Клуб

Ханма открыл глаза к обеду. Шторы плотно закрыты, постель смята. Его округленные очки без диоптрий лежали на тумбе при кровати. Голова болела. – Конечно. И теперь из-за этого придурка мне придётся идти к другому придурку. – Кисаки сидел на кухне, гоняя кофе по кружке. – Две обезьяны. Ханма вошёл, придерживаясь за стену: – Доброе утро. – он прикрыл глаза, заболевшие от света. – Ты с кем? – Ханма-сан. Да, до свидания. – Кисаки отключил звонок. – Ты жалуешься на меня моей матери? – Она должна знать, кого воспитала. – А тебе что-то не нравится? – хихикнул Ханма, становясь у окна с сигаретой. – Тебе в алфавитном или хронологическом порядке? Давай с конца, из-за тебя мы идём к каком-то торчку. – Он репер. – Это же в корне меняет ситуацию. Намгю сидел на полу ванной, прислоняясь лбом к холодному кафелю. Опыт подсказывал – нельзя мешать колёса с алкоголем. Высокоградусные коктейли вчера кричали: «Давай, будет весело». О грустном утре речи не шло. Су Бон заглянул в ванную. Растрепанный, с кривой ухмылкой и широкими зрачками. – What's matter with you, my love? – в привычной манере произнес он. – Ты же знаешь... – Намгю оторвался от стены, дрожащей рукой убрал волосы с лица. – Мне плохо, когда мешаю. – Со мной будет хорошо. Good. – Су Бон щелкнул крестом, вытащил жёлтую таблетку, положил на язык и приблизился. Поцелуй вышел влажным, со вкусом мятной жвачки и горечью таблетки. Намгю вздрогнул, но не отстранился. Внутри всё гудело, как радио, поймавшее станцию с помехами. Через минуту тошнота отступила, головная боль сменилась эйфорической лёгкостью. Намгю сжал пальцами плечо Таноса и встал, опираясь на него. – I love you. – отчеканил он на ломаном английском. С зарядом искусственного дофамина приготовления пошли легче. Маленький стол быстро заняла нарезка и алкоголь, музыка шумела, одежда летела из шкафа. Лифт в их доме был в том состоянии, когда решались ехать на нем лишь те, кто верил в бога. Стены подъезда напоминали Кисаки квартиру Ханмы, в которой он жил, когда они только познакомились. Дверь открылась сразу, будто за ней ждали. Их встретил густой дым и дикий бит с колонок. Су Бон стоял босиком, в сетчатой майке и с бокалом в руке. – My bro! – Танос хлопнул Ханму по плечу. – Эй, твой boyfriend выглядит как налоговая проверка. – А ты как штраф за дебош и пьянство в обществе месте. – удивительно, что Кисаки, имея рост ниже среднего, умудрялся смотреть на всех с высока. Намгю сидел на подоконнике, курил тонкую сигарету и лениво оглядел гостей. Рядом дымилась палочка благовония, неизвестно откуда взявшаяся в шкафу. – Вы пришли! – он затушил сигарету, спрыгнул на пол, пожал Ханме руку двумя своими. Кисаки погладил по плечам. – Ты сейчас о меня руки вытер? Музыка переключилась на медленный хип-хоп с женским вокалом. Ханма откупорил бутылку текилы, разлил по рюмкам. – За то, чтобы вы завтра помнили свои имена! – Почему это только мы? – Су Бон подался вперёд. – Потому что мы старше и опытнее. – Ну-у, не начинай. – Намгю махнул рукой, устроившись на стуле с ногами. – Кисаки, почему ты смотришь на нас как на идиотов? Или это из-за твоих бровей? Они такие... – Красивые, да? – рука с татуировкой оказалась на волосах Кисаки. Какие-то непозволительные вещи, – ладно, абсолютно все, – были разрешены Ханме. Часы потеряли значение. Текила сменилась на соджу. Кисаки и Ханма переглянулись, мысленно прикидывая, в каком состоянии будут хозяева квартиры после смешивания алкоголей. Сами они к соджу не притронулись. – В следующий раз мы летим в Японию! To visit you! – Уже соскучились? – щеки Кисаки потеплели от выпитого. – Это вы будете по нам скучать. – Намгю кинул смятую салфетку в Кисаки.