Кровавый багрянец на Западе

Кто скачет, 

Кто мчится под хладною мглою?

18 июня, 1880 год, город Коринн, штат Юта, США.  Вдруг раздался выстрел с другой стороны салуна — звук был оглушительным, словно раскат грома в ясный день. Юноша замер на месте. Время вновь остановилось. Стены салуна отозвались эхом выстрела, а воздух наполнился запахом пороха и страха.  Пуля пронзила воздух, едва не оставив на щеках Вэриана холодный след смерти. Страх, как ледяные щупальца, обвил его сердце, сжимая его до такой степени, что казалось, оно вот-вот вырвется из груди и упадет на пол, как безжизненная игрушка. Он, хищник этой жизни, теперь стал жалким кроликом, зажатым в ловушке, где каждый звук — это предвестие неминуемой расплаты. Салун, полутемное логово греха и порока, напоминал о себе запахом пота и дешевого виски. Деревянные балки потолка скрипели под тяжестью воспоминаний о неудачниках и смельчаках, которые когда-то искали здесь удачу. В углу, где свет едва пробивался сквозь пыльные окна, парень с мрачным лицом вновь нацелил на Вэриана свой револьвер. Его глаза сверкали, как острые лезвия, готовые разрубить тишину на куски. — Ты не уйдёшь от меня, — произнес он с ухмылкой, в которой проскальзывала зловещая радость.  Не дожидаясь следующего выстрела, Вэриан, как спугнутый зверь, скинул с себя тяжелую ношу столов и бросился к выходу. Пончо осталось позади — теперь это было лишь бесполезное бремя. За его спиной раздался звук выстрела — резкий, как треск сухой ветки под ногами. Вэриан почувствовал, как мимо пронеслась еще одна пуля, оставив за собой шлейф горького запаха пороха. Парень в углу вскочил с места, его лицо исказилось яростью, а глаза горели жаждой мести. Он бросился за Вэрианом, теперь он хищник, теперь он бегает за добычей, теперь он почувствовал жажду крови.  Голубоглазый вскочил на своего коня — животное вздрагивало от страха, его ноздри широко раскрылись. Рванув вперед, уносясь в леса, где деревья стояли молчаливыми стражами, укрывая его от взгляда преследователя. Листья шуршали под копытами, словно шептали свои последние молитвы о спасении. Каждый удар сердца юноши звучал в унисон с гулким стуком копыт — это был ритм выживания. Но незнакомец не отставал. Тот тоже вскочил на свою лошадь — золотистую, как солнце, она стремительно неслась за ним. Ветер свистел в ушах Вэриана, напоминая о том, что свобода стоит на грани. Каждая ветка, каждое дерево становились свидетелями этой жестокой игры в кошки-мышки, где ставки были высоки — жизнь или смерть. Для Вэриана сейчас не было ничего прекрасного — лишь безумие погони и осознание того, что каждый миг может стать последним. Лес был густым, как черное море, накрывающее берега, и в его недрах царила непроглядная тьма. Юноша, стиснув зубы, пытался разглядеть хоть что-то в этом мрачном царстве, но вокруг него лишь маячили темные, как уголь, стволы деревьев, обвивавшиеся кустарником, словно руки мертвецов. Ночное небо, затянутое облаками, напоминало о том, что даже звезды отказываются наблюдать за этой безумной игрой жизни и смерти. Каждый звук, каждый шорох казались предвестием неминуемой расплаты. Сквозь зловещую тишину леса раздались выстрелы — свист пуль напоминал острие ножа, пронизывающее воздух. Вэриан не выдержал — его пальцы, дрожащие от адреналина и страха, нащупали холодный металл револьвера. Он резко выстрелил в темноту, не задумываясь о цели. Пуля пронзила ночное спокойствие, и в тот же миг лошадь преследователя взвилась на дыбы, словно испуганный призрак. Она издавала истерические вскрики, её глаза сверкали в свете луны, полные панического ужаса. Пуля угодила в землю, подняв облако грязи и веток, словно черное облако смерти, которое окутало все вокруг. — Оливия! Черт тебя возьми! — прорычал незнакомец, его голос был полон ярости и отчаяния. Он ругался на свою лошадь, которая встала на дыбы из-за того, что пуля прилетела аккурат к её копытам, но Вэриан уже не слышал его крика — адреналин затмевали все чувства. Внезапно перед ним возникли горы...Горы! Скалы! Слава тебе, Господи, если ты существуешь! Вэриан почувствовал в груди проблеск надежды. Пики были величественными и неприступными, как древние стражи времени. Их острые вершины пронзали небо, а скалы, покрытые мхом и лишайником, выглядели как старые раны земли. Он стиснул поводья коня, который тоже чувствовал приближающуюся опасность. Черноволосый направил Руддигера чуть левее и поскакал к горам. Каждое движение было наполнено напряжением — лошадь неслась сквозь лес с такой скоростью, что её копыта оставляли за собой лишь смутные следы на сырой земле. Вэриан чувствовал, как сердце колотится в унисон с ритмом скачек. Листья шуршали под ним, как шепоты призраков, а ветви деревьев хлестали по лицу, оставляя на коже красные полосы — напоминания о том, что даже природа может быть жестокой. Внезапно за спиной раздался еще один выстрел — звук был резким и пронзительным, как крик умирающего. Вэриан не оглянулся; он знал, что каждый взгляд назад может стать фатальным. Он лишь крепче сжал поводья, чувствуя, как лошадь под ним вздрагивает от страха.   — Давай же! — прошипел он сквозь зубы, заставляя себя не думать о том, что может произойти. Горы были близко, но расстояние между ними и его свободой казалось бесконечным. Каждый шаг приближал его к спасению или к гибели.  Лес вокруг них становился все более диким и мрачным — деревья сгибались под давлением ветра, их ветви скрипели и стонали, как старики в муках. Вэриан чувствовал себя одним из них — израненным и потерянным в этом безумном мире. Но он знал одно: он не собирался сдаваться так просто. Новый выстрел раздался, как зловещий гудок в тишине, пронзая воздух и заставляя Вэриана вздрогнуть. Сердце его колотилось, словно дикий барабан, а адреналин, разгоняясь по венам, наполнял каждую клеточку тела неистовым жаром. Он крепче сжал поводья, чувствуя, как мускулы лошади напрягаются под ним, готовясь к стремительному рывку. В этот момент он инстинктивно потянулся к кобуре и, не раздумывая, выхватил револьвер. Оборачиваясь, он выстрелил в сторону преследователя. Пуля пронзила пространство, но ответный выстрел пришёл мгновенно. Боль, как огненный шип, пронзила плечо Вэриана, и он почувствовал, как мир вокруг него закружился. Он упал на землю, где пыль поднялась облаком вокруг него, и пронзительная боль заставила его застонать. Руддигер поскакал дальше без своего хозяина. Лошадь незнакомца остановилась рядом, её дыхание было тяжёлым и горячим. Незнакомец спрыгнул с седла, и его фигура нависла над Вэрианом. Баунтихантер схватил его за шею с такой силой, что Вэриан почувствовал, как хрустят под давлением позвонки: — Сучка мелкая, — прорычал он, и в голосе его звучала уверенность охотника, который знал, что жертва не уйдет. Вэриан стиснул зубы, пытаясь подавить крики боли, которые рвались из его груди. Пот стекал по лбу, смешиваясь с пылью и грязью, а плечо пульсировало в такт бешеному ритму его сердца. Он ответил незнакомцу тем же жестом — схватил его за шею, и их взгляды встретились в молчаливом противостоянии. —  Ты не выйдешь отсюда живым, — произнес незнакомец с ухмылкой, в которой проскальзывала злоба и уверенность, пальцы сильнее сжимали тонкую шейку ганфайтера.  Вэриан почувствовал, как ярость накрывает его с головой: — Попробуй, — ответил он сквозь зубы, готовый сражаться до последнего вздоха. Задыхаясь от боли и ярости, вдруг сумел просунуть свою ногу между их телами и, собрав всю свою оставшуюся силу, нанес удар незнакомцу в пах. Тот, словно подкошенный, рухнул на землю рядом, его лицо исказилось от вспышки боли, а руки инстинктивно потянулись к своему мнимому достоинству. В этот момент Вэриан понял, у него есть время сбежать, позволяя забыть себе о жгучей боли в плечах, залитом горячей, свежей кровью. Он тяжело дышал, и каждый вдох давался ему с трудом, словно легкие были наполнены раскалённым воздухом пустыни. Взгляд его метался по окружающему впереди него пейзажу — вдали, за лесом, простиралась безмолвная равнина, усыпанная колючими кустарниками и камнями. Там же возвышались горы, их вершины были покрыты мхом, травой и редкими деревьями, контрастируя с пыльной землёй. Вэриан попытался взобраться на лошадь незнакомца, но та, испугавшись происходящего, начала брыкаться. Она металась из стороны в сторону, а Вэриан едва успевал держаться за её поводья. В этот момент незнакомец, отойдя от тянущей боли, вскочил с земли и подбежал к юноше с яростью в глазах. — Не брыкайся! — рявкнул он, хватая Вэриана за руку с такой силой, что тот почувствовал, как кости скрипят под давлением.  — Сука, отпусти! — вырвалось у Вэриана в ответ, и он вцепился в блондинистые волосы незнакомца, пытаясь вырвать их с корнем. Всё вокруг закружилось в хаосе: двое тел снова начали кататься по земле, оставляя за собой следы из пыли и крови. Каждый удар был полон ненависти и желания отомстить. Лица их становились всё более изуродованными — цветные букеты из синяков и ссадин распускались на щеках и лбах. И вот они не удержались и не заметив врезались спинами об валун и застонали от новой волны боли. Удар о валун был жестким — каждый из них отзывался огненной болью в теле. Земля под ними была покрыта острыми камнями и колючими кустами, которые впивались в кожу, словно жаждущие крови хищники. Вэриан почувствовал, как его тело сотрясается от ударов, но в голове лишь одно: не сдаваться. Оба тяжело дышали, их дыхание звучало как хриплые вздохи умирающего зверя. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь редкими трелями птиц, которые, казалось, с недоумением наблюдали за этой жестокой сценой. Незнакомец повернулся к юноше, его лицо исказилось от боли и гнева, а в глазах сверкали огонь и ярость. Голова гудела так сильно, что казалось, будто в ней застрял острый шип — не только от мигрени, но и от удара, который он только что получил. — Сильно больно? — спросил он, его голос звучал хрипло, как будто он только что вышел из пекла. Вэриан сжал губы так, что белизна зубов контрастировала с синяками на его лице. Он старался терпеть, хотя от боли хотелось закричать: — Нет, сука, приятно! — думал он с горькой иронией, в то время как по щекам стекали струйки пота и грязи. Тени, которые он наносил себе — размазались и он выглядел хуже шлюхи. Незнакомец кивнул, его лицо чуть смягчилось: — Ты в салуне был великолепен. Вэриан бросил на него косой взгляд, полный недоумения: —  Спасибо? — проскользнуло в его голове, но слова не вышли из уст. Он продолжал держаться за свое раненное плечо, пытаясь остановить кровотечение. — Я Хьюго, — представился блондин, его голос звучал уверенно, несмотря на все происходящее.  Вэриан молча кивнул в ответ, не желая раскрывать свое имя. Хьюго снова обратил внимание на его плечо, где алела свежая рана:  — У тебя лишняя дырка в плече... —  С этими словами Хьюго поднялся с земли и направился к своей лошади, которая стояла неподалеку, настороженно подергивая ушами, — Давай помогу... Вэриан удивился такому повороту событий. Он попытался аккуратно встать, но тотчас был остановлен Хьюго. Тот удержал его на земле с силой, которая говорила о том, что лучше не спорить и посидеть на месте. — Сиди спокойно, а то сепсис получишь... — произнес Хьюго с легким презрением в голосе, словно это было очевидно для любого разумного существа. Вэриан почувствовал, как его тело снова сжалось от боли. Он смотрел на Хьюго с недоумением и растерянностью. Было темно, поэтому действовать нужно было буквально на ощупь. Юноша со скорее всего сломанной рукой всё равно ничего бы не сделал Хьюго, даже убежать далеко особо не смог бы. Заражение крови никто не отменял.  Блондин молча встал и подошел к своей лошади, у которой висела сумка. Достав оттуда свою скромную аптечку, он подошел к юноше и уселся к нему на бедра, чтобы тот меньше брыкался при дальнейших манипуляциях. — Зажми тряпку в зубах, а то сломаешь, — Хьюго далее впихнул в рот юноши тряпку и тот зажал её практически инстинктивно.  Взяв из аптечки маленькие ножнички, то блондин сделал разрез на рубашке юнца, чтобы обнажить безобразную кровоточащую рану. Был явно задет сосуд, но скорее всего небольшой, кровь не лилась как из ручья, но явно застряла в кости раз та не вышла наружу. Вооружившись перчатками и спиртом, он обработал пинцет и полез в рану. Естественно, он предварительно обмыл кожу, чтобы избавится от почти засохшей жидкости, чтобы та не мешала ему. Вэриан замычал от боли, а пот снова проступил, он весь холодный и дрожащий. Нужно было напоить его, чтобы не особо сильно брыкался, но теперь нужно потерпеть, красавец. Взяв пинцет отодвинул край раны, из которой появилась новая струя крови и полез туда пальцами, ища застрявшую пулю. Черноволосый брыкался и мычал, а из глаз невольно хлынули горячие слезы. Хьюго в ответ на это не стал нежничать, а лишь придавил своим весом бедра юноши, чтобы тот не капризничал. Нечего теперь хныкать. Всё же спустя время Хьюго удалось найти пулю и достать её из-за чего из уст юноши слышался надрывный стон боли. Однако на этом работа не прекращалась, приходилось нащупывать остатки ткани в ране, чтобы те не загноились. Конечно, с одной стороны, если Вэриан прямо сейчас умер, то можно было бы спокойно отвезти его труп заказчику. Перевязав плечо бинтом, он погладил юношу по щеке: — Умница, теперь отдохни, мне тебя ещё обратно везти.  Вэриан, сжав губы в тонкую линию, бросил взгляд на Хьюго, словно хищник, готовый к прыжку: — Ты с чего решил, что я с тобой пойду? — произнес он, его голос был холоден, как утренний туман, окутывающий лес.  Хьюго, обернувшись с театральной грацией, осмотрел окрестности, словно искал одобрение у невидимых зрителей. Его глаза блестели от азартного предвкушения. — Понимаешь, милашка, — начал он, — мы с тобой в лесу. Впереди пустошь и горы, а твоя лошадь уже ускакала в неизвестность. Ты со сломанной рукой. Как думаешь, у тебя есть выбор? Вэриан нахмурился, его решимость была крепче дуба, но в сердце закралась тень сомнения. Сдаться он не хотел – в лучшем случае его ждал холодный мрак тюрьмы, в худшем – петля на шее. Мысль о виселице заставила его внутренности сжаться. — Давай так, — произнес он, стараясь сохранить спокойствие, — Честно поиграем. Если я выиграю — ты отпускаешь меня и гонишься за мной, давая мне фору. Если проиграю — убивай хоть сейчас. Хьюго задумался. Эта игра не должна была его волновать, но любопытство пересилило осторожность: — Хорошо, во что играем? — спросил он, прищурившись. Вэриан встретил его взгляд, не отводя глаз: — Камень, ножницы, бумага. Хьюго на мгновение замер. Шансы были пятьдесят на пятьдесят, но он знал: с этим ублюдком не стоит недооценивать риск. — Ладно, давай. Так легко пятнадцать тысяч от меня не пытались убежать! Их руки оказались рядом друг с другом. Раз. Два. Три. Хьюго выкинул камень, а Вэриан – бумагу.  — Черт! — вырвалось у Хьюго, когда он осознал поражение. Он покачал головой и ухмыльнулся, — Хорошо, красавец, отпускаю тебя. Скажем так, даю фору. Вэриан все еще смотрел на него с недоверием; его ледяной взгляд был полон подозрений: — Библия у тебя с собой? — спросил он. Хьюго кивнул, не понимая, к чему ведет этот разговор: — А что?  — Клянись на Библии! — резко произнес Вэриан, будто это было единственным условием его спасения.

Ездок запоздалый

С ним сын молодой. 

Хьюго хмыкнул, его губы изогнулись в насмешливой улыбке, когда он снова подошел к своей лошади. Мрак продолжал окутывать окрестности, и только редкие проблески луны сквозь облака придавали этому месту хоть какое-то освещение. Прохладно. Он достал свой молитвенник с потертой кожаной обложкой, на которой виднелись следы времени, и положил на него руку, словно искал поддержку в этом священном жесте.  — Я клянусь, что отведу тебя к своим, дам фору в 5 часов, и только после начнется наш забег. Господь да не покинет нас, — произнес он громко, его голос резонировал в ночной тишине. Слова его звучали как заклинание, обвивая воздух вокруг магической аурой. Вэриан нервно кивнул, его глаза начали метаться по темноте, но в этой безмолвной ночи было невозможно разглядеть, где притаилась его лошадь. Недалеко слышалось фырканье Руддигера — его верного спутника, который, похоже, после недавнего «побега» не желал идти дальше без хозяина. Надо было бы своего “малыша” догнать. Пока он не ускакал в степь. Хьюго усмехнулся, его лицо озарилось хитрой улыбкой: —  Ладно, сиди тут, я сейчас притащу его сюда, — произнес он с легким презрением в голосе. Он шагнул в темноту, под его ботинками хрустели сучки, создавая ритмичный звук. Щелкающий ритмичный звук. Противно. Тревожно.  Вэриан остался один, его сердце колотилось в груди как дикий зверь. Он чувствовал себя уязвимым, одинокая птица в клетке. Тишина вокруг казалась зловещей. Каждый шорох мог оказаться предвестником чего-то ужасного. Ветер завывал среди деревьев сильнее. Вдали слышались слово Хьюго, который явно обращался к Руддигеру. После слышался топот копыт и топот ног в тяжелых кожаных сапог по земле. 

К отцу, весь издрогнув, малютка приник; Обняв, его держит и греет старик.

Хьюго, сжимая поводья в крепких руках, вышел из тьмы, как призрак, обретший плоть. В его глазах сверкала решимость, а на губах играла усмешка, когда он заметил, как Вэриан, больше похожий на дикого зверя, метался в раздумьях. Они оба не могли понять, как оказались в этой абсурдной ситуации — игра в камень, ножницы, бумага, которая привела к тому, что один из них теперь тащит другого на себе, как мешок с картошкой. — Черт возьми, отпусти меня! Я сам доеду! — вырвалось у Вэриана, его голос звучал так же отчаянно. Хьюго не собирался слушать. Он подхватил юношу на руки, как будто тот был легким перышком, и усадил его на седло. Вэриан пытался сопротивляться, но Хьюго лишь усмехнулся — его сила была непреложной. Отпускать красавца он не собирался. Сев позади, Хьюго прижал Вэриана к себе, ощущая тепло его тела сквозь грубую ткань одежды. Они были единым целым на этом коне, как два воина, готовых к битве. Оливия, верная лошадь Хьюго, фыркал и топтал землю, словно предвкушая предстоящий путь. Хьюго взял свободной рукой поводья коня Вэриана и вел непарнокопытное. Они передвигались медленно, но оно было к лучшему. —  Слушай, красавец, — произнес он с легкой насмешкой в голосе, — а тебе вообще куда?  Вэриан не поворачивался, его лицо было скрыто в тенях: —  Подкинь меня к церкви у городка Моэб. Знаешь такой? На юге штата, — выдал он сдержанно, но с ноткой надежды в голосе.  Хьюго хмыкнул, его темные глаза искали ответ в лунном свете: —  Нет, но найдем. Не переживай, — бросил он с легкостью, как будто это была всего лишь прогулка по парку. Черноволосый после такого ответа явно занервничал. Но Вэриан чувствовал острую боль в плече — напоминание о том, что доверять этому человеку было опасно. Каждый удар сердца отдавался в его руке, напоминание о том, что жизнь может оборваться в любой момент. Он даже не верило тому, что блондин сдержит своё слово. Хьюго был загадкой, и каждый его шаг мог привести к неожиданным последствиям. Тишина окутывала их, нарушаемая лишь ритмичным топотом копыт по сырой земле и шорохом листвы вокруг. Ночь была полна опасностей: индейцы, койоты, другие бандиты и вполне себе другие баунтихантеры. Внимательность сейчас была как нельзя кстати, не очень хотелось получить пулю в лоб.

***

19 июня, 1880 год. Равнина.  Тишина стояла настолько густая, что казалась почти материальной. Лишь размеренный стук копыт нарушал её, растворяясь где-то в бесконечной темноте. Луна висела высоко над горизонтом, тонким серебристым серпом освещая сухую землю и редкие кустарники, похожие на скрюченные пальцы мертвецов. Хьюго сидел в седле прямо, уверенно удерживая поводья одной рукой. Перед ним, вынужденно прижатый к его груди, находился Вэриан. Парень едва держался в сознании. Каждый толчок лошади отдавался в его раненом плече мучительной болью. Казалось, будто раскалённый нож медленно проворачивают внутри раны. Он старался не показывать слабость, но пальцы всё сильнее сжимали окровавленную ткань рубашки возле груди. Во рту пересохло. Настолько, что язык лип к нёбу. Голова кружилась. Мир то расплывался, то вновь обретал чёткость. Хьюго чувствовал это. Чувствовал, как тело пленника время от времени теряет напряжение и начинает заваливаться назад. Чувствовал слабую дрожь, пробегающую по его плечам. И всё равно не испытывал жалости. Пока не испытывал. Перед глазами вновь всплыл потрёпанный плакат с наградой. Пятнадцать тысяч долларов. Достаточно, чтобы точно на какое-то время жить без единой заботы. Достаточно, чтобы наконец отдохнуть. Он перевёл взгляд на тёмную макушку Вэриана. Один выстрел. Всего один. И все проблемы исчезли бы сами собой. Но вместе с этим он вспомнил о клятве. Хьюго тихо выдохнул сквозь зубы: — Проклятье. Зря он вообще согласился на эту авантюру, хотелось же поиграть. Почувствовать себя хозяином жизни. Внезапно Оливия под ним дёрнула ушами, а затем настороженно фыркнула. Хьюго сразу напрягся, его охотничий инстинкт сработал раньше мыслей. Что-то было не так. Когда Оливия так делала, то в большинстве случаев она чувствовала опасность. Он медленно поднял голову и всмотрелся в темноту впереди. Ничего. Вообще ничего. Только тени. Животное под ним продолжало нервничать, а следом беспокойно заржал конь Вэриана, который шел позади них. Легкий ветерок стал более холодным, липким и неприятным. Хьюго нахмурился: — Тихо... — Он натянул поводья. Вэриан с трудом поднял голову: — Что случилось? —  Голос прозвучал хрипло. Ответить Хьюго не успел. Из темноты справа донёсся короткий вой, низкий, хищный и очень протяжный. По спине молодых людей мгновенно пробежал холодок. Затем второй, но он был ещё ближе. Потом третий. Совсем рядом с ними. В темноте ничего не было видно кроме контура скал и редких кустов. Вэриан застыл, он пытался всмотреться во тьму, голубые глазки стали нервно бегать по ландшафту равнины. Даже сквозь дурноту он узнал этот звук. Койоты. И это был совсем не одиночка, а целая стая. Хьюго медленно вытащил револьвер из кобуры. Металл тихо скрипнул в напряжённой тишине, показавшись непривычно громким среди безмолвной пустоши. Лошади тут же занервничали сильнее. Их уши беспокойно дёргались, ноздри раздувались, втягивая воздух. Оливия переступил копытами по холодному песку и коротко фыркнул, словно почувствовал опасность раньше людей. Что-то наблюдало за ними. Воздух стал тяжёлым. Неподвижным. Даже ветер, ещё недавно гулявший среди сухих кустарников, будто исчез, оставив после себя давящую тишину. И тогда в темноте вспыхнули глаза. Одна пара. Далеко. Неподвижно. Словно два раскалённых уголька зависли среди чёрных зарослей. Затем появилась вторая. Чуть левее. Третья. Четвёртая. Пятая. Секунда за секундой темнота оживала, загораясь всё новыми жёлтыми огоньками. Они возникали между камнями, в высокой сухой траве, за кустами, которых мгновение назад будто вовсе не было. Некоторые двигались. Некоторые стояли неподвижно. Но все без исключения смотрели в одну сторону. На них. Вэриан почувствовал, как по спине медленно пробежал холод. Даже боль в раненом плече на мгновение отошла на второй план. Глаза были повсюду. Слишком много. Настолько много, что невозможно было быстро сосчитать. Казалось, сама ночь смотрит на них десятками голодных взглядов. Из темноты донеслось низкое рычание. Потом ещё одно. Глухое, хриплое, почти нечеловеческое. Где-то неподалёку сухо хрустнула ветка. Один из хищников сделал шаг вперёд. Лунный свет на мгновение скользнул по его худому телу. Из-под натянутой шкуры отчётливо выступали рёбра, а приоткрытая пасть блеснула длинными зубами. За ним двинулся второй. Третий. Они не спешили. Не бросались сразу. Койоты медленно сжимали кольцо вокруг добычи, прекрасно понимая, что жертве уже некуда бежать. Вэриан почувствовал, как сердце провалилось куда-то вниз. — Их слишком много... Хьюго стиснул зубы: — Я вижу. Стая оказалась гораздо больше, чем предполагал Хьюго. Из темноты один за другим выступали силуэты койотов. Лунный свет выхватывал их тощие тела, обтянутые шкурой так плотно, что под ней отчётливо проступали рёбра и острые линии позвоночников. Они выглядели не просто голодными — измождёнными до безумия. Их жёлтые глаза горели в темноте болезненным, почти нечеловеческим блеском, а из приоткрытых пастей свисали нити слюны. Запах крови Вэриана, должно быть, сводил их с ума. Хищники медленно приближались, не сводя взглядов с добычи, словно уже знали, что она принадлежит им. Затем один из койотов внезапно сорвался с места. За долю секунды раздался выстрел. Оглушительный грохот раскатился по пустоши и ударился эхом о далёкие скалы. Зверя отбросило назад, его тело бесформенным комком рухнуло на песок. Но вместо страха или замешательства стая словно почувствовала запах близкой добычи ещё сильнее. В темноте раздалось низкое, пробирающее до костей рычание. Ему ответило другое. Затем ещё одно. И в следующее мгновение вся пустошь будто ожила. Десятки теней одновременно рванули вперёд, сверкая глазами и оскаленными зубами, а тяжёлый топот лап стремительно покатился по ночной земле навстречу людям. — Держись! — рявкнул Хьюго. Хьюго резко ударил пятками по бокам лошади, и та сорвалась вперёд, будто сама почувствовала дыхание смерти за спиной. Следом рванул и конь Вэриана, натягивая поводья. Мир мгновенно превратился в бешеную гонку сквозь ночь. Вэриан едва удержался в седле. От резкого рывка боль прострелила раненое плечо так сильно, что на мгновение потемнело в глазах. Инстинктивно он вцепился здоровой рукой в куртку Хьюго, чувствуя под пальцами грубую ткань и напряжённые мышцы его спины. Позади нарастал звук, от которого кровь стыла в жилах. Не просто топот. Целая лавина лап, несущаяся по пустоши. Казалось, сама смерть мчится за ними по пятам. Хриплое рычание, короткий голодный лай, щёлканье челюстей — всё это сливалось в единый жуткий шум. Страшно, очень страшно. Им разгрызут глотки, вытащат из брюшной полости кишки и после над трупами будут кружить стервятники. Стая растянулась по пустоши широкой дугой, постепенно охватывая добычу. Одни койоты неслись следом, другие уходили в стороны, пытаясь отрезать путь к отступлению. Их жёлтые глаза вспыхивали в темноте то справа, то слева, то вдруг оказывались совсем близко позади. Хьюго обернулся через плечо и почувствовал, как внутри неприятно сжалось. Они были слишком близко. Настолько близко, что он мог различить их оскаленные пасти и блеск слюны на клыках. В следующую секунду один из хищников длинным прыжком настиг второго коня и вцепился зубами в его заднюю ногу. Воздух разорвал полный ужаса лошадиный визг. Обезумевшее животное взбрыкнуло, едва не потеряв равновесие. Копыто Рудигера с глухим ударом врезалось койоту в голову, отбросив его в сторону, но это ничего не изменило. Остальные уже окружали коня плотным кольцом движущихся теней. Они не боялись. Не отступали. Голод сделал их отчаянными. Сволочи. Хьюго крепче сжал револьвер. Если конь упадёт, стая разорвёт его за считанные минуты. Но этого времени хватит лишь ненадолго. Потом койоты снова бросятся в погоню. А патронов оставалось катастрофически мало. Вэриан чувствовал, как сознание медленно ускользает сквозь пальцы. Ветер бил в лицо, мешая дышать. Перед глазами всё плыло и дрожало. Каждый толчок лошади превращался в новую вспышку боли, будто рану снова и снова разрывали изнутри. Однако даже сквозь нарастающий звон в ушах он слышал стаю. Слышал её слишком отчётливо. Иногда ему казалось, что горячее дыхание хищников уже касается его сапог. Что ещё секунда — и зубы сомкнутся на его ноге, стаскивая вниз, в темноту, под десятки голодных тел. Внезапно лошади перелетели через глубокую яму в земле. От удара Вэриан вскрикнул. Перед глазами вспыхнули белые искры. Мир качнулся. На долю секунды он почти потерял сознание. Именно тогда один из койотов совершил прыжок. Огромная тень вырвалась из темноты и взмыла в воздух. Вэриан успел увидеть только раскрытую пасть, блеснувшие в лунном свете клыки и горящие жёлтые глаза. Хьюго заметил движение краем глаза и среагировал раньше, чем успел подумать. Он резко развернулся в седле. Выстрел прогремел оглушительно близко. Вспышка осветила ночь. Койота отбросило назад буквально в последний момент — настолько близко, что Вэриан почувствовал на лице тёплые капли крови. Тело хищника рухнуло в песок и исчезло под копытами несущихся животных, но за ним уже мчались другие, и их было слишком много.

Ездок оробелый не скачет, летит,

— Не смей отключаться! — резко бросил Хьюго. Вэриан нервно усмехнулся: — Очень вовремя сказал... — Я серьёзно! — А я, по-твоему, специально умираю? Даже сейчас у Вэриана хватило сил огрызнуться. В любой другой ситуации Хьюго, вероятно, просто проигнорировал бы его слова, но сейчас из груди невольно вырвался короткий хмык. Впрочем, улыбка исчезла так же быстро, как появилась. Впереди, сквозь размытые пятна лунного света, наконец проступили скалы. Они стали намного ближе. Огромные тёмные громады поднимались из земли, словно исполинские стены древней крепости. Сердце Хьюго болезненно ударилось о рёбра. Шанс. Возможно, единственный. Он резко дёрнул поводья влево, направляя лошадей к узкому проходу между утёсами. Позади тут же раздался новый всплеск рычания. Койоты словно почувствовали, что добыча пытается вырваться. Стая ускорилась. Топот лап стал ещё громче, ближе. Некоторые хищники уже почти настигали лошадей. Хьюго слышал их дыхание за спиной, слышал скрежет когтей по камням. Когда лошади влетели в каменный проход, пространство вокруг мгновенно сузилось. Именно это их и спасло. Стая больше не могла окружать добычу. Передние койоты врезались друг в друга, толкались, рычали, пытаясь протиснуться вперёд. Но даже так они не отставали. Жёлтые глаза продолжали мелькать в темноте прохода, а голодный вой отражался от скал, многократно усиливаясь и превращаясь в жуткий гул, будто за ними гнались не десятки зверей, а целая армия. Рудигер и Оливия своими телами еле протискивались сквозь теснину, даже немного замедляя движение. Все были сейчас на волосок от смерти. Хьюго воспользовался выигранными секундами. Развернувшись в седле, он выстрелил. Вспышка на мгновение осветила каменные стены и оскаленные морды позади. Один койот рухнул, но остальные тут же перескочили через него. Второй выстрел ударил эхом по ущелью. Грохот оказался таким сильным, что даже лошади испуганно дёрнулись и задвигались быстрее. Однако постепенно расстояние между ними и стаей начало увеличиваться. Сначала всего на несколько шагов. Затем на десяток метров. Потом ещё дальше. Вой становился тише, но не исчезал, долго преследуя их среди скал и заставляя оборачиваться снова и снова . Судьба не хотела отпускать их живыми, но всё же уступку сделать пришлось. Лишь спустя несколько мучительно долгих минут Хьюго рискнул ослабить поводья, позволяя измученным лошадям перейти на шаг. Его грудь тяжело вздымалась от напряжения. Он медленно оглянулся назад, ожидая в любой момент увидеть в темноте десятки жёлтых глаз. Но проход за ними был пуст. Ни движения. Ни силуэтов. Только чёрная пасть ущелья и тишина, от которой по спине пробежал холодок. Стая исчезла. Однако почему-то это пугало не меньше самой погони. Слишком странно...ладно. Ночь постепенно возвращала себе прежнее спокойствие. Вой койотов давно растворился где-то среди скал, а вместе с ним ушло и то острое ощущение смертельной опасности, которое не отпускало их последние минуты. Теперь вокруг слышались лишь редкие порывы ветра да размеренный стук копыт по каменистой земле. Однако тишина всё равно казалась какой-то странной — слишком глубокой, слишком внимательной, будто пустошь наблюдала за ними из темноты и терпеливо ждала следующей возможности напомнить о своей жестокости. Вэриан почти без сил обмяк в руках Хьюго. Его лицо побледнело ещё сильнее, а веки тяжело опустились. Казалось, ещё немного — и он окончательно потеряет сознание. Хьюго недовольно нахмурился. После всей этой проклятой погони будет особенно обидно, если мальчишка умрёт от потери крови раньше, чем его доставят за награду. По-хорошему ему нужно было зашить рану, а не просто её бинтовать, но тратить драгоценные нитки не хотелось. Спустя ещё полчаса пути они наткнулись на небольшое укрытие среди скал. В подобных местах часто пережидали ночные бури: узкий каменный выступ образовывал что-то вроде естественного навеса, защищая от ветра, а рядом из трещины в породе сочилась тонкая струйка воды, собиравшаяся в неглубокой каменной впадине. Для пустоши это было почти роскошью. Хьюго первым спрыгнул на землю и помог Вэриану слезть с лошади. Вернее, почти снял его с седла, потому что сам ганфайтер едва держался на ногах. Он осторожно усадил его возле скалы, после чего занялся лошадьми. Некоторое время между ними царило молчание. — Если честно, — хрипло произнёс Вэриан, прислонившись затылком к камню, — я был уверен, что меня сожрут ещё там. — Я тоже. Вэриан повернул к нему голову: — Очень обнадёживает. — Зато честно, — Хьюго сел напротив и открутил крышку фляги. — К тому же мне бы пришлось объяснять заказчику, почему половина его преступника осталась в желудке койота. Уголок губ Вэриана дёрнулся: — Половина? — Ну да. Если бы повезло. Несколько секунд оба молчали. — Спасибо за поддержку. — Всегда пожалуйста. Хьюго сделал глоток воды и задумчиво посмотрел на него. — Хотя знаешь...если ты всё-таки умрёшь до города, я хотя бы сэкономлю на еде. Вэриан тихо рассмеялся, тут же поморщившись от боли в плече: — Удивительно, как ты вообще находишь друзей. — Очень просто. У меня их и нет.

***

Вэриан крепко сжимал зубами свернутый кусок ткани. Боль была такой, что пальцы невольно впивались в край камня, на котором он сидел. Каждый новый стежок отзывался жгучей вспышкой в плече, заставляя его вздрагивать и напрягаться всем телом. Хьюго, сидевший рядом, время от времени недовольно цокал языком и поправлял очки, когда Голубоглазка слишком резко дёргался. Несмотря на ворчание, его движения оставались уверенными и аккуратными — чувствовалось, что подобным ему приходилось заниматься далеко не впервые. Тем временем над пустошью медленно занимался рассвет. Первые золотистые лучи скользнули по вершинам скал, постепенно вытесняя ночную темноту. После долгих часов, проведённых в холоде и неизвестности, утренний свет казался почти благословением. Теперь можно было наконец разглядеть окружающий мир без обманчивых теней и постоянного ожидания опасности. Кровь всё ещё медленно стекала по руке Вэриана, но Хьюго сосредоточенно заканчивал работу, не обращая на это внимания. Последний узел, короткая проверка швов — и дело было сделано. Затем он щедро обработал рану спиртом, отчего Вэриан едва не подавился своей тряпкой и зажмурился от новой волны боли. — Не помер? — буднично спросил Хьюго. Убедившись, что ответ всё ещё отрицательный, он убрал принадлежности и слегка хлопнул Вэриана по спине: — Тогда поднимайся. Не умираешь же. Вэриан молча кивнул и медленно поднялся на ноги. Голова всё ещё немного кружилась, но чувствовал он себя уже заметно лучше. На мгновение его взгляд остановился на Рудигере. Конь стоял неподалёку, опустив голову и дремля прямо стоя. После ночной погони животное выглядело таким же измученным, как и его хозяин. Затем Вэриан перевёл взгляд на Хьюго. Несколько секунд он будто подбирал слова, после чего негромко произнёс: — Спасибо. Хьюго лишь махнул рукой, словно речь шла о какой-то мелочи, он был сосредоточен лишь на том, чтобы отмыть иголку от крови: — Не благодари. Мне просто не хочется тащить труп до ближайшего города. Но в его голосе уже не было прежней раздражительности, и Вэриан это заметил.

***

Младенец тоскует, младенец кричит,

Ездок погоняет, ездок доскакал...

22 июня, 1880 год. Город Моэб. Штат Юта, США. Городок встретил их привычным для пустоши спокойствием. По единственной улице неторопливо бродили несколько жителей, переговариваясь между собой, у покосившихся заборов лениво копались в пыли куры, а чуть дальше слышалось тихое мычание пары коров и недовольное похрюкивание свиней. Жизнь здесь текла размеренно, будто за пределами этого крохотного поселения не существовало ни бандитов, ни охотников за головами, ни ночных погонь, в которых смерть дышала в затылок. На въезде в Моэб охрана, как и полагалось, потребовала сдать оружие. Хьюго даже не стал спорить. Он молча бросил дежурному несколько монет, и тот, понимающе кивнув, сделал вид, что ничего не заметил. Деньги, как и почти везде, открывали двери гораздо быстрее любых документов. Они проехали через весь город и остановились лишь у его окраины, там, где дома постепенно сменялись каменистыми тропами, уходящими в горы. Хьюго первым спрыгнул с лошади, затем помог Вэриану спуститься на землю. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. После чего Хьюго расстегнул поясную сумку и протянул Вэриану его ружье. Черноволосый недоверчиво нахмурился: — Серьёзно? — Он всё равно твой, — спокойно ответил Хьюго, — Забирал я его только затем, чтобы ты не попытался пристрелить меня по дороге. Вэриан медленно взял оружие, несколько мгновений просто держа его в руках. Он словно ждал подвоха: — И что теперь? Хьюго посмотрел куда-то вдаль, на уходящую между скалами дорогу: — Теперь начинается охота. Вэриан непонимающе прищурился: — Только честная. — Я отпускаю тебя. Даю фору. Насколько далеко успеешь уйти — настолько далеко и уйдёшь. Несколько секунд стояла тишина . — Почему? — тихо спросил Вэриан. Хьюго пожал плечами. — Потому что обещал. — А если я исчезну? — Значит, заслужил. Ответ прозвучал слишком спокойно, чтобы понять, шутит он или говорит всерьёз. Вэриан хотел было сказать что-то ещё, но Хьюго уже поднял руку, он уже потянулся рукой к револьверу: — Раз... Он начал считать ровным, почти безэмоциональным голосом. — Два... — Ты псих, — усмехнулся Вэриан. — Три... — Я ведь действительно сбегу. — Четыре... — Хорошо... Хьюго даже не посмотрел на него, он смотрел перед собой: — Пять... Вэриан понял, что стоять на месте лучше не стоит и следует удирать ноги. Он лишь коротко кивнул, крепче сжал поводья и одним движением вскочил в седло.       Руддигер сорвался с места, поднимая за собой облако пыли, и уже через несколько секунд улицы городка остались позади. Впереди тянулись суровые горные тропы — узкие, извилистые, местами опасно прижавшиеся к отвесным скалам. Камни осыпались под копытами, ветер с воем гулял между ущельями, а первые лучи солнца окрашивали серые вершины в холодное золото. Вэриан гнал коня без жалости. Раненое плечо отзывалось тупой болью при каждом толчке, но сейчас она не имела значения. Гораздо сильнее болело недоверие. В голове снова и снова звучал спокойный голос Хьюго. Он дал слово. Но слово охотника за головами стоило пятнадцать тысяч долларов — слишком высокая цена, чтобы верить безоговорочно. Возможно, прямо сейчас, досчитав до десяти, Хьюго уже и начинает преследование. Эта мысль заставила Вэриана пришпорить коня ещё сильнее. Он не позволял себе обернуться. Казалось, стоит лишь бросить взгляд назад — и на одном из горных хребтов уже появится высокая фигура блондина. Поэтому он лишь сильнее сжал поводья и молча молился, чтобы Хьюго не солгал. Чтобы впервые за долгое время человек, способный заработать на его смерти или поимке целое состояние, действительно оказался верен своему слову. Конь мчался по горным перевалам быстрее ветра, быстрее собственного страха, быстрее воспоминаний о ночной погоне. Потому что теперь самым опасным хищником в этих местах были уже не койоты, а человек, которого Вэриан почему-то начинал уважать — и именно поэтому боялся ещё сильнее.

***

Сагуач-Каунти, штат Колорадо, США. Вэриан буквально влетел в лагерь, едва удержав коня на ногах. Животное тяжело дышало, покрытое дорожной пылью и потом, а сам Вэриан выглядел не лучше. Его грудь часто вздымалась, дыхание сбивалось, волосы прилипли ко лбу, а на лице читался такой неподдельный страх, что даже самые спокойные члены банды мгновенно насторожились. За последние несколько дней он бесследно исчез, и теперь его внезапное возвращение не сулило ничего хорошего. — Нам нужно бежать! Ребята! Эндрю отвлекся от того, что пытался залатать свои сапоги. Его лицо надулось и стало красным от гнева, а на голове вздулись вены. Он дал черноволосому такую сильную пощечину, что щека невольно горела, а разум отключился. Эндрю схватил за горло Вэриана и стал орать прямо ему в лицо: — Где ты тварь был?! Пропал надолго! Какого черта ты творил? Мне тебя может наказать прямо у всех на глазах? Вэриан немного задрожал. Он знал о каком наказании шло речь. Но думать об этом не хотелось: — Да послушай же ты меня! Не ори! Мейзи подошла к ним двоих вместе с Каем и отцепили этих двоих друг от друга: — Вэриан, объясни, что с тобой случилось! Мы все волновались! Почему мы должны убегать? Кай тоже беспокоился, он сжимал губы: — Действительно, мелкий, объясни. Через несколько минут, когда первые крики и вопросы немного стихли, Вэриан наконец сумел объяснить, что произошло. Он рассказал всё без утайки: как зашёл в салун, надеясь просто выпить и переждать вечер, как неожиданно столкнулся с охотником за головами, как получил пулю в плечо, как оказался связанным на его лошади, как ночью их едва не разорвали койоты и как вместо виселицы получил странный шанс на побег. Чем дольше он говорил, тем тяжелее становилось молчание вокруг. — Подожди... — первой нарушила тишину Мейзи, — Он просто... отпустил тебя? — Не просто отпустил, — устало ответил Вэриан, — Он дал мне фору. В 5 часов. — Это какая-то ловушка, — нахмурился Кай, — Ни один охотник за головами не станет отпускать добычу за пятнадцать тысяч долларов. — Если только он не уверен, что всё равно поймает её, — тихо заметила Клементина, скрестив руки на груди. Можжевельник тяжело вздохнул и покачал головой: — Или ему нравится сама охота больше, чем награда. Эти слова повисли в воздухе. Вэриан невольно вспомнил спокойный взгляд Хьюго, его ровный голос и уверенность человека, который действительно не сомневался в собственных силах. От этого воспоминания по спине пробежал холод. Сердце резко пропустило удар В лагере постепенно начиналась паника. Одни нервно переговаривались, другие уже собирали вещи, не дожидаясь приказов. — Мы можем устроить засаду, — предложил Кай, проверяя барабан револьвера. — Если он придёт один, у него нет шансов. — А если не один? — резко возразила Клементина. — Если за ним ещё несколько охотников? — Тогда тем более нельзя оставаться здесь, — вмешалась Мейзи. — Этот лагерь давно себя выдал. Мы здесь как на ладони. Можжевельник посмотрел на Вэриана. — Ты уверен, что он сказал про пять часов? — Уверен. — И ты ему поверил? Вэриан помедлил с ответом. — Нет. Хьюго мог спокойно сидеть сейчас в каком-нибудь салуне, допивая кофе и честно выжидая обещанное время. А мог уже скакать по их следам, рассчитывая, что страх заставит добычу совершить ошибку. Именно эта неизвестность пугала сильнее всего. Эндрю встал на бочку, он похлопал в ладоши, чтобы на него обратили внимание и когда действительно все обернулись на его фигуру, то он объявил: — Без паники. Мы сейчас же собираем вещи и едем к ААльбукерке, оттуда мы можем уйти вглубь штата и продолжить заниматься продажей. Мы наконец будем рядом с Мексикой и можем скрыться на какое-то время. Окончательное решение приняли быстро. Впрочем, все просто слушали Эндрю. Оставаться означало рисковать всей бандой. Лагерь мгновенно ожил. Палатки складывали в спешке, ящики с патронами и провизией летели в фургоны, лошадей запрягали почти бегом. Никто уже не спорил. Каждый понимал: если охотник действительно настолько хорош, как рассказывал Вэриан, каждая потерянная минута может оказаться последней. Менее чем через полчаса стоянка опустела. На месте лагеря остались лишь затоптанная трава, едва тлеющие угли костра и следы колёс. Банда двинулась дальше, уходя в сторону горных перевалов, где среди десятков извилистых троп ещё можно было затеряться. Никто не знал, успели ли они уйти вовремя. Но каждый время от времени всё равно оглядывался назад, словно ожидая увидеть на горизонте одинокого всадника в светлом плаще.

***

Солнце уже поднялось высоко над горизонтом, беспощадно заливая равнину раскалённым светом. Земля дрожала в мареве, воздух казался густым и тяжёлым, словно его можно было потрогать рукой. Колёса фургонов размеренно скрипели по высохшей дороге, оставляя за собой длинные полосы пыли. Лошади устало перебирали копытами, но никто не позволял им замедлиться. Клементина ехала внутри одного из фургонов. Под полотняным навесом почти не чувствовалось ветра, и духота становилась невыносимой. Она раздражённо обмахивалась полями своей шляпы, прекрасно понимая, что делает только хуже, разгоняя горячий воздух. — Клянусь, если мы не найдём воду до вечера, я кого-нибудь пристрелю, — недовольно пробормотала она. Снаружи усмехнулась Мейзи, легко удерживая поводья одной рукой: — Ты это говоришь уже который раз подряд. — Потому что жара никуда не делась. — Значит, ещё не время выполнять обещание. Неподалёку ехали Кай и Можжевельник. Они почти не разговаривали, лишь время от времени внимательно осматривали горизонт. После рассказа Вэриана каждый подозрительный холм или далёкое облако пыли казались возможной угрозой. Сам Вэриан молча держался немного впереди остальных. Поля шляпы закрывали глаза от палящего солнца, но не спасали от тяжести собственных мыслей. Раненое плечо всё ещё неприятно ныло, особенно когда конь переходил на более резкий шаг. Он старался не показывать боли, крепко удерживая поводья здоровой рукой. Эндрю уже несколько минут украдкой наблюдал за ним. Чем дольше длилось молчание, тем сильнее становилось его беспокойство. Он пришпорил коня и поравнялся с Вэрианом. — Этот охотник... — начал он после долгой паузы, — Он выглядел опытным? — Да. — Старый? — Нет. — Самоуверенный? Вэриан ненадолго задумался: — Спокойный. Этот ответ почему-то понравился Эндрю меньше всего. — Спокойные опаснее, — тихо процедил он, — Они редко ошибаются. Вэриан ничего не ответил. Несколько секунд они ехали молча. — Он точно был один? — Один. — Ты уверен? — Я бы заметил остальных. Эндрю раздражённо цокнул языком: — Ты слишком легко ему доверился. — Не доверился. — Тогда почему вообще жив? Вэриан медленно выдохнул: — Потому что ему так захотелось. Эти слова повисли между ними тяжёлым грузом. Эндрю крепче сжал поводья: — Мне не нравится это. — Мне тоже. — Он играл с тобой. — Возможно. — Нет, — резко перебил его Эндрю, — Не возможно. Именно играл. Такие люди любят чувствовать своё превосходство. А я вот с тобой не играюсь. Вэриан лишь пожал плечами. Он не был уверен. Да, Хьюго мог просто развлекаться. Он мог действительно сдержать слово. Почему-то именно это и не давало ему покоя. Эндрю внимательно посмотрел на него: — Послушай меня внимательно. Его голос стал тише, но от этого только тяжелее. — Если этот охотник снова появится... не разговаривай с ним. Не слушай его. Не смей думать, что он на твоей стороне. Он просто...убьёт тебя или отдаст под суд. Вэриан перевёл на него усталый взгляд: — Я и не думал. Эндрю ещё сильнее приблизился: — Хорошо. Потому что ты принадлежишь этой банде. Он сделал короткую паузу. — Ты принадлежишь мне. Вэриан грустно усмехнулся. Не потому, что ему было смешно. Он слишком хорошо знал этот тон. В нём не было заботы. Только привычное желание удержать контроль над тем, что Эндрю давно считал своей собственностью. — Ага, — тихо ответил он. Эндрю ещё несколько секунд пристально смотрел на него, словно пытаясь убедиться, что услышал именно то, что хотел. Затем молча пришпорил коня и выехал вперёд колонны. Вэриан проводил его взглядом и невольно посмотрел на бесконечную дорогу впереди. Он не знал, что ждёт их раньше — новый привал или охотник за головами. Но почему-то был уверен: если Хьюго всё же появится на горизонте, никто в этой колонне уже не сможет чувствовать себя в безопасности.

***

Полуденное солнце беспощадно палило выжженную равнину. Жара дрожала над землёй прозрачным маревом, превращая далёкие холмы в расплывчатые силуэты. Фургоны медленно катились по пыльной дороге, оставляя за собой густой шлейф песка, а лошади тяжело переставляли копыта, измученные долгим переходом. После нескольких часов пути никто почти не разговаривал. Даже обычно болтливая Мейзи молча ехала рядом с фургоном, время от времени вытирая пот со лба. Тишину нарушал лишь скрип колёс да негромкое фырканье животных. Первым неладное заметил Можжевельник. Он резко натянул поводья, заставляя коня остановиться, и поднял руку, призывая остальных замедлиться. Все взгляды устремились вперёд. На небольшом каменистом возвышении неподвижно стояли двое всадников. Они не скрывались и не пытались приблизиться. Просто наблюдали. На них была одежда из мягкой оленьей кожи, украшенная бисером и длинной бахромой, а за плечами покоились колчаны со стрелами. В руках оба спокойно держали короткие луки. По их виду Вэриан почти сразу понял, что перед ними воины народа юта. Они держались уверенно, словно находились у себя дома. Впрочем, так оно и было. — Юты... — тихо произнёс Можжевельник, не сводя с них взгляда, — Похоже, мы заехали на их земли. — Тогда объедем? — осторожно предложила Мейзи. Эндрю раздражённо усмехнулся: — Мы никому не будем уступать дорогу. Клементина выглянула из фургона и нервно нахмурилась: — А если они не хотят нас пропускать? — Тогда это уже их проблема. Воины продолжали молча наблюдать за приближающимся караваном. Когда расстояние сократилось, один из них медленно поднял раскрытую ладонь, ясно давая понять, что дальше ехать не стоит. Второй спокойно вложил стрелу в тетиву, но не натягивал её. Предупреждение было более чем понятным. Однако караван не остановился. Лошади продолжали идти вперёд, и напряжение сгущалось с каждой секундой. Казалось, сама равнина замерла в ожидании того, кто первым совершит ошибку. — Может, всё-таки остановимся? — негромко сказал Кай, — Они пока не нападают. — Продолжайте ехать, — холодно ответил Эндрю, — Они сами уйдут. Но не ушли. Раздался резкий свист. Первая стрела вонзилась в землю всего в нескольких шагах перед передними лошадьми, подняв фонтан сухой пыли. Животные испуганно всхрапнули и шарахнулись в стороны. Это был точный выстрел. Не в человека. Не в лошадь. Предупреждение. — Они хотят нас остановить! — крикнул Вэриан. — Они нам угрожают! — рявкнул Эндрю, уже выхватывая револьвер. Следующий миг превратился в хаос. Грохнул выстрел, эхом прокатившись по равнине. Пуля ударила в камень рядом с одним из воинов, выбив облако мелкой крошки. Почти одновременно воздух вновь рассёк свист стрелы. Она с глухим стуком вонзилась в деревянный борт фургона, пробив доску насквозь. Лошади заметались, испуганно ржали, а фургоны опасно качнулись на неровной дороге. — Всем вниз! — крикнула Клементина, выскакивая из повозки. Мейзи мгновенно укрылась за большим валуном, крепко сжимая револьвер. — Стреляйте! — выкрикнул Можжевельник. — Они целятся в нас! Его слова подтвердились почти сразу. Следующая стрела просвистела возле головы Кая, лишь сорвав шляпу и унеся её далеко в траву. Затем ещё одна ударила в колесо фургона. Индейцы стреляли безошибочно, но каждый раз выбирали цель так, чтобы остановить незваных гостей, а не убить их. Вэриан смотрел на происходящее с нарастающим беспокойством. Он видел, что воины не пытаются добить никого из банды. Они не преследовали их и не бросались вперёд. Они лишь защищали свою землю. — Хватит! — резко сказал он, повернувшись к Эндрю. — Они не хотят драки! Давайте быстро уедем? — Уже захотели! — зло бросил тот, снова поднимая револьвер. На несколько секунд всё стихло. Один из воинов юта вновь поднял раскрытую ладонь. Жест оставался тем же. Уходите. Кай первым медленно поднял оружие: — Вэриан! Замолчи и будь мужиком! Стреляй! Мейзи осторожно выглянула из-за камня: — Их всего двое. Но почему-то мне кажется, что за соседними холмами могут быть ещё десятки! Эндрю долго молчал, тяжело дыша от злости. Наконец он зло сплюнул себе под ноги и резко махнул рукой: — Сейчас! Несколько секунд никто не двигался. Затем раздался сухой щелчок взведённого курка, и почти сразу его разорвал оглушительный грохот ружейных выстрелов. Птицы, прятавшиеся среди редких деревьев, с шумом сорвались в небо. Один из воинов юта резко качнулся в седле и без единого звука рухнул на выжженную землю. Его лицо теперь было обезображено, а серое вещество вытекало на землю. Его руки ещё дрожали в судороге. Второй успел лишь натянуть тетиву, прежде чем следующий выстрел отбросил его назад. Его лошадь испуганно заржала, встала на дыбы и умчалась прочь, оставив хозяина неподвижно лежать в пыли. Эндрю слез со своей лошади, подойдя ко второму телу совершенно игнорируя непривлекательный первый труп - принялся за дело. Он взял свой ножик, который висел на бедре и стал аккуратно срезать с ещё живого индейца скальп. Этот скво содрогался всем телом и стонал, кровь на его груди разрасталась, окрашивая его в алый цвет. Запах железа стоял в носу, но Эндрю этого не замечал, ему просто нужен скальп и всё. Брюнет поднялся с земли и в руках держал скальп, его руки были в крови, но на удивление лицо озаряло спокойствие. Скво все ещё хрипел, он всё ещё был жив и мучался от адской агонии. Эндрю это окончательно стало раздражать и подойдя к краснолицему стал измываться: нож воткнулся в шею и стал прорезать его горизонтально, заливая всё вокруг алой жидкостью. Тот стал кричать от боли и крик разносился по местности доходя до ушей банды. Брюнет этого не замечал, ему хотелось просто указать место этому невеже, где его место. Нож уже дошел до кости и не продвигался дальше, однако мужчина не печалился, он стал методично втыкать лезвие прямо в шею, стараясь попадать туда, куда ему нужно. И тут послышался хруст кости, наконец он проломил её. Эндрю откинул нож и стал прокручивать голову, чтобы оторвать её от шеи и у него это действительно получилось. Теперь голова лежала отдельно от тела. Над равниной вновь воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием людей и лошадей. Никто не произнёс ни слова. Даже те, кто ещё минуту назад был готов спорить, теперь молча отвели взгляды. Эндрю, весь в крови и жаждущий большего откинул голову в сторону и двинулся к своей лошади и коротко кивнул приказывая двигаться дальше. Караван медленно тронулся с места, объезжая тела стороной. Позади остались лишь две неподвижные фигуры, постепенно скрывавшиеся в дрожащем мареве раскалённой равнины. Никто не чувствовал победы. Каждый понимал, что они только что оставили за спиной ещё одну кровь, которая рано или поздно могла обернуться новыми последствиями. Когда они перевалили через очередной холм, впереди показалась небольшая стоянка из трёх семей. Несколько повозок образовывали круг, неподалёку дымились костры, сушилось бельё, а пасущиеся лошади лениво щипали выгоревшую траву. Всё выглядело до боли обыденно — настолько мирно, что казалось, будто война и кровь существуют где-то очень далеко. Никто из людей ещё не подозревал, что по дороге к ним приближается беда. Банда даже не стала останавливаться для переговоров. Эндрю выстрелил самый первый, а за ним остальные. Место превратилось в массовую бойню, женщины убегали вместе с детьми, хватая нужные вещи и убегали. На защиту встали лишь десять мужчин, против банды с огнестрельным оружием. Судьба оказалась к ним не настолько благосклонна, половине они снесли челюсти и вырывали язык с корнем. Одному из них Кай снёс половину черепа прикладом, продолжая бить прямо в голову старика. Двум скво они вывернули кисти и ступни, пытаясь оторвать и сделать из них подобие “самоваров”. У всех этих защитников в последствии стали вспарывать брюшную область, чтобы достать кишки на ружу и положить прямо на их лица. С женщинами поступили иначе, всех их поголовно изнасиловали самым зверским способом. Эндрю. Можжевельник и Кай не поскупились на издевательства и даже собственноручно раздавили головы их новорожденных малышей. Мейзи, Клементина и Вэриан же не участвовали в этом, им самим стало как-то не по себе. Вэриан медленно отошёл в сторону от остальной банды. Он не участвовал в издевательствах, не отпускал грубых шуток и не смотрел по сторонам. Просто шёл вперёд, будто пытался убежать не от происходящего, а от собственных мыслей. Совесть давно перестала быть его постоянной спутницей. Она не исчезла совсем — лишь забилась куда-то в самый дальний угол души, откуда изредка напоминала о себе особенно тяжёлым чувством в груди. Иногда ему казалось, что он уже давно переступил ту черту, за которой человек ещё может надеяться на прощение. Он был таким же зверем, как и остальные. Просто научился не получать от этого удовольствия. Рай существовал для других людей. Для тех, кто ещё умел отличать добро от зла, не оправдывая каждое своё решение выживанием. А Господь... Вэриан невольно усмехнулся собственным мыслям. Вряд ли Господь когда-нибудь захочет раскрыть объятия такому человеку, как он... За одной из повозок послышался тихий кашель. Вэриан обернулся и увидел старика. Тот сидел, прислонившись спиной к колесу, тяжело дышал и сжимал дрожащими руками край своей одежды. Его взгляд был полон не столько страха, сколько усталости. Старик поднял глаза на Вэриана, заметил направленный на него револьвер и медленно покачал головой. По его морщинистому лицу текли слёзы. Он говорил на английском, но с настолько сильным акцентом, что некоторые слова давались ему с трудом. — Прошу... не убивать... У меня... больше ничего не остаться... Вэриан молчал. Старик тяжело сглотнул: — Моих родных нет... Жена...сын...внучка... Все ушли... Зачем убить их? Вэриан отвёл взгляд, неожиданно он даже сам не знал ответ на это, они просто ехали и наткнулись на двоих. Могли бы пройти мимо, но шли дальше. За двумя были ещё и эти бедные люди. Он действительно задумался: — Не знаю. Старик ещё несколько секунд внимательно всматривался в его лицо: — Нет...жить нет...смысла нет... Вэриан долго молчал, словно впервые действительно задумался над этим. — Понимаю, — тихо ответил он, — У меня его тоже нет. На лице старика появилась слабая, печальная улыбка: — Убить меня... Несколько секунд между ними стояла тишина. Ветер лениво шевелил полог ближайшей повозки, где-то неподалёку негромко заржала лошадь, а лагерь жил своей беспокойной жизнью, будто этот короткий разговор существовал отдельно от всего мира. Вэриан медленно опустил голову. Затем так же медленно поднял взгляд на старика. Тот больше не просил. Не умолял. Лишь спокойно смотрел ему в глаза, словно давно принял всё, что должно было произойти. Спустя мгновение над равниной прогремел одинокий выстрел. Всё погрузилось в тяжёлую, почти неестественную тишину. Костры продолжали медленно догорать, над ними всё ещё поднимался тонкий сизый дым, будто жизнь здесь не успела понять, что её уже не осталось. Повсюду лежали неподвижные тела, а разбросанные вещи — детские игрушки, перевёрнутая посуда, одеяла, брошенные впопыхах — говорили о том, что ещё совсем недавно это место было чьим-то домом. Члены банды быстро собирали провизию, оружие и всё, что могло пригодиться в дороге. Для них это давно превратилось в привычную часть выживания: брать то, что осталось после тех, кто уже не сможет этим воспользоваться. Вэриан работал вместе с остальными почти машинально. Его руки бездумно складывали мешки и ящики в фургон, двигались по памяти, не требуя ни приказов, ни размышлений. В голове стояла странная пустота, будто разум, уставший оправдывать увиденное, просто отказался чувствовать. Он не смотрел по сторонам. Не потому, что ему было всё равно, а потому, что понимал: если позволит себе задержать взгляд хотя бы на мгновение, тишина этого лагеря ещё долго будет преследовать его в ночных кошмарах. Им нужно ехать. Просто ехать дальше и забыть об этом насилии так же как они это делали всегда.

В руках его мертвый младенец лежал.

Иоганн Вольфганг Гёте "Лесной царь"