Шоу знакомств

,________________________.__.__._____________________________, Утро встретило Ки Хуна режущим светом, сквозившим через щели штор. Он лениво перевернулся на другой бок, оттягивая неизбежное пробуждение. Под одеялом было тепло и мягко, чего не скажешь про их неотапливаемую квартиру. Как назло сон больше не собирался идти, а птицы за окном пели свои назойливые трели. Тогда Сон распахнул глаза. Первое, что смутило, это то, что вместо привычного одеяла был незнакомый плед, Напрягши еще не полноценно отошедший ото сна мозг, он попытался вспомнить детали вчерашнего вечера. События были очень размыты. Он даже не помнил, как переступил порог дома и коснулся постели. В голову лезет лишь обрывочные моменты: «Автомобиль….Ин Хо…» Точно! Он его подвез. А он, по всей видимости, увлекся и уснул. — «Он же не сделал ничего, пока я был уязвим? — испугался Ки Хун и быстро откинув одеяло, осмотрел свое тело.» Тревога оказалась на удивление ложной. На минуту даже стало совестно, что он плохо подумал на его счет. — «И для чего он меня подвез? Ему это не принесло никакой выгоды, только время ведь потратил на дорогу» — задумался мужчина, потерев подбородок — «А это откуда взялось?» — он вновь обратил внимание на неопознанный плед, покоившийся на кровати. Он притянул его к себе ближе, пытаясь разглядеть. Но вместо этого в нос ударил знакомый аромат. Тягучий и терпкий. Тот самый, который он недавно «распробовал». Тот, который он теперь не выбросит из сознания. Неосознанно втянул запах глубже, вспоминая образ его обладателя. Должно быть, хитрец умышленно оставил его здесь, чтобы этот предмет впредь служил для Ки Хуна вечным напоминанием о нем. Он смял кусок ткани в руках перед тем, как отложить его в сторону. Отчего-то стирать его не хотелось. Пусть пахнет им. Мужчина уже привстал, как вдруг его осенило — его плед у него дома. Это могло значить одно: — «Он заходил ко мне домой?» — Сон выгнул бровь и нахмурился от этой догадки. С детства же учил Ка Ён никому не открывать двери. В гостиной что-то упало, а потом послышалось, словно кто-то тихо крадется. Чтобы догадаться, кто это, много ума не надо было: — Ка Ён! — прохрипел Сон и тут же ужаснулся от своего голоса. Он поморщился, ощущая неприятные спазмы в горле. Всё-таки он заболел. Отлично. Как Джонбэ ходит всю зиму без куртки, так ничего. А как он один раз забыл свою, ему матушка-жизнь решила преподать урок. И где тут справедливость? Некоторое время спустя, в комнату вошла девочка. Ее волосы были собраны в растрепанный пучок, а длинная папина футболка на размера 3 больше ее, надетая на нее в этот момент, была в белых пятнах муки. Это заставило улыбнуться в умилении. Должно быть, она что-то готовила, несмотря на то, что в их семье за это обычно отвечает он. — У нас сегодня какая-то особая дата? — изумился он, обернувшись на настенный календарь. — Нет, просто хочу позаботиться о больном папе. Не напрягайся, я мигом: тебе нужен теплый чай, а то весь осип — дочь надавила ему на плечо, вынуждая оставаться в постели. Он молча повиновался, сбитый с толку. Немного горло першит, ну, может, еще нос немного заложен. — Сон шмыгнул. А Ка Ён бегает так, будто ему осталось два понедельника. Еще и завтрак приготовила впервые за долгое время…Зачем так было заморачиваться? С одной стороны, было приятно, что она была такой по-взрослому внимательной и старалась для него, но с другой стороны он не видел в этом необходимости. Напрягать ее только зря. Одно было странно: как она узнала, что он простудился? Неужели он снова бормотал что-то во сне? Вскоре в спальню вернулась Ка Ён. Кроме обещанного чая, она держала целый поднос, наполненный аппетитной едой, вызывающей слюноотделение. Ее лицо необычайно сияло. Было видно, что она гордилась собой, хоть и делала вид, что приготовление завтрака было пустяком. Она принудительно поставила посуду на колени растерянного Ки Хуна. — Милая, я мог дойти до кухни. — Не сбрасывай меня со счетов, я еще не так стар, чтобы быть прикованным к кровати — рассмеялся Сон, благодарно целуя дочь в лоб. — Это меньшее, чем я могу отплатить тебе за твою заботу, папа. Перестань упрямиться и наслаждайся этим — запричитала нахмурившаяся девочка, обвив его шею в крепких объятиях. В ее кармане завибрировал телефон. Она тотчас отстранилась и поспешно отошла, чтобы ответить на звонок. Проголодавшийся мужчина времени не терял. Только она вышла, как он накинулся на еду, мыча от удовольствия. Он и забыл, насколько же ее стряпня вкусная. Ломтики запеканки таяли во рту, а чай с медом обладал истинными целебными свойствами. Если так и пойдет, то Ки Хун будет намеренно забывать свою куртку, лишь бы она приготовила это. Внезапно он прислушался: Ка Ён вполголоса разговаривала с кем-то. Его бы это не смутило, не будь ее тон формальным. Мужчина сразу насторожился, отставив завтрак. В голову лезли беспокойные мысли, что она могла влезть в неприятности. — Он все же заболел, но я сделала всё, как вы говорили. Не волнуйтесь. Это же мой папа, и, конечно, я пригляжу за ним. — шептала девочка в трубку, опасливо оглядываясь. Ки Хун мигом побледнел, остолбенев от ужаса. Зачем она действует по чьим-то сомнительным распоряжениям и почему они связаны с ним? Не намереваясь ждать, пока этот «синий кит» навредит его дочери, он взволнованно вскочил с кровати и кинулся к ней со всех ног. — Ка Ён! Дай-ка мне телефон, я поговорю с ним! — гневно крикнул возникший в гостиной Сон, стремившийся защитить своего наивного ребёнка от недоброжелателей. От неожиданности, Ка Ён чуть не выронила телефон. Отец налетел на нее словно коршун, отчаянно пытающийся выхватить у нее из рук девайс. — Он знает, что я общаюсь с вами? — опешила девочка, шепнув в трубку, а затем взвизгнула, когда он отобрал у нее мобильник. — Что на тебя нашло?! — Ка Ён нервно ожидала, что же будет, когда он увидит имя ее собеседника. Ну всё. Доигралась. Она пугливо сглотнула, когда он через секунду недовольно сжал зубы, готовый почти раздавить экран ее телефона. — Вы?! — Сон вспыхнул, словно подожженный бензин. Он, глупый, переживал за дочь, а она, оказывается, за его спиной вела дела с этим индюком, названным Хваном Ин Хо. — Я запрещаю вам двоим разговаривать! Понятно?! — у него сорвался голос от крика, каждое слово давалось через боль. Но он не замечал ее, когда на его глазах разворачивался такой возмутительный произвол. Девочка чуть не заплакала, от гнева папы ей на секунду сделалось страшно. Хрупкая, она дрожала словно осиновый лист и виновато смотрела в пол. И Хвану из-за нее попало. Теперь между ними с отцом всё пуще накалилось. Она все испортила… Ка Ён робко всхлипнула, не решаясь произнести и слова. — Господин Сон, остыньте. Уверяю вас, никакого пагубного влияния я на нее не оказываю. — оторопело ручался Ин Хо. — А зачем вы тогда звоните ей? Сначала пристаете ко мне, теперь к дочери. Что дальше, мою мертвую мать из-под земли достанете?! — раздраженно рявкнул Ки Хун, не хотевший больше слышать его. Он держал палец над кнопкой отбоя, борющийся с желанием прямо сейчас сбросить этот злополучный звонок. — Мне жаль, что вы думаете, что я хочу капать вам на мозги. — горько усмехнулся Хван — Я был бы рад, если бы мог избавиться от желания справиться о вашем состоянии, но, увы, это выше моих сил. К вашему сведению, я не управляю своим сердцем. — искренне пробормотал он с долей обиды в голосе. Почему-то лицо Сона разом смягчилось и гнев отошел. Он попытался что-то сказать, но слова застряли в горле. Это признание было до того откровенным, что его теперь грызла совесть. —«Он делал это из-за волнения за меня?» — он помрачнел, переваривая это — «А я на него сорвался» — Ки Хун поник головой, с жалким видом осевший на диван. Одновременно с этим, Ка Ён нашла в себе силы взглянуть на него, теперь уже несчастного. От ярости отца не осталось и следа, лишь сожаление. Вдруг он оживился — на ум пришла идея извиниться перед ним. Это должно было помочь… Слова застыли у него на губах, когда раздались гудки, означающие, что его собеседник прервал звонок. — Папа… — дочь тихо подала голос. Ки Хун молча вернул ей мобильник, и сжал руки в замке. Повисла долгая тишина. Ка Ён все слышала. И она все понимает. Отец раздавлен, пусть он это и не признает. Еще небось начнет укорять себя, когда останется один. Но все мы люди и все мы делаем ошибки. И кто, если не она, поможет ему все исправить? К угрюмому Ки Хуну подошла его дочь. Села на корточки и взяла его руки в свои мягкие и миниатюрные. Крепко сжала, как бы говоря: «я рядом» Он будто смотрел сквозь нее, зацикливаясь на своих тараканах. Но ее это не остановило. Она подождет, сколько требуется. Когда он будет готов, он может обсудить это с ней. Ка Ён никуда не уйдет. Внезапно он вышел из оцепенения. Севшим голосом поинтересовался: — Как ты думаешь, мне попросить прощения у него на шоу? Ка Ён замялась. Она не знала, как сказать ему, что Ин Хо добился у Гон Ю отмены сегодняшних съемок лишь ради него. Это бы добило его окончательно. — Ка Ён? — недоуменно произнес Сон. Придумывая оправдание, девочка была где-то не с ним. — Ин Хо, вроде бы, тоже нехорошо себя чувствует, поэтому он мне передал, что сегодня оно. не состоится — неуверенно выдавила подросток. — Но ты не расстраивайся. Сможешь сделать это завтра, так ведь? — девочка ободряюще улыбнулась, пытаясь отвлечь отца. Он кивнул будто через силу. В его душе был кавардак. По какой причине его нынче так тяготит то, что Хван на него обижен? Еще недавно он бы обрадовался, что Ин Хо дистанцируется от него. Однако сейчас об отраде не шло и речи. Ему было грустно, будто умерла его любимая собака. Будто в новостях объявили, что с этого дня в Корее будет только идти дождь. Будто он лишился рук, и больше не сможет готовить свои фирменные блюда. Будто… он впервые увидел в нём нечто большее, чем просто знакомого. Чем того самого человека, с кем даже пять минут в одном помещении раньше казались пыткой. Ну нет, этого ещё не хватало. — Приляг, а я принесу тебе твою любимую книгу. — ласково велела Ка Ён. — В любом случае, у тебя сегодня выходной. Хорошо, что тебя подменяет Джонбэ, правда? Словно в трансе, он послушался. Откинулся назад, не внимая ее дальнейшим словам. Ка Ён в это время пошла за книгой и за кружкой теплого чая. Но это было не основной ее целью: юркими пальчиками она попутно набирала сообщения двум людям: «Он корит себя в том, что импульсивно наговорил вам. Приходите к нам вечером, если вы можете. Я буду в гостях у подруги.» — отправив его, она вздохнула, веря в то, что он пойдёт на поводу ее плана. Хван уже столько усилий сделал, чтобы покорить ее отца. Не может же он бросить эту затею из-за пустяковой обиды на ее непутевого папу? «Су Джин, привет! Я приду к тебе сегодня на ночевку?» Второе сообщение было самим разумеющимся. Даже если подруга не сможет, то Ка Ён в любом случае найдёт способ оставить их наедине. Это была не более чем формальность. Поставив кружку с горячий напитком на стол и вложив в ладони отца его излюбленный роман, она потерла ладони с нетерпением. Оставалось только ждать. К тому же, только что Су Джин ответила ей согласием. А значит, вечер задастся не только у этой парочки. 1:0 в пользу Ка Ён. И как всегда, она снова все разрулила. (………….) .Отключившись от звонка, Ин Хо необузданно ударил по столу руками от негодования. По кистям разошлась тупая боль. На шум в гримерку забежала обескураженная ассистентка. — Господин, все в порядке? — она захлопала ресницами, несмело вклиниваясь в его проблему. Актер сидел, пуская «пар» от раздражения. Он жаждал разгромить тут всё. Как жаль, что это не его собственность. — Вас. это. не. касается. — ядовито растянул он, пытаясь совладать с яростью. — Принесите мне кофе. Немедленно. — он грубо пнул мусорное ведро. Девушка испуганно удрала, понимая, что если она будет вмешиваться, то рискует остаться без языка. Все были осведомлены, как он беспощаден в гневе. Попасть под его горячую руку было худшим, с чем могли столкнуться его сотрудники. — «Сон Ки Хун меня снова отверг. Еще и так унизительно» — он истерично ухмыльнулся, мысленно воспроизводя его крики. Он словно влепил ему пощечину. Но разница была в том, что эта пощечина ощущалась как переезд самосвалом. Все его старания из разу в раз точно коту под хвост. Переживай о нем — нет. Сделай невозможное, отменив шоу ради него — пустой звук. А если вздумаешь флиртовать с ним, то вообще попрощаешься с жизнью. Пока он спал, Хван даже заказал Ка Ён нужные продукты. И все потому, что у них в холодильнике мышь повесилась. Ин Хо уже не знал, какие знаки внимания пробовать, все казалось безрезультатным. Даже подвоз до дома его не впечатлил. Нет, он, конечно, не делал это в корыстных целях, ожидая от того благодарности…но все же, ему было бы приятно, если бы Ки Хун не стал симулировать спящего, чтобы не терпеть разговоры с ним. Хван подавленно простонал, распластываясь на кожаном кресле. Скоро его должны позвать на съемку рекламы, но сейчас ему хотелось послать всех к черту. — «Гон Ю, и что я делаю не так?» — написал он и собирался было отправить, как ему пришло любопытное СМС от Ка Ён. Не колеблясь ни секунды, он с надеждой открыл их чат. —«Он корит себя в том, что импульсивно наговорил вам. Приходите к нам вечером, если вы можете. Я буду в гостях у подруги.» Мужчина с неподдельным интересом перечитал сообщение несколько раз. «Корит себя?» Он застыл, не веря в то, что Ки Хун действительно способен на такое. Он сожалеет. раскаивается. Сердце екнуло, представляя, как он сидит и думает о том, что был груб с ним. Этот эпизод не прошел мимо него. Ему не все равно. На месте Ки Хуна был бы кто-то другой — он бы давно ушёл. Не стал бы мириться с такой распущенностью. Зачем ему эта морока? Нашел бы себе кого попроще. Но с того, что это и был именно он, Хван хотел продолжать бороться. Ведь как говорится: «цель оправдывает средства» — и это был точно их случай. — «Я приду, если он не станет закрывать дверь перед моим носом» — «Этого я не могу обещать. Однако его состояние сейчас очень шаткое. Он нуждается в вас и хочет попросить прощения» Ее речи были как бальзам на душу. Если дело взаправду обстоит в точности так, как она это преподносит, то это блестящая возможность подобраться к его внутреннему миру ближе. А это было тем, о чем Хван грезил с их первой встречи: чтобы он открылся ему и впустил к себе в сердце. Пусть его чувства и выглядят смятёнными, легкомысленными и поспешными, но именно действия и решительность выражают его любовь ярче всего остального. — Господин Хван, вы идете? — дверь настороженно приоткрыл работник, уже уведомленный о том, что он не в духе. К его удивлению, теперь Ин Хо светился, как никогда прежде. На его лице растянулась мечтательная улыбка, а глубокие тёмные глаза блестели от триумфа. Он живо поднялся, уносясь мыслями к тому, что же сейчас чувствует Сон. Не столь важно, какие именно мысли роятся у него в голове — главное, что он думает о нём. И это согревало сильнее любого огня. (…….) Книга стала лишь временным переключением. Поначалу Ки Хуну было трудно вникать в текст, нырнув с головой в раздумья об Ин Хо. Однако за чтением он распалился. Даже когда Ка Ён ушла ночевать к подруге, ему не было скучно. Он нашел, чем себя занять. Тем не менее, плед, которым Сон укрыл свои замерзшие ноги, неизбежно напоминал о Хване. Создавалось впечатление, что он где-то рядом — настолько сильно эта шерстяная накидка впитала его запах. Но Ки Хун не жаловался. А если быть откровенным, то его не по-детски дурманило с этого пьянящего аромата. За такой недолгий срок этот плед стал любимым предметом в его квартире. Пожалуй, он бы даже мог соревноваться с этой книгой! А лучше — их дуэт, как Ки Хун и делал сейчас. Нежданно, в коридоре прозвучал дверной звонок. Мужчина отставил книгу, недоуменно шаркая по залу. «И кого вечером занесло сюда?» Открыв дверь, он чуть не потерял сознание. Перед ним стоял человек, которого он ждал и не ждал одновременно. — Ин Хо? — оцепенело прошептал Сон, думающий, что находится в лихорадочном бреду. Он приложил руку ко лбу, но он был в норме. Ничуть не горячий. — Я могу войти? — Ин Хо отвел взгляд. Он судорожно тарабанил пальцами по бедру. Страх сковал тело от переживания, что Ки Хун не впустит его. В квартиру и в сердце. — Конечно. — проговорил Ки Хун с нескрываемой радостью немного растерянно. К его приходу он не был готов. Хвану показалось, что он ослышался. Но искрящиеся глаза Ки Хуна подтверждали то, что ему здесь рады. Это всё выглядело как один большой сладкий сон. А осознание, что это реальность, напрочь лишало рассудка. Заходя в квартиру он заметил одну любопытную деталь: Ки Хун был обернут в его плед. — Я вижу, вам понравился мой подарок — он усмехнулся, не в состоянии оторваться от этой дивной картины. Ки Хун сначала не понял, о чем он говорит, а потом с ужасом заметил на себе предмет, который Хвану было строго запрещено показывать. — Ваш? — Сон неестественно поразился. — Хм, не знал. В таком случае, спасибо! «Лгун. Я самолично накануне пшикал его своими духами. Признайся, что он пришелся тебе по вкусу» — в его взгляде заплясали чертики, он еле смог скрыть самодовольную ухмылку. — Не за что — Ин Хо принялся снимать верхнюю одежду. — Вы сейчас и вы утром это два разных человека. И, честно, мне больше нравится второй Ки Хун. — безмятежно кинул он между делом, бесцеремонно вешая свое пальто на крючок. — Мне жаль, что я сорвался на вас. Я не ожидал, что вы так… переживаете. Это немного смутило. И… растрогало. — неуверенно выдал он, забегав глазами. — И по поводу Ка Ён. Я не считаю вас злом во плоти и вовсе не возражаю против вашего общения, но ваш с ней тандем — сомнительное сочетание. Мне придется держать ухо востро… — рассмеялся он. — Она славная. Только благодаря ей я сейчас здесь — усмехнулся Хван и по-хозяйски присел на диван. — Ну конечно. Кто бы сомневался. Только она могла додуматься до такого. — Сон ухмыльнулся, заходя на кухню. — Вы ужинали? — Нет. Как закончил работу, так сразу к вам. — честно ответил он. — Я могу что-то приготовить, если, конечно, после кулинарного испытания вы не боитесь моей стряпни — Ки Хун лукаво улыбнулся, разговаривая с ним повернутый спиной. — Я согласен на что угодно. — хмыкнул Ин Хо. — Только вы болеете. Я не хотел бы вас утруждать. — И что вы предлагаете? — нахмурился мужчина. — Можем заказать доставку. Хотите? — выдвинул идею Ин Хо, с увлеченностью рассматривающий квартиру Ки Хуна. — Лучше сходим в круглосуточный. Он тут недалеко. Там и цены не конские, как в ваших доставках… — Деньги не проблема. Не упрямьтесь, я мог бы оплатить. — настаивал Ин Хо, смотря на отвернутый силуэт Сона, глядящий в окно. — Не нужно. Я был бы рад впервые за день выйти за пределы четырех стен. Угощу вас лапшой — Ки Хун развернулся к нему, смущенно заметив, что он все это время его разглядывал. — Ого. Это вы меня так тонко зовёте на свидание, да? — усмехнулся Хван, скрестив руки на груди. — Если это можно так назвать. Запишите в календарь, это ваш счастливый день. — хохотнул Ки Хун. — Так и поступлю. Спасибо за совет — хитро улыбнулся Ин Хо и перевел взгляд на стеллаж. На полке теснились несколько фотографий в рамках, но его взгляд задержался лишь на одной. Ки Хун стоял рядом с женщиной. Вероятно, своей бывшей женой. На снимке он сиял по-настоящему: широкая, живая улыбка, глаза полные тепла. Его рука нежно обнимала её за талию — легко, но с явным трепетом, как будто он боялся потерять её, даже на фотографии. Что-то едкое кольнуло Хвана — зависть, пронзительная, как осколок льда под рёбра. Сон никогда не посмотрит на него так, как Ки Хун смотрел на ту женщину. Словно весь мир свёлся к ней одной. Разве что в параллельной вселенной — и то, в какой-нибудь криво склеенной. Он вдруг понял: впервые в жизни столкнулся с тем, чего нельзя было купить. Его любовь. Ни за деньги, ни за связи, ни за влияние. И от этого осознания он чувствовал себя… проигравшим. — Хван? — Ки Хун в замешательстве окликнул его по фамилии, сбитый с толку его заминкой. Тот не повернулся. Больше всего ему не хотелось, чтобы Сон в этот момент увидел боль в его глазах. Однако голос и без того его предательски выдавал: надломленный и тихий. — Вы были счастливы, да? — риторически спросил Ин Хо, не в силах не смотреть на его радостное лицо на снимке. Этим он калечил себя, но выбросить из головы уже не выходило. — Был. — сухо бросил Ки Хун. — И…что вам в ней нравилось больше всего? — подошёл издалека Ин Хо, с замиранием сердца ожидая его ответ. — …Она была…настойчивой, разумной и переполненной жизнью, — произнёс Сон, глядя куда-то мимо. — Всегда делала всё по-своему. Никого не слушала. На его лице промелькнула усталая, почти неуловимая улыбка, и он опустил взгляд. Хван будто споткнулся внутри себя. В этих словах он услышал не просто портрет бывшей жены Ки Хуна — это был портрет его самого. Один в один. Вот только… ей прощали. Ему — нет. /// Повисла тишина. Не неловкая. Скорее та, где дыхание становится громче слов. Хван отвёл взгляд, потёр переносицу, будто хотел стереть с лица невидимую тень. Потом заговорил, негромко: — А… предложение насчёт круглосуточного…оно ещё в силе? Он попытался улыбнуться, но получилось чуть скомкано. Зато глаза выдали больше, чем он рассчитывал: в них было что-то почти уязвимое. Ки Хун медленно перевёл на него взгляд. Молча. Внимательно. Его лицо было серьёзным, но в уголке губ уже затаилась мягкая усмешка. — В силе, — ответил Ки Хун, слегка склонив голову, будто взвешивая решение на весах. — Хотя, признаться, не думал, что вы всерьёз согласитесь. Хван мягко выдохнул, как будто сдержанно радовался. В его взгляде появилась спокойная уверенность, едва заметная, но настоящая. Вечер, казалось, начинал обещать больше, чем просто чай и разговоры. — Только оденьтесь тепло, — проговорил он, подойдя к вешалке и сняв оттуда шарф. — Иначе не выпущу. Он слегка подбросил шарф в руках, ловко поймал и усмехнулся. Ловко, самоуверенно, почти нахально. Ки Хун приподнял бровь, сдерживая улыбку. — Из моего же дома?! — протянул он с показным негодованием. — Я что, в заложниках? — А вы думали, — лениво отозвался Ин Хо, накидывая пальто, — что сможете пленить моё сердце и безнаказанно уйти? Он застегнул пуговицу и посмотрел на Ки Хуна поверх воротника: взглядом прямым и вызывающим, но в нём читалась странная честность. Сон цокнул языком, прищурившись: — Кто же виноват, что вы его отдали без боя? Ин Хо хмыкнул, склонив голову набок, и задержал на нём взгляд чуть дольше, чем было нужно: — А кто сказал, что бой окончен? Он распахнул дверь и, не оборачиваясь, добавил с ленивой усмешкой: — Осторожно, мистер Сон. Я умею брать реванш… красиво. (………) — До сих пор не могу поверить, что вы попробуете самую химозную и дешевую лапшу в вашей жизни. Птице вашего полета это не пристало — улыбнулся Сон, с интересом наблюдая, как Хван наматывает макароны на вилку. — Обычно мне сервируют лапшу с трюфелем, но я готов отказаться от нее, предпочитая эту отраву, взамен на вашу компанию. — повел глазами Ин Хо, прыснув. — Ничего это не отрава! Между прочим, я часто питаюсь этим после работы, когда сил на готовку нет. — возразил Ки Хун, размахивая руками. — пробуйте уже, не тяните кота за хвост. В ларьке они находились одни. Под холодным белым светом, словно в больнице, они сидели за крошечным столиком в углу. Сон уже умял свою порцию, когда как Ин Хо следил за ним, не решаясь притронуться к своей. Внезапно он коварно ухмыльнулся. — Давайте так. Если мне не понравится, то вы.. меня поцелуете. — он с удовольствием настраивался на реакцию Сона, обещающую быть эмоциональной и забавной. Чтобы усилить эффект, он игриво прикусил губу. — Что?! — от возмущения Ки Хун вскочил, едва не перевернув бумажную тарелку с кипятком на Ин Хо. — Такое мы не обсуждали! Хван залился смехом, смакуя его раздражение от его невинной шутки. — Несмешно. Я сейчас сам залью это вам в рот, раз вы не хотите по-хорошему пробовать то, за что я заплатил — сморщился Сон. — Хорошо-хорошо — под пристальным взглядом Ки Хуна, он продегустировал содержимое тарелки. — Неплохо. Но в одиночестве я бы это есть не стал. Пожалуй, это блюдо спасает только ваше присутствие рядом — кончиком губ улыбнулся Ин Хо, хищно проходя взором по Ки Хуну, сидящему напротив. — Доедайте и пойдём. — Куда? — замер Хван над тарелкой. — Вообще-то, я давно хотел зайти в фотобудку. Ка Ён с подружками любят такие вещи, вот мне и стало интересно. — немного неловко признался Ки Хун, будто такие вещи в его возрасте были постыдными. — Ох, у нас теперь будет совместная фотография? — воодушевился Ин Хо, хитро прищурившись. — Надеюсь, вы поставите ее на свой стеллаж и будете каждый день любоваться — томно произнес Хван и зачерпнул ложечку бульона. — Вы чего, сразу ваше лицо на ватмане куплю и обклею стену как обоями, раз на то пошло — ухмыльнулся Ки Хун, закатив глаза, и пихнул мужчину в плечо. — Да на здоровье. — он усмехнулся. — Кто я, чтобы запрещать вам воплощать свои сокровенные желания в жизнь? — прошептал Ин Хо и отправил ложку в рот, прикрыв глаза. С ним всегда все было так вопиюще. Беспардонно как и он сам. Он часто выводил из себя Ки Хуна, но как раз-таки этим он и очаровывал. Его язык был подобен жалу. Он никогда не фильтровал свою речь и все границы дозволенного были им давно беззастенчиво пересечены. Однако этим он и пробуждал интерес и привлекал. И так мог только он. (…….) — Ну же, улыбнитесь. А то у вас такое выражение лица, будто я убил всю вашу семью. — усмехнулся Хван, теснясь с Соном за ширмой фотобудки. — Я пытаюсь понять, где тут кнопка… — мужчина сморщил лоб в поисках заветного элемента управления. — Ой — вспышка прогремела неожиданно, застав Ки Хуна в расплох. Из отверстия вылетел свежий снимок. Актер взял его и захохотал как припадочный. Из его глаз полились слёзы смеха. На изображении у Сона была потешная гримаса. Он попытался заглянуть под руку Ин Хо, не понимая, что он нашел тут забавного, но перед самым его носом Хван засунул снимок себе в карман. — Эй! — Оставлю себе — нахально улыбнулся он и задорно поставил рожки двумя пальцами над головой Сона. — давайте, теперь нормально. — второй рукой бесцеремонно легонько взял его за горло и провернул в сторону камеры Ин Хо, будто как ни в чем не бывало. Мужчина стушевался, смятенно улыбаясь объективу. По месту, где только что находились пальцы Ин Хо, прошли мурашки. Ему пришлось проглотить этот самовольный жест. Но лишь потому, что он не собирался снова стать шутом на втором снимке. Когда фото было сделано, он испытал облегчение. Нахождение в таком тесном пространстве с Хваном душило. Они распечатали и вторую копию, чтобы оба смогли сохранить это тонкое мгновение у себя. После этого, они пошли обратно к нему домой. Ки Хун не знал, почему до сих пор не прогоняет его восвояси. Время было уже позднее. Это оставило странное ощущение на подкорке. (…….) В комнате полумрак. Только тёплый свет торшера заполняет пространство мягким оранжевым пятном. За окном — неоновый город, отражающийся в окнах, как в зеркалах. Они уже засиделись. Ки Хун сидит на диване, полуразвалившись, с чашкой чая в руках. Лицо спокойное. Черты сдержанные, почти бесстрастные. На экране телевизора главная страница стримингового сервиса. Ин Хо стоит у телевизора, с пультом в руке. Он будто колеблется. Не от неуверенности, а от того, что внутренне готовится к чему-то большему, чем просто кино. — Хотите что-нибудь посмотреть? — осторожно спросил он. — Выбирайте. Мне всё равно — устало ответил Сон. — Есть один фильм. Старый, но… мне он дорог. — невзначай упомянул Хван, уже зная наверняка, какой именно фильм собирается ему включить. — Я там играл одну из главных ролей. Не видел его на большом экране ни разу. Вместе будет… интереснее. — загадочно улыбнулся он. Ки Хун был не против. Посмотреть на Хвана в действии было бы занимательно. Не задумываясь, он кивнул: — Почему бы и нет. Ин Хо запустил фильм. Затем уселся рядом, чуть ближе, стоило бы. Включилась заставка. Ки Хун чуть повернул голову, но выражение лица было по-прежнему беспристрастное. С истечением нескольких сцен, на экране наконец-то появляется Ин Хо. Молодой, яркий, чуть дерзкий, с характерной уверенностью в движениях. Он играет героя, который притягивает взгляды. Проще говоря, самого себя. Сначала диалоги, напряжённые взгляды, намёки. Потом сцена в ресторане: интимный разговор, приглушённый свет, медленные касания пальцев по бокалу. Камера уже намекает на то, к чему всё идёт. Ки Хун сидит молча. Глаза направлены на экран, но как будто сквозь. Лицо без единого выражения. Спокойствие вырезано из стали. Ин Хо украдкой бросает на него взгляд. Он напряжён, но делает вид, что просто расслабленно наблюдает. Сцена сменяется. Квартира. Лампы выключены, только огонь свечей. Ин Хо в кадре раздевается, оставшись в одних брюках. Лунный свет обрамляет его каменный пресс. Его партнёр по фильму, грациозная девушка, подходит сзади, касается спины, шеи. Камера не торопится: показывает каждое движение, каждую эмоцию в деталях. Следующая сцена уже в кровати. Актриса прыгает верхом на Ин Хо, страстно целует его, прижимает к себе. Раздаются громкие стоны наслаждения. У Ки Хуна слегка дрожит мизинец, покоящийся на чашке. Но он старается держать себя в руках. Не при нем уж точно… Камера близко. Их дыхание, приглушённые стоны, поцелуи. Это не просто сцена. Это жара. Ки Хун слегка откидывается назад. Его поза почти не изменилась. Только рука сильнее сжала чашку. — Снимали долго. Была очень близкая работа с режиссёром и моим замечательным партнёром. Настоящая химия, знаете? — провокационно кинул Хван невзначай. — Это видно. Всё очень естественно. Вы в таких сценах убедительны. Не перегибаете. — он протороторил это без эмоций. — И партнёр хорошо держится. Особенно в момент, где она…кхм…целует вас… снизу вверх. Красиво поставлено. — выдавил он, не поднимая взгляда на Ин Хо. Если он сделает это, то выдаст себя. Выдаст, что все его речи похвалы напускные и увиденное взаправду очень отразилось на нем. Отразилось настолько, что хочется разбить телевизор. Собственными руками. Чтобы осколки впивались в кожу. Ин Хо на долю секунды замирает. Его взгляд медленно стекленеет. Он не ожидал этого. Ни сарказма, ни ревности, ни даже лёгкой раздражённости. Неужели он ошибался, решив, что Сона это тронет? Ки Хун делает глоток чая. Всё так же спокойно. — Рад, что вы оценили. — его голос стал холодныи и отстраненным, подобно металлу. — Пожалуй, я пойду. Утром репетиция. Он не дожидается ответа. Берёт куртку, движется к двери. — Уже уходите? — растерянно спросил Сон, не понимающий, что заставило его так поспешно убраться. — Не хочу мешать вашему…спокойствию. Однажды вы сказали, что я слишком навязчив, теперь я не допускаю этого. — пробормотал Хван, не обернувшись. — Увидимся завтра на шоу. И спасибо за прекрасное времяпровождения. — каждая брошенная им фраза звучала механически, без намёка на чувства. Он вышел, несдержанно хлопнув дверью. В его душе творился хаос. Из него словно выпотрошили все, что было внутри. Он думал, что выведет Ки Хуна на чувства, заставит его признать, что он на самом деле пытает к нему что-то. Но ему было ровным счетом плевать. И это резало пуще всякого ножа. Теперь, он жалел о своей затее показать ему это. «В итоге в дураках оказался я» — горько усмехнулся Ин Хо, промаргивая блестящие глаза и садясь в автомобиль. (………) Ки Хун остаётся один. На экране — уже титры, имена актёров. Музыка играет тихо, но режет слух. Он со злостью выключает телевизор. Тишина становится оглушающей, у него пищит в ушах. Долго сидит, не двигаясь. Потом резко встаёт, как будто изнутри его что-то разрывает. Подходит к окну. Лоб касается стекла и он съезжает по нему с тихим скрипом. …Ки Хун тяжело дышит. Возвращается на диван. Ложится. Закрывает глаза. Открывает. Переворачивается. Лежит на спине. Потом на бок. Встаёт. Садится. — Сон не может найти себе места. Опять ложится. Смотрит в потолок. Шёпотом, как признание самому себе: — Это просто работа. Всего лишь сцена. — шепчет со скрежетом в зубах. Ногтями впивается в ладони до болезненных ощущений и следов полумесяцев. — Он просто… актёр. Тишина. Ровное дыхание. Внешне он снова будто спокоен. Но внутри будто кто-то надавливает на грудную клетку изнутри. Настолько сильно, что становится трудно вдохнуть. Он закрывает лицо ладонью, и в этом жесте глубокое отчаяние того, кто проиграл войну с собой. — Если он мне безразличен… — он замирает, словно не верит, что говорит это — …тогда почему это так больно? Он ударил себя рукой по груди, заставляя сердце внимать ему. Слушает его темп, желая, чтобы оно уже к черту остановилось. Он не знает ответа. Он даже не знает, зачем задал этот вопрос вслух. Всё, что он чувствует сейчас — это жгучая пустота, оставшаяся после того, как Ин Хо закрыл за собой дверь. Будто с этим щелчком ушло нечто важное. Очень важное. //// И в этой тишине, где нет больше никого, кроме него, Ки Хун впервые по-настоящему боится: что упустил того, кого не должен был терять. Кого не хотел любить. Но всё равно — влюбился. ,__________________________.__.__.____________________________,