Say «yes» to me, with Heaven

Они были вынуждены отсрочить операцию, чтобы записать интервью заранее и СМИ могли бы опубликовать её в сеть. Играть на камеру для Кевина не составляет никакого труда, но по большей части он переживал за травмы Эндрю и Нила. Журналисты не давали им прохода, но тренер Ваймак смог уладить этот вопрос. Несмотря на произошедшее, его реакция была изумлённой и одновременно раздосадованной… нет, может, будет правильнее сказать, что Кевина это немного покачнуло, вывело из равновесия. То, что Тея отреклась от «Воронов», встав на их сторону. Возможно… он мог найти ей объяснение, но точно не сейчас. Он подумает об этом позже, когда лично встретится с ней и разузнает подробности. Повлияла ли правда на Тею в самом деле? И теперь Эбби Уинфилд встречает их у входа в больницу. Она говорит коротко, объясняя процедуру, сроки и риски. Кевин слушает вполуха. Он знает достаточно, чтобы понимать одно: всё, что сейчас важно, — это чтобы операция прошла без осложнений. Нил, в свою очередь, молчит. Он стоит чуть в стороне от Кевина, скрестив руки на груди, удерживая себя от лишних движений. Его взгляд прикован к одному лишь Эндрю, и Кевин замечает это слишком легко. Эндрю не смотрит ни на Нила, ни на Кевина, думая о своём. Так что перед тем как его увозят, он задерживается на секунду; глаза цепляются сначала за Кевина, а потом за Нила. — Не сломайся, — это единственное, что бросает Эндрю им напоследок, прежде чем скрыться с доктором и Эбби за дверьми операционной. Непонятно кому именно он это сказал. Но ожидание — самая бесполезная вещь на свете. Кевин ненавидит её. Они с Нилом сидят в коридоре. Время течёт катастрофически медленно, тянется, распадается на отрезки между взглядами на часы. Нил за всё время ни разу не произносит ни одного слова, весь на нервах. Кевин тоже. Молчание порой единственный возможный вариант, но Кевин замечает, как Нил дышит: неглубоко, осторожно и судорожно. Это его раздражает — не Нил, а сложившаяся ситуация, — ему следовало остаться в общаге. — Ты должен был остаться, — озвучивает свои мысли Кевин в какой-то момент. Нил даже не поворачивается к нему, холодно отрезав: — Нет. — У тебя рёбра, — давит на него Кевин, напоминая о травме. Нилу категорически нельзя слишком долго находиться на ногах. Даже если заставляет себя передвигаться, Нил всё равно мучается, хмурится и кусает губы, порой, даже до крови. И Кевину это не нравится, ну сколько раз он должен повторять Нилу, что он должен свои чёртовы травмы беречь и в принципе не допускать их? — А у Эндрю операция. — Хорошо, засчитано. Кевин понимает. Ответ до боли простой, но заключительный, потому что как ещё объяснить, что они делают в больнице глубокой ночью? Ваймак не смог уговорить Нила вернуться или остаться, а Кевин не собирается с ним спорить.

***

Тренажёрный зал — такое же привычное дело, чтобы не отставать от прогресса и держать себя в форме. Металлический холод грифов, мокрая резина ковриков, кислый след мела на ладонях. Кевин всегда приходил сюда первым, пока остальные ещё спали, он уже отсчитывал повторения, сжимая штангу, будто она могла удержать его от падения в собственную голову. Что он имеет — шесть утра, пульс девяносто пять, а шаг метронома в груди практически ровный. Прошло некоторое количество времени. СМИ, более или менее, подуспокоились, и после событий полуфинала жизнь снова текла по расписанию. «Лисы» постепенно возвращались на поле к тренировкам. Сейчас Кевин делал присед, потом ещё, и ещё. Десятый, двадцатый, тридцатый. Он ни о чём не думал, так что просто выполнял программу, пока мышцы не начали вибрировать от боли и едва уловимой усталости организма. Не смотря на то, что у Кевина хорошо прокачана выносливость, когда тело болит, оно молчит, — а это значит, что всему есть предел. Это был его способ держать всё под контролем. — Ты рановато, — сказал Мэтт, заходя в зал с бутылкой воды. — Доброе утро, дружище. — Я ничего поздно и не делаю, — спокойно ответил Кевин. — Доброе, Мэтт. Мэтт усмехнулся, сел на скамью и стал разминать плечи. — Нил уже проснулся? — Ты в этом сомневаешься? — фыркнул Кевин. — Конечно, он уже на ногах. Жалуется, что не может бегать. Хотя ему и ходить запрещено, но он такой придурок в такие моменты. — О-о, понимаю. А ещё он обычно говорит, что просто «сидит». — Разумеется. Это так похоже на него. Кевин поставил штангу на стойку и выпрямился. Он уже знал, что через десять минут увидит Нила в дверях с телефоном в руке, в бинтах и с тем упрямым выражением лица, которое говорит: да, я умираю, но у меня есть план, как это использовать. Ебучий ребёнок, не знающий предела своих возможностей, которому, иногда, Кевин хочет врезать ему, но столкнуться с гневом Эндрю — это явно последнее, что ему нужно в этой жизни. Так что, нет. Он не ошибся. — Ты должен быть у Эбби, — сказал Кевин, даже не оборачиваясь. На самом деле Нил должен был быть и у Ваймака, и Эбби. — Тренер сказал тебе отдыхать. — Я был, — ответил Нил позади. — И что она сказала? — То же самое. Велела, чтобы я отдыхал. Вот, я и отдыхаю. Отдыхает он. Конечно. — На ногах? — скептически кивнул подбородком Кевин на его ноги. Нил выглядел от этого нервным. — На ногах лучше думается. Кевин выдохнул и положил полотенце на плечо. Нилу противопоказано много ходить, — в принципе ходить ему запрещено с такими травмами, что очевидно даже дураку, — но вот это дурачьё явно выше его понимания. Сколько ему нужно повторять, что травмы — это не шутка и Нилу, если он хочет достичь в спорте успеха, стоит хотя бы иногда давать мышцам передышку? — У тебя очень хреновый способ «отдыхать». Я дал тебе возможность разобрать матчи наших будущих соперников. Ты мог бы, как вице-капитан, придумать что-то более оригинальное, позволяющее нам создать вразумительную стратегию против них. И чем ты, в итоге, занимаешься, а? Нил улыбнулся. Он выглядел слишком спокойно для того, кто снова балансирует на грани своего здоровья, но Кевин предпочёл больше не спорить с ним. Уж больно много энергии он тратит на это. Однако, от улыбки Нила не осталось ни следа. — Мне позвонил господин Ичиро. Три слова, и воздух будто поменял плотность. Мэтт приподнял голову, настороженно смотря в их сторону. Кевин замер. — Подожди… что? Что ты сказал? — Кевин знал, что он сейчас выглядит бледнее своего обычного оттенка кожи, но чёрт, Ичиро Морияма? Этот человек никогда не беспокоит их ровном месте. Неужели, травма Нила станет проблемой?… Нет. Блядь, нет. — Я сказал, что мне позвонил господин Ичиро. Он хотел убедиться, что всё в порядке. Это даже в голове не укладывается. — В каком смысле «в порядке»? — В его смысле, — понемногу раздражается Нил и его взгляд становится куда мрачнее, когда он говорит об этом и имеет ввиду именно то, что он сказал. — Он всегда всё знает, Кевин. Ему не составит труда сделать пару звонков среди своих людей, но он позвонил мне. Кевин невольно крепче сжал полотенце в руках. Он мог бы рассмеяться, если бы не чувствовал, как кровь начала стучать в висках. Имя «Морияма» всё ещё действовало, как нажатая спусковая кнопка. — И ты ответил? — Конечно. — Нил… Но это ни хрена не смешно, и Кевин не хочет, чтобы Нил сейчас уворачивался от ответов. Ему, блядь, не до этого. — Да, Господин Морияма не доволен сложившимся обстоятельствами, но что сделано, то сделано. Он просто спросил, Кевин, — и будь он проклят, если бы Кевин не знал, что это не просто «он просто спросил, Кевин». Ни-хре-на. Нил по-тупости сам пытается успокоить себя этим «просто»? — Я не собираюсь снова прятаться или сбегать, я уже говорил, что… — Это не про «спрятаться», — пытается Кевин. — И ты это знаешь. Это держать дистанцию. Но ты сам понимаешь это куда лучше меня, так какого хрена? — До тех пор, пока мы трое в состоянии приносить ему пользу, у нас получится избежать смерти. И ты знаешь это куда лучше меня. Верно. До конца ещё считанные два года. Кевин недавно перешёл на четвёртый курс, но у Нила времени куда больше. И это «вот почему» я пытаюсь сделать всё возможное, чтобы удержаться. Это именно то, что делает Жан. Будь таким же. Кевин не отвечает, хотя он хотел бы сказать, что это означает. Потому что даже, если они живы сейчас, это не обозначает, что всё закончится также хорошо после выпуска. «Хорошо», это немного громкое слово, но в нём есть то, что Кевин так долго не мог найти. Он хочет стать профессиональным спортсменом, несомненно, но… блядь. И если всё так, то каково Жану? Он не знал, что именно чувствует — ёбаный страх за Нила, злость или раздражение от того, что Нил снова поступает по-своему. Это ведь Ичиро Морияма. Нил слишком долго жил под чужим именем, фамилией, чтобы спокойно слышать эту, когда она означает, что ты в шаге от краха. — Если он снова выйдет на тебя… ты сразу говоришь об этом мне, — строго произносит он, вытирая пот с лица и сам не понимает, почему просит об этом. Кевин каждый раз чуть ли не загоняет себя до спускового крючка, «мы все умрём», и это, блядь, так хуёво. Нил это тоже понимает, и всё равно отвечает ему: — Я скажу. — Обещай, — просит Кевин более настойчиво и он ненавидит то, как это выглядит. — Я обещаю, — более тише, но твёрже уверяет его Нил. — Нил. — Я бы не посмел, Кевин. — Нил срывается почти на крик, его лицо приобретает «то самое выражение», которого не должно быть на подсознательном уровне в сравнении с мясником. Дерьмо. — Не после всего, через что я прошёл, чтобы просто выжить. Я, блядь, не брошу Эндрю. Не брошу тебя, Жана, или кого бы то ни было из «Лисов». Воздух стал в разы чище. Мэтт в это время вставал, делая вид, что не слушает их. С тех пор, как правда о прошлом Нила Джостена раскрылась — они редко говорили на французском, но так даже лучше. Другие «Лисы», помимо Ваймака и Эндрю хотя бы теперь имели предположение, насколько это может быть серьёзно. Рене вошла в зал следом с собранными короткими волосами, и на секунду зал снова наполнился привычными звуками: скрип обуви, глухой удар мяча, стук штанги о стойку. Слух будто бы вернулся к нему, но Кевин не мог отвлечься до конца. Рене прошла мимо, словно знала, что это не то, во что она должна вмешиваться. Нил молча смотрел на него, изучая, насколько глубоко это может довести его. И понял, что это глубже, чем должно было, хотя он сам не чувствовал себя лучше. В итоге, Нил томно выдыхает и трёт переносицу пальцами. — Всё в порядке… — О, Нил, — обречённо выдохнул Кевин. — Ты не умеешь определять, что «в порядке», а что «не в порядке». — Может быть, — согласился тот. Ещё бы Нил не согласился с ним. — Но мы живы, а это самое главное. — Надеюсь, что ты прав, — бросил ему напоследок Кевин и отвернулся, шагая к раздевалке. Нил его не окликнул. Кевин и не просил об этом. Весь день Кевин не разговаривал с Нилом, но сопроводил его к Эбби. Он знал, что Нил на нервах… и единственное, что их взбудоражило — звонок Ваймака с новостями о том, что операция Эндрю прошла успешно. — Операция прошла успешно, жить будет, — говорит Ваймак, — Эбби передаёт, что всё чисто. Завтра начнут потихоньку восстанавливать его руку и всё вернётся на круги своя. Нил закрывает глаза на секунду, когда спрашивает: — Когда его переведут? Выпишут? — Через пару часов в палату. Восстановление начнут не сразу. Дадут время стабилизироваться. Кевин и Нил смотрели матч, чтобы отвлечься, когда второй вернулся после визита от Эбби, физиотерапия, все дела. Хотя Нил дотерпел лишь до шести утра. Ваймак знал, что Нил ни за что не успокоится, если не будет убеждён, что Эндрю Миньярд в порядке и был вынужден что-нибудь предпринять, чтобы увезти его обратно в университет. «Клятва», догадался Кевин. Пожалуй, это была та новость, которая заставила Кевина выдохнуть с облегчением. Узнать, что с Эндрю — с его самым близким другом — всё хорошо, это означает сказать себе «да, чувак, ты смог, я верил в это». Эндрю по-другому и не мог бы. Однако, реакция Нила ему оказалась куда тише, потому что Кевин понятия не имеет, о чём он думает. Нил не сказал ни слова. Кевин не стал ничего комментировать, просто положил ладонь на спинку стула рядом — лёгкое, неуловимое движение, почти жест «поддержки», которое он, конечно, не собирался называть этим словом. У него бы попросту не получилось. — Хорошо? — только и уточняет он. Кевин имеет ввиду «хорошо ли ты себя чувствуешь?», но спрашивает это одним единым словом. Будь он другим, это было бы проще, но Кевин такой, какой он есть. Он «Лис». Нил всё ещё ничего не произносит, тупо смотрит на экран своего телефона. Ваймак давно повесил трубку и Нил лишь запоздало выдыхает, убирая раскладушку в сторону и отвечает коротким: — Хорошо. И Нил тоже «Лис», иначе по-другому это не объяснить. Стабилизация Эндрю единственная здравая вещь на его памяти. Ведь с тех пор, как им звонил Ичиро Морияма всё стало ощущаться острее, потому что Кевин чуть ли не каждые два часа оглядывался, думая, а не наблюдают ли за ними? Скорее всего, да. Ведь это приказы Ичиро. А ещё эти моменты, обстоятельства и причины, по которым с ними связывается этот человек — с осадком на некоторое время, с тревогой — не дают Кевину полноценно мыслить и даже спать. Он думал на днях взять в руки водку, но Нил стремительно избавился от неё. В следующий раз, когда Кевин берёт свой телефон, чтобы поверить банально время после пары — это непосредственно пятничный день, после Senior Seminar. Семинар закончился спустя лишь два с половиной часа, с пятнадцати минутной задержкой. Затем были открытые часы: изучение архивов, подготовка семестровой работы. Не смотря на то, что Кевину нравится в них копаться в библиотеке литературного блока, это немного далеко от самого общежития, но он не может взаимодействовать фургон Мэтта на постоянной основе. Поэтому имеем, что имеем. Что касается телефона, который он взял в руки — это непосредственная отправка сообщения Жану.

Kevin:

Если тебе всё ещё интересно, тренировки возобновились

Нил в порядке

Эндрю уже сделали операцию, он идёт на восстановление

Он не ожидал, что сообщение от Жана придёт практически сразу же, с минутной задержкой: Jean: Удивительно, что этот ребёнок способен передвигаться Губы Кевина трогает едва заметная улыбка, но она лёгкая. Джереми пытался связаться с ними Я сказал ему, что это бесполезно, но он не послушал Кевин помнит их с Джереми телефонный разговор, но не был вовлечён в него. Несомненно, Джереми переживал за них, но это не более, чем товарищеское сочувствие. Так что, единственное, что тогда сказал ему Кевин, было: «мы Лисы, Джереми. Спасибо за сочувствие, но мы справимся. Передавай Жану привет». И отключил.

Kevin:

Это же Нил

Кевин написал это так, будто это всё объяснило, но ведь, да. Так оно и есть. Хотя, это не то, на чём он собирается заканчивать переписку.

Ты привык к Троянцам? К жизни в Калифорнии?

На мгновение, ему показалось, что он ошибся, когда написал это сообщение, потому что Жан находился в сети. Метка «прочитано», очевидно, стоит, Жан не из тех, кто берёт телефон в руках просто так. Jean: Они сведут меня с ума, но я могу их вынести И… это всё? Кевину захотелось прыснуть от этого, но он заставил себя сдержаться. Чёрт, это не должно быть таким забавным, учитывая, как он отзывался о Джереми, Каталине и Лайле.

Kevin:

Мне расценивать это, как «я могу их вынести» на подсознательном уровне, что они стали твоими друзьями?

И ответ, который пришёл ему спустя пять минут ожидания, явно не удержал от порыва взять билет на самолёт и полететь в Южную Калифорнию, чтобы надрать ему задницу. Jean: Когда бросишь пить, вот тогда и отвечу On se capte … Блядь. Он его убьёт.

Kevin:

Fous la camp!

Jean: *эмодзи с средним пальцем* О, Иисус Христос, зачем он вообще ему написал?

***

Воздух в Лисьей Норе стоял плотный и горячий, мяч бился о стену ровно, чётко, с коротким звоном, который отзывался у Кевина под кожей мурашками. Он держал поле под контролем, не смотря на то, что команда была слегка раскрепощённой. Те три дня, которые Ваймак дал им для отдыха закончились и после потасовки с «Воронами» этого хватило, чтобы СМИ на время потеряли интерес, но не хватило, чтобы кто-то из них успел выдохнуть до конца. Тем не менее, не смотря на это, темп «Лисы» уменьшать не собираются. Не имеет значения, что это лишь начало сезона и им предстоит продержаться без Нила и Эндрю на корте. Ближе к девяти утрам Рене взяла на себя большую часть тренировок, аргументируя это тем, что ей предстоит держаться два тайма подряд, ведь первокурсник вратарь, — Оливер Смит, который у них появился — не сможет этого сделать. Ему попросту не хватит сил на это, учитывая, что против «Лисов» играют сильнейшие команды первого дивизиона. Рано или поздно, им предстоит столкнуться с Южной Калифорнией — Троянцами. И там будет не до шуток. — Смена позиций, — сказал он, хотя это больше похоже на приказ. Обычно, это говорила Дэн, но, на самом деле, нет никакой разницы. Если «Лисы» хотели совершенства, они должны сделать всё возможное, чтобы достичь желаемого — победы. Голос его не громкий, но команда отреагировала сразу. Дэн сместилась к центру, Мэтт прикрыл угол, Ники, как обычно, вышел дальше, чем следовало, и Аарон уже выравнивал его линию защиты. Рене поймала мяч, перехватила бросок Джека — и всё снова в повторном движении. Кевин двигался, как метроном. Он не искал эмоций на поле, это не то, за чем он пришёл на поле. Такая тактика больше подходит Нилу. Каждый вздох и шаг Кевина были заранее просчитаны; время, дистанция, скорость удара. В этом был весь смысл его игры. — Дэн, будь выше! — Элисон, попробуй подать слева! — Джек, не бей из-под себя, вытянись! Каждый раз, когда Кевин раздавал «Лисам» советы, он чувствовал, как раздражался сам. От того, что игра не была такой, какой ему бы хотелось. Несомненно, «Лисы» пришли к синхрону спустя полтора года совместных тренировок, но до совершенства им всем далеко. Но неудобства в команде — это не то, с чем он хотел мириться, а если им нужно одержать победу — они это сделают. До тех пор, пока Эндрю и Нил на скамейке, они должны научиться играть без посторонней помощи. Эндрю великолепный вратарь, но у них была Рене. Эндрю не сможет прикрывать их задницы каждый раз, когда это выгодно Кевину. А значит, пока нет Эндрю — все таймы на Рене. Мэйсон всего лишь первогодка, он не сможет выстоять на воротах так долго. У них совершенно разные уровни. Джек хорош, но весьма предсказуем и вспыльчив. Хорошо, что «Лисам» удалось набрать двух нападающих первокурсников, но и Кэмерон, и Томас — совершенно без опыта. Они напоминают любителей школьников. Если хотя бы один из них окажется наполовину таким же умным и способным, как Нил, у команды ещё будет шанс, но такой старт сезона… это просто смешно. Это совершенно не то, чего от них ждёт Ичиро Морияма и это, блядь, проблема. Это проблема, потому что Нил, в лучшем случае, должен вернуться хотя бы к осени. А до этого ещё долго. Мяч снова пошёл по кругу. Шорох обуви по покрытию, короткий вздох, свист, и снова удары ракеткой. Всё звучало, как отлаженный механизм, если не считать редких ругательств Ники, когда мяч уходил не туда, куда ему нужно было. Он слышал, как Аарон бурчит себе под нос: — Держи фланг, чёрт тебя дери. — Расслабься, — ответил Ники. — Я держу. — Тебя удержать бы для начала, — пробормотал Аарон, смещаясь в сторону. Кевин не вмешался, перепалки только добавляли темпа, если они не мешают их игре. Главное, чтобы мяч не останавливался. Он отбил подачу Мэтта и вывел пас вперёд. Элисон подхватила, сделала обводку, но ударила мимо. — Под линию, — сказал он спокойно, стараясь не повышая голоса, хотя с каждым разом это выходило куда сложнее, чем он мог себе представить. — Это никуда не годится. Он бы сказал, что это откровенно плохо, но Элисон, по крайней мере, почти попала. В его лексиконе нет места «почти». Есть конкретные цели и задачи, которые необходимо выполнить и точка. Поэтому, нет, Элисон Рейнольдс ни хрена не попала. Дэн подала сигнал, и мяч вернулся в игру. Ники перехватил его, а Мэтт перекрыл. Однако, Аарон вдруг отправил мяч в сторону стенки. Что за чёрт он делает? Рене держала ворота в одиночку. Волосы выбились из хвоста, перчатки отбивали каждый мяч. Кевин видел, как она устает, и всё равно кричал ей: — Ещё! Мяч отлетел от стенки, поймал отскок, удар пришёлся в ворота и они загорелись красными. — Это уже пятый раз! — зарычала Элисон. — И будет шестой, если не попадёшь, — крикнул ей Кевин, при этом смотря на Аарона. — Это и тебя касается. Аарон, очевидно, не оценил его энтузиазма. — Я попал в ворота. — Попал, но этого недостаточно, — фыркнул Кевин. — Ты даже не думал, куда бил. Это чистое везение. — Нахуй сходи. — Полегче, Кевин, сбавь обороты. — Предостерёг его Ники. Мэтт уже надвигался к ним, когда Ники держал Аарона подле себя, чтобы они не вцепились в драке, но, блядь, это ведь элементарно! Почему они не понимают, как им важно держаться на плаву? Полуфинал, это не грёбаная шутка. Если все будут делать технику наобум, — это совершенно ничтожное достижение. Пять минут и Нора снова гремела эхом, пот стекал по рукам, дыхание стало хриплым, но никто не останавливался. Он не замечал шума вокруг, пока Дэн не выкрикнула: — Быстрее, Джек, ты отстаёшь! Джек выругался, промазал, и мяч рикошетом ударил в стекло. Кевин перехватил его взглядом. — Держи левую руку выше. И не бей из локтя, ты не в ёбаном боксе. Джек что-то пробормотал, но послушался. Он двинулся дальше по полю, проверяя траектории. Рене стояла у ворот, отбивая почти каждый мяч, что летел к ней. Она играла, как обычно, тихо. Дэн сдерживала поле, скоординированная, точная, в том, что делала. Кевин не сомневался, что тренер Ваймак наблюдает за тренировкой с верхних трибун. В раздевалке стоял запах влажной ткани и резины, привычный фон после любой тренировки. Первокурсники переговаривались, кто-то спорил о стратегии, кто-то жаловался на обмотку, но он почти не слушал. Кевин откинулся на спинку скамейки, чувствуя, как стекает пот по линии шеи. Он включил телефон из-за входящих уведомлений и наткнулся на одно, которое принадлежит Жану. Jean: Посмотри новости Кевин не понимает, в чём дело, пока листает новостную ленту и вдруг взгляд цепляется за нечто конкретное. Что ж, там пересланный пост от Кэти Фердинанд. Её новости о национальной лиге экси он никогда не пропускал — слишком часто там мелькали имена, за которыми стоило следить. Но сегодня всё остановилось на одном: «Хьюстонские Сирены возвращают себе прежний ритм». Внизу прикреплена ссылка со свежим интервью прямиком с новостного канала Техаса. «Houston Sirens: интервью с Теодорой Мулдани — о дисциплине, поле и игре, которая требует всего». Стоп. Что? Какой нахуй Техас и Тея? Видимо… время пролетает быстрее, чем Кевин мог себе вообразить, потому что Тея совершенно недавно была с ними, но прошла уже неделя, а она по возвращению в Техас тут же вернулась в форму, не комментируя своё отсутствие. Она даже не связалась с ним, чтобы сообщить, но разве… Впрочем, Это вполне в её духе, несмотря на то, что Кевин думает, что это справедливо по отношению к нему. Несмотря на то, что Тея мелькала — и всё ещё, кстати, мелькает в новостях «Лисы Пальметто», покадрово отодвигая от себя камеру и, тем самым, отмахиваясь от журналистов — что является наигрубейшей ошибкой в шоу-бизнесе, — её репутация остаётся такой же непоколебимой и высокой. Им не удалось толком поговорить, потому что Кевин был занят совершенно другими вещами, но сама Тея наблюдала за ним, не спрашивая и не делая ничего, что могло бы причинить ему дискомфорт. Пару раз им удалось даже сыграть тайком от команды и тренера. Пожалуй, то мгновение оказалось для Кевина глотком свежего воздуха, но Тее вновь пришлось улететь и, на этот раз, для Кевина это оказалось слегка сложнее, чем в предыдущие разы. Может, дело в том, что она улетела даже не оповестив его об этом? Она не оставила даже короткого смс, просто взяла и… вернулась в Техас. «Почему это волнует меня», хмурится Кевин, не понимая противоречивых чувств внутри себя. Тем не менее, про «Сирен» давно ничего не было слышно. Несомненно, недавно прошёл матч, но Кевин не смог его посмотреть из-за излишней загруженности ночными тренировками. Обычно, он всегда следил за новостями, но то, что касается Теи — это то, к чему Кевин практически не прикасается, потому что… «да» сейчас — не означает «да» всегда. Теперь он это понимает, но, чёрт побери, Кевин должен посмотреть интервью, правда, не здесь. Достаточно было увидеть кадр с обложки — знакомый профиль, волосы, собранные в высокий хвост, отблеск света на ключице и белая полоса формы с логотипом команды и… он выключил экран. Затем оглядел раздевалку и понял, — слишком много людей, слишком мало тишины для дальнейшего анализа. Даже, если бы он нажал сейчас на «воспроизвести», он не смог бы нормально прослушать запись, когда столько фактором будут мешаться. Кевин аккуратно бросил полотенце в корзину, застегнул спортивную сумку и вышел из Лисьей Норы, не реагируя на отклики собственного имени. Он думает о том, что его сейчас не интересует практически ничего, кроме этого интервью и матча «Сирен». Но Кевин реагирует не особо стандартно, что слегка сбивает его с толку. На улице пахло теплом и резиной с поля. Воздух был густой, влажный, как перед дождём. Он шёл быстро, даже слишком, но не бежал. В общежитии оказалось тихо, как он и ожидал: Нил и Эндрю в больнице. Значит, комната пока что в его распоряжении. Кевин закрыл за собой дверь, поставил ноутбук на стол и открыл вкладку. На экране обложки с интервью замерло изображение Теи. Двадцать две минуты и тридцать девять секунд. «Она всё такая же», — Кевин ловит себя на мысли, что он думает об этом с неестественным для него трепетом, так что единственное, что он делает — нажимает на клавишу пробел и видео воспроизводится. В кадре сидела Тея, рядом микрофон, позади логотип SBN Sports. Ведущий высокий мужчина с короткими тёмными волосами, — Оуэн Карвер. Голос спокойный, профессиональный. На самом деле Кевин никогда и не помнил на своей памяти, чтобы Оуэн и Кэти контактировали между собой, как журналисты, но Тея слишком значимая личность в мире экси, чтобы просто обходить её стороной. — Сегодня с нами Теодора Мулдани, защитница «Хьюстонских Сирен». Поздравляем с победой над «Майами Хоукс», 15:9 в вашу пользу! Как вы оцениваете сегодняшнюю игру? — Большое спасибо, для начала. Мы сделали то, что должны были сделать, как команда. Всё остальное определяется лишь статистикой. — Звучит просто, но у вас был феноменальный матч. Многие отмечают, что «Сирены» в этом сезоне с вашим возвращением играют намного жёстче. Точнее, это вы задаёте ритм в команде? — Нет. Я просто знаю, как его удержать. Без разногласий на тренировках не обходится, но если человек стремится в профессионалы, то другого выхода попросту нет. — Верно сказано! И всё же, вы одна из немногих, кто может остановить нападающих «Хоукс» на пике атаки. Ваша техника почти военная и благодаря этому, ваши вратари даже толком и не напрягались. Это врождённое или результат долгих тренировок? — Результат долгих тренировок, само собой. Мой… — Тея вдруг замолчала, словно одёрнула саму себя. «Мой…»? Что она хотела сказать? — Дело в том, что у тренера Морияма всегда были завышенные ожидания касательно меня. И мы пришли к тому, что имеем сейчас. Природа здесь не поможет, если ты не будешь в состоянии развить то, что она смогла дать тебе. Только повторение, пока мышцы не начнут думать за тебя на автомате. Окей, хорошо. Это не первое упоминание Тэцуджи Морияма, но в этот раз от Теи это звучит именно, как цензура, а не то, что она хотела сказать на самом деле. По крайней мере, Кевин это уловил именно так. — Эдгар Аллан поистине заслуживает своего звания в первом дивизионе! Многие игроки называют вас «самым хладнокровным защитником национальной лиги». Вам это нравится? — Это не комплимент, здесь нечему радоваться, — совершенно безрадостно ответила Тея. — Это факт. Я не обязана быть мягкой, только чтобы быть хорошей в глазах публики, пока всё, что меня определяет в мире спорта — моя игра. — И это слышит весь Техас! — а вот Оуэн выглядел весёлым. — Ваша цель на сезон? — Дойти до конца, прорваться в финал. И уж поверьте, «Сирены» смогут это сделать. Уверенность Теи заставляет Кевина слегка улыбаться, потому что это то, к чему он стремится. Что ж, это самое стандартное интервью. Он всегда знал, что Тея безупречна на публике. Она всегда знает, что ей говорить и как себя вести. Кевин видел и бывал сам на многих интервью за всё время, что он играет в экси. Кевин Дэй, несомненно, популярная личность, конечно, он знал, что такое мир шоу-бизнеса. И если быть честным, он не совсем понимает почему Жан сказал ему… — Но если заглянуть шире, на горизонте в студенческой лиге сейчас звезда Кевин Дэй из «Лисы Пальметто», сын Кейли Дэй, вновь на пике популярности. После травмы руки, он продемонстрировал невероятные способности и доказал всему миру, что способен играть на все сто процентов. Вам доводилось играть вместе в «Воронах». Что вы думаете о нём сейчас? …посмотреть новости. Тея едва-едва приподняла подбородок, не меняя своего выражения лица. Короткая пауза ровно на один вдох, чтобы Кевин затаил дыхание, потому что вдруг занервничал. — Думаю, что Кевин знает, что делает, — спокойно заявляет Тея. Её выражение лица бесстрастное, но Кевин может заметить, как она едва сминает между собой большие пальцы, держа при этом руки в раскрытом замке. Это кое-что новенькое, потому что он ни разу не видел, чтобы Тея так делала. — На самом деле, он всегда знал, что делал. Студенческая лига не прощает ошибок, но если кто-то умеет делать из них преимущество — так это он. — То есть, вы верите, что он сможет выйти в профи? — Я не верю в это, — говорит Тея и Кевин думает, что по неизвестной ему причине он склонен быть разрушенным, но она произносит: — Я знаю, что так и будет. Он выключил видео. На чёрном экране отразилось его собственное лицо: резкие тени под глазами, мокрые волосы, след от воротника формы на шее. Кевин-ёбаный-Дэй явно склонен быть разрушенным. Блядь, это не должно быть так необычно для него. Это чёртово имя «Кевин Дэй» мелькает чуть ли не на всех спортивных сайтах и каналах, даже в новостях. Это давно пройденная тема ещё с детства. То, что он нём спросили, то, что о нём в принципе упомянули — не должно вызывать в нём такую реакцию. Она действительно всё та же Тея, которую он помнит. Он не ошибся в ней. Никаких лишних слов, никаких извинений на публику. Та же, с кем можно стоять на одной линии и знать, что она прикроет спину, не издав лишнего звука. Кевин закрыл крышку ноутбука и просто уставился в… никуда. Смотрел на своё чёрное отражение в погасшем ноутбуке. Воздух в комнате был застоявшимся, пахнул пластиком и потом, будто от поля. Он выдохнул даже чересчур медленно, глухо, как если бы делал подачу на оборонительной линии защитников второму нападающему игроку. И на секунду Кевин подумал, что всё это — правильный порядок вещей. Что она там, где должна быть, а он всё ещё топчется на месте. Мысль, простая и режущая, застряла где-то внизу живота, но Тея права. Что бы ни происходило, он добьётся места в национальной сборной. Это всегда была его цель. Ничего не изменилось. И тем не менее, «я знаю, что так и будет», «если кто-то умеет делать из них преимущество — так это он». Кевин не ошибся, когда сказал ей три года назад «да», даже если Тея не восприняла это всерьёз. Он не стал досматривать интервью, не сейчас. Но если так посмотреть, Кевин даже не посмотрел матч между «Хьюстонскими Сиренами» и «Майами Хоукс». Возможно, это то, что поможет унять его необъяснимую цепную реакцию к произошедшему. Так что Кевин снова включает ноутбук, заходит на официальный сайт Техаса к «Сиренам», находит видео с прямой ранее трансляции и включает матч. Экран освещает комнату мягким голубым светом. Гул толпы был едва различим, словно звук доносился издалека, приглушённый, как дыхание под водой. Весь первый тайм Кевин просто пялился в экран, наблюдался за тем, как игроки разогреваются в матче и набирают очки. Оценивает ритм игры, атмосферу и то, с каким трепетом к ним относятся фанаты. Хорошо, отлично, но пришёл сюда не за этим. Кевин намного отчётливее видит ясные техник лишь под конец первого тайма. Итак, табло горело счётом семь на семь. Второй тайм, «Houston Sirens» против «Miami Hawks». Кевин чуть наклонился вперёд. Локти опущены на коленях, пальцы же сомкнуты. Весь первый тайм Тея просидела на скамейке запасных, на поле играл другой защитник — София Миллер. Она неплохо справилась с линией нападения, но будто в ней что-то не то? Она хороший игрок с трёхлетним стажем и не уступает своей команде по опыту и силе. Тея Мулдани появилась на экране с мячом в руках, и в ней всё тот же ритм, всё та же уверенность. Она остановилась на мгновение, чтобы наклониться к Софии и что-то сказать ей, а потом развернулась к корту. Мяч тут же перешёл в атаку — резкий, почти незаметный пас, и через мгновение соперник уже среагировал, но явно опоздал. Кевин перемотал на несколько секунд назад и включил снова. Пять секунд. Семь. В это время Тея слегка смещает корпус, заставляя правого нападающего «Хоукс» раскрыть угол, и… в итоге, блокировка. Кевин отметил, что угол атаки у Теи, приблизительно, под двенадцатью градусами, если смотреть с этого положения, а скорость передачи чуть выше нормы, но этого достаточно, чтобы сбить темп противника. Он знал, что большинство не замечает таких деталей, потому что их беспокоит только адреналин и ажиотаж вокруг игры. С каждой минутой матч набирал обороты. «Сирены» играли в плотную оборону, будто читали дыхание друг друга. Тея была в центре этой системы — спокойная, жёсткая и абсолютно собранная спортсменка. Она не кричала, не жестикулировала и не отдавала никаких приказов на поле сокомандникам. Кевин смотрел, как она перехватывает мяч у капитана «Хоукс». На повторе видно, что это обманный разворот, мгновенная подача назад и короткий взгляд на вратаря. Не будь Кевин так одержим экси, он бы ни за что не заметил этого в жизни. Он замедлил запись и поставил себе пометку про идеальную технику. Центр тяжести низкий, кисть держит угол, а не мешается, да и нога там, где должна быть. И прямо сейчас, счёт — десять восемь. На трибунах гул и вспышки камер. Кевин выключил звук, это отвлекает его. Всё, что происходило на поле, в его голове превращалось в аналитику. Это всегда цифры, движения, ошибки и точные реакции тела. «Сирены» перешли в агрессивную атаку и Тея снова оказалась в действии: блок, возврат, страховка, и мяч теперь снова у неё. Рывок по правому флангу, — и мгновенный пас. Итак, четырнадцать девять. Трибуны взрываются, но она не улыбается. На её лице ни тени эмоций. Только короткий кивок капитану, мол: да, так и должно было быть. Кевин перемотал на начало второй половины, а потом снова к концу. Он хотел понять, в какой момент она изменила ритм игры, так что искал, как всегда, структуру последовательности её решений. Но движения Теи не подчинялись структуре. Кевин выключил видео, когда ворота загорелись красными, табло к тому времени сменилось счётом пятнадцать девять в пользу «Хьюстонских Сирен», «Майами Хоукс» проиграли с ужасным отрывом, но пока не вылетели из чемпионата, что даёт им шанс показать себя в ещё одном, последнем для них матче. На мгновение в комнате стало темно. Отражение экрана ещё горело в его зрачках, будто след прожектора. Кевин семь раз подряд повторял записи её игры, и каждый раз он находил новую деталь и новый повод не останавливаться. Это совершенно не то, что его должно волновать, когда у него на хвосте клан Морияма и на кону стоит его собственная жизнь. Тем не менее, Кевин тренируется на постоянной основе, каждый грёбаный день, всегда, везде, постоянно. И это всё ещё не тот уровень, который ему нужен, а до выпуска считанные полтора года с нажимом. Учёба на четвёртом курсе Кевину даётся куда легче, чем в прошлых годах, ведь сейчас по программе они начали двигаться в нужном направлении и Кевину гораздо легче удаётся запомнить информацию, учитывая, как сильно он поглощён историей. Да так, что ему пришлось в университете Эдгара Аллана просить Рико ставить его в основной предмет. Хорошо, ладно. Учёба — это учёба, иногда она даётся легко, иногда ебёт мозги. Но Кевин ебёт себе мозги явно не из-за учёбы. У него нет проблем с тем, чтобы закрыть презентацию об архивном деле и составить отчёт археологии из производственной деятельности на практике. Но от чего ему не отвертеться: от археографической экспедиции с его группой и преподавателем, чтобы набраться опыта и знаний для дипломной работы, но это всё для следующего года. Сейчас Кевин ебёт себе мозги по другой причине. Экси. Всё, что связано с экси. Его будущее, его жизнь, его усилия, ради которых он потратил грёбаные двадцать три года, почти двадцать четыре… его мать. Кейли. «Я должен был с самого начала поступить в Пальметто, как только узнал, кто мой отец, но, к сожалению, я купился на лживые обещания сделать меня топовым игроком страны», — и это правда. Это правда, от которой Кевин не сможет никогда в жизни укрыться. Дэвид Ваймак — его отец, его тренер, его родительская фигура, которая пришла слишком поздно, но никто из них в этом не виноват, потому что Ваймак был первым, кто узнал об этом из его уст, потому что Ваймак заслуживает знать об этом. Такой человек заслуживает всего, и если бы Кевин не был трусом до такой степени, он смог бы сделать для него куда больше, но он не может, потому что Ваймак… чёрт. Потому что тренер Ваймак, независимо от того, когда, как, где это произошло — всё равно принял Кевина. И Кевин, возможно, ненавидит эту часть в себе, когда он осознаёт, что у них с Ваймаком не будет того, что у него было с Кейли. Не будет той же связи, что с матерью. Никогда. Н-и-к-о-г-д-а. Но тем не менее, мы пришли вот к этому. И это уже куда больше, чем ничего. Одно дело — понимать это, а другое — осознать, принять реальность и смириться с этим. Не похоже, чтобы реакция Ваймака так влияла на него, но в итоге, вот. А реакция Ваймака была далеко не радостной. Имеет ли это значение, когда прошло столько времени? Он не знает. Не хочет знать. Не хочет, потому что правда слишком резкая для него? Или не хочет, потому что всё давно было решено и с этим уже ничего не поделаешь? Однако, Кевин и сам по себе не ангел, должен же понимать, что всё так и случилось бы. Возможно, ему следует поговорить с Ваймаком ещё раз. До Кевина поздно доходит, что он берёт телефон, ищет чат с кем-то и пишет сообщение. Когда Кевин понимает, кому он это пишет — всё становится на свои места.

Kevin:

Я видел запись вашей игры против «Майами Хоукс»

Конечно. Это чат с Теей. Он просто пялится в экран, когда пальцы сами по себе печатают дальше:

Соперник оказался не из лёгких

Но у вас получилось одержать победу с приличным отрывом

Миллер неплохая нападающая, но у неё были промашки

Впрочем, техника у вашей команды довольно комбинированная

И… это последнее, что он пишет, когда понимает, что этих сообщений в чате оказывается чересчур много от него:

Ты была на высоте

Это потрясающая игра

Это первый раз, когда Кевин сам ей пишет. До этого момента, в чате были только сообщения от самой Теи, но даже так — они старые. Она писала их тоннами, когда Кевин не выходил на связь. И произошло это ровно в две даты: когда Кевин повредил левую руку и, когда Кевин признался прессе, что его травма не была несчастным случаем. С первого раза прошло чуть ли не три года, со второго — считанные месяцы. Пожалуй, Кевин знал, что Тее трудно даётся всеобщая и привычно воспринятая фигурация сочувствуя, сопереживания, взаимопонимания и открытого показания жестов в сторону людей, о которых она бы хотела заботиться. Или, воспринять, как данность. Ей нужно говорить всё прямо и без двусмысленности и намёков. Да, это тяжело, но она есть то, что есть. И даже несмотря на это, она всё равно писала. Всё равно приезжала. Всё равно хотела узнать, как он и что с ним творится. И он ни разу не ответил ей. … Вот, что вызывает паршивое чувство, едва уловимое и неприятное, когда приходит осознание. Потому что даже, когда Тея уехала из замка Эвермор, она была той, кто поддерживал связь с ним. Она писала ему, звонила… много раз. Очень много. Кевин в свои восемнадцать перед прощанием сказал ей «да», но он поздно осознал, что это «да» — улетучилось также быстро, как и появилось. Возможно, он просто не предвидел, что его карьера в «Воронах» вот резко закончится, но это не вяжется с тем, что Кевин не собирается подписывать контракты с теми командами, где не будет Теи, потому что она та, с кем он связывает себя добровольно. Здесь более сорока шести пропущенных голосовых вызовов и сотни непрочитанных сообщений. Что ему теперь с этим делать? Тея не сразу ему отвечает, когда заходит в сеть. Пометка «прочитано» висит очень уж долго и Кевин действительно теперь понимает, почему так происходит. Его сообщения — неожиданны, по идее, их и не должно быть, даже если они воспринимают друг друга партнёрами на расстоянии. Кевин, по крайней мере, так и делает. Иначе он бы попросту не называл её своей девушкой, когда разговаривал один единственный раз с Рене Уокер об этом. Просто случайно зашла тема, а он расставил приоритеты. Так получилось. Ответа долго нет, у сетевой активности Теи иногда мелькает «печатает…», и опять исчезает. Это повторяется на протяжении пятнадцати минут и, когда до Кевина доходит, что ответа так и не будет, он закрывает телефон и собирается заниматься своими делами. В основном, конспектами и архивом для предмета. Однако, через считанные пять минут приходит уведомление: Theodora: Спасибо Одно «Спасибо», пожалуй, может заставить Кевина почувствовать себя лучше.