Кровавый багрянец на Западе

30 июня, 1880 год, город Соллстоун, штат Колорадо, США. Кабинет Юджина мало походил на место, где человеку хотелось проводить целые дни. Воздух здесь был тяжёлым и застоявшимся, словно окна не открывали неделями. На книжных полках и краях шкафов лежал тонкий слой пыли, а солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь жалюзи, разрезали комнату яркими полосами, в которых лениво кружились пылинки. На массивном дубовом столе беспорядочно лежали бумаги, несколько папок с объявлениями о розыске и стакан с бурбоном. Единственным украшением кабинета были дорогие часы на стене да начищенная до блеска шерифская звезда, висевшая рядом с картой округа. Юджин стоял у окна, сцепив руки за спиной. Он не спешил начинать разговор. Лишь смотрел на раскалённую улицу, пока Хьюго молча ждал у двери, поправляя привычным движением очки. — Я начинаю думать, что слишком много тебе плачу, — наконец произнёс Юджин, не оборачиваясь, — Один человек, Хьюго. Всего один. А ты гоняешься за ним уже который день. Хьюго спокойно выдержал паузу: — Почти поймал. Юджин медленно повернулся: — Почти? — Загнал его в салуне. Уже собирался заканчивать дело...но он вывернулся и сбежал. Ложь прозвучала удивительно легко. Настолько легко, что самого Хьюго это неприятно удивило. Он и сам не понимал, зачем покрывает этого мальчишку. Было бы проще рассказать правду, получить новый приказ и продолжить охоту. Но всякий раз, когда он вспоминал Вэриана, перед глазами вставал не портрет преступника с объявлений. Он видел худого, упрямого паренька с размазанным от пота макияжем, с потухшим взглядом человека, который слишком рано понял, насколько мир бывает жесток. И, к собственному раздражению, Хьюго всё чаще ловил себя на мысли, что даже без привычной маски этот юнец оставался удивительно красивым. Не вычурной красотой, а какой-то болезненной, почти трагической. Словно сама жизнь забыла, что с такими лицами обычно не становятся бандитами. Юджин внимательно наблюдал за ним, будто пытался прочитать мысли: — Скажи честно, — тихо произнёс он, — Ты случайно не покрываешь этого выродка? Хьюго приподнял бровь: — С чего ты взял? — Потому что вы похожи.

В кабинете повисла тишина.

— Два волка из одной стаи, — продолжил Юджин, — Только один когда-то решил стать человеком. А второй так и остался зверем. Хьюго криво усмехнулся: — Забавно слышать это от тебя. Юджин нахмурился: — Что ты имеешь в виду? — Только то, что я хотя бы никогда не прятался за чужой фамилией.

Он сделал шаг вперёд.

— Не женился ради должности. Не прикрывался богатым тестем, который вытащил тебя из петли и посадил в это кресло. Лицо Юджина мгновенно потемнело: — Следи за языком. — А то что? — А то я найду другого охотника. — Попробуй. Несколько секунд они молча смотрели друг другу в глаза. Воздух в кабинете словно стал ещё тяжелее. Юджин первым отвёл взгляд и раздражённо махнул рукой: — Проваливай. Хьюго не сдвинулся с места. — Ты всё ещё стоишь здесь? — Жду, когда закончишь злиться. — Закончил. Хьюго коротко кивнул: — Тогда я пойду делать то, за что ты мне, по твоим же словам, слишком много платишь, — Он спокойно развернулся и направился к двери. — И, Хьюго, — окликнул его Юджин.

Охотник остановился, но не обернулся.

— В следующий раз привези мне его живым. Я хочу посмотреть на его глаза. Хьюго лишь молча толкнул дверь и вышел в раскалённый полуденный зной. Уже оказавшись на улице, он глубоко вдохнул горячий воздух и невольно подумал, что находиться под беспощадным солнцем оказалось куда легче, чем ещё пять минут провести в одном кабинете с Юджином.

***

К вечеру дом наконец погрузился в долгожданную тишину. За окнами уже стемнело, лишь стрекот цикад да редкие порывы тёплого ветра нарушали спокойствие. В спальне горела небольшая керосиновая лампа, отбрасывая мягкий золотистый свет на деревянные стены и простую, но уютную мебель. На прикроватной тумбе лежали аккуратно сложенные бумаги, а рядом стояла почти остывшая чашка чая. Рапунцель устроилась у изголовья кровати, поджав под себя ноги, и неторопливо перелистывала страницы книги. На её лице читалось умиротворение — редкое состояние, которое в их доме удавалось сохранить не так уж часто. Юджин лежал рядом, закинув руки под голову, и молча смотрел в потолок. Сон не шёл. Мысли снова и снова возвращались к разговору с Хьюго, и с каждой минутой раздражение лишь усиливалось. Он пытался убедить себя, что слова охотника ничего не значат, но они будто застряли где-то глубоко внутри. Рапунцель заметила его состояние почти сразу. Она закрыла книгу, положила её на тумбочку и повернулась к мужу: — Что случилось? Юджин не ответил. Он лишь сильнее нахмурился, продолжая смотреть в потолок. Рапунцель немного подождала: — Юджин... Он тяжело выдохнул: — Всё нормально. Она слабо улыбнулась: — Ты никогда не говоришь «всё нормально», когда у тебя действительно всё нормально. Несколько секунд он молчал, а затем раздражённо отвернулся к стене: — Да ничего. Просто день был паршивый. Рапунцель лишь тихо вздохнула. Она придвинулась ближе, осторожно обняла мужа со спины и прижалась щекой к его плечу. Её объятия были спокойными, без настойчивости, словно она просто хотела напомнить, что находится рядом. — Расскажи мне. Юджин долго не отвечал. Потом всё-таки заговорил: — Сегодня приходил Хьюго. Рапунцель слегка нахмурилась, но не перебивала. — Мы снова поругались. Он... напомнил мне о том, каким я был раньше, — Он усмехнулся без тени веселья, — Сказал, что я прячусь за твоей юбкой и за именем твоего отца. Будто всё, чего я добился, принадлежит не мне. Рапунцель ненадолго задумалась. Затем медленно поцеловала мужа в плечо: — Хьюго умеет стрелять, выслеживать людей и говорить колкости. Но иногда он смотрит на мир слишком узко.

Юджин молча слушал.

— Люди меняются, — продолжила она, — Не за один день и не по щелчку пальцев. Но меняются. Я помню тебя таким, каким ты был раньше. И вижу тебя сейчас. Это два разных человека, — она осторожно провела ладонью по его руке, — Он может этого не замечать. Или не хотеть замечать. Но это ничего не меняет. Юджин медленно повернулся к ней лицом. Несколько секунд он просто смотрел в её зелёные глаза, в которых не было ни осуждения, ни сомнений. Только спокойная уверенность. Он молча притянул её к себе, крепко обнял и мягко поцеловал в лоб. — Знаешь... — тихо сказал он, — Иногда мне кажется, что я совершенно не заслужил тебя. Рапунцель тепло улыбнулась: — А мне кажется, что ты слишком часто себя недооцениваешь. Юджин тихо усмехнулся: — Всё-таки ты самая лучшая жена... — Прямо самая лучшая? — Самая лучшая. Она негромко рассмеялась и снова устроилась у него на плече. За окном продолжала шуметь тёплая летняя ночь, а тревоги, которые ещё недавно казались такими тяжёлыми, постепенно отступали, растворяясь в уютной тишине их дома.

***

Равнина Солнце медленно клонилось к горизонту, окрашивая бескрайнюю равнину в кровавые и багряные оттенки. Длинная колонна неспешно двигалась вперёд, поднимая за собой густые клубы дорожной пыли. Лошади устало перебирали копытами, фургоны негромко скрипели, а на одежде почти каждого из членов банды ещё темнели засохшие пятна крови после недавнего столкновения с индейцами. Никто не разговаривал между собой. День выдался слишком долгим. Вэриан ехал немного впереди остальных, низко надвинув шляпу на глаза. Он почти не замечал ни дороги, ни раскалённого воздуха. Перед внутренним взором снова и снова всплывали лица погибших индейцев, пустой лагерь и тяжёлая тишина, оставшаяся после выстрелов. Впервые за долгое время ему было по-настоящему стыдно. Не страшно. Не жаль себя. Именно стыдно. Это чувство неприятно царапало изнутри, не позволяя избавиться от навязчивых воспоминаний. Рядом послышался стук копыт. Эндрю без особого труда поравнялся с ним, широко улыбаясь, словно ничего не произошло: — Эй, малыш, чего такой мрачный? Будто похоронил кого-то. Вэриан медленно покачал головой: — Просто думаю о своём. Эндрю тихо усмехнулся: — Вот это зря, — Он наклонился чуть ближе, — Думать тебе надо только обо мне. Так всем спокойнее. Вэриан лишь коротко кивнул: — Хорошо, — Ответ прозвучал слишком быстро, слишком послушно. Ему не хотелось спорить. Эндрю довольно хмыкнул: — Вот так гораздо лучше. Некоторое время они ехали молча. Эндрю украдкой разглядывал профиль Вэриана, будто проверяя, не врёт ли тот. — Плечо ещё болит? — Терпимо. — Если станет хуже — скажешь. Вэриан бросил на него короткий взгляд: — С каких пор тебя это волнует? Эндрю усмехнулся краем губ: —С недавних пор, ты же мой любимый мальчик. Вэриан ничего не ответил. Он давно научился различать, где в словах Эндрю есть хоть капля заботы, а где говорит одно лишь желание держать всё под контролем. Он вообще практически всегда ему просто поддакивал, лишь бы не получить кулаком в лицо. Через несколько минут он всё же нарушил молчание.   — Я знаю, где можно достать порох для динамита. Эндрю вопросительно посмотрел на него: — Где? — В Лихае. В Юте. Там есть шахты, склады. Если повезёт, сможем взять столько, сколько понадобится. Эндрю громко фыркнул: — Лихай? — Да. — Ты, блядь, представляешь, сколько до него тащиться? — Зато там он точно есть. — Мне плевать, где он там есть. Я сказал, что мы туда не поедем. Вэриан нахмурился: — Тогда где ты собираешься его искать? Эндрю раздражённо дёрнул поводья: — В месте, которое не находится у чёрта на куличках. — Если поедем куда попало, можем вообще ничего не найти. Эндрю резко остановил коня, заставив Вэриана сделать то же самое: — Послушай меня внимательно.

Его голос стал холоднее.

— Ты можешь предлагать идеи. Иногда. Но решения принимаю я. Не забывай об этом. Вэриан выдержал его взгляд: — Я просто сказал, где его можно найти. — А я сказал — заткнись.

Повисла тяжёлая пауза.

— Не начинай умничать. Особенно после того, как едва не привёл охотника нам на хвост. Мне сейчас меньше всего нужен кто-то, кто будет учить меня, как вести людей. Вэриан медленно отвёл взгляд. — Понял. — Вот и отлично. Эндрю ещё несколько секунд смотрел на него, словно ожидая возражений. Не дождавшись, довольно усмехнулся и пришпорил коня, выезжая вперёд колонны. Вэриан остался позади. Его пальцы крепче сжали поводья, но лицо так и осталось непроницаемым. Он давно понял одну простую вещь: иногда проще промолчать, чем пытаться доказать что-то человеку, который слышит только самого себя. Солнце окончательно коснулось горизонта, и длинные тени медленно накрыли равнину, по которой банда продолжала свой путь навстречу новой неизвестности.

***

2 июля, 1880 год, город Санта-Фе, штат Нью-Мексико, США. Ещё два дня дорога не приносила ничего, кроме пыли, жары и однообразного скрипа колёс. Равнина постепенно сменилась более холмистой местностью, а к вечеру третьего дня впереди наконец показались первые дома Санта-Фе — небольшого городка, выросшего вдоль торгового тракта. Невысокие деревянные здания теснились по обе стороны широкой улицы, возле коновязей стояли десятки лошадей, а между лавками лениво бродили местные жители. Из открытых окон доносились запах свежего хлеба, табака и жареного мяса. После нескольких суток, проведённых почти в полной глуши, город казался неожиданно живым. У въезда их уже ожидал помощник шерифа. Молодой парень в слегка великоватой форме лениво поднял руку, останавливая колонну: — Оружие сдаём до выезда из города. Эндрю даже не стал спорить. Он молча достал из кармана несколько сложенных монет и вложил их в ладонь помощника. Тот быстро опустил деньги в карман, будто ничего не произошло. — Приятного вечера, господа. — И Вам не хворать, — бросил Эндрю, трогая коня. Никто больше не сказал ни слова. Через несколько минут вся компания уже привязывала лошадей возле самого шумного здания на улице. Над входом покачивалась выцветшая вывеска салуна, а изнутри доносились смех, звон стаканов и негромкая игра скрипки. Внутри было людно. Воздух пропитался запахом дешёвого алкоголя, табачного дыма и старого дерева. За дальним столом несколько ковбоев азартно играли в покер, возле стойки двое шахтёров спорили о цене серебра, а молодой музыкант лениво водил смычком по струнам, исполняя простую, но удивительно спокойную мелодию. Банда заняла длинный стол у стены. Официантка почти сразу принесла несколько кружек сидра, даже не задавая лишних вопросов. Вэриан сделал небольшой глоток и откинулся на спинку стула. После бесконечной дороги прохладный напиток показался почти роскошью. Он молча слушал музыку, позволяя себе впервые за долгое время просто ничего не делать. Скрипка звучала негромко, но чисто, и на несколько минут он сумел забыть о дороге, крови и постоянном ожидании новой беды. Тем временем за столом уже разгорался привычный шум. Кай быстро раздал карты: — Только без нытья, когда опять проиграешь. Можжевельник усмехнулся: — Это ты сейчас себя подбадриваешь? Эндрю бросил карты на стол: — Заткнитесь оба. Играть будете или языками чесать? Мейзи шумно отодвинула свободный стул и села рядом: — А меня чего не зовёте? Кай поднял бровь: — Потому что ты каждый раз пытаешься подсматривать. — Это называется наблюдательность. — Это называется жульничество. — Не поймали же. Эндрю рассмеялся: — Пусть играет. Всё равно через пять минут начнёт обвинять нас в обмане. Мейзи фыркнула: — Если проиграю — обвиню. Если выиграю — значит, вы просто плохо играете. — Вот это настрой, — усмехнулся Можжевельник. Карты одна за другой ложились на стол, сопровождаясь колкими замечаниями и тихим смехом. Даже Клементина, уже допивавшая вторую кружку сидра, изредка качала головой, наблюдая за их перепалкой. — Двое против одной? — недовольно буркнула Мейзи. — Нет, — спокойно ответил Кай, — Просто ты действительно ужасно играешь. — Да пошёл ты. — После партии. — Лучше сразу. Все негромко рассмеялись. Именно в этот момент за соседним столом раздался разговор, который постепенно заглушил даже карточную перебранку. — Говорю тебе, поезд выходит из Канзас-Сити уже через четыре дня. — Не болтай ерунды, — ответил второй мужчина, — Его охраняют так, будто там золото президента везут. — Почти угадал, — вмешался третий, отпивая виски, — Не золото. Жалованье. Первый наклонился ближе: — Жалованье? — Для армейских гарнизонов. Несколько запертых сейфов. Говорят, сумма такая, что можно купить половину округа. — И повезут всё это до самого Лос-Анджелеса? — Через Нью-Мексико. По главной железной дороге. Без остановок, кроме крупных станций. Второй тихо присвистнул: — Тогда неудивительно, что охраны будет полно. — Слышал, больше двадцати вооружённых маршалов, да ещё солдаты. — Да хоть сотня. Всё равно найдётся какой-нибудь безумец, который решит, что сможет остановить поезд. За столом банды воцарилась неожиданная тишина. Карты больше не ложились на дерево. Даже Клементина перестала подносить кружку к губам. Эндрю медленно поднял глаза на своих людей. Можжевельник едва заметно кивнул. Кай задумчиво постукивал пальцами по столешнице. Мейзи первой нарушила молчание: — Только не говорите, что подумали об одном и том же. Эндрю медленно улыбнулся, обнажая свои зубы: — Именно об этом я и подумал.

***

Комнаты на втором этаже салуна оказались тесными и душными. Старые деревянные стены плохо удерживали прохладу, а единственное окно было распахнуто настежь, впуская внутрь вечерний воздух, пропахший пылью, лошадьми и табачным дымом. Внизу всё ещё звучали скрипка, смех и звон кружек, но здесь, наверху, было заметно тише. На грубом столе лежала развёрнутая карта железной дороги, рядом стояли несколько почти пустых бутылок сидра и чадила керосиновая лампа. Эндрю упёрся ладонями в стол и медленно обвёл взглядом собравшихся: — Если слухи не врут, нам представился шанс, который выпадает раз в жизни. Кай усмехнулся: — Каждый раз, когда ты так говоришь, кто-нибудь потом получает пулю. — Значит, в этот раз постарайся, чтобы это был не ты. Мейзи закатила глаза, она сложила свои руки на груди: — Может, вы сначала перестанете мериться членами? Можжевельник провёл пальцем по карте: — Если поезд действительно повезёт такой груз, охрана будет серьёзной. — Поэтому и нужен хороший план, — спокойно ответил Эндрю. Клементина, сидевшая на подоконнике, задумчиво покачала головой: — Меня больше интересует другое. Мы уверены, что это вообще не обычные байки из салуна? Люди любят преувеличивать после пары кружек. — Проверим, — коротко бросил Эндрю. Вэриан всё это время почти не участвовал в разговоре. Он стоял у окна, наблюдая, как последние лучи солнца медленно исчезают за крышами домов. — Ты что молчишь? — спросил Кай. Вэриан пожал плечами, он лишь оглянулся на всех через плечо: — Думаю. — Хоть кто-то. Эндрю перевёл взгляд на него, его бесило, что Вэриан полноценно не участвует в диалоге: — Ну? — Если всё правда, действовать придётся быстро. Второго шанса может не быть. Можжевельник кивнул: — А ещё нельзя недооценивать охрану. — Вот именно, — добавила Клементина, — Мы слишком часто начинаем считать себя бессмертными. Эндрю усмехнулся, слишком уж он был уверен в себе: — Пока вроде работает. — До первого раза, — тихо ответила она.

В комнате ненадолго повисло молчание.

Мейзи первой нарушила его, она уселась на кровать и её нижняя юбка задралась обнажая ноги: — Меня больше волнует другое. Если уж ввязываться в такую историю, нужно быть уверенными, что у нас хватит всего необходимого. Кай кивнул: — И припасов тоже. — Не только припасов, — сказал Можжевельник, — Нам придётся искать людей, сведения и подходящее место. Ошибёмся один раз — живыми не уйдём. Эндрю снова посмотрел на карту: — Значит, сначала доберёмся до Лас-Вегаса и посмотрим, что удастся узнать на месте. Слухи, расписание, движение поездов... Пока никаких глупостей. Сначала собираем информацию. — Это уже больше похоже на разговор разумного человека, — буркнула Клементина. — Не привыкай. Мейзи тихо рассмеялась: — Я уже начала переживать, что наш вожак научился думать. Эндрю бросил в неё сложенную карту: — Очень смешно. Темнокожая девушка ловко поймала её на лету: — Зато настроение поднялось. Даже Вэриан едва заметно улыбнулся, но улыбка исчезла так же быстро. Он снова посмотрел в тёмное окно. Почему-то вместо поезда, золота и будущей добычи перед глазами снова возник высокий блондин в круглых очках. Спокойный голос Хьюго, данное слово и пять часов форы всплыли в памяти так отчётливо, будто всё произошло этим утром. Его неосознанно начало тянуть к этому человеку, хотя тот так и мечтает о том, чтобы застрелить его и привести его тело заказчику. — Эй.

Голос Эндрю вернул его в комнату.

— Ты с нами вообще? Вэриан медленно перевёл взгляд на остальных: — Да. — Тогда перестань витать где-то далеко. Скоро нам всем понадобятся холодная голова и крепкие нервы. Вэриан молча кивнул. Он понимал, что разговор идёт уже не только о будущем деле. В этой комнате каждый строил собственные планы, доверял лишь наполовину и держал руку поближе к оружию. Их объединяла общая цель, но никто не питал иллюзий: если всё пойдёт не так, первым врагом вполне мог оказаться человек, сидящий рядом за одним столом. В комнате снова стало тихо. Лампа негромко потрескивала, отбрасывая длинные тени на стены, а снизу по-прежнему доносились приглушённые голоса посетителей. Никто уже не улыбался. Разговор перестал быть похожим на пустые мечты о богатстве — каждый понимал, что любая ошибка будет стоить слишком дорого. Черноволосый подошел к столу и стал осматривать карту. Вэриан первым нарушил молчание: — Прежде чем что-то решать, нам нужны ответы. И как можно быстрее. Эндрю поднял на него взгляд: — Продолжай. — Мы почти ничего не знаем. Одни слухи. Может, поезд вообще идёт без того груза, о котором болтали внизу. Может, охраны окажется вдвое больше. Или маршрут уже изменили. Есть вариант, что поездов будет два, в одном золото, а в другом ничего. Кай кивнул: — Хоть одна здравая мысль за вечер. — Нам нужно сначала убедиться, что слухи правдивы, — спокойно продолжил Вэриан, — Поспрашивать людей в разных местах. Не только в салунах. На станции, у торговцев, у тех, кто постоянно бывает возле железной дороги. Если все будут говорить одно и то же — тогда уже думать дальше. Можжевельник задумчиво потеребил бороду: — Это займёт время. — Зато позволит не лезть вслепую. Эндрю барабанил пальцами по столу: — Ещё? — Нам нужны припасы. Лошади устали. Если погоня всё-таки будет, на измученных конях далеко не уйдёшь. Фургоны тоже нужно будет перебросить. — И деньги, — вставила Клементина, — Почти всё, что мы взяли в прошлый раз, уже разошлось. Мейзи усмехнулась: — Значит, сначала придётся экономить. Вот уж не думала, что услышу это от нашей компании. Кай фыркнул: — Экономить? Это слово Эндрю вообще знает? — Знаю, — сухо ответил тот, — Просто не люблю. В комнате ненадолго раздался тихий смех, быстро угасший сам собой. Для них это было нормой, что деньги, а точнее основная часть у Эндрю. Им выдавалось всего ничего, даже когда деньги кончались, то брюнет без особого энтузиазма их отдавал. Максимум мог дать немного Вэриану за хороший секс или минет, но в основном, если бандиту понравилась какая-то вещь, то он это сам покупает Голубоглазке. Остальные довольствуются тем, что есть и не задают лишних вопросов. Вэриан снова заговорил: — И ещё кое-что.

Все посмотрели на него.

— Если мы начнём спорить между собой так же, как сегодня, далеко не уедем. Последние несколько дней каждый тянет всё в свою сторону. Особенно один человек. Эндрю прищурился, его плечи напряглись: — Это ты сейчас на меня намекаешь? Вэриан встретил его взгляд совершенно спокойно: —Нет. Просто напоминаю. Мы и так ходим по краю.

Несколько секунд никто не произносил ни слова.

Неожиданно Можжевельник тихо усмехнулся: — А ведь паренёк прав. Кай пожал плечами: — Не люблю это признавать... но прав. Эндрю медленно выдохнул. Ему явно не нравилось соглашаться с кем-либо, однако спорить он не стал: — Ладно. Завтра каждый займётся своим делом. Соберём всё, что сможем узнать. А потом уже решим, стоит ли вообще ввязываться в эту историю. Вэриан молча кивнул и отошел к окну. На улице окончательно стемнело. Где-то внизу продолжала играть скрипка, а город жил своей обычной жизнью, даже не подозревая, что на втором этаже старого салуна несколько человек пытались решить не только своё будущее, но и понять, насколько далеко каждый из них готов зайти ради мечты о лучшей жизни.

***

— Отстань от меня... Комната Эндрю оказалась ненамного просторнее общей, но здесь хотя бы было тихо. За окном уже давно опустилась ночь, а где-то внизу всё ещё доносились приглушённые голоса последних посетителей и редкий смех. Керосиновая лампа на тумбе горела вполсилы, окрашивая стены в тёплый янтарный цвет. Воздух был тяжёлым от летней жары, и даже открытое окно почти не спасало. Эндрю закрыл за собой дверь и устало провёл ладонью по лицу. Несколько секунд он просто молчал, а затем подошёл к Вэриану почти вплотную. Осторожно убрал с его лица выбившуюся прядь волос и, наклонившись, коснулся губами его шеи. Вэриан вздрогнул, он немного сжал губы: — Эндрю...

Тот не ответил.

— Не надо. Эндрю лишь крепче обнял его, он тяжело выдохнул носом и заглянул в его голубые глаза: — Я соскучился. Вэриан осторожно отвёл его руки: — Правда... не сегодня. Эндрю нахмурился, он не давал тому отвести взгляд взяв того за подбородок: — Почему? — Я устал. — Мы все устали. — Я серьёзно...Пожалуйста...

Минутная тишина.

Вэриан сделал шаг назад: — Голова тяжёлая. День был паршивый. Я просто хочу поспать. На лице Эндрю промелькнуло раздражение, он отстранился от юноши: — Каждый раз одно и то же. — Это неправда. — Правда, — Он нервно усмехнулся, — Стоит нам наконец остаться вдвоём, как ты сразу находишь повод отвернуться. Каждый раз какие-то отговорки. Просто скажи, ты не хочешь секса со мной? Я же хочу тебя, почему ты меня не хочешь? Вэриан устало потёр переносицу: — Я не отворачиваюсь от тебя. — Тогда почему ведёшь себя так, будто я тебе противен? Эти слова заставили Вэриана поднять взгляд, Эндрю действительно был прав. Юноше был противен брюнет и как же он хотел просто закончить своё мучение. — Не говори того, чего сам не знаешь. — А что мне ещё думать? — Голос Эндрю стал заметно жёстче, — Последние дни ты где-то далеко. Пропадаешь хрен знает где. За столом молчишь. На дороге молчишь. Сейчас опять смотришь сквозь меня. Вэриан тяжело выдохнул: — Потому что мне есть о чём думать. — Например?

Он промолчал.

Эндрю раздражённо всплеснул руками, он зашагал по комнате как зверь, от которого медленно уползает добыча: — Вот именно. Ни черта ты мне не рассказываешь. — Потому что не всё нужно говорить вслух. — Нет, малыш. Это называется по-другому. Ты просто закрываешься. Вэриан несколько секунд смотрел в пол: — Возможно. Эндрю недоверчиво усмехнулся: — Возможно? — Я устал, Эндрю. Не только физически.

Повисла долгая пауза.

Эндрю отвернулся к окну, крепко сжав челюсти: — Знаешь что... — Он говорил тихо, но в голосе уже слышалась злость, — Если тебе настолько тяжело находиться рядом со мной, тогда проваливай. Вэриан спокойно поднял голову, он захлопал глазками: — Что? — Иди спать к остальным, — Он резко махнул рукой в сторону двери, — Сегодня видеть тебя не хочу. Несколько секунд Вэриан просто стоял на месте. С его души упал камень, хоть сегодня его не будут ставить на четвереньки и терпеть любую грубость: — Хорошо. Без споров. Без оправданий. Он открыл дверь и вышел в тёмный коридор, аккуратно прикрыв её за собой. За дверью ещё несколько мгновений стояла тишина. Эндрю с досадой ударил кулаком по деревянному столбу кровати и раздражённо выругался себе под нос. Его злило не то, что Вэриан ушёл. Его выводило из себя другое — впервые за долгое время он не смог заставить его остаться. Ему хотелось проучить эту маленькую тварь, да так, чтобы тот потом сам приполз к нему на коленях и целовал ему ноги. Сам Вэриан медленно шёл по тускло освещённому коридору, не испытывая ни обиды, ни облегчения. Всё это казалось удивительно пустым. Он давно перестал понимать, в какой момент их отношения превратились в привычку, от которой невозможно избавиться. И всё чаще ловил себя на мысли, что однажды всё-таки уйдёт. Не этой ночью. Не завтра. Но обязательно уйдёт. Потому что оставаться рядом с Эндрю означало постепенно забывать, кем он был когда-то. А этого Вэриан боялся куда сильнее, чем любой погони или перестрелки. Коридор второго этажа встретил Вэриана привычным скрипом половиц. Он медленно дошёл до двери общей комнаты и, стараясь никого не разбудить, осторожно нажал на ручку. Петли тихо скрипнули. Комната оказалась почти полностью погружена в полумрак. Лишь тонкая полоска лунного света пробивалась через неплотно задёрнутые занавески, ложась на деревянный пол серебристым пятном. Воздух был тяжёлым, душным — за день стены успели впитать летний зной. Мейзи и Клементина уже успели занять единственную широкую кровать. Клементина спала, отвернувшись к стене, тихо посапывая и даже не шелохнувшись, когда открылась дверь. Мейзи же ещё не спала. Она лениво повернула голову к вошедшему Вэриану и недовольно поморщилась. — Быстро тебя выгнали. Вэриан лишь пожал плечами: — Бывает. Кай и Можжевельник расположились на полу, расстелив старые одеяла возле стены. Оба ещё не спали. Кай тихо усмехнулся: — Опять сцепились? — Немного. — Удивительно, что на этот раз ты без фингала. Ну и дурак он, — пробормотал Можжевельник, устраиваясь поудобнее. Вэриан не ответил.

Несколько секунд в комнате стояла тишина.

Потом Кай негромко произнёс: — Ты только не подумай... Это не наше дело.

Вэриан поднял на него взгляд.

— Мы не лезем между вами, — продолжил Кай, — Каждый живёт как умеет. Можжевельник медленно кивнул: — Но, если честно... смотреть на всё это тяжело. Даже противно. Вэриан даже ничего говорить не стал, он понимал, что их отношения в их реалиях это что-то эксцентричное. Необычное. Мерзкое с точки зрения Бога. — Мы с Каем люди далеко не святые, — спокойно сказал Можжевельник,— Господь нас, наверное, тоже не похвалит за то, что мы натворили. Но... всё равно не по себе. Кай отвёл взгляд: — Когда один человек начинает распоряжаться другим так, будто тот его собственность... в этом нет ничего хорошего. Особенно если это мужчина, который лезет на другого мужчину.

Вэриан молча слушал.

— Мы не осуждаем тебя, — добавил Кай, — И не собираемся лезть с советами. Просто... иногда кажется, что ты слишком часто соглашаешься не потому, что хочешь. Вэриан слабо улыбнулся и та вышла слишком уставшей: — Может быть, — Он не стал говорить больше. Да и смысла не видел. Мейзи громко фыркнула с кровати: — Нашли время для душевных разговоров, — Она перевернулась на другой бок, собираясь что-то добавить, но в этот момент дверь снова открылась. На пороге стоял Эндрю, даже не было слышно, как открылась дверь и то т наблюдал за ними. Он обвёл комнату взглядом, словно пересчитывая людей. — Мейзи. Девушка сразу приподнялась на локте: — Что? — Пойдём. Её недовольство исчезло так быстро, будто его никогда и не было. На лице появилась самодовольная улыбка: — Сейчас? — Сейчас. Она быстро соскочила с кровати, пригладила волосы ладонью и, бросив на остальных короткий взгляд, направилась к двери. — Не скучайте без меня. Эндрю ничего не сказал. Лишь дождался, пока Мейзи выйдет, и закрыл за собой дверь. В комнате снова стало тихо. Вэриан медленно выдохнул. В груди не шевельнулось ничего. Ни ревности. Ни злости. Ни обиды. Только странное, почти равнодушное спокойствие. Будто что-то внутри него окончательно перегорело. Лишь удовлетворительное чувство свободы таилось в его душе. Кай переглянулся с Можжевельником. Никто из них не стал ничего говорить. Оба молча улеглись на свои одеяла, положив под головы свои тряпки да другие вещи, изображая подушки. Вэриан подошёл к небольшому столу у окна и сел на грубо сколоченный стул. Ложиться на кровать рядом с Клементиной он не стал — понимал, что Мейзи может вернуться в любой момент. Он устало опёрся локтями о столешницу и прикрыл глаза. Время тянулось медленно. Минут через десять за тонкой деревянной перегородкой послышались приглушённые голоса, затем кровать в соседней комнате тихо скрипнула. Вэриан на мгновение замер. Он знал, что происходит за стеной, и не хотел вслушиваться. Медленно подняв руки, он плотно закрыл ладонями уши, стараясь отгородиться не столько от звуков, сколько от собственных мыслей. Каждая мысль о сексе отражалась лёгкой тошнотой. За окном стрекотали цикады, где-то на улице лениво заржал чей-то конь. Возможно и его собственный. Вэриан сосредоточился на этих простых, привычных звуках. Они казались куда честнее всего, что происходило сейчас под крышей старого салуна.

***

Лес, близ города Соллстоун, штат Колорадо, США. Вечер медленно опускался на городок, принося с собой долгожданную прохладу. Жара, мучившая весь день, наконец отступала, и лёгкий ветер лениво перебирал листву редких деревьев возле домов. На небе одна за другой загорались первые звёзды, а где-то вдали уже слышалось стрекотание цикад. Хьюго сидел на низком деревянном крыльце своего домика, закатав штаны до колен. Перед ним стоял старый оцинкованный таз, наполненный холодной водой, в которой плавала его рубашка. Он медленно натирал ткань хозяйственным мылом, смывая дорожную пыль, пот и засохшие следы очередной поездки. Рядом на ступеньке стояла почти наполовину пустая бутылка коньяка. Время от времени он делал небольшой глоток, не столько ради удовольствия, сколько чтобы ненадолго отвлечь голову от бесконечной работы.

За спиной послышались неторопливые шаги.

— Надо же... — протянул знакомый голос,— Сам Хьюго решил заняться домашними делами.

Охотник даже не обернулся.

— А ты, смотрю, опять куришь какую-то гадость. Сайрус негромко рассмеялся и остановился рядом. Между пальцев у него тлела самодельная сигарета, дым тонкой струйкой поднимался в вечернее небо: — Зато дешёвая, — Он присел на перила крыльца и сделал затяжку, — Как жизнь? Хьюго пожал плечами: — Живу. — Это я и без тебя вижу. — Тогда чего спрашиваешь? — Из вежливости. Хьюго тихо хмыкнул и снова принялся стирать рубашку. Некоторое время они молчали. Над городом медленно сгущались сумерки. Вдали слышался шум соседних домов доносились приглушённые разговоры, ездили повозки с товаром и фарканье коней, а затем всё снова погрузилось в спокойную вечернюю тишину. Сайрус поднял голову, он выпустил дым из лёгких: — Люблю такое небо. Хьюго машинально проследил за его взглядом. Звёзд становилось всё больше. — Иногда смотришь на них... — задумчиво продолжил Сайрус, — И кажется, что все наши проблемы по сравнению с ними — сущая ерунда. — Им до нас нет никакого дела. — Может, и хорошо. Хьюго ничего не ответил. Он продолжал медленно полоскать рубашку, но мысли его были уже далеко отсюда. Сайрус искоса посмотрел на своего напарника: — Слушай... а у тебя кто-нибудь появился? Хьюго резко замер: — Что? — Ну... женщина. — Нет, — Ответ прозвучал слишком быстро. Сайрус улыбнулся: — Даже дослушать не стал. — Потому что нет никого. — Уверен? — Абсолютно. Сайрус выпустил в воздух облачко дыма и внимательно посмотрел на него. И только сейчас заметил, что кончики ушей и щёки Хьюго едва заметно покраснели. — О-о... Хьюго вопросительно поднял бровь: — Что? — Да ничего. Сайрус едва сдерживал улыбку: — Просто впервые вижу, чтобы ты краснел. Хьюго непонимающе коснулся щеки мокрой рукой: — Не выдумывай. Мне просто жарко. — Конечно-конечно, — Сайрус тихо засмеялся, — Значит, всё-таки есть кто-то. Хьюго отвернулся к тазу. Вода лениво колыхнулась от его движений. Перед глазами совершенно некстати всплыл образ Вэриана. Его светлая кожа, растрёпанные чёрные волосы, усталые голубые глаза, в которых почему-то всё ещё оставалось место для упрямства. Хьюго крепче сжал мокрую ткань. Святой дух, он даже не заметил, как снова задумался о нём. И ведь не скажешь, что тебе вдруг стал симпатичен образ того, кого желательно убить. — Интересно... — протянул Сайрус, — Что же это за дама такая, если даже тебя сумела смутить? Хьюго невольно опустил взгляд. В груди неприятно кольнуло. Сказать правду было невозможно. Не в этом времени. Не в этом городе. Да и вообще — никому. Такие признания редко заканчивались хорошо. Иногда за них лишались друзей. Иногда — работы. А порой и самой жизни. Он медленно потянулся за бутылкой, сделал небольшой глоток и только потом спокойно ответил: — Есть одна. Сайрус победно улыбнулся: — Вот оно что. — Но это не твоё дело. — Даже имя не скажешь? — Нет. — Красивая хоть? Хьюго едва заметно усмехнулся. Перед глазами вновь возникло лицо Вэриана, его удивительно милые веснушки на щечках и носике...Сам же носик...вздернутый чуть, хочется поцеловать: — Очень. Сайрус удовлетворённо кивнул: — Ну, тогда не буду лезть, — Он затушил окурок о ступеньку крыльца и поднялся, — Если вдруг понадобится совет... обращайся. — Это с каких пор ты стал знатоком отношений? — С тех самых, как совершил все возможные ошибки. Я же самый горячий мужчина, не веришь? Хьюго тихо рассмеялся: — Верится охотно. Сайрус тоже улыбнулся: — Ладно, стирай дальше, окрыленный любовью дурак. — Я не окрылён. — Конечно. Сайрус поднял руки, будто сдаваясь: — Спокойной ночи. — И тебе. Он неторопливо зашагал в сторону городка, а Хьюго ещё долго сидел на крыльце, машинально стирая уже давно чистую рубашку. Холодная вода постепенно согрелась от его рук, коньяк почти закончился, а мысли всё равно снова и снова возвращались к одному человеку, которого он убеждал себя ненавидеть... и с каждым днём справлялся с этим всё хуже. Всё с каждым днём становилось ужаснее и ужаснее.

***

7 июля, 1880 год, город Лас-Вегас, Сан-Мигель-Каунти, штат Нью-Мексико. Дорога до ущелья заняла почти весь день. К вечеру солнце опустилось достаточно низко, чтобы длинные тени легли между красноватыми скалами, превращая узкий проход в тёмный каменный коридор. Здесь почти не было ветра. Лишь редкие порывы шевелили сухую траву, а где-то высоко над головой кружили стервятники, будто заранее чувствуя, что совсем скоро в этих местах случится беда. Несколько предыдущих дней банда почти не появлялась вместе на людях. Они собирали слухи по крупицам, слушали разговоры на станциях, в лавках, в салунах, и постепенно из десятков противоречивых историй сложилась одна картина. По железной дороге действительно должны были пройти два состава. Первый — шумный, заметный, с большим количеством вооружённой охраны, словно нарочно выставленной напоказ. Второй должен был следовать позже и производить впечатление обычного грузового поезда. Именно его Эндрю считал настоящей целью. — Если это ловушка, — негромко произнесла Клементина, осматривая мрачное ущелье, — то очень дорогая. — Все ловушки дорогие, — ответил Можжевельник, — Иначе в них никто не попадается. Эндрю обвёл взглядом скалы: — Сегодня уже поздно сомневаться, — Он говорил уверенно, но даже в его голосе слышалось напряжение. Мейзи нервно усмехнулась: — Не нравится мне это место. — Оно никому не нравится, — буркнул Кай. — Вот именно. Лошади беспокойно переступали копытами, словно чувствовали настроение хозяев. Даже обычно спокойный конь Вэриана несколько раз резко мотнул головой, фыркнув в сторону тёмных камней. Сам Вэриан долго смотрел вверх, туда, где между отвесными стенами ущелья виднелась узкая полоска вечернего неба. — Слишком тихо, — сказал он наконец. — После той ночи с койотами тебе везде тихо, — попыталась пошутить Мейзи.

Но никто не улыбнулся.

Эндрю коротко кивнул своим людям, и они разошлись по заранее намеченным местам. Каждый был занят своим делом, почти не разговаривая. Время от времени слышались только короткие оклики: — Осторожнее.

***

— Держи крепче.

***

— Здесь закончили.

***

— Проверь ещё раз.

***

Разговоры становились всё короче. Чем ближе был решающий момент, тем сильнее каждый замыкался в собственных мыслях. Кай первым нарушил тяжёлое молчание: — Странно... Можжевельник поднял голову, его седые брови были сведены к переносице: — Что? — Обычно перед серьёзным делом Эндрю уже успевает всех достать своими речами. — Заткнись и работай, — не оборачиваясь, бросил Эндрю. Кай усмехнулся: — Вот. Теперь узнаю нашего Эндрю! Даже Эндрю криво улыбнулся. Совсем ненадолго. Вэриан тем временем стоял немного поодаль, прислонившись плечом к холодной скале. Его взгляд был прикован к железнодорожным путям, уходившим вдаль тонкой блестящей полосой. Почему-то именно сейчас ему вспомнился Хьюго. Его спокойное лицо, усталые зелёные глаза и странное обещание, которое тот всё-таки сдержал. «Если бы ты сейчас был здесь...» — мелькнула нелепая мысль. Он тут же отогнал её. Они не друзья. Никогда ими не будут. Это был другой мир. По разные стороны закона. По разные стороны прицела. — Вэриан!

Он вздрогнул.

— Чего застыл? — довольно агрессивным тоном спросил Эндрю. — Иду. Юноша ещё раз посмотрел на рельсы, глубоко вдохнул сухой вечерний воздух и молча присоединился к остальным. Солнце окончательно скрылось за горами. Ущелье погрузилось в густые сумерки. Теперь оставалось только ждать. Никто уже не спорил и не строил смелых планов. Даже Эндрю перестал бросаться громкими словами. В этой тишине каждый понимал одно и то же: когда вдали наконец раздастся протяжный гудок поезда, пути назад уже не будет.

***

Ночь постепенно уступала место серому предрассветному свету. Ущелье казалось вымершим. Каменные стены молча возвышались над железной дорогой, не пропуская почти ни единого порыва ветра. Всё вокруг будто затаило дыхание. Банда пряталась среди валунов, стараясь не издать ни звука. Даже лошади остались далеко позади, чтобы случайным ржанием не выдать их присутствия. Время тянулось мучительно медленно. Где-то вдали наконец раздался долгий, протяжный гудок. Все одновременно подняли головы.

Поезд.

Рельсы тихо запели, передавая по металлу приближающуюся тяжесть состава. Первым появился локомотив. Чёрный, закопчённый, медленно выплывающий из-за изгиба ущелья. Колёса размеренно отбивали свой ритм, пар клубился над трубой, а солнце только начинало окрашивать вершины скал в багровый цвет. Кай осторожно выглянул из-за камня: — Первый... Эндрю лишь коротко кивнул. Никто не двигался. Состав прогрохотал мимо, сопровождаемый большим количеством вооружённых людей. Некоторые стояли на площадках между вагонами, другие внимательно осматривали ущелье. Их силуэты быстро исчезли за поворотом. Повисла тишина. Клементина первой нарушила её: — Значит... всё правда. Эндрю медленно улыбнулся: — Теперь ждём настоящий. Минуты тянулись бесконечно. Казалось, само время остановилось. Вэриан машинально сжал пальцы. Сердце билось всё быстрее. В груди поселилось неприятное чувство, будто что-то должно было пойти не так. Он не понимал почему. Просто чувствовал. Второй гудок прозвучал гораздо тише. Почти лениво. Издалека. Все снова напряглись. Рельсы начали едва заметно дрожать. — Приготовились... — почти шёпотом сказал Эндрю. Никто не произнёс ни слова. Все замерли, не сводя напряжённых взглядов с изгиба железной дороги. Казалось, само ущелье перестало дышать, прислушиваясь к приближающемуся составу. И вдруг тишину разорвал глухой, тяжёлый удар. На короткое мгновение никто даже не понял, что произошло. Затем земля под ногами дрогнула. Оглушительный взрыв раскатился между отвесными скалами, дробясь на десятки эхом и превращаясь в оглушающий рёв. В небо взметнулся густой столб пыли, смешанной с каменной крошкой и клочьями сухой земли. Склоны содрогнулись, словно пробудившись от долгого сна. Огромные валуны один за другим сорвались вниз, с чудовищным грохотом ударяясь о скалы и осыпая железнодорожные пути градом обломков. — Чёрт! — закричал Кай. — Слишком рано! — выкрикнула Клементина. Взрыв прогремел слишком рано. Второй поезд ещё не успел войти в ущелье, когда каменный свод уже захлебнулся оглушительным рёвом. Машинист мгновенно дал по тормозам. С пронзительным скрежетом колёс локомотив остановился далеко от завала, выпуская в холодный утренний воздух густые клубы белого пара. На несколько мучительно долгих секунд всё словно застыло. Даже оседающая пыль казалась слишком медленной. Затем тишина лопнула, как натянутая струна. Двери вагонов одна за другой с грохотом распахнулись, и наружу хлынули вооружённые люди. Их крики эхом разнеслись между скалами, мгновенно превращая безмолвное ущелье в место, где страх, паника и смерть встретились лицом к лицу. — Засада! — Всем укрыться! — По склонам! Быстро! Команды сливались в один непрерывный гул. Крики отражались от скал. Лошади испуганно заржали где-то позади. Им конец. Эндрю стиснул зубы: — Нас заметили! — Отходим! — выкрикнул Кай. Но было уже поздно. Первые выстрелы почти сразу раскололи воздух, прокатившись по ущелью тяжёлым гулом. Их эхо, многократно отражаясь от отвесных скал, слилось в оглушительный грохот, от которого закладывало уши. Пули с визгом рассекали воздух и с сухим треском вгрызались в камень, выбивая целые россыпи острых осколков. Пыль стремительно заволокла проход, смешавшись с едким запахом пороха, горячего металла и криками людей. Всё вокруг превратилось в беспорядочное движение: одни инстинктивно бросались за валуны, другие метались в поисках хоть какого-нибудь укрытия, третьи пытались отдавать команды, но их голоса мгновенно тонули в грохоте выстрелов, осыпающихся скал и всеобщей панике. Казалось, само ущелье ожило, отвечая каждому залпу раскатистым эхом, словно безжалостно усиливая творившийся вокруг кошмар. Мейзи прижалась спиной к огромному валуну, тяжело дыша: — Они повсюду! — Не стой! — крикнула Клементина, хватая её за руку. Для Вэриана окружающий мир словно перестал существовать. Грохот выстрелов слился в один бесконечный шум, от которого звенело в ушах. Перед глазами мелькали лишь ослепительные вспышки, мечущиеся среди камней силуэты людей и град обломков, срывавшихся со склонов ущелья. Он машинально обернулся, и взгляд сразу выхватил Можжевельника. Ещё мгновение назад тот стремительно перебегал от одного валуна к другому, пытаясь укрыться. Но вдруг его шаг оборвался. Тело дёрнулось, словно невидимая сила резко удержала его на месте. На лице застыло недоумение, смешанное с неверием, будто он сам не успел осознать, что произошло. Медленно опустив взгляд, он увидел, как по потёртой ткани рубашки неторопливо расползается тёмное пятно, с каждой секундой становясь всё больше. — Ребята... — Голос прозвучал удивлённо. Почти по-детски. Колени подкосились. Он тяжело рухнул на землю. Кай первым бросился к нему: — Можжевельник! Ответа не последовало. Глаза старого бандита были открыты, но взгляд уже не цеплялся ни за людей, ни за небо над ущельем. Кай схватил его за плечи: — Вставай...

Тишина.

— Вставай, чёрт тебя побери! Эндрю дёрнул его назад: — Оставь! — Нет! — Он уже не поднимется! Эти слова ударили сильнее любого выстрела. На лице Кая мелькнуло отчаяние. Он ещё несколько секунд смотрел на неподвижное тело друга, с которым делил дорогу, холодные ночёвки и бесчисленные перестрелки долгие годы. Потом медленно отпустил его. В ущелье всё ещё стояли крики. Клубы пыли застилали обзор. Скалы гремели осыпающимися камнями. План, который ещё утром казался таким простым, рассыпался за считаные мгновения. Вместо лёгкой добычи они получили лишь страх, растерянность и первую невосполнимую потерю. И впервые за долгое время даже Эндрю понял: сегодня судьба перестала играть по их правилам. Разделиться пришлось почти инстинктивно. Никаких приказов уже не существовало. Каждый спасался так, как подсказывали страх и многолетняя привычка выживать. — Уходим! Не сбивайтесь в кучу! — голос Эндрю на мгновение перекрыл весь окружающий грохот. Но уже в следующее мгновение его голос утонул в новой череде выстрелов. Грохот эхом ударился о каменные стены ущелья, смешавшись с криками людей и испуганным ржанием лошадей. Вэриан резко обернулся. Сквозь густую завесу пыли и оседающей каменной крошки он различил силуэт Руддигера. Конь беспокойно метался между огромными валунами, тревожно всхрапывал, бил копытом по каменистой земле и судорожно мотал головой, но, несмотря на охвативший его страх, не убегал. Словно чувствовал, что хозяин ещё жив, и продолжал ждать только его. — Руддигер! Он сорвался с места. Под ногами хрустел щебень, сверху сыпались мелкие камни, воздух был густым от пыли. Добежав до коня, Вэриан ухватился за седло и одним рывком вскочил в него, едва успев перехватить поводья. — Давай... Руддигер будто только и ждал этого мгновения. Едва почувствовав хозяина в седле, он мощно оттолкнулся от земли и сорвался в стремительный галоп. Из-под тяжёлых копыт фонтаном взметнулась сухая пыль, мгновенно скрывая за собой первые метры их пути. Позади почти сразу раздались встревоженные крики. Сквозь густую дымку Вэриан успел заметить, как несколько преследователей торопливо оседлали лошадей, оставшихся без своих хозяев. Не теряя ни секунды, они пустили животных вскачь. Их тёмные силуэты один за другим выныривали из клубов дыма и пыли, неумолимо сокращая расстояние, словно сама пустошь гнала их следом. — Вон он! — Не дайте ему уйти! Сердце Вэриана колотилось так отчаянно, словно вот-вот готово было вырваться из груди. Он почти лёг на шею Руддигера, крепче сжимая поводья. Конь нёсся вперёд с такой самоотверженной силой, будто и сам понимал: эта безумная скачка решает не только судьбу всадника, но и его собственную. Позади осталось ущелье, поглотившее крики, дым и смерть, а впереди бесконечной полосой раскинулась суровая каменистая равнина. Глубокие овраги разрезали выжженную солнцем землю, среди валунов цеплялись за жизнь редкие колючие кустарники, а горячий ветер с силой хлестал по лицу, заставляя щуриться и с трудом различать дорогу. Но погоня не отставала. Всё отчётливее за спиной раздавался тяжёлый, мерный грохот копыт, от которого по спине пробегал холодок. Они были слишком близко. Настолько близко, что казалось — ещё немного, и преследователи смогут дотянуться до него рукой. Вэриан рискнул лишь на мгновение бросить взгляд через плечо. Два всадника упрямо держались на его следе, неумолимо сокращая расстояние. Один из них резко вскинул оружие. В следующую секунду воздух рассёк сухой, оглушительный хлопок. Что-то стремительно пронеслось совсем рядом, и впереди из выжженной земли взметнулся фонтан пыли и мелких камней, осыпавших ноги Руддигера.

Руддигер нервно дёрнул головой.

— Тише... тише... Вэриан пригнулся почти к самой гриве Руддигера, стараясь стать как можно ниже, будто надеясь раствориться в стремительном движении. Ветер свистел в ушах, сливаясь с тяжёлым, рваным дыханием коня. Впереди внезапно показалась россыпь огромных валунов, и Руддигер, не сбавляя хода, ловко скользнул между ними, будто знал каждый камень на этой земле. Позади тут же послышались раздражённые крики и ругань — преследователям пришлось резко менять направление, теряя драгоценный ритм погони. Эти несколько мгновений дали им крошечную передышку, но она рассыпалась почти сразу же. Грохот копыт снова накатил сзади, упрямый и настойчивый, как сама смерть. Они не отставали. Не собирались отступать. И не собирались отпускать свою цель. Плечо Вэриана снова отозвалось знакомой, тупой болью — старое ранение будто напомнило о себе каждым толчком седла. Но он даже не позволил себе замедлиться. Остановиться сейчас значило сдаться. Ещё один выстрел разорвал воздух над равниной. Камень совсем рядом с ним с сухим треском раскололся, осыпав всё вокруг острыми осколками. Руддигер испуганно всхрапнул и рванул вперёд с новой силой, будто сам инстинктивно пытался уйти от смерти, если бы это вообще было возможно. — Молодец... ещё немного... — Вэриан говорил скорее себе, чем коню. Позади один из преследователей слишком резко направил лошадь на узкий каменный уступ. Животное оступилось, на мгновение потеряв опору, и лишь чудом удержалось от падения. Всадник едва не вылетел из седла, судорожно вцепившись в поводья, а остальные, опасаясь столкновения, вынуждены были сбросить скорость. Этого краткого замешательства оказалось достаточно. Руддигер тем временем уже вынес Вэриана к длинному, извилистому оврагу, где земля резко уходила вниз, скрывая всё, что двигалось, из поля зрения. На несколько секунд преследователи ещё маячили на фоне пыльного горизонта — размытые силуэты, растворяющиеся в жарком мареве. Затем они исчезли за линией холма, будто их и не было вовсе. Но Вэриан не остановился. Он продолжал нестись вперёд, не выбирая дороги, ведомый лишь инстинктом выживания. Грудь тяжело вздымалась, пальцы дрожали на поводьях, а в голове всё ещё вспыхивали обрывки недавнего хаоса — выстрелы, крики, падающие фигуры. И лицо Можжевельника, застывшее в том самом последнем выражении — растерянном, почти не верящем, словно он так и не успел понять, что это действительно конец. Ветер рвал полы его куртки, солнце медленно поднималось над горизонтом, заливая равнину холодным светом утра. И вместе с этим светом приходило тихое, тяжёлое осознание: назад уже ничего не вернётся, и прежней банды больше не существует.

***

Город Кото, штат Нью-Мексико, США. Городок оказался небольшим и пыльным, с выгоревшими на солнце деревянными домами и узкими улицами, где всё будто существовало на грани забвения. Цветной квартал выделялся сразу — яркие ткани на верёвках, расписанные ставни, запах специй и дыма от кухонь, смешанный с сухим горячим воздухом пустоши. Вэриан влетел туда почти на пределе сил. Руддигер пронёс его по узкой улице, пока тот резко не осадил коня у небольшого деревянного дома. Даже не дожидаясь полной остановки, он спрыгнул на землю, едва удержав равновесие, и в несколько шагов оказался у двери. Он забарабанил в неё кулаком. — Откройте! Пожалуйста! Через несколько секунд послышались тяжёлые шаги. Дверь со скрипом приоткрылась, и на пороге появился отец Нуру — помятый, с усталым лицом и мутным взглядом, в котором сразу читалось раздражение и недосып. — Ты вообще знаешь, который час? — хрипло бросил он, — Чего тебе надо, парень? Вэриан резко выдохнул, не давая себе времени на сомнения. Он быстро достал несколько смятых купюр и почти всунул их мужчине в руку: — Добрый вечер! Извините! Я друг Нуру, помните меня? Мне нужно...укрыться. Ненадолго. Просто не задавайте вопросов. Мужчина прищурился, посмотрел то на деньги, то на него, будто пытаясь понять, не сон ли это и не очередная беда ли на его голову. Затем молча отступил в сторону. — Заходи. И если сюда притащишь проблемы — сам их и заберёшь. Внутри было прохладнее, пахло тканями и домашним дымом. Почти сразу из соседней комнаты вышла Нуру. Увидев его, она на мгновение застыла, а затем быстро шагнула вперёд и крепко обняла его. — Вэриан? Что случилось? Ты выглядишь так, будто тебя гнали через весь ад.

Он на секунду закрыл глаза,

словно пытаясь собрать мысли в одно целое.

— Меня и правда гнали, — тихо ответил он, — И это ещё не закончилось. Нуру чуть отстранилась, внимательно всматриваясь в его лицо: — Ты ранен? — Нет, не переживай. Просто...мне нужно исчезнуть. Хотя бы на время. Она сжала губы, кивнула и взяла его за руку, уводя глубже в дом: — Тогда ты будешь здесь. Но ты мне всё расскажешь. Позже. Когда перестанешь дрожать. Вэриан хотел возразить, но сил не осталось даже на это. Он только молча кивнул, позволяя себе на секунду поверить, что погоня осталась где-то далеко за пределами этого маленького, слишком тихого дома.

***

— Чёрт тебя побрал, Вэриан! Ты серьезно? Я знала, что ты явно не самый хороший человек, но чтобы настолько... — Нуру была разочарована в юноше, она ему доверяла. Вэриан вообще был единственным мужчиной, которому она не желала смерти, но теперь... В комнате повисла тишина, тёплая и немного неловкая. Вэриан сжал губы, не поднимая взгляда. Ему было неприятно даже не то, что пришлось прийти сюда, а то, что теперь Нуру, возможно, видит в нём кого-то жалкого. Или хуже — человека, от которого одни проблемы. Он коротко выдохнул, будто пытаясь проглотить это чувство, но оно не исчезало. Нуру первой нарушила молчание. Она устало потёрла глаза и прислонилась плечом к стене: — Ты опять вляпался во что-то...серьёзное. Вэриан чуть дёрнул уголком губ: — Можно и так сказать. Она тихо хмыкнула, но без злости. Скорее с усталым пониманием: — Ладно. Слушай меня внимательно, — Она посмотрела прямо на него, — Я тебя прикрою. Но ты не высовываешься. Ни на улицу, ни к окнам, вообще никуда. Понял? — Нуру... — Нет, послушай. — её голос стал жёстче, — Если за тобой действительно идут, то мне проблемы не нужны. И тебе тоже. Он на секунду опустил взгляд: — Я не хотел втягивать тебя. — Уже втянул, — спокойно ответила она.

Повисла пауза.

Вэриан вдруг шагнул ближе и осторожно обнял её. Не резко, не отчаянно — скорее как человек, который наконец нашёл хоть одну точку, где можно не падать. — Спасибо, — тихо сказал он. Нуру сначала замерла, но потом слегка выдохнула и не оттолкнула его. Наоборот — осторожно положила ладонь ему на голову и мягко провела по волосам. — Ты выглядишь так, будто не спал несколько дней, — пробормотала она уже тише, — Серьёзно, ты сейчас рухнешь, — Она чуть отстранилась, посмотрела на него внимательнее и добавила, — Ложись. Хотя бы на пару часов. Я разберусь с остальным. Вэриан не сразу ответил. Потом коротко кивнул: — Хорошо, — И впервые за долгое время позволил себе просто остановиться.

***

10 июля, 1880 год, город Кото, штат Нью-Мексико, США. Цветной квартал. Жизнь в доме Нуру текла размеренно, почти по-семейному. Вэриан занимал небольшой угол в общей комнате: тонкий матрас, сложенное одеяло и старый деревянный ящик, заменявший тумбу. Он исправно отдавал часть своих денег отцу Нуру за кров и еду, не желая чувствовать себя нахлебником. А днём старался быть полезным: помогал матери носить воду, мыл посуду после ужина, колол дрова, стирал одежду вместе с младшей сестрой Нуру и даже учился готовить простые блюда, над которыми девочка беззлобно посмеивалась. Эти дни были непривычно спокойными. Никто не стрелял ему в спину. Никто не отдавал приказов. Никто не повышал голос. Иногда Вэриан ловил себя на странной мысли: оказывается, жизнь может быть именно такой. Тихой. В тот вечер жара наконец начала спадать. Он осторожно вышел на крыльцо, прикрыв за собой дверь. Достал из кармана самокрутку, чиркнул спичкой и глубоко затянулся. Перед ним медленно догорал закат. Багряное солнце опускалось за далёкие холмы, окрашивая дома, деревья и пыльную улицу в тёплый красноватый цвет. Воздух пах древесным дымом, свежевыпеченным хлебом и землёй, ещё не успевшей остыть после дневного зноя. Он закрыл глаза. На несколько секунд стало удивительно спокойно. — Не думал, что ты куришь.

Голос прозвучал совсем рядом.

Вэриан вздрогнул так резко, что самокрутка едва не выпала из пальцев. Он вскочил на ноги и резко обернулся. Перед ним стоял Хьюго. Без винтовки. Без револьвера в руках. Только в своей дорожной одежде, с неизменными очками на переносице. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Вэриан машинально сделал шаг назад: — Ты..., —  голос предательски дрогнул, — Нашёл... Хьюго медленно поднял пустые ладони: — Спокойно. — Не подходи. — Не подойду. Вэриан тяжело дышал: — Ты пришёл за мной? Хьюго молчал несколько секунд. Потом спокойно ответил: — Если бы пришёл арестовывать, мы бы сейчас разговаривали совсем по-другому. Вэриан продолжал напряжённо смотреть на него: — Тогда зачем ты здесь? Хьюго перевёл взгляд на закат: — Хотел убедиться, что ты действительно сбежал. — И? — Убедился.

Повисло молчание.

Вэриан недоверчиво усмехнулся: — Что-то не верится. — Мне всё равно, веришь ты или нет, —  нн сел на край крыльца, оставив между ними несколько шагов, — Тебя заказал человек, которому я не доверяю. Вэриан нахмурился, ему было плевать, что это за человек: — Правда? Хьюго коротко кивнул: — Он слишком много недоговаривает. А когда заказчик начинает скрывать половину истории, я перестаю спешить выполнять работу. Да и решил убедиться в твоем состоянии, как плечо? — Ты охотник за головами. — Именно поэтому я ещё жив. Вэриан молча слушал. Хьюго продолжил уже тише: — За свою жизнь я видел достаточно людей, которые называли кого-то чудовищем только потому, что так было удобно. И каждый раз выяснялось, что правда куда грязнее. — Значит, ты считаешь меня невиновным? Хьюго покачал головой: — Нет, — ответ прозвучал спокойно и честно, — Я знаю, что у тебя руки не чистые. Вэриан отвёл взгляд: — Тогда... — Но я также знаю, что человек, который тебя ищет, может преследовать свои причины. Я знаю, что ты сделал с тем городком. Сапория кажется? Не важно, не суть, голубоглазка. За эти несколько дней я мог поднять на ноги половину округа. Мог сообщить маршалам, шерифам, охотникам. Тогда тебя бы нашли без моего участия, но я этого не сделал. — Почему? Хьюго устало выдохнул: — Потому что уговор есть уговор. Я дал тебе шанс исчезнуть. Если теперь сам же начну выслеживать тебя, выходит, всё это было ложью с самого начала. Вэриан молчал ещё несколько секунд: — Значит... мы больше не враги? Ну, может приятели? Хьюго покачал головой: — Не придумывай лишнего, — его голос снова стал привычно холодным, — Если однажды наши дороги пересекутся при других обстоятельствах, я сделаю то, что обязан сделать. Но сегодня я пришёл не за наградой. — А за чем? Хьюго задержал взгляд на уходящем солнце: — Чтобы закрыть этот долг перед собственной совестью, — Он сделал шаг назад, — Считай, что теперь мы друг другу ничего не должны. Вэриан долго молчал, потом тихо спросил: — И что теперь? — Теперь ничего, — Хьюго поднялся с крыльца, — Живи тихо. Не попадайся мне на глаза с оружием в руках. И не давай мне повода передумать. Он уже сделал несколько шагов, когда Вэриан окликнул его: — Хьюго.

Охотник остановился.

— Спасибо... Хьюго не обернулся. Лишь слегка наклонил голову: — Не благодари. Это не милосердие. После этих слов он неторопливо пошёл вниз по улице, растворяясь в густеющих сумерках. Вэриан ещё долго смотрел ему вслед, сжимая в пальцах давно погасшую самокрутку. Он не знал, почему этот человек ушёл, отказавшись от награды. Но впервые за долгое время ему встретился кто-то, кто решил сначала разобраться в правде, а уже потом делать выбор.