Say «yes» to me, with Heaven

Кошмарное желание исчезнуть из поля зрения, поселившись где-нибудь в горах всё ещё звучит прекрасной идеей, пока тренер Ваймак пытается уладить дела по комитету и СМИ. Это долгое, раздражающее и неприятное явление, потому что Кевин видел состояние и внешний вид Ваймака. Заёбаный, нервозный и немного подвыпивший. Но, очевидно, что для Кевина Дэя поле пахнет, как и всегда — солью, травой и гневом. Мячи давно закончились, а Кевин стоял всё ещё в центре в полутени прожекторов, пытаясь вытянуть из себя остатки сил и тишины. На стадионе, грубо говоря, остался лишь Кевин Дэй, который понемногу учится самостоятельности, хотя делать это без Эндрю и Нила получается туго. Но это никак не влияет на него, он справится. Ноги ноют от того, как долго он скользил по паркету, отрабатывая мячи и отрабатывая точность бросков. Однако, тренировался Кевин сдержанно. Правая рука всё ещё под его контролем и подачи получаются у него на автомате. И всё же каждый раз, когда он заносил ракетку, у него возникало множество споров с самим собой и билось одно и то же воспоминание: если бы удар был сильнее, если бы захват был ниже… Он выдохнул и позволил себе остановиться хотя бы на грёбаных пять минут, потому что иначе, Ваймак выбьет из него всю дурь. Конечно, когда это останавливало его? Но сейчас после последнего матча между «Лисами» и «Воронами», смотря на последствия… да, стоило остановиться. Большую часть команды тренер Ваймак отстранил от тренировок на пару дней и велел уделить время восстановлению и учёбе. Хотя новички, которые пришли к ним в этом году несильно пострадали в полуфинале. Формально, это выигрыш для Пальметто, но какой ценой, если они лишились двоих до конца осеннего сезона? Первокурсники давно закончили с вечерней тренировкой и разошлись кто-куда. Кевин собрал все мячи в корзину и зашагал в сторону раздевалки. Плечи ужасно горели, что затрудняет ему снятие снаряжения вместе с тренировочной формой. Его взгляд задержался на телефоне, который продолжал мигать белым светом, — входящими уведомлениями. В такое время ему, обычно, мало кто пишет. Возможно, это тренер Ваймак, чтобы напомнить, что ему пора заводить свою задницу в общежитие, а в день другой — Нил, уточняющий надолго ли он застрял в раздевалке или будет ли ночная тренировка вообще. Кевин в девяносто девять процентов всегда отвечал «да», но сейчас он понимает, что Нил такой нагрузки не выдержит. Не после того, как ему поломали два ребра. И уж точно не вместе с Эндрю. И так, входящие сообщения и пропущенные звонки были, ожидаемо, от тренера Ваймака, Эбби… одно сообщение от Эндрю, с содержанием не изменяющим его стиль: «Не устраивай себе трагедию», чёртов говнюк. А ещё… были сообщения от Жана. Целых три. Первое Жан отправил в 1:17 am : Этот невыносимый ребёнок опять засунул в задницу свой телефон Дай угадаю, вы все живы, но выглядите так, будто вас отгрузили в мешках с цементом? Второй отправлено несколькими минутами позже предыдущего: Ты жив, Кевин? И последнее висит уже как двадцать минут: Если умрёшь, будь добр и оставь мне ключи от своего шлема Видимо, Жан имел ввиду «ключи от своего шлема», как «ключи от твоих утерянных мозговых клеток». Кевин медленно моргнул, читая сообщения, потому что какого чёрта? Жан мало писал ему. Почти вообще никогда с тех пор, как он приехал в Пальметто, от слова совсем. Да и сам Кевин тоже не делал этого. К тому же, Жан всегда держал дистанцию и Кевин знал, почему он так делает. Ему не нравились лишние слова, Жан ненавидел вопросы, а особенно — вопросы, которые касаются собственной привязанности. Кевин машинально сел, позабыв о том, что вообще-то должен был убрать форму, снаряжение и клюшку в шкафчик и чехол. Ему так-то потом в душ и в общежитие. Он вытянул ногу и потёр правое плечо скорее от растерянности, чем от самого факта, что Жан сам решил ему написать. И, пожалуй, чересчур часто задышал и упорно сверлил взглядом экран. Его пальцы ослабевают, когда тянутся к клавиатуре, чтобы напечатать ответные письма для Жана.

Kevin:

Я не умер

Но ты хотел, чтобы я сказал, что чуть не умер ради всеобщей драмы, не так ли?

И ответ, в самом деле, не заставил себя долго ждать. Ему вдруг показалось, что Жан намеренно держал телефон при себе всё это время и мониторил сетевую активность Кевина, чтобы поймать его с поличным. Jean: Ты звучишь как человек, который ещё не утонул в собственной гордости А это значит, что всё действительно неплохо Кевин уставился на это сообщение и перечитывал его уже во второй раз, а потом опустил глаза на свою левую руку. Шрам от травмы никуда не делся, и было страшно представить, что могло случиться с его рукой опять, когда он отбивался от «ворона» и при этом, прочищал себе дорогу к центру поля — к Нилу. Он шумно сглатывает и резко покачивает головой. Это явно не те мысли, которые должны преследовать Кевина, когда всё закончилось. Он не улыбался, но и зубы не стискивал от того, насколько Жан был прав.

Kevin:

Ты удивительно многословен сегодня

Я думал, что ты будешь доставать вопросами Рене

Спустя двухминутное молчание, Кевин напечатал новое сообщение, решив, что Жан не хочет сейчас обсуждать свою подругу.

Эм, да

С нами всё в порядке, относительно, насколько это может быть возможно

Почему ты не спишь?

Jean: Бессонница А ты, очевидно, глуп и всё также одержим, чтобы я застал тебя за тренировкой в такое время Кевин тихо хмыкнул. Что ж, это нечто знакомое. Что-то далёкое и… Что-то, что заставляет задуматься о многих вещах, о сожалениях. Конечно, Жан знал, что Кевин выйдет на поле спустя день-другой после того, как Эбби выдаст ему разрешение и обследует все болячки. Она не обращала внимание, как он постоянно ворчал и что-то говорил о том, что им придётся поднажать для следующего матча, а руководству — позаботиться о том, чтобы повторений сродни последнего матча на поле больше не происходило. Увы, до конца сезона они остались без смертоносного вратаря и многообещающего нападающего инсайда. Кевин искренне надеется, что их восстановление не займёт много времени и уже в следующем сезоне они присоединятся к ним. Это на тебя похоже

Kevin:

Молодец, попытка засчитана

На поле всё также тихо и… Я думаю, что всё становится, как раньше

Jean: Как инфантильно Пальметто не бывает «как раньше» Это место живёт либо прошлым, либо смертью Но вот в чём заключается смысл: раз ты всё ещё не мёртв, ты всё ещё находишься там Что-то мелькает на лице Кевина, но прежде чем он успевает осознать это — принимает решение закрыть входящий чат с Жаном и молча попрощаться с ним. Сообщений больше не приходило, и это, очевидно, намёк позже напомнить Нилу взять свой чёртов мобильник и поставить его на зарядку. Или заставить его включить звук уведомлений, но этим Кевин займётся завтра или послезавтра. Тело отзывается ноющей усталостью. Левая нога начала отдаваться болью, о которой он предпочитал не думать. Так что Кевин быстро убирает ракетку и форму в шкафчик, чтобы потом взять оттуда же чистое полотенце и помыться. Душ оказался самым лучшим решением, чтобы снять немного стресса и переодеться в чистую одежду. Волосы, правда, наполовину мокрыми так и остались, но Кевина это не сильно-то и волнует. Что ж, связка ключей от стадиона в его кармане, спортивная сумка перекинута через плечо и Кевин закрывает Лисью Нору. Обычно Эндрю вёз их — его и Нила на стадион на своей Maserati. Чёрный и бесшумные зверь, который с лёгкостью преодолевал расстояние от Норы до общежития за считанные пятнадцать минут. Теперь же, когда у Эндрю перелом и гипс на правой руке, он с трудом функционирует левой, которая не является его рабочей — разве Кевин мог просить его подвозить сейчас? Это невозможно. Кевин сам бы вытащил этого гота-карлика из салона, если бы ему вдруг взбрело в голову сесть за руль. К тому же, не дурак он и понимал, что за Maserati его не пустят не под каким предлогом, так что заранее договорился с Мэттом об одолжении. Кевин воспользовался его пикапом, — он крепкий и громоздкий, но очень даже надёжный. Он вздохнул глубоко, ощутив в себе ту же усталость, что и прежде, но теперь с маленькой искрой ответственности. Пора было думать не только о тренировках и матчах, но и том, как самому добираться туда и обратно. Кевин подумывал о покупке собственной машины, водить, по крайней мере, он умеет и эта идея показалась ему не такой уж и далёкой. Это больше чем транспорт, если у него получится выбраться на поле без приглашения и иметь возможность сбросить напряжение в любое удобное для Кевина время. Пикап Мэтта перестал функционировать ровно на той же стоянке, откуда Кевин и взял его. Затем он просто отключил сигналку, забрал спортивную сумку с пассажирского сиденья и заблокировал двери. Связка ключей осталась у него в кармане, потому что будить Мэтта в три часа утра ради каких-то ключей — сверх идиотизма. Он вернётся их к восьми или к девяти. Возможно, с короткой благодарностью, а возможно, с простым кивком. Будет зависеть от количества сна, потому что Кевин ненавидит вставать по утрам. Коридоры тихие, если не считать левые трещотки вентиляции и мерцания аварийных ламп. Кевин подходит к комнате «317» и толкает дверь внутрь. Немного пройдясь вглубь комнаты, он увидел Нила, полулёжа на кровати и опираясь на мягкие подушки. Ноутбук устроился у него на животе, экран светился тускло, отражаясь в его глазах. Он сосредоточено щёлкал мышкой, будто у него не было никаких проблем и ограничений. Эндрю устроился где-то с краю противоположной стороны, прижимаясь спиной к стене и, молча наблюдая за происходящим. В майке и с гипсом на правой руке, тускло поблёскивающим в свете лампы. Его лицо ничего не выражало, у Эндрю вообще вид, словно его разбудили посреди ночи не ради какой-то интересной драмы, а чтобы задать идиотский вопрос и обратно отправить спать. Когда светлая макушка слегка поворачивает в сторону Кевина, ему кажется, что Эндрю таким образом пытается сказать «вау, ты всё-таки умудрился не сдохнуть». Ох, как будто он ждал чего-то другого от этого парня. — Ты знал, что в финале сезона 2005 года «Золотые львы» вообще не выпускали центрального нападающего в первой половине игры? — говорит Нил Эндрю без всяких прелюдий. У Эндрю такой вид, словно… ладно, он не сможет найти дельного объяснения тому, что Эндрю сидит посреди ночного утра или утренней ночи?… Неважно. На кровати Нила и слушает про экси. Это что-то, в самом деле, новое и интересное. — Это была действительно дурная оборонительная тактика. Они вполне могли победить, если бы не… — Жан писал, — перебил того Кевин, бросая сумку на свою кровать и тяжело вздыхая от того, как мышцы горят после тренировки. — Твой телефон мёртв. Заряди его, или выключи. Или вообще сожги. Нил медленно моргает и переводит взгляд с экрана ноутбука на Кевина, кликая на мышку — тем самым, ставя запись игры на паузу. — …оу, серьёзно? — Нил пошевелился, чтобы дотянуться до края кровати, где где-то среди множества шнуров валялась зарядка. Он согнулся вперёд, одной рукой придерживая ноутбук, другой шаря по простыне. Кевин не смотрел на него, но почувствовал движение со стороны Эндрю. Тот откинулся назад, а брови Эндрю едва-едва сдвинулись к центру. В его лице не изменилось ничего радикального, но Кевин, знающий его достаточно, заметил: он смотрел на то, как Нил перекручивает своё тело, будто это не у него сломаны рёбра. Кевин и сам готов его убить за это, потому что он множество раз повторяет ему, что травмы — это, чёрт возьми, не шутка, что он должен беречь своё здоровье. Неодобрение в привычных ореховых глазах Кевин распознал почти сразу же физически. Нил, в свою очередь, дотянулся до розетки и только собирался потянуться к раскладушке, как Эндрю с другого края резко, почти тихо поднялся. — Ты невыносим, — сказал Эндрю кратко и скучающе, не повышая своего голоса. Он сокращает расстояние и выдёргивает телефон из под одеяла. Затем небрежно швыряет его на кровать, прямо перед Нилом. Нил открыл было рот, хотел что-то возразить, но замолчал. Вместо этого Нил проверяет свой телефон, подключая его к зарядке и, теперь он видит, что, да. Телефон мёртв. — Ах, чёрт. Он действительно разряжен. Ноутбук остался в стороне, когда Нил опять двигается, пытаясь найти для себя удобную позу и поворачиваясь к Кевину. — Что он писал? — переспросил Нил, подложив под локти мягкую подушку и сложив туда руки. — Что ты снова засунул свой телефон в задницу и не отвечаешь на сообщения. Что я выгляжу более или менее живым, но очевидно, мёртв в будущем. — Кевин уселся на край собственной кровати и потёр лицо ладонями. — Очевидно, Жан решил показать заботу через себя, ну, как обычно делает это. Нил просто кивнул, словно для Жана это был максимально безопасный способ показать свои чувства. Кевин и сам это понимает, так что соглашается со следующими словами: — Типично для Жана. — И типично для всех вас, — добавляет Эндрю, снова возвращаясь к своей стране и пристраиваясь к стене, а после перевёл взгляд с Нила на Кевина: — Что-то ломаешь, что-то скрываешь, потом ноешь и забываешь зарядить телефон. Очень впечатляющая стратегия выживания. — А ты, как я вижу, совсем не жалуешься, — заметил Кевин. — Нет. Просто наблюдаю за вашим цирком, который вы не в состоянии прекратить. Дальнейших комментариев не последовало, потому что Кевин составил им компанию в просмотре мачта с «Золотыми львами». Точнее, компанию он составил больше Нилу, чем обоим. Ночь после возвращения в общежитие не приносит отдыха. Кевин не вмешивается, когда Нил, стиснув зубы, помогает Эндрю добраться уже до своей кровати. Это выглядит неуклюже и медленно — оба отказываются признавать, насколько им физически больно. Эндрю не просит помощи, а Нил не предлагает её вслух. Они просто делают это автоматически. Кевин стоит в стороне ровно столько, сколько нужно, чтобы убедиться, что они не справятся и ровно столько, чтобы вмешаться. Когда Эндрю всё-таки оказывается на втором ярусе, он не благодарит. Даже не смотрит вниз. Это ожидаемо. — Не сдохни до утра, — бросает он в пустоту. Нил фыркает. Это звучит почти как смех, если не знать, как ему сейчас тяжело дышится. Эндрю со второго яруса наблюдал за тем, как Кевин с осторожностью разложил в постели Нила подушки. Они почистили зубы и легли спать без задних ног, когда Кевин погасил свет.

***

Кевина разбудил явно не звук будильника, который трещал по швам, а Эндрю Миньярд. Точнее, его пальцы, зажавшие ему нос. Он проснулся с коротким вдохом, разлепляя веки, — и увидел рядом чьё-то сонное, равнодушное лицо, глядящее сверху вниз лицо. — …что за чёрт, — прохрипел Кевин, отпихивая здоровую руку Эндрю от себя. — Если бы ты просыпался нормально, мне бы не пришлось исправлять тебя вручную, — бросил ему Эндрю колкость с утра пораньше и развернулся, медленно скрываясь за дверью. Кевин поморщился и посмотрел на часы, а потом тихо ругнулся. На часах уже 7:03 am, он поставил будильник и в очередной раз проспал. Обычно, будильник стоит примерно на 6:15 am или 6:45 am, чтобы успеть собраться на утреннюю тренировку перед парами в университете. Он так привык к этому расписанию, что позабыл о том, что тренер Ваймак… то есть, его отец — всё ещё разбирается с проблемой в СМИ, а выпустить игроков на поле не может, пока все, кто принимал участие в последнем матче против Воронов не пройдут медицинский осмотр Эбби. Никто не сомневался в том, что Кевин Дэй восстановился одним из первым, но Эбби всё равно порекомендовала ему сдерживаться от дополнительной нагрузки. Что ж, ему остаётся только подняться и привести себя в порядок, а начать стоит с: заправленной кровати, чистки зубов и переодеванием в сносную для общества одежду. Когда Кевин завязывал шнурки на кроссовках, Нил мелко на фоне пошевелился в кровати — снова сменил позу, осторожно выпрямляясь и морщась от боли. Чёртов придурок, он всё ещё был бледен, движения медленные, как у человека, который только на словах был в порядке. Ему хотелось прибить его за такую халатность к собственному здоровью. Кевин до сих пор помнит спор между Нилом и Ваймаком, из разряда: «Тренер, я способен играть, выпустите меня на поле» и «Никакого поля, Джостен, убирайся с глаз моих долой». — И сколько ты ещё собираешься упрямиться? — спросил он, замечая тёмные круги под его глазами. — Пока не надоест, — сухо откликнулся Нил и томно вздохнул. Тот сидел, привалившись к мягким подушкам, и держал в руках бутылку с водой. — Я хожу в центр каждый день. Эбби говорит, что динамика более чем нормальная. — Зато врач в больнице говорит, что ты полный идиот, но он всё равно подписал чёртовы бумаги с твоей досрочной выпиской, — фыркает Кевин. — А ты, что, разговаривал с ним? — Нет, но в отличие от «кое-кого» у меня есть глаза и мозги. Нил натянуто усмехается, чёртов идиот, но делает это довольно искренне. Он закрывает крышку бутылки и избавляется от неё, после чего пытается выпрямить ноги. — Мне и здесь нормально. По крайней мере, никто не ставит телевизор на максимум в два часа ночи. — Эндрю это слышал, знаешь ли. — Кевин кивнул в сторону окна. Нил предпочёл коротко взглянуть на него и тихо хмыкнуть. Эндрю незадолго до этого вернулся в комнату и теперь молча сидел на подоконнике, с зажатой между пальцами сигаретой. Его вид совершенно незаинтересованный, ничего не выражающий. Белая чашка с кофе без кофеина (по рекомендациям Эбби) стояла рядом, чуть левее, оставляя тонкое пятно на подоконнике. — Когда у тебя операция? — интересуется Кевин, поворачивая голову к Эндрю.  Кевин знал лишь со слов Нила, что Эндрю ждёт своей очереди на оперирование ключицы. В последнее время Эндрю совсем не разговаривает, это понятное и давно привычное дело, но просто… Просто Кевин не мог не спросить об этом.  В ответ привычная тишина. Эндрю лишь наклонил голову в сторону Кевина, но не шевелился. К его острому и холодному взгляду Кевин давно привык, ничего субъективно странного в его поведении Кевин, кроме молчания не находит. Хотя было понятно, что вопрос Эндрю точно услышал.  Ну, Кевин не рассчитывал, что ему ответят, так что он оставил это без внимания. — Через два дня, — доносится негромкий голос Эндрю. Он ровный и без особой интонации.  Кевин замирает лишь на мгновение, чтобы коротко кивнуть, бросить ему тихое «хорошо» и скрыться за дверью.  Если бы Эндрю был на сто процентов в порядке, эта несчастная чашка давно бы уже полетела в Нила за лишние движения, подумал Кевин. И сделал бы это он за дело, потому что Кевин, иногда, сам хочет затолкать грёбаного Нила Джостена в машину и оставить в больнице на полное лечение. Но проблема в том, что этот ребёнок всё равно найдёт способ сбежать оттуда и припрётся сюда. Так что Кевин давно махнул на это рукой. Что ж, ему остаётся только открыть ежедневник и просмотреть расписание на сегодняшний день, а ещё не забыть закинуть связку ключей от фургона Мэтта в передний карман брюк. На сегодня у него часов пара по истории с 9:00 до 10:15 в 201 аудитории: что-то про American Found Documents, затем перерыв на сорок пять минут. Вторая пара с 11:00 до 12:15 в 214 аудитории, на этот раз Public History Methods. Что ж, ему повезло, что у него спортивная стипендия. Время ещё свободное есть, так что пока Бойд ещё в общежитии, стоит нагрянуть в 321 комнату по соседству. Перед тем, как закрыть ежедневник и сунуть его в чёрную сумку, он смотрит на Эндрю. он смотрит на него некоторое время, прежде чем скрывается за дверью. Первым же делом он остановился у двери с 321 номером, затем постучал от силы один-два раза. Ответа не последовало, походу Мэтт ещё один соня, который ни в чём не уступает Кевину. Тогда он постучал ещё раз, более настойчиво и, наконец-то, раздались шаги. Мэтт в футболке и шортах с засыпанным глазами открыл ему. Стоял, зевал и смотрел на него, прищуриваясь и медленно моргая. — …блядь, сколько времени? — пробурчал тот, потирая свои заспанные красные глаза. — Семь утра, и очевидно, будильник не помог. — Кевин церемониться с ним не стал, так что полез в карман своих брюк и протянул связку ключей от пикапа Мэтту. На него посмотрели мутным взглядом и, только потом сообразили, что это ключи. Мэтт моргнул, будто пытаясь сложить цифры в голове. — А. Спасибо, чувак… всё нормально? — Было бы нормально — я бы не взял твою разваливающуюся коробку, — фыркнул Кевин, но в его голосе не было ни капли злобы. — Я серьёзно, Кев, ты выглядишь так, будто совсем не спал. Во сколько ты вообще вернулся? Примерно в три часа утра, а потом сидел некоторое время с двумя придурками-соседами, но это не имеет значения, потому что… потому что, да, без разницы. — Нормально настолько, насколько это возможно, Мэтт. — Кевин поправил лямку сумки на плече. Мэтт закатил глаза и отошёл от прохода. — Что ж, если ты захочешь кофе — заходи. — Спасибо, но в другой раз, мне на пары, — объяснился Кевин и, развернувшись пошагал дальше к лифту. Он не сказал бы, что спустя полгода или в считанные месяцы отношения между «Монстрами» и старшекурсниками стали лучше, нет, но то, что они более сносные было глупо отрицать. С приходом первокурсников Лисы будто бы оживились, но признаться честно, Кевину немного надоело наблюдать на поле срач между Нилом и Джеком. Обоим, порой, хотелось снести ебальники, но тренер всякий раз отговаривал его от этого, мол, «сами разберутся». Время тянется резиной, так что Кевин никуда не спешил, когда шёл на пару по истории. Аудитория встретила его сквозняком, пахла пересушенной бумагой и… скукой. У Кевина всегда были отличные оценки и, в целом успеваемость среди Лисов. Сейчас мужчина средних лет, мистер Эймс, с энтузиазмом рассказывал про Вторую Пуническую войну — про то, как Ганнибал пересек Альпы с боевыми слонами и ошеломил Рим. Это что-то о войнах, детах, стратегиях, неожиданности, как о величайшем оружии, — но всё, что Кевин слышал, было глухим фоном. Мистер Эймс чиркал мелом даты и рядом к ним приписывал исторические события, например: 218 г. до н.э — Ганнибал пересекает Альпы. До этого была запись про 216 г. до н.э — Битва про Каннах, а в самом верхнем ряду 202 г. до н.э. — Сципион Африканский побеждает при Заме. — Не численность решает битву, а как ты используешь то, что имеешь. Именно этим Ганнибал потряс Рим. — С пафосом подчеркнул преподаватель, прохаживаясь перед доской с куском белого села. Кевин машинально записал даты: 202-218 года, Альпы, Рим, слоны, холод… а потом ему вспомнились тренировки, как они с Нилом часами точили одну и ту же подачу, как добивали выносливость, а Ваймак орал на них, чтобы они были осторожнее и не переломали друг другу кости. Он мог бы поехать сейчас к нему. Просто посидеть рядом с ним, сказать пару слов. Или хотя бы послушать, как он ворчит, что он снова забыл еду в холодильнике. Его губы растянулись в слабой улыбке, не отрывая взгляда от доски. Да, это хорошая идея. Но до конца пары десять минут, а перерыв между этой и следующей парой всего в сорок пять минут. Квартира Ваймака находилась в двадцати минутах езды, не считая пробок. Этого времени недостаточно, чтобы поговорить с ним, даже если он каким-то чудом успеет доехать туда и обратно. Кевин слегка сжал ручку, нарисовал маленькую стрелку рядом с «202 г. до н.э», потом… зачеркнул. Сципион победил, но не с первого раза, а это значит, ему тоже придётся подождать. Досидит эту пару, на перерыве купит перекус для дневной тренировки и после следующей пары, в свободное окно — поедет к Ваймаку. И, может быть, тренер снова скажет что-то резкое, а может, просто кивнёт, мол, «всё в порядке, раз ты пришёл». Кто его знает? Но этого для него будет достаточно.

***

Когда Кевин вышел из кампуса, закинув сумку на одно плечо, вечер оказался серый и не холодный, но воздух плотный, как перед дождём. Он не стал никого дожидаться и решил пройтись пешком. Дорога до квартиры Ваймака занимала чуть больше получаса пешком, — если идти в его темпе. Хотя Нил бы пробежал это расстояние за десять минут. Мысль всплыла сама по себе, как раздражающее эхо. Нил всегда бегал. Всегда. Даже тогда, когда должен был лежать в койке и считать свои каждые вдохи. Кевин не знал, что в этом больше: восхищения или раздражения, но он знает, что больше приближен ко второму пункту в этом вопросе. Он ускорил шаг, потом почти перешёл на лёгкий бег. Мимо выцветших вывесок, редких машин, каких-то студентов, торопящихся в сторону центра. В наушниках его ничего не играло, если это не касалось экси. Он не любил музыку — она мешала думать. Когда Кевин добрался до нужного дома, небо уже начинало темнеть. Дверь Ваймака, как оказалось, была не заперта. Ему вдруг почудилось, что Эндрю здесь уже был и оставил за собой Ваймаку разбираться с этой проблемой самостоятельно. Но ничего и не решилось. — Ты снова не пользуешься замком, — сказал Кевин вместо приветствия и зашёл внутрь, закрывая за собой дверь. Из кухни донёсся голос Ваймака: — Если кто и решится сюда залезть, то, увидев меня, сам же вызовет полицию. Ваймак стоял у плиты, в спортивных штанах и футболке, держа в руках деревянную лопатку. На плите что-то медленно кипело. Запах напоминал тушёное мясо, но Кевин не стал уточнять. — Ты хоть ешь иногда? — поинтересовался Кевин, потому что его тренер… его отец, часто пренебрегает этим, занимаясь по большей части работой. — Лучше спроси у Эбби, чего я не ем. Как назло, в этот момент из прихожей послышался знакомый голос. — Иногда? Дэвид, я принесла тебе нормальную еду, а не то, что ты называешь «ужином». «Чего? Когда это она успела?», — едва изумился Кевин, но сразу же оборвал себя на этой мысли. «Нет, я не хочу этого знать». Эбби вошла в гостиную, держа полный пакет продуктов и чего-то ещё, что Кевин не смог разглядеть. Она увидела его и тепло улыбнулась. — Я рада тебя видеть, Кевин, — поздоровалась с ним Эбби. — Спасибо, — сдержанно ответил он ей. Они втроём сели за стол. Эбби разложила контейнеры, а Ваймак налил им чаю. Что ещё более странно, — непривычная тишина. У них всегда так происходит? Когда им никто не мешает. Редко, когда Кевин видел их вдвоём без криков, совещаний или адреналина. Эбби рассказывала о том, как справлялась со своей работой, об уборке в своей квартире, о Ниле, который всё ещё умудряется игнорировать рекомендации и с гордостью сообщает, что «он в состоянии перенести это». — Он придурок, — бросил Кевин, даже не поднимая глаз, смотря в своё отражение в чашке чёрного чая. — Кто бы спорил, — ответил Ваймак, — но у него есть тот, кто обязательно напомнит ему о наличии функционала мозговой системы и даст пинка под зад. Эндрю не выпустит его. — Эндрю не отпускает никого, если решил, что они ему принадлежат, — соглашается с ним Кевин и это правда, пусть и наполовину. Он не вмешивался в их отношения, не было никакого смысла делать это. Кевин просто немного спокоен, когда знает, что у этих двоих всё нормально. Эбби фыркнула, но не возразила. Потом разговор свернул к финалу. Кевин говорил ровно, почти отстранённо: про готовность команды, про первокурсников, про то, что у них неплохие данные, но совершенно нет опыта и, что им требуется больше сосредоточенности и выносливости, если они хотят стать профессионалами. Ваймак слушал молча, покачивая в руке кружку. — Ты хочешь выиграть? — спросил тот наконец. — Я хочу, чтобы они выстояли. — Это не одно и то же, — возразил Кевин и не понимал, какая между ними связь. — Для нас — одно. Молчание длилось дольше, чем следовало. Эбби поднялась, сказав, что оставит их. Ваймак проводил её до двери, потом вернулся, сел на место и сказал: — Ты выглядишь не так, как должен выглядеть человек, который добился того, чего хотел. — А как я должен выглядеть? — Не знаю. Но не как тот, кто всё ещё ждёт, когда его кто-то спасёт. Он бы оскорбился, если бы не тот факт, что ему действительно нужна была помощь год назад. Если бы не тот факт, что Эндрю был тем, кто пообещал ему защиту, потому что тогда Кевин действительно выглядел, как настоящее дерьмо на глазу. Но это ведь было тогда. Почему Ваймак говорит, что это происходит и сейчас? Кевин не ответил. Взгляд зацепился за окно, где за мутным стеклом тускло отражались огни. Он подумал о том, что давно смирился с наличием клана Морияма; с Ичиро, с Рико, с Эвермором. С отцом, которого он знать не знал до определённого момента, но решил рискнуть, потому что он заслужил знать, что у него есть сын. Со всем. Всё это стало частью его тела и разума, как шрам на левой руке, который уже давно не болит. Но чего-то всё равно не хватало. В целом весь пазл есть, но будто не хватает той маленькой детали, которая могла бы скрепить всю картину воедино, целостно. «Ты выглядишь не так, как должен выглядеть человек, который добился того, чего хотел» И Ваймак прав, потому что Кевин действительно добился того, чего хотел — быть свободным, пусть и только формально. Он избавился от вечного второго места, доказал себе, что он может быть куда лучше и смелее, чем на самом деле. Что ошибки, которые он совершил в прошлом, — возможно исправить, даже если на это требуется огромное количество времени и сил. Кевин рад, что Нил выжил, что Нил избавился от оков своего прошлого. И Кевин рад, что с Жаном всё в порядке, потому что он бы не хотел, чтобы его смерть была на его совести, — но это не настоящая причина. Он понимает это, как никто другой. Потому что Жан значит больше, чем он бы того хотел, чтобы он значил. Это пиздец, потому что он не заслуживает этого псевдодоверия, которое возникает между ними со стороны Жана Моро. Но Кевин искренне радуется, что у них сохранилось хоть что-то стоящее ценность для обоих. Их отношения никогда не будут прежними. Вот почему Кевин так изумился, что тот ему написал. Шанса ведь не было на все сто процентов, но Жан тоже переживал за него. Кевин предпочитает игнорировать внимательный взгляд Ваймака, когда он вытаскивает свой телефон из кармана, ищет чат с Жаном и пишет ему короткое сообщение:

Kevin:

Ты был прав, Жан

Во многом действительно прав

Жан, со временем, читает сообщение, но ответа не следует. И это всё, что ему нужно, на самом деле; достаточно и того, что он смог донести это до Жана. Как тот это будет воспринимать — его решение.