их столкновений, продолжая вкладывать в поцелуй всю нежность и восхищение, на которые он был способен. Нежность пульсировала в груди, разливалась по камерам заполошно бьющегося сердца каждый раз при взгляде на возлюбленного, она неизменно в той или иной доле сопровождала каждый жест, обращенный к нему. Иначе и быть не могло, да и не помнил он никакого иначе — целые годы тоски по этому человеку оказались смыты из памяти еще тогда, у входа в жилой комплекс, когда Дилюк просто обхватил его лицо и впервые поцеловал. Буря, нашедшая свой выход, беспощадно унесла за собой все осколки гнетущих воспоминаний.       Увлекшись, Кайя не заметил, как довольно ощутимо прикусил нижнюю губу любовника, зато отчетливо услышал последовавший за этим стон. Мужчина чуть отстранился, глядя на покрасневшие влажные изгибы губ и отмечая лёгкую поволоку в гранатовых глазах. Дилюк нечасто позволял себе такую слабость, как расслабиться и пустить все на самотёк, и оттого Кайя вдвойне возликовал. Рагнвиндр сделал еще один шаг навстречу, доверился чуть больше. В другой момент мужчина проклял бы всех людей и обстоятельства, которые приучили это пламенное сердце настороженно тлеть. Кайя поклялся себе, что сделает все возможное, чтобы его огонь снова воспылал, он будет день изо дня перечеркивать эти страшные годы в разлуке, будет вымарывать каждого недостойного, который касался Дилюка своими грубыми, непривычными к божественному, руками.       — Кай, — тихо позвал винодел, обвивая шею мужчины руками, подаваясь навстречу в мягком касании губ, — о чем задумался?       — О тебе, — честно ответил мужчина, перекладывая вес на одну сторону, позволяя освободившейся руке скользнуть по бедру и боку, ныряя под ткань домашней рубашки и беспардонно ее задирая, — я люблю тебя.       Неожиданно даже для самого себя Дилюк вспыхнул смущением до кончиков ушей, поспешно отводя взгляд и сосредотачиваясь на том, чтобы снять ненужный предмет гардероба. Снять рубашку получилось не с первого раза и совсем не так плавно и соблазнительно, как хотелось бы, но Кайе было глубоко плевать на это, ведь ему открылась крепкая, рельефная грудь мужчины, девственно-белая. Последнее нужно было срочно исправлять, и Альберих принялся за это с энтузиазмом, терзая губами нежную кожу, оставляя легкие укусы, играясь языком с поджавшейся кожей сосков и откровенно млея от того, как отвечал на эти касания Дилюк, чьи пальцы беспорядочно перебирали синие пряди, иногда ощутимо сжимая у корней волос.       Мужчина сбивчиво дышал, изредка откровенно подставляясь под ласки, и старательно выпроваживал любые мысли из головы. Ему нужно просто не думать ни о чем, расслабиться и позволить Кайе творить все, что он захочет. По правде говоря, не думать совсем было невозможно: капитан творил своими губами и руками такие вещи, которые Дилюк не испытывал прежде. С лёгким удивлением он понял, что слева на груди кожа чувствительнее, а низ живота и вовсе являлся эрогенной зоной, где от каждого лёгкого касания удовольствие расходилось электрическим разрядом по всему телу. Рагнвиндр отчаянно боролся с самим собой, ему было непривычно, его смущало то, с какой щепетильностью Альберих исследовал его тело. Это не то, к чему он привык — коленно-локтевая, растяжка на скорую руку, перетерпеть первичную боль, отвлекаясь дрочкой, если повезёт — в процессе простимулируют простату, а потом останется только подождать, когда партнёр кончит, и выскользнуть из постели в душ.       Сейчас же ему уделяли максимум внимания, и мужчина терялся, совершенно не зная, куда себя деть. Осложняло ситуацию еще и то, что он знал, что Кайя смотрит на него, разглядывает до мельчайших деталей его реакцию, видит, как покрываются румянцем скулы, как он кусает губы, стараясь быть тише, как мечется его взгляд, стараясь не задерживаться на самом Кайе, иначе он просто сойдёт с ума от всего, что увидит в его глазах. Нет, он должен что-то сделать, пока…       — Дилюк, — голос капитана слегка хрипловатый, взгляд — цепкий и озорной, ладони — изящные и горячие, и чувствовать их хват на своих запястьях неожиданно приятно. Рагнвиндр сам не заметил, как тело выдало свою автоматическую реакцию — руки сами потянулись к мужчине, вынуждая приподняться над его телом, и уже был готов поменять их местами, оседлав притягательные бёдра, но Кайя успел среагировать раньше, бережно прижимая ладони возлюбленного к постели.       — Прости, я не специально, — выдохнул винодел, встречаясь взглядом с синей бездной. Кайя лишь тихо усмехнулся, не отпуская бледных рук, и наклонился, целуя так, будто вечность не касался этих губ. Он двигался нежно, лаская языком кромку зубов и чужой жаркий язык, и чувствовал, что мужчина под ним с трудом сдерживается, выдерживая медленный ритм. Альберих отпустил запястья, почти сразу же оказываясь в плотном кольце сильных рук, одна из которых легла аккурат на талию, а вторая собственнически зарылась в синие пряди, сжимая и притягивая, углубляя поцелуй. Он позволил возлюбленному вести, но только в поцелуе, о чем напомнил ему, проходясь ладонями по телу и останавливаясь в области паха, с удовольствием отмечая напряжённый его стараниями орган. Дилюк сдавленно выдохнул, стоило ладони сжать его через ткань штанов и белья, подаваясь бедрами навстречу быстрее, чем успевает это осознать. Думалось с трудом, дымка возбуждения впервые ощущалась так остро, занимала все пространство в голове, отодвигая на задний план прочие мысли. И впервые хотелось, чтобы все так и оставалось.       Кайя прижался своими бедрами к его, потираясь и издавая довольные звуки в непрекращающийся поцелуй, и Дилюк остро чувствовал, как мужчина возбужден от простых и незатейливых ласк, которые сам же дарил другому. Это не укладывалось в его голове. Как и то, что Кайя продолжал вытворять всякое ладонями на его теле, оглаживая, сжимая, сдергивая лишнюю ткань и целуя, целуя, целуя. В один момент Дилюк осознал себя совершенно обнаженным, пылающим под взглядом мужчины. Грудь тяжело вздымалась от дыхания, кожа блестела, на животе — небольшая лужица, стекшая с покрасневшей головки, твердо упирающейся в мышцы, колени призывно разведены, и между ними возвышался Кайя, глядя жадно на раскинувшегося под ним мужчину. Дилюк кожей чувствовал этот блуждающий по телу взгляд, реагируя мурашками и туго скручивающимся внизу живота узлом, пульсирующим от каждой вспышки жара, что оставлял за собой этот взгляд. Если он так смотрел на каждого, кто делил с ним постель, что ж, Дилюк понимал, почему капитан пользовался такой популярностью среди обоих полов. Ему захотелось зарычать на самого себя, допустившего в мыслях рядом с Кайей кого-то другого. Этого человека он не хотел делить ни с кем ни в прошлом, ни в настоящем, ни в обозримом будущем. Оказывается, он такой собственник. Возбуждение слегка ослабло.       — Люк? Все хорошо? Мне прекратить? — словно сквозь толщу воды послышался родной бархатистый голос, синий взгляд смотрел теперь с беспокойством. Уйдя в свои мысли, мужчина даже не заметил, как Кайя начал подготовку, лёгкими касаниями расслабляя кольцо мышц, параллельно покрывая поцелуями колено и внутреннюю сторону бедра. Альберих старался не думать о том, как ему будет тесно внутри, иначе он рисковал закончить все прямо здесь и сейчас, и был сосредоточен только на том, чтобы медленно протолкнуть палец, и когда мышцы сильно сжались, испугался, что причинил боль.       — Твой взгляд… Ты всегда так смотришь, когда трахаешь кого-то? — Дилюк отвернул голову, пряча за упавшими алыми прядями вспыхнувшую ревность. Кайя расслабился, снова целуя чувствительное местечко под коленом возлюбленного и со вздохом поднимаясь, чтобы ухватить длинными пальцами ревнивца за подбородок и повернуть к себе.       — Если тебя это успокоит, то я предпочитал полную темноту, — мужчина усмехается уголком губ, нежно проводя большим пальцем по контуру нижней губы, стойко выдерживая пламенный взгляд, — мне не нравится, когда на меня смотрят во время секса. Но с тобой все по-другому.       Дилюк зарычал почти по-звериному, притягивая мужчину к себе и сталкиваясь губами. Кайя хрипло рассмеялся в поцелуй, за что был немедленно укушен в нижнюю губу. Несмотря на грубость движений, Рагнвиндр позволил себе быть искренним, и Альберих это высоко ценил. Пусть кусает, пусть требовательно сжимает бёдрами, царапает спину и сминает сильными ладонями ягодицы — лишь бы искренне, открыто. Дилюк всегда старался держаться нейтрально, когда речь заходила об их похождениях на стороне, юридически никто никому ничего не был должен, но как же приятно было знать, что на самом деле ему было не все равно, что он в глубине души такой же жадный до своего любовника, как и сам Кайя. Жадный и страстный, каким всегда был. Отвлекаясь на резкие, короткие поцелуи, капитан вернулся к своему изначальному занятию и, добавив смазки, снова проник пальцем внутрь, выбивая из мужчины тяжёлый выдох. Дилюк не любил растяжку, не слишком приятное и увлекательное занятие, но без нее обойтись было никак нельзя — все же, последний раз он практиковал пассивную роль довольно давно, задолго до своего возвращения в Мондштадт. Заметив неудовольствие на лице любимого, Кайя мазнул губами по щеке.       — Я знаю, знаю. Потерпи немного для меня, огонёк? А я тебе помогу, — и с этими словами, к недовольству Дилюка, Кайя сполз по постели ниже, бросил на мужчину горячий взгляд и, убедившись, что гранатовые глаза неотрывно следят за ним, нарочито медленно коснулся языком головки, слизывая сочащиеся капли, ведя выше, собирая языком скопившуюся на животе влагу. Дилюк откинулся на подушке и застонал. То, что он увидел, заставило все внутренности свернуться таким тесным обжигающим комом, что впору было испугаться, не кончится ли эта ночь прямо сейчас по его вине. Кайя, проклятый Кайя игрался языком с его членом, давил на выступающие вены, губами ласкал самый кончик, не давая желаемого в полной мере. Рагнвиндр извивался, прося о большем, толкался вверх, но лишь вскользь касался стволом губ, тихо рычал от чувства неудовлетворенности и совершенно не замечал, как внутри аккуратно двигаются уже три пальца. Дискомфорта не было и в помине, только жгущее вены возбуждение и туго стянутый узел внутри, пульсирующий, готовый взорваться в любой момент. Когда ствола коснулись тёплые пальцы, Рагнвиндр ощутил, насколько же близко оргазм, а стоило влажным губам обхватить головку и двинуться вниз, перед глазами все поплыло, готовясь к мощной разрядке, но этого не произошло. Умелые руки пережали член у основания, лишая Дилюка возможности даже дышать.       — Блять! Ты издеваешься? — прошипел мужчина, пережидая несостоявшийся оргазм. Кровь бурлила, подгоняемая заполошно бьющимся сердцем, хотелось выть от досады, скулить в мольбах, но Кайя был непреклонен.       — Ещё рано, дорогой, — вкрадчивый шёпот и извиняющиеся поцелуи на внутренней стороне бедра немного охладили праведный гнев винодела. Он все еще был болезненно возбужден, но уже не так, чтобы кончить от любой, даже самой крохотной, ласки. — Как ты хочешь, Люк?       Рагнвиндр неохотно разлепил глаза, встречаясь с щемящей сердце нежностью во взгляде. Первым порывом было встать на колени и развернуться, позволив Кайе с наибольшим комфортом двигаться в нём, но эгоистичное желание видеть возлюбленного в процессе победило с огромным отрывом. Предпочитая словам действия, Дилюк потянул Кайю на себя, обвивая руками шею и закидывая ногу на поясницу, открываясь и подставляясь.       — Я хочу, чтобы ты смотрел на меня так, будто я — самое прекрасное, что ты когда-либо видел, — Дилюк нервно сглотнул, произнося одну из самых сокровенных речей за всю свою жизнь. Ему не раз приходилось ловить на себе восхищенные взгляды обоих полов, он признавал, что довольно красив, порой пользовался этим ради достижения своих целей, но еще ни разу в жизни не чувствовал, чтобы кто-то посмотрел именно на него, а не на красивую мясную оболочку. И Кайя понял это, прижимаясь лбом ко лбу, находясь так близко, что даже невозможно было различить его взгляд. Оно и к лучшему, подумалось Альбериху, потому что на сердце противно заныло от этих слов.       — Я не буду, — прошептал мужчина, сдерживая возникшую бурю эмоций, — потому что ты — самое ценное, что у меня когда-либо было, — Кайя ладонями развёл упругие ягодицы, мучительно прижимаясь пахом между ними, дразня и себя, и мужчину под ним, — потому что ты идёшь вне всяких категорий прекрасного, Дилюк, — мужчина сдавленно выдохнул, вслушиваясь в горячий шёпот на ухо и ощущая, как массивная головка прижимается к кольцу мышц, медленно его раскрывая, — ты вне всякого сравнения, вне конкуренции, для меня, Люк, всегда существовал только ты один, — Дилюк сорвался на тихий всхлип, цепляясь сильнее пальцами за спину возлюбленного, наверняка оставляя полосы от коротких ногтей, пока Кайя погружался в него, заполнял так, как еще никогда и никто. Альберих не пожалел смазки, и движения вышли плавными и почти безболезненными, не считая жара растянутых под его размеры мышц. Капитан поцеловал его в шею, покрыл лёгкими касаниями линию челюсти, сцеловал предательски скатившуюся из глаза слезу.       Он двигался медленно, давая привыкнуть к себе, ни на секунду не прекращая касаться бледной кожи карамельными ладонями. Дилюку было жарко, безумно жарко, горели глаза, горело горло от каждого несдержанного стона, горели пальцы, оглаживающие широкую спину любовника, жар внизу, жар между бёдер, которыми он сжимал Кайю. То, что он делал — это не секс, каким его запомнил Рагнвиндр, это было больше похоже на какое-то волшебство. Альберих рвано выдохнул, стоило Дилюку сжаться посильнее, он чувствовал, каких усилий стоило мужчине не сорваться в быстрый, грубый темп. Дилюк невольно подначивал, приникая бедрами ближе, пуская глубже, он знал, что может быстрее, но Кайя стоял на своём, целуя все, до чего он мог дотянуться в этой позе, двигаясь плавно и нежно, ощущая, как с каждым толчком любовник расслаблялся все больше, привыкал к размеру и движениям.       Он позволил себе немного ускориться, внимательно следя за дыханием Дилюка, улавливая малейшие изменения. О своём наслаждении он предпочитал не думать, потому что стоило ему обратить внимание на то, как дьявольски прекрасно он чувствовал себя внутри этого горячего тела, как все закончилось бы к чертям собачьим, а это совсем не то, чего ему бы хотелось. Поэтому он отвлекался, помечая бледную шею укусами, отвлекался, шепча какую-то нежную чушь, ловя ртом горячие вздохи и тихие стоны, которые издавал Рагнвиндр, так упоительно сжимающий его внутри. Он был со многими людьми, но никогда еще он не ощущал себя настолько хорошо и правильно. Сильное отзывчивое тело льнуло к нему, разгоряченная кожа требовала к себе внимания, жадно принимая ласку, желая еще, больше, быстрее.       Дилюк окончательно отпустил себя, требовательно давя пятками на поясницу, рычал от нехватки скорости, вскрикивал, когда угол оказывался удачным, и скулил, крупно вздрагивая, когда Кайя приноровился задевать членом чувствительный комок нервов внутри. Глаза винодела окончательно заволокло возбуждением, казалось, на мгновение он выпадал из реальности, чтобы потом прийти в себя и требовать еще. На задворках сознания Альберих поражался, как велик его тактильный голод, это пугало и восхищало одновременно, заставляло желать его еще больше, желать дать ему еще больше. Кайя ускорился, меняя позу, теперь он вколачивался в мужчину сбоку, придерживая сильным предплечьем ногу. Дилюк цеплялся за простыни, не щадя горла, прогибался в спине, двигал тазом навстречу, потеряв последние капли рассудка. Размашистые, быстрые движения внутри полностью поглотили его внимание, если бы Кайя только знал, как ему хорошо…       — Кайя… — голос винодела сорвался на последнем слоге, приобретя высокую ноту, и Альберих звучно простонал, сжимая бледное бедро ладонью, только от того, как Дилюк позвал его по имени, его чуть не швырнуло в яркий, бурный оргазм. Но нет, сначала его возлюбленный, потом уж он сам. Кайя стиснул зубы, усилием воли подавляя надвигающийся финал, прикладывая все усилия, чтобы Дилюк достиг своего предела.       Долго сражаться с природой не вышло, и капитан, хрипло застонав, опустил одну руку на член возлюбленного, лаская толстый ствол в темпе под стать толчкам. Рагнвиндр вскрикнул от неожиданности, дернув бёдрами и сжимаясь так сильно, что Кайя не выдержал, глубоко вталкиваясь в узкое отверстие и кончая, продолжая по инерции глубокие частые толчки. Дилюк ошеломленно открыл глаза, ощутив обжигающую влажность внутри, и в несколько рваных движений смуглой руки обильно излился на живот, вздрагивая всем телом и сжимая обмякающего Кайю внутри, вызывая у того вспышки болезненного посторгазменного удовольствия. У последнего хватило сил только на то, чтобы аккуратно вытащить член, сводя неприятные ощущения к минимуму, к неудовольствию самого Дилюка, который устало прошипел, столкнувшись с внезапной пустотой после длительного чувства заполненности, и на то, чтобы осторожно опустить чужое бедро на постель, а после рухнул безвольной куклой рядом с тяжело дышащим мужчиной.       Они просто молча лежали плечом к плечу, каждый утопая в своих мыслях. Или остатках мыслей, как в случае Дилюка. Голова слегка кружилась, будто последние несколько часов он провел на бесконечной карусели, в руках и ногах вместо костей и мышц ощущалось желе, само тело казалось слишком большим и неудобным. Тем не менее, он чувствовал глубокое удовлетворение, как будто что-то, давно не дающее покоя, наконец-то ушло. Из размышлений его вывела ладонь, приземлившаяся ему на грудь. Подняв глаза, Рагнвиндр встретился с тёплым морем родных глаз. Кайя наклонился, аккуратно целуя, не рассчитывая на ответ, и тем не менее его получая. Оказывается, целоваться после оргазма было особенно приятно. Дилюк сделал себе пометку в следующий раз попробовать сделать это в моменте наивысшей страсти, и с удивлением поймал себя на том, что можно почаще давать Кайе вести их. Может, дело в том, что Альберих хороший любовник и сумел расслабить его и добиться доверия, а может, это просто Кайя, и этим все и объясняется.       — Знаешь, даже жаль, что я не твой первый мужчина, — поделился Альберих, прерывая поцелуй и всматриваясь в алые глаза напротив. Дилюк фыркнул, смутившись, и легко ткнул кулаком в смуглую грудь, вызывая бархатный смех.       — Зато ты был первым, кто меня полюбил, — вернул ему Рагнвиндр, с удовольствием отмечая слегка растерянный и смущенный взгляд. Капитана тоже можно прошибить, надо же.       — Не жалеешь? — Осторожно поинтересовался Кайя, пальцами выводя узоры на коже возлюбленного. Дилюк не выглядел расстроенным или неудовлетворенным, но Кайя знал, что мужчина склонен скрывать сильные эмоции, и потому отчаянно надеялся на честный ответ. Да или нет — ему не важно, он справится с любым раскладом, в конце концов, он не против до конца жизни отдаваться ему или вовсе ограничиваться минетами и взаимной дрочкой. Он бы солгал, если бы сказал, что секс с Дилюком не оправдал его ожиданий. Реальность оказалась куда круче самой влажной и развратной мечты. И все же это не стоит того, чтобы заставлять мужчину идти на такие серьёзные уступки. Несмотря на то, что для Альбериха секс был неотъемлемой частью жизни, если Дилюк позовёт его в монахи, он первым нацепит пояс верности и выкинет в канаву ключ.       — Нет, — ответ простой и понятный, как и сам винодел. Кайя позволил себе улыбнуться в надежде, хотя было заметно, что Рагнвиндр еще не полностью осознал произошедшее. Дилюк положил горячую ладонь поверх руки Альбериха, поглаживая карамельную кожу большим пальцем, а после продолжил: — это было странно, не похоже ни на что другое, что я испытывал раньше. Это потрясающе.       Произошло то, чего Кайя ожидал меньше всего — Дилюк повернулся к нему, сияя той самой солнечной улыбкой, которую он уже и не надеялся увидеть на его лице. Бедное сердце сжалось, выталкивая кровь в сосуды, откуда она прилила к щекам, загоревшимся так, будто Кайе вновь шестнадцать и он только осознал, что влюблен в своего сводного брата. Дилюк ласково посмеялся, считывая эмоции с лица, и сам потянулся к мужчине, чтобы запечатлеть на губах мягкий поцелуй. Какое-то время они возились по постели, лениво целуясь и обнимая друг друга, пока не почувствовали острую необходимость принять душ. Желательно вместе. Для экономии воды, конечно же.       Позже, одетые в домашнее, мужчины уютно устроились на кухне за чашечкой кофе. Дилюк в настолько хорошем настроении, что даже позволил капитану пропустить внеплановый бокальчик вина. Кайя смеялся, благодаря за такую награду за старания, и Рагнвиндр наградил его таким взглядом, что Альберих всерьёз начал волноваться за сохранность своего достоинства. В любой из ситуаций.       — Кстати, Люк, — отхлебнув немного вина, позвал Кайя, намереваясь задать давно волнующий его вопрос. Винодел оторвал взгляд от какого-то фильма на планшете, который они поставили для фона, и вопросительно приподнял бровь. — А зачем ты читал книжку про языки любви?       Дилюк нахмурился, пытаясь вспомнить, о какой книге идёт речь. Чтиво и правда для него нетипичное, психология и Рагнвиндр обитали на совершенно разных планетах. Он не мог вспомнить, чтобы покупал какую-то книгу про любовь, и уже собирался сказать об этом Кайе, как взгляд снова упал на планшет, и Дилюк вспомнил.       — А, это. Джинн попросила. У Лизы раз в месяц проходят мероприятия в её книжном магазине, ну, встречи с авторами, лекции различные и всё такое. Ей нужно было мнение со стороны, насколько актуальна тема, но сама Джинн далека от этого так же, как и я. Вообще-то я хотел попросить тебя прочесть ее, ты за словом в карман не лезешь. А что? Что смешного?       — Ничего, ничего, — Кайя хихикнул в бокал, ловя недоуменный взгляд мужчины, сменяющийся лёгкой хмуростью, — просто я подумал, что ты намёки научился делать. Я случайно на нее наткнулся, честно.       — Архонты, Кай, — вздохнул Дилюк, скрещивая руки на груди и награждая того взглядом, полным сомнения в трезвости суждений возлюбленного, — ты знаешь, что я не умею юлить и говорю прямо. Что ты успел себе надумать?       — Ничего такого, что я бы у тебя не уточнил, — мужчина оставляет бокал на столе, протягивая руку и заключая широкую ладонь в плен смуглых пальцев, — я подумал, что, может, ты специально избегаешь моих прикосновений, а оно вот все как оказалось, — Кайя притянул ладонь, нежно целуя костяшки и чувствуя на себе тёплый взгляд алых глаз, — рано или поздно я бы все равно вывел тебя на разговор, я чувствовал, что что-то не так, а эта книжка просто ускорила этот процесс. Так что, думаю, в каком-то роде она заслуживает хорошего отзыва, что думаешь?       — Я думаю, что иногда ты идиот, — произнес Рагнвиндр, одаривая мужчину совершенно влюблённым взглядом.       — Зато твой идиот. Навечно.