Кровавый багрянец на Западе

16 июля, 1876 год, близ городка Сапория, штат Канзас, США. Вэриан с лицом, словно выжатым из последней капли надежды, стоял на выступе, смотря на этот...городок. Пламя, яркое и жадное, пожирало остатки его детства, как хищник, жаждущий крови. Он чувствовал, как жар огня проникает в его душу, обжигая воспоминания о беззаботных днях, когда смех и радость были повседневными спутниками. Теперь же, в четырнадцать лет, он стал свидетелем собственного падения, его хрупкие плечи дрожали от осознания того, что он стал частью этого кошмара. Кровь, засохшая на его одежде, напоминала о том, что он сделал. Рубашка и штаны были пропитаны ею, словно он сам стал частью этого мрачного спектакля. Лицо юноши было залито кровью, как будто он сам стал холстом для художника безумия. Каждый крик, доносящийся из огня, был как глухой удар в сердце — это были не просто звуки, это была музыка его вины. Его отец, тот самый человек, который учил его смеяться и мечтать, ушел из жизни всего несколько недель назад. Он лишь пытался отомстить за него, выплеснуть на улицы города всю свою ярость и злобу. Но теперь он понимал — он стал таким же чудовищем, как те, кто убил его отца. В его душе не осталось места для света; только тьма и холодная пустота заполнили этот вакуум. Из мрака леса к нему подошел Эндрю — высокий, с широкими плечами и лицом, усыпанным следами недавнего насилия. Его крупная ладонь легла на плечо Вэриана, заставив того вздрогнуть. Мужчина смотрел на горящий город с удовлетворением, как будто это было его личное произведение искусства. Кровь стекала по его щеке, придавая ему вид дьявола из мрачной сказки. — Смотри, — произнес он с ухмылкой, — как красиво горит. Как будто сама судьба решила очистить этот мир от мусора. Вэриан не ответил. Он снова посмотрел на разрушения — языки пламени танцевали в ночи, а редкие крики затихали так же быстро, как и возникали. В его голове всё смешивалось: ненависть к врагам, страх перед последствиями и пустота внутри. — Нам пора идти, — сказал Эндрю с жесткой уверенностью, прерывая молчание. — Если нас заметят, будет поздно. Вэриан поджал губы и кивнул. Он чувствовал себя игрушкой в руках взрослых — марионеткой, которую тянули за собой в бездну. Они двинулись в сторону леса, где темнота поглощала их фигуры. Каждый шаг отдавался в его сердце громким эхом — он покидал не только горящий город, но и остатки своего детства. 15 мая, 1880 год, лестная чаща, штат Колорадо, США. Вэриан сидел на краю обрыва, его глаза были устремлены на бескрайние просторы прерий, где пыль поднималась в воздух, как призраки прошлого. Четыре года — это целая вечность, наполненная кровью, криками и смехом, который звучал так же мрачно, как и сами дела банды. Он вспомнил, как всё начиналось: с ограблений повозок, когда они еще тогда, мечтали о свободе и славе. Но слава пришла не та, о которой они мечтали. Вместо этого она обернулась черной тенью, которая преследовала их по пятам. Юноша познакомился с этими головорезами за месяц до смерти своего отца. Друзья пытались оградить его от этого зла, но их усилия оказались тщетными, как попытка остановить бушующий ураган голыми руками. Вэриан стал частью этой мрачной симфонии насилия и безумия, и вскоре сам оказался объявленным в розыск с ценой за свою голову — пятнадцать тысяч долларов за живого или мертвого. Это было смешно и одновременно ужасно: баунтихантеры, шерифы и наемники без устали искали его. Эндрю был центром этой вселенной хаоса — безумный гений, извергавший идеи, как вулкан извергает лаву. Его предложения о срезании скальпелей и продаже их перекупщикам звучали как бред сумасшедшего, но для банды это стало новым бизнес-планом. Брюнет имел особую слабость к детям — он не мог пройти мимо милого мальчика или девочки, не оставив после себя след из страха и ужаса. Однажды он заманил девочку в один из сараев и жестко истязал в своих лапах, оставив между ног той маленькой крохи разорванный бутон. Вэриан помнил, как в те ночи он плакал от бессилия, понимая, что сам стал частью этой дьявольской игры. Мужчина его регулярно...Не важно. Кай и Можжевельник были двумя сторонами одной медали — они были близки друг другу так, как только могут быть настоящие друзья в этом жестоком мире. Кай, любитель масел и пыток, наслаждался процессом истязания похищенных индейских женщин, словно это было искусством. Если уж они и нападают на этих дикарей, то ему всегда дозволяется трогать груди этих краснолицых и обмазывать их маслами, а следом откусывать у каждой сосок. Можжевельник же следовал за ним, готовый дать ценный совет для друга. Их преданность Эндрю была не такой уж безусловной; они понимали, что их место в этом мире — лишь инструмент в руках безумца. Клементина была загадочной фигурой среди этого мрака. Она слушалась Эндрю слепо и безоговорочно, помогая ему создавать эликсиры для эрекции — зелья, которые были полны ядовитых обещаний и страстей. Часто за деньги она помогает женщинам избавиться от ребенка в утробе. Вэриан помнил ее уходы в лес — там она устраивала свои ритуалы. Однажды он последовал за ней, надеясь вернуть её к ужину. Но то, что он увидел, заставило его сердце замереть: алтарь из мертвых куриц, инжир и свечи создавали атмосферу жуткого культа. И эта толстуха...в крови. Этот момент стал для него откровением — он поверил в Бога сильнее, чем когда-либо прежде. Мэйзи была воплощением жестокости и презрения к традиционным ролям. Она не хотела быть среднестатистической женщиной: её натура была слишком гордой и независимой для этого. Её холодная усмешка могла бы убить, а её взгляды были полны презрения к тем, кто осмеливался ставить под сомнение её выбор. Она не только принимала участие в зверствах своих товарищей по банде — она наслаждалась ими. Девушка была дикой кошкой среди этих хищников, и никто не мог предсказать её следующий шаг. Вэриан, вставая с обрыва, отряхнул свои штаны. Плотная денимовая ткань обвилась вокруг его бедер, словно злая змея, готовая в любой момент сжать в своих объятиях. Он бросил последний взгляд на лес, который простирался перед ним, как бездонное море из зеленых волн. Густые хвойные деревья возвышались как древние стражи, охраняющие свои тайны от любопытных глаз. Птицы, черные как тени, иногда пролетали над их вершинами, оставляя за собой лишь шорох крыльев и мрачное предчувствие. Вдалеке виднелись силуэты города, как призраки прошлого, затерянные в тумане. Вэриан потряс головой, словно пытаясь сбросить с себя тяжелые мысли, и направился вглубь леса, где его ждал лагерь. Здесь жизнь бурлила, как в кипящем котле: женщины суетились у огня, готовя еду — точнее, Клементина неустанно трудились, в то время как Мэйзи лениво потирала руки, мечтая о том, как бы сбежать к сильному полу, чтобы помочь им. Мужчины же сосредоточенно чинили повозку: Кай и Можжевельник работали как два механизма, а Эндрю, подобно хищной птице, внимательно следил за каждым их движением. Веснушка хотел было предложить свою помощь, но Эндрю, заметив его, схватил юношу за тонкую кисть руки и потащил в свою палатку. Сердце ганфайтера упало в пятки — его охватило чувство неизбежности, словно он шагал к краю пропасти. Зайдя в палатку, Эндрю закусил губу и оглядел юношу с головы до ног. Вэриан старался скрыть нервозность, но его голос дрожал: — Что случилось? — пронзительный зеленый взгляд Эндрю заставил его внутренности сжаться от страха. — Собирайся, малыш, — произнес он холодно, как будто это был приговор, — Ты сегодня на охоту, — Вэриан выдохнул и молча кивнул; лучше добыть хоть что-то — кроликов или что попадется. Эндрю подошел к нему вплотную, их лица оказались в миллиметре друг от друга. Вэриан почувствовал дыхание мужчины, горячее и тяжелое, на своей коже. Когда Эндрю провел языком по его ушку, оставляя влажный след, юноша вздрогнул и сложил руки на груди мужчины, намекая ему остановиться. В этот момент мир вокруг них сжался до размеров палатки, и лишь звуки леса за пределами казались реальными. Но мужчина резко отпрянул и дал ему пощечину. Удар был неожиданным и жестоким, словно молния, разразившаяся в ясный день. Настроение Эндрю резко изменилось из-за этого шлюхана, голос стал холодным и пугающим: — Иди и займись делом, — буквально приказал он. Зеленые глаза, почти как у хищника, прожигали юное тело насквозь. Вэриан прижал руку к щеке, чувствуя пульсацию и унижение. Молча кивнув, он буквально выбежал из палатки, оставляя позади себя мрачные тени своих мыслей. На этот раз лишь пощечина — могло быть гораздо хуже. Вэриан, словно призрак, скользил по лагерю, его шаги были бесшумны, как тени под покровом ночи. Окружавшие его люди были заняты своими мрачными делами, их лица, обветренные и закорюченные, отражали усталость и безысходность. Он не замечал ни их взглядов, ни шепота, который сливался с шумом ветра — его мысли были погружены в собственный мир, где не было места для чужих забот. Его лошадь, Руддигер, стояла привязанной к старому дереву, как потерянная душа, ожидающая своего хозяина. Пегий конь с необычным окрасом — серым с черными пятнами, словно покрытым следами недавнего дождя и похожий на шубку енота — щипал траву, не обращая внимания на приближающегося хозяина. Он был таким же одиноким, как и сам человек, чье сердце давно утратило способность чувствовать. Вэриан отвязал Руддигера, но прежде, чем он оседлал непарнокопытное существо, его остановил Кай. Тот подошел к нему с серьезным выражением лица, будто неся весть из другого мира. — Ты забыл свой дробовик, — произнес он, протягивая оружие с бережностью, словно это был хрупкий артефакт из далекого прошлого. Приклад и цевьё были выполнены из ореха, матовое покрытие блестело в тусклом свете, а черный лак придавал им зловещий вид. Латунные детали мерцали, как капли крови на солнце. На стволе красовалась надпись: «Избавь нас, Боже, от тех, кто думает, что исполняет его волю». Это была фраза его отца — мрачное напоминание о том, что даже самые благие намерения могут привести к ужасным последствиям. Вэриан молча кивнул, принимая дробовик с тяжестью на сердце. Этот жест был больше, чем просто передача оружия; это был акт памяти, связь с теми, кто ушел в небытие. Мужчина чуть замялся, он не особо заботился об этом существе, но сейчас его охватывало беспокойство: — Сегодня собрание, помнишь? Вернись до ночи. Вэриан лишь мотнул головой в знак согласия — он прекрасно помнил об их “вечерних разговорах”, взбираясь на лошадь и кратно сказал: — Вернусь до захода солнца, — произнеся это с холодной решимостью. Темноволосый кивнул и ушел, оставляя юношу наедине с собственными мыслями. Веснушка погладил Руддигера по длинной шее — жест был почти нежным среди этой мрачной обстановки. Конь повернулся к нему, и в его глазах отразился свет, которого не было у людей вокруг. Вэриан улыбнулся — это была улыбка, полная горечи и ностальгии. Дернув за поводья, он заставил коня двигаться. Руддигер послушно шагнул вперед, и вскоре они уже мчались в сторону леса — туда, где деревья шептали свои тайны ветрам, а земля хранила следы тех, кто не вернулся. Вэриан чувствовал, будто что-то сегодня пойдет не так, правда не понимал, откуда у него такое...Ладно, просто навязчивые мысли.

***

Охота не задалась с самого начала, как будто сама природа решила посмеяться над Вэрианом. Каждый выстрел был неудачным — дробовик отказывался подчиняться, просто заклинил рычажок с предохранителем, словно злая шутка судьбы, а его спутник Руддигер, испугавшись какого-то шороха, скакал по лесу, как испуганный енот. Юноша с раздражением наблюдал за его паникой — в такие моменты он чувствовал себя не охотником, а просто жалким зрителем в этом спектакле. Скоро вечер окутал лес мрачным покровом. Закат, как страстная кровь, разливался по небу, окрашивая облака в алые и багряные тона. Этот огненный свет играл на его лице, рисуя картины изобилия и страха. Вэриан чувствовал, как эти яркие пятна напоминали о том, что он может вернуться домой с пустыми руками. Что ждет его в лагере? Разъяренный Эндрю, который сначала накричит, словно дикий зверь, а потом, возможно, и ударит, как будто это единственный способ выразить свою злость. Может быть, он снова затащит в палатку. Мысль об этом заставляла сердце стучать быстрее, правда не от сладостного желания. Он погладил своего коня по шее, стараясь найти утешение в этом простом жесте: — Какие мы с тобой несчастные, — произнес он, и его голос звучал как шепот ветра среди деревьев. Юноша сильнее закутался в свое пончо, шерстяная ткань приятно обволакивала его, словно старая подруга. Черный цвет пончо сливался с наступающей тьмой, скрывая его от недоброжелательных взглядов — будь то человека или хищника. Однако судьба, казалось, решила подарить ему шанс. Вдруг из кустов раздался шорох — звук был слишком близким для спокойствия. Вэриан инстинктивно повернулся и сжал дробовик крепче, готовясь к встрече с возможными соперниками. Но вместо охотника или другой нечисти перед ним возник олень — одинокий и беззащитный. Его грациозная фигура выделялась на фоне мрачного леса, словно призрак из другого мира. Веснушка почувствовал прилив адреналина. Он не мог позволить себе упустить такую добычу. Осторожно прицелившись, он заметил, как свет заката отражается в глазах оленя, придавая им почти человеческое выражение — страх и непонимание. В этот миг все вокруг замерло. Дробовик с предохранителя снялся без проблем — будто сам по себе. Взрыв звука разорвал тишину леса, оглушительный и резкий, как удар грома. Олень рухнул на землю, его жизнь угасла в одно мгновение, и природа вновь замерла в ожидании. Вэриан почувствовал холодное облегчение — охота удалась. Банда сможет прожить еще немного, но цена этого успеха оставила горький осадок на душе. Он смотрел на убитое животное и понимал: он видел в этом существе себя. Действовать нужно было быстро. Вэриан спрыгнул с коня, его сапоги с хрустом вонзились в грязь, как будто сама земля отказывалась его принимать. Он подбежал к туше оленя, лежащему на опавшей листве, и, не теряя ни секунды, вытащил из сумки нож. Лезвие блеснуло в умирающем свете заката, как предвестник смерти. Кровь начала сочиться из разреза, медленно заполняя яму под телом животного, и капли падали ему на руки, оставляя яркие следы на его коже. Ему было все равно — он знал этот ритуал наизусть. — Лучше бы ты не шевелился, — пробормотал он, обращаясь к мертвецу, словно тот мог услышать его. Нож скользнул по коже, где она плохо отделялась от мяса, оставляя за собой красный след. Вэриан вырезал куски плоти с холодной точностью, как патологоанат, работающий в морге, и складывал их в мешок. Каждый раз, когда лезвие входило в плоть, он чувствовал, как его собственное сердце бьется в такт этого жестокого ритуала. Скоро мешок наполнился сырой оленятиной, и юноша отступил назад, удовлетворенно потирая руки друг об друга, с них стекала кровь. Он уже предвкушал похвалу от своей банды, которая жаждала мясной пищи после долгих дней голодных скитаний по лесам. Но прежде, чем он успел развернуться к своему коню, из кустов раздался шорох — звук, который заставил его сердце замереть. — Что за чертовщина? — прошипел он напряжение нарастало, как натянутая струна. Ощущение незримого взгляда на себе заставляло его нервничать. Он мотнул головой, словно пытаясь избавиться от навязчивых мыслей. — "Бред какой-то", — подумал он, но страх все же гнездился в его груди. Подойдя к лошади, он привязал мешок к седельной сумке. Кровь продолжала капать на землю, оставляя за собой кровавый след — мрачный след жизни и смерти. Вытянув из своей кожаной сумки платок, он быстро вытер руки от крови, стараясь не думать о том, что это может быть. Платок свернулся в аккуратный квадратик и тот вновь оказался в сумке — там он и останется до следующего случая. Однако шорох из кустов повторился. На этот раз Вэриан почувствовал прилив раздражения. Неужели это снова какая-то дикая мелочь? Он решительно направился к источнику звука, стараясь не шуметь, перешагивая через сучья и листья, которые могли выдать его присутствие. Подкравшись ближе к кустам, он замер и задержал дыхание — даже легкий ветерок казался ему слишком громким. Сжав дробовик в руках так крепко, что пальцы побелели от напряжения, он почувствовал, как адреналин заполняет его тело. Рука тянулась к кустам, готовая раздвинуть их и выявить источник своих страхов. "Если это очередной олень или еще один проклятый заяц..." — мысли путались в голове, но он знал: он не может позволить себе проявить слабость. Тишина ответила ему лишь шорохом листвы. Вэриан сглотнул комок в горле и сделал шаг вперед. Веснушка отдернул ветку куста, и его сердце замерло. Ебанный свет, в кустах сидел... парень? Лицо его было скрыто под платком, а шляпа-стетсон, как черная тень, нависала над лбом, оставляя лишь несколько блондинистых прядей на ветру. Этот образ напоминал ему о призраках из забытых сказок — безликий, но живой. Парень резко вскочил, как будто его ударила молния, и бросился в сторону, словно увидел самого черта. Вэриан остолбенел на мгновение, не в силах поверить своим глазам. "Какого хера?" — пронеслось у него в голове. Он стоял, как статуя из камня, пока не пришел в себя и не направил дробовик. — Эй! Стой, сука! — прокричал он, но тот лишь ускорил шаги, словно страх был его единственным проводником. Вэриан выстрелил в незнакомца, пуля свистнула мимо, но парень, который убегал, не обратил на это внимания. В ответ на выстрел из дробовика раздался треск выстрела — незнакомец вытащил револьвер и начал стрелять. Пули проносились мимо, оставляя за собой свистящий шлейф, и Вэриан, инстинктивно уклоняясь, почувствовал, как агрессия заполняет его тело. "Вот так, черт возьми, и начинаются проблемы," — подумал он, осознавая всю абсурдность ситуации. — Ты что, с ума сошел? — крикнул он в ответ на свист пуль. Смешанные чувства ярости и смеха наполняли его грудь. Но незнакомец не собирался останавливаться. Вэриан бросил взгляд назад — лес вокруг них становился все более угрюмым и зловещим. Он понимал: если продолжит эту игру в кошки-мышки, то окажется с дырой в груди. "К черту этого идиота!" — решил он и развернулся к своему коню. Скользнув на седло с ловкостью опытного наездника, он резко дернул поводья и поскакал прочь от этого мрачного места. Сердце колотилось в унисон с ударами копыт о землю. Выстрелы продолжали раздаваться позади него, но они уже не имели значения — лишь эхо безумия, которое он оставлял позади. Каждый выстрел звучал как предостережение: "Ты не уйдешь так легко". Но Вэриан знал одно — лучше скрыться и рассказать банде о том, что произошло, чем уподобляться этому безумцу. Он мчался сквозь леса, где деревья шептали свои древние тайны, а ветви хлестали его по лицу, как укор за то, что он снова ввязался в эту дьявольскую игру.

***

Ночь пришла, как воришка, крадущийся в тени, и поглотила мир, оставив лишь бескрайние черные просторы. Темнота обвивала лагерь, словно зловещая вуаль, скрывающая все живое. Луна, как забытая мечта, не освещала путь, и единственным источником света стал трепещущий огонь костра. Его языки пламени плясали, бросая зловещие тени на лица собравшихся — каждый из них был как будто частью этого мрачного спектакля. Вэриан слез с Руддигера, его верного коня, и шагнул к Эндрю, передавая ему мешок с оленятиной. Запах свежего мяса смешивался с дымом костра, создавая иллюзию тепла в этом холодном мире. Эндрю с ухмылкой на губах, принял дар, его глаза блестели от удовлетворения, словно он только что поймал удачу за хвост. — Хорошо постарался, — произнес он, словно хвалил не просто юнца, а самого себя. Вэриан смутился под его взглядом, как будто тот прочитал его мысли. Он лишь промямлил "пожалуйста", стараясь скрыть неловкость. Привязывая коня к дереву рядом со своей палаткой, он чувствовал на себе тяжелый взгляд мужчины. Тот наблюдал за каждым его движением, и хотя настроение у него немного улучшилось, злоба за дневную выходку юнца все еще гнела в душе. — Я наткнулся на парня в лесу, — вдруг сказал Вэриан, повернувшись к Эндрю. Тот напрягся, его лицо стало каменным: — Баунтихантер? — спросил он, произнося слово с ненавистью, как проклятие. — Не знаю, — пожал плечами Веснушка, — Он просто наблюдал за мной... а потом убежал. Мы даже стреляли друг в друга. Эндрю прищурился, словно пытался заглянуть в душу юноши: — А после? — спросил он, его голос стал холодным и резким. — После... мы просто разбежались. Он явно не преследовал меня, — ответил Вэриан, чувствуя, как страх пробирается по спине. Эндрю задумался. Он положил мешок с оленятиной в бочку с остальными припасами и направился к другим. Взгляд его был полон тревоги и недовольства — каждый из них знал, что их жизнь зависела от мгновения. Собравшись у костра, Эндрю поднял голос над треском пламени: — Похоже, на наш след вышли. Нужно менять место и лучше выдвигаться прямо сейчас! Слова его были как холодный душ — все согласились без лишних разговоров. Лучше сейчас, чем утром проснуться с петлёй на шее и лицом к земле, как псы на расправе. Суета охватила лагерь. Люди бросились к палаткам, разбирая их с такой спешкой, будто тени сами подбирались ближе. Грузили вещи в повозку — каждый предмет был важен как последний шанс выжить. Вэриан чувствовал напряжение в воздухе — оно было настолько густым, что казалось, его можно было резать ножом. — К горе! — крикнул кто-то из группы, — Переночуем возле неё, а там уже найдем подходящую пещеру. Слова звучали как надежда на спасение в этом бескрайнем мраке. Они решили направиться ближе к горе — даже внутрь её недр. Вэриан знал: в этих темных глубинах можно найти укрытие от преследователей и от самих себя. Как будто сама гора могла защитить их от жестокой реальности, которая так часто напоминала о том, что они всего лишь пешки в этой игре на выживание. Никто же не хочет отвечать за то, что натворил. Тем временем ночь сгущалась вокруг них, и каждый шаг к новой жизни звучал как предвестие новых бед.