Огонь

      — Кто… — голос Эша сорвался на полушепот, настороженность все еще сковывала его.              Он прищурился, вглядываясь в тусклый свет комнаты, где силуэты вошедших человека и покемонов казались призрачными, почти нереальными. В следующее мгновение реальность резко качнулась: Лукер одним резким, почти грубым движением сдернул маску и отбросил ее в сторону, поправляя смятый галстук-бабочку.              — Детектив! — лицо Эша внезапно озарилось искренним, почти детским облегчением, стоило сознанию сложить пазл. Но следом хлынула новая волна тревоги, глубже прежней. — Но откуда вы здесь…              Лукер в ответ лишь устало, будто выдыхая тяжесть всего дня, провел рукой по лицу и шагнул ближе. Его тень легла на Эша, холодная и неумолимая.              — Этот вопрос следовало бы задать мне… — его голос был низким, без интонаций, — тем не менее, сейчас не до вопросов.              Он прошел по помещению, с беспокойством рассматривая прыгающих, лающих и мяукающих детей.              — Соберите всех.              Интелеон деловито кивнул, Кроганг прошел в другую часть комнаты. Мгновение — длинный язык Интелеона выстреливает, образуя прочную веревку-ограду. Кроганг повторил маневр, его движения были неожиданно бережными, когда он мягко, но настойчиво подпихивал растерянных детей ближе к импровизированному загону.              — Что вы делаете? Их нужно вытащить отсюда! — в голосе Эша зазвенела паника, смешанная с возмущением.              — Думаешь сейчас подходящее время для спасательной операции? — Лукер медленно, будто с грузом невысказанного, повернул к нему голову и чуть приподнял бровь. Этот взгляд был подобен ледяному душу. — Им куда безопаснее будет находиться в одном месте, где они ничего не повредят. Перестань гнать эмоции и лучше помоги.              Каэда всхлипнула, стоило взгляду детектива упасть на нее. Сам Лукер никак не отреагировал на присутствие агента «R» в двух шагах — лишь коротко, как на незначительную деталь обстановки, скользнул по ней взглядом, прежде чем направиться к отбивающемуся мальчику-Бидуфу. Он подхватил его уверенно, почти по-отцовски, и отнес к остальным. Эш, поймав полный немого страха взгляд Каэды, кивнул. Они оба присоединились. Мы с Пикачу тоже не остались в стороне. Девочка, изображающая Мяута, с внезапной, трогательной увлеченностью побежала за моим хвостом, а другую, плачущую, сумел заманить тихим пищанием Флик. Не прошло и пары минут — тишина, звенящая и тяжелая, воцарилась на месте хаоса.              Кроганг тяжело дыхнув, залепил открытые двери массивным Комком грязи, а Интелион, едва коснувшись ладонью, окутал ее инеем, создав прочнейший ледяной замок. Звук замерзающей влаги прозвучал как щелчок захлопнувшейся ловушки.              — Итак… — Лукер повернулся к Каэде. Его голос теперь был лишен прежней резкости, но от этого не стал мягче. — Какой ранг?              Девочка вздрогнула, будто ее хлестнули по щеке. Ее взгляд, полный стыда, упал на собственные ботинки, вцепившись в пыль на полу.              — Первый… — выдохнула она.              — И что теперь? Вы задержите ее? — Эш нахмурился.              Каэда, услышав это, резко поникла, словно все силы разом покинули ее тело. Ее плечи сжались, и она, казалось, старалась стать невидимой. Я шлепнула парня хвостом по ноге — не вовремя, Эш, совсем не вовремя! — на что он лишь непонимающе пожал плечами. Лукер же выдохнул протяжно, с той самой усталостью, которая копилась годами.              — Первый ранг не совершает преступления, — произнес Лукер словно слегка неохотно.              — Что? Но она же член команды «R»? — не понял Эш.              — И что же прикажешь делать, арестовывать человека только за то, что он носит их форму? В такие организации попадают по самым разным причинам, судя по лицу твоей… — Лукер взглянул на бледную и заплаканную Каэду, — подруги, у нее она не самая приятная. Ну и арестом детей я не занимаюсь. В противном случае ты был бы первым кандидатом.              Эш натурально обомлел. Его рот приоткрылся, лицо выражало чистейшее недоумение.              — Что?! Но за что?!              — Несоблюдение коменданского часа. Повторное проникновение в опасное место уже, предполагаю, по своей воле. Твои покемоны напали минимум на троих людей, так что они явно опасны, — он оценивающе взглянул на агентов «R», так и лежащих без сознания, — и все это без сопровождения взрослых. По-хорошему тебя бы куда-нибудь на перевоспитание отправить, да таких полномочий у меня нет, а личное мнение не учитывается.              — Мои… покемоны вовсе не опасны! — вырвалось у Эша, больше из упрямства, чем из уверенности.              Лукер перенес свой тяжелый, оценивающий взгляд на меня. Приподнятая бровь говорила красноречивее любых слов.              — Я лично сделал в твоем деле пометку, — отрезал он.              — Но… эти люди — злодеи! — Эш попытался апеллировать к морали, его голос дрожал от возмущения. — И ваши покемоны делают то же самое!              — Мои покемоны специально обучены для обезвреживания, — Лукер убрал руки в карманы, глядя на Интелеона. — Они точно рассчитываю свои силы, кроме того, я наделен полномочиями. А вот то, что ты не препятствуешь подобному поведению своих покемонов меня настораживает. После прошлой нашей встречи я присвоил твоему Чармандеру первый тип, но сейчас я дал бы все два, а теперь еще и Пикачу научился делать что-то… такое.              Лукер неоднозначно обвел помещение рукой.              — Неважно. Просто усвой: такое не поощряется. Уж точно не в Лиге. Тренер должен быть якорем для своих покемонов. А уж если попал в переделку… — Он замолчал, снова покачав головой. — Нет, ты вообще не должен был здесь оказаться. Но ты умудрился удивить меня даже в этом.              — И… и чем же? — Эшу стало жгуче стыдно, особенно когда он поймал мой и Пикачу взгляды. Мы оба смотрели на него не с осуждением, а с горьким пониманием, и от этого было еще больнее.              Лукер, не отвечая, забрал Кроганга в покебол, движения его были резкими. На смену появился Люксрэй — высокий, элегантный, с холодным свечением гривы. Его появление наполнило пространство тихим, давящим напряжением.              — Тем что нашел в себе эту безрассудную смелость. Идемте. С минуты на минуту здесь станет тесно, — он махнул рукой, показывая еще один странный жест на потолок.              Интелион растворился в воздухе. Лишь легкий, едва уловимый запах морской свежести выдавал его незримое присутствие. Не знай я, что он рядом — никогда бы не поняла этого. Каэда и Эш переглянулись — в их взгляде читалась общая тревога, связывающая их крепче любых слов. Делать было нечего, и они, стараясь ступать как можно тише, нагнали детектива, оказавшись у него за спиной, как два испуганных птенца.              К моему огромному сожалению, назад мы не пошли. Мы начали петлять по коридором, безупречная оценка обстановки Люксрэя, обладающего уникальным рентгеновским зрением, и поддержки идущего по потолку где-то впереди Интелеона, нам так и не встретился ни единый агент команды «R». Мы преодолели уровень, спускаясь на более низкий, где требовался особый пропуск.              Оказавшись перед массивной стальной дверью, детектив впервые за долгое время подал голос, и он прозвучал неожиданно тихо:              — Была там хоть раз? — он прикоснулся к холодной поверхности, будто пытаясь почувствовать то, что скрыто за ней.              Лицо Каэды приобрело сероватый, болезненный оттенок. Она замотала головой, и ее нервозность стала почти осязаемой.              — Там… Я знаю, что там что-то настолько важное, что никого ниже «четвертого» не пускают. Никогда.              — Четвертый? — в голосе Лукера мелькнуло удивление, быстро сменившееся пониманием.              — Угу… — Каэда настороженно кивнула. — Но все эти… излучения. Скорее всего, причина именно там.              — Так ты не знаешь, как именно они делают эту штуку с гипнозом? — спросил Эш, и в его вопросе слышалась тень надежды на простой ответ.              — Конечно, нет! — вырвалось у Каэды, в ее глазах вспыхнула обида — не на него, а на всю ситуацию. — Моя роль — просто быть тенью, присматривать за Эрикой. Если я что и знаю… так только то, что они изначально пытались похитить именно ее, а гипноз детей — побочный эффект.              — Но… зачем? — Эш смотрел на нее, и его непонимание было таким искренним, таким болезненно чистым.              Лукер, не участвуя в диалоге, извлек из внутреннего кармана пиджака пропуск с пятью кроваво-красными звездами. Он приложил его к сенсору беззвучно. Кажущиеся неприступными двери раздвинулись с тихим шипением, обнажая длинный, поглощающий свет коридор. Без тени сомнения, детектив шагнул в эту темноту, лишь на мгновение обернувшись. Его профиль в проеме казался вырезанным из холодного камня.              — Поторопитесь.              — Но… нас могут просто закрыть там… — голос Каэды сорвался до шепота              Инстинкт самосохранения никогда не был сильной стороной Эша… если он у него вообще был. Но сейчас, впервые, он замер. Не рванулся вперед сломя голову, а застыл на пороге, вглядываясь в пугающую глубину коридора. Его лицо отражало внутреннюю борьбу. Лукер вздохнул — звук, полный тяжести непростого выбора.              — Я не могу остаться и прикрывать вас, — сказал он, и в его словах не было утешения, только жестокая правда. — Моя задача — спасти тех детей и остановить аукцион, расследуя то, что здесь происходит. В лучшем случае — обезвредить администратора. И я не могу гарантировать вашу безопасность. Ваши страхи обоснованы. У вас есть выбор: вернуться к тем детям и ждать помощи. Или идти со мной. По крайней мере, под моим наблюдением. Решайте сами. Но я не могу ждать. Не могут ждать и те, кто все еще в клетках.              Эш проглотил комок в горле и кивнул, больше самому себе.              — Я… хочу помочь, — сказал он, и голос его окреп. — Мы не можем просто остаться в стороне. Правда, ребята?              Он посмотрел на нас с Пикачу, и в его взгляде была не просто надежда, а мольба о подтверждении. Время истекало, песок сыпался сквозь когти. Не было сил взвешивать все возможные и невозможные риски. Я закрыла глаза на мгновение. Опять. Всегда опять. Затем покачала головой — не в знак отказа, а с горькой покорностью судьбе. Не можешь остановить — возглавь. Придется идти за этим безумцем до самого конца. Таково его проклятие — быть магнитом для хаоса. А мое проклятье — следить, чтобы он хотя бы не убился. Что ж, Эш… Веди.              — А я… мне лучше уйти, — прошептала Каэда, и ее слова были полны стыда и страха. — Будет хуже, если…              — О чем ты? — Лукер, уже сделавший несколько шагов вперед, даже не обернулся. Его голос донесся из темноты, сухой и безапелляционный. — Ты — заложница обстоятельств. Формально — моя задержанная. У тебя нет выбора. Идем.              Каэда замерла, широко распахнув глаза. И вдруг в них, сквозь слезы и страх, брызнул слабый, но настоящий луч облегчения. Она не могла сама решиться на этот выбор. Она быстро, с благодарностью кивнула его спине, смахивая влагу с лица, и почти побежала следом, цепляясь за этот жесткий, но честный шанс.              Пахло… ничем. Стерильной чистотой, полагаю. Дальше был путь в молчании. Давящая, звенящая тишина, нарушаемая лишь приглушенными шагами. Я чувствовала незримое присутствие Интелеона — холодок на спине, легкое движение воздуха. Это немного успокаивало. Люксрэй шел впереди, его грива мерцала тусклым светом, освещая путь на несколько шагов. Мы проходили мимо пустующих кабинетов за бронированными дверями — зловещие склепы в этом подземном царстве. Рациональная часть мозга тщетно пыталась наложить на эту реальность карты из старых игр, но все было искажено, чуждо, опасно. Да и играла я в первую часть слишком мало, чтобы вообще что-то помнить.              Молчание, кажется, затянулось, но ощущение дискомфорта не приходило — это было категорически запрещено. Мы на вражеской территории и вести глупые беседы — отвлекаться. А отвлекаться было точно нельзя. Успокаивала мысль о Фрокки, который, наверное, уже должен был добежать до покецентра и позвать помощь. Пугало то, что нам так и не встретились агенты «R». Все они были наверху, но заварушка в лаборатории, судя по торопящемуся Лукеру, оставила след. Да и он должен был как-то проникнуть внутрь, верно? Бр-р-р. Мурашки по чешуе.              Наконец, мы оказались в самом конце. Округлые двери с непонятными знаками на них не веяли ничем хорошим. Я покосилась на Лукера, тот лишь нажал что-то на наручных часах, тихо произнося какую-то фразу. Интелеон материализовался из пустоты, бесшумно спустившись с потолка рядом с хозяином. Я невольно засмотрелась на него — такую безупречную, смертоносную грацию. Его взгляд, полный ледяной концентрации, был устремлен прямо на дверь. И вдруг он повернул голову. Его глаза — глубокие, пронзительные — встретились с моими на долю секунды. Я резко отвела взгляд, чувствуя, как по спине пробежали мурашки.              Люксрэй приблизился, тщательно обнюхал стык двери, и вдруг его глаза вспыхнули яростным светом. Он одернул голову, заморгав, будто отбросил болезненный образ.              — Ясно… Дети, встаньте позади, — Лукер оттеснил Эша и Каэду. — Отдай ей покеболлы.              — Что?              — Верни ей покеболлы. Сейчас, — тон не терпел возражений. Детектив доставал уже не пропуск, а какую-то плоскую карту с мигающим индикатором.              Эш лишь кивнул, доставая боллы и отдавая их Каэде. Она открыла один из них, рядом появился Ломбрэ.              Двери разошлись беззвучно, впуская волну ледяного, техногенного воздуха. Лукер не ждал — он рванул внутрь, растворяясь в полумраке следующего коридора. Мы бросились следом. Пространство разделилось: одна ветка уходила вниз, в пульсирующую красным светом глубину, другая — вверх по узкой лестнице, третья вела прямо. И в этот миг вокруг нас вспыхнул, закружился и сомкнулся переливающийся водяной купол — Световой Экран Интелеона. Внизу что-то мелькнуло, шевельнулось. Мы инстинктивно рванули вверх, на следующий ярус, где Лукер уже опускал на пол обезвреженного снотворным агента.              — Так вот, я не закончил, — послышался приближающийся голос второго агента. — В среду…              Второй агент выскочил из-за угла. Люксрэй был стремителен, как молния: подсечка, глухой стук о пол, и пшик усыпляющего спрея из устройства на запястье Лукера заглушил начинающийся крик. Детектив и его покемоны двигались как единый механизм: Люксрей занял позицию, прикрывая тыл, а Интелеон вновь растворился, уходя в разведку.              — Круто… — прошептал Эш, и в его восхищении не было зависти, только потрясение от выверенной, смертельной эффективности.              И это была правда. Тот мгновенный Экран, преломляющий свет и скрывающий нас от часового внизу… это было не просто умение. Это было высокое искусство. Искусство боя, тени и защиты. Это было… невероятно.              — Что это, вообще, такое… — Эш, пригнувшись, подобрался к краю балкона.              Коридор верхнего этажа заканчивался балконом, ведущим к паре комнат и винтовой лестницы вниз. Зрелище вышибало дыхание. Пространство внизу и… сверху кардинально менялось, открывая вид на довольно большую, размером, наверное, чуть больше аукционного зала, лабораторию. Многочисленные, странного вида колбы стояли вдоль стен, абсолютно пустые. Они были сдвинуты так, словно мешались, но главное не это.              — Гип-но. Гип-но. Гип-но…              За круглым стальным столом, опутанным паутиной проводов и трубок, сидели в неестественном, оцепеневшем порядке два десятка Гипно. К их головам были привинчены металлические шлемы, мигающие синхронными огнями. Их глаза были крепко закрыты, а в лапах болтались маятники. И хором, монотонно, в жуткой, механической унисон они нашептывали, вбивая в пространство один и тот же гипнотический ритм:              — Гип-но. Гип-но. Гип-но…              Звук наползал волнами, проникал под кожу, скребся по костям. Желудок сжался в тугой, болезненный узел. Это было не просто жутко. Это было… страшно.              Тишину нарушил лишь мерный, зловещий гул.       — Используют Гипно… — прошептал Лукер, голос его был низким и натянутым, как струна. Его пальцы, белые от напряжения, выставили часы, и те начали тихо записывать происходящее, запечатлевая каждую деталь этого кошмара.              — Это… и есть то, что заставляет детей считать себя покемонами? — вырвалось у него, и в голосе задрожала неподдельная боль.              Он рванулся было ближе, но Лукер резко, почти грубо, выставил руку, преграждая путь.              — Они… спят? — Каэда неловко поерзала.              Гипно действительно выглядели спящими, но их покой был жутким, искусственным. Я бы сказала, что это не сон, а…              — Это медитация. Их психические волны усиливают с помощью устройств, после чего перенаправляют. Видели Мяута на входе? — спросил Лукер, не отрывая леденящего взгляда от жуткого ритуала.              Дети лишь молча кивнули, объятые немым ужасом.              — Это что-то вроде замаскированной тарелки для передачи сигнала.              — Инте-леон. (Внизу четверо ученых и пятеро охранников) — Интелеон показал на пальцах.              Лукер кивнул.              — Что вы собираетесь делать? — настороженно, почти умоляюще, спросила Каэда.              — Тихо.              Люксрэй настороженно мотнул хвостом, его наэлектризованная шерсть встала дыбом.              Мы переместились в комнату позади, где находилось что-то вроде диспетческой. На камерах прекрасно был виден вход в лабораторию и коридоры, по которым уже бежали группы агентов, методично прочесывающие базу. Среди всех затесался и безумно злой, знакомый нам по аукциону лепрекон, придерживающий мешок со льдом рядом со лбом и что-то кричащий по передатчику. Я украдкой посмотрела на Лукера, но его лицо было каменной маской. Судя по нему, вообще ничего не было понятно.              — Интелеон. (Не переживай) — обворожительно улыбнулся покемон.              Я вздохнула.              Внезапно несколько пронзительных звонков эхом разнеслись по железному чреву лаборатории. Ученые и агенты одновременно уставились в коммуникаторы.              — Тебе тоже пришло?              — Да и…              — Не отвлекайтесь! — рявкнул самый старший, и в его голосе зазвучала стальная нотка паники.              На большом мониторе отражались какие-то графики и непонятные диаграммы. Единственное, что было ясно — схематичная карта Селадона, поделенная на сектора.              — Напряжение?              — Сорок… сорок пять… пятьдесят, — отсчитывал один из ученых.              — Пробуем еще раз, — устало переключил рычажки третий.              — Давайте, последний раз на сегодня… — в его словах прозвучала усталость, граничащая с отчаянием.              Вокруг Гипно сгустился психический тип. Маятники в руках загорелись розоватым светом, некоторые вещи в лаборатории медленно поднялись в воздух. Лукер прижал кепку Эша к его голове, стоило ей начал взлетать. Парень взял на руки Пикачу, определенно испытывающего дискомфорт.       — Гип-но! Гип-но!              — Давайте, давайте… кажется, мы близко! — восторженно ухватился за уплывающие очки ученый.              — Да, сигнал стабилен как-никогда! Вы были правы, сэр!              Старший ученый хмыкнул, явно удовлетворенный.              — Направляйте, — произнес он.              — Гипно! Гипно! Гипно! — быстрее начали произносить покемоны.              Ярко-розовый луч осветил провода, проходя вверх. Мониторы начали сбоить, колоссальное количество психической силы сводило стрелки приборной панели с ума. Чашка, неосторожно оставленная на столике, затрещала и разлетелась, осыпая пол осколками. Экран замерцал, и сектор на карте залило розовым, ядовитым заревом.              — Сигнал направлен! — вскрикнул ученый, и в его крике была истерическая радость.              — Почти… давайте, выставляйте координаты! — подхватил другой.              На экране мелькнуло изображение большого особняка за высокими стенами.              — Координаты есть!              — Теперь… давите!              Здание тряхнуло.              — Гип-но! — голос покемонов полностью синхронизировался, сливаясь в один прочный и твердый.              — Получается! Луч направлен! Ура!              Ярко-розовый свет заполонил все. Трубки, удерживающие шлемы, затрещали. Крепко сомкнутые веки покемонов распахнулись, из глаз полился свет от переизбытка энергии.              — Нет! Отмена…              Вспышка. Грохот. Треснуло, звонко и окончательно. Оглушительный гул — и на его смену пришла абсолютная, давящая тишина.              Я очнулась, придавленная стулом. Едва разлепив глаза, я заметила выставившего Световой экран Интелиона, вставшего прямо передо мной. Ломбрэ оказался нокаутирован, прикрыв Каэду собой в последний момент. Интелеон обернулся, осматривая нас с беспокойством.              Лукер заслонил собой Эша и Пикачу. Шерсть Люксрэя ощетинилась статическим электричеством. Подняв взгляд сквозь дым, я увидела зияющую дыру в оплавленном потолке. Экран над пультом был прошит трещиной, но на уцелевшей половине еще держалось изображение: сквозь серый дым и пламя пылал дом.              — Что… кха-кхе… — Эш закашлялся, поднимаясь на локти.              — Целы? — резко, отрывисто бросил Лукер. Его глаза метнулись по нам.              — Да… кажется, — прошептал Эш, касаясь поцарапанного лба.              — Пика… чу, — высунул мордочку Пикачу, высвобождаясь из судорожной хватки.              — Все в порядке, — кивнула Каэда, но ее руки дрожали, когда она проверяла своего Ломбрэ.              Лишь убедившись, что мы целы, Лукер позволил себе короткий кивок. Но в его глазах не было облегчения — только холодная концентрация.              — Что произошло?! — рявкнул старший исследователь, подбегающий к экрану.              Несколько Гипно очнулись и успели закрыть агентов экранами, спасая их от взрыва. Впрочем, у дальней стены распластались двое охранников, которым не сильно-то повезло. Один из ученых оказывал им помощь, с облегчением отметив пульс.              Так это… это реально могло кого-то убить.              Лукер приподнялся, и лишь теперь я разглядела, что половина его лица была замазана темной кровью. Он молча достал из кармана синеватый спрей. Быстро пшикнув, он покрыл рану тонким инеем. Его движения были точными, автоматическими.Двое оставшихся в относительном сознании ученых носились рядом с пультом, проверяя и экстренно что-то переключая.              — Откуда там пожар?! — рявкнул старший.              — Не знаю, сэр, это…              — Из-за этого энергия была перекрыта, психическая волна отразилась! — произнес он.              Часть Гипно начали падать без сознания, от полного отсутствия сил. Лукер жестом указал Интелеону подняться на разломанную пополам балку, а Люксрэй держался рядом. Видимо, он решил действовать, пока все слишком хаотично…              — Мне нужна помощь в серверной! — двери открылись, агент выглядел взволнованно. — Это срочно!              — Черт! — произнес старший ученый. — Ладно! Пошлите!              Они скрылись в соседнем помещении.              — Другой возможности не будет, — произнес Лукер, — сидите тут!              — Но… — Эш попытался вскочить, но я не позволила ему, вцепившись в рукав куртки.              Лукер уже склонился над чудом уцелевшей приборной панелью. Дым осел. Из дыры в потолке начала сочиться вода. Что-то быстро извлекая, Лукер отрывисто махнул рукой.       Интелеон окатил панель струей воды, и в следующее мгновение Люксрэй ударил в нее сконцентрованной молнией. Искры взметнулись к потолку, осветив его решительное лицо последней вспышкой.              — Так-так… а я все гадал, кто же стал причиной беспорядка…              В дверях показалось несколько фигур. Исследователи вернулись, а вместе с ними — и агенты, медленно образовавшие полукруг, отрезав выход в коридор. Лепрекон прошёл прямо между ними, его глаза холодно сверкнули в полумраке.              — Господин под номером «четыре», — усмехнулся он с ненавистью.              Люксрэй встал ближе к детективу, глухо заворчав. Интелеон — по другую сторону, выставив палец, на кончике которого уже концентрировалась точечная капля воды.              — Слишком много, — прошептала Каэда, вжавшись в ограждение, её пальцы побелели от напряжения.              — Мы не можем оставить его одного! — возразил Эш, и в его голосе зазвучал тот самый, непоколебимый вызов.              Он собирался подняться, но Каэда испуганно перехватила его за руку, повиснув всем телом, чтобы удержать.              — Ты не понимаешь! — произнесла она, и её голос дрогнул, выдавая настоящий, леденящий ужас.              — Не… чего я не понимаю? — сбился Эш, глядя на её внезапно побелевшее лицо.              Лицо Каэды выразило искренний, животный страх. Бледность и лёгкая дрожь выдали панику и, кажется, начинающуюся истерику.              — Это… сейчас всё иначе, — прошептала она так тихо, что слова едва долетели.              Эш замолчал, не перебивая. Он понял — что-то не так. Даже сквозь его обычную горячность пробилось холодное предчувствие.              — Недавно… ну… я не знаю, кто он, но… Сейчас у команды «Ракета» другой руководитель, — пробормотала Каэда, обхватывая себя руками, будто пытаясь согреться.              — Что? И что? — не понял Эш, но в его глазах уже мелькнула тень сомнения.              — Он… злой. И… жестокий. Я… не уверена, кто он и откуда взялся…              — Узнаю вас! Без маски куда понятнее, — лепрекон прошёл ближе, вставая аккурат перед Лукером. Его улыбка была оскалом. — Значит, международная полиция всё же заинтересовалась Селадоном.              — Было бы глупо считать, что ваши дела пройдут мимо, — ровно ответил Лукер, но в его позе читалась готовая к удару пружина.              Каэда поджала губы, её взгляд метнулся к Эшу.              — Он… говорит нам в первую очередь атаковать тренера.              Что? О чём она?              Лепрекон натуженно вздохнул, явно наслаждаясь моментом. Он чувствовал превосходство — даже с учётом того, что Лукер был явно не простым соперником…              Я вздрогнула. По чешуе прошел ледяной холодок, будто сама тень коснулась меня. Я рванула в сторону, пытаясь схватить Эша, но мне в бок кто-то врезался, и я соскользнула с покатого балкона, в последний миг вцепившись когтями в холодный металл. Сквозь сетчатый пол было видно, как Эша и Каэду схватили подкравшиеся сзади агенты, крепко удерживая на весу, а на Пикачу и едва пришедшего в себя Ломбрэ нацепили тугие, мерцающие ошейники. В мою сторону стремительно направились Кробат и Хаундум. Решение пришло мгновенно — я отпустила лапу.              Падение. Удар. Я встряхнулась, вставая уже на уровене ниже, тут же прижимаясь спиной к Лукеру. Многочисленные агенты показались с балкона, окружая периметр и наглухо отрезая все пути.              — Сдавайтесь, детектив, — лепрекон растянул губы в улыбке. — Вы же не хотите, чтобы детки пострадали?              Эша и Каэду держали крепко. Пикачу, заливаясь яростью, выпускал молнию за молнией, но ошейник жадно поглощал её. Лукер потянулся за покеболлами, но… Отставил руку. У одного из агентов позади была какая-то штука вроде большого радио с антеннами. Глушитель.              — Всё верно. Вы и… трое покемонов, полагаю? — лепрекон иронично посмотрел на меня. — Даже не смешно.              — Ты же не думаешь, что я пришёл сюда, не предвидев такой исход? — спокойно, насколько это было возможно, сказал Лукер.              — Конечно-конечно… ваши коллеги из полиции уже точно должны быть в пути… если бы мы не сбили их по ложному следу. В эту ночь ведь аукционы проходили не только здесь.              Глаза Лукера дрогнули. Он незаметно нащупал часы, повернув рычажок. За циферблатом что-то мелькнуло, но детектив тут же отмахнулся. Выходит, что-то пошло не так.              Но, секунду.              У нас все еще есть неплохой шанс, так?              Лепрекон торжествующе усмехнулся, и его ухмылка была подобна трещине на гнилом дереве.              — Так что сдавайтесь, детектив. Без лишних хлопот… вы довольно ценная награда, которая покроет разрушенный аукционный дом. По крайней мере, для меня.              Покеболл на набалдашнике открылся, на мгновение сверкнув прикрепленным чипом. Из красного света сформировалась фигура Шифтри. Его взгляд был лишен природной хитрости, в нем светилась лишь дисциплинированная жестокость. Вокруг, словно по невидимой команде, вспыхнули десятки других лучей. Приблизительно тридцать покемонов обступили нас плотным, дышащим ненавистью кольцом. Воздух сгустился от заряженной энергии, запах озона и злобы ударил в ноздри.              Около… тридцати на вскидку. Нас окружили самые разные покемоны, готовящие движения. Хвост нервно замотался из стороны в сторону, я мысленно готовилась к худшему. Справиться с таким количеством? Смешно. Можно отвлечь, можно избежать атаки, но не когда элитные агенты «R», с явно подкованными в более… жестоких сражениях покемонами. И даже эффекта неожиданности никакого.              Я вскинула голову, пытаясь поймать взгляд Лукера. В его глазах бушевала буря — не страх, а яростный расчет, перемалывающий один безнадежный вариант за другим. Его пальцы слегка дрогнули у пояса с покеболами, но он сдержал порыв. Угроза была слишком конкретна: малейшее движение — и Эш с Каэдой могут пострадать. Это был не благородный плен, а грязный, эффективный шантаж.              Но одно дело — сражаться до последнего, зная, что ты защищаешь невинных. Совсем другое — сложить оружие, отдав их и себя на милость тех, для кого милосердие — пустой звук.              Почему-то в этот момент Лукер нашел мой взгляд. В его обычно нечитаемых глазах мелькнуло нечто — не просьба о помощи, а скорее… вопрос. Оценка. Он искал не союзника, а подтверждение своей следующей, отчаянной ставки.              Эй.              Все нормально.              Просто давай выиграем немного времени. Я знаю, что помощь близко. Фрокки не подведет. Нужно только время. Выиграть еще немного.              Я не кивнула. Не моргнула. Просто посмотрела на него прямо, позволив всей своей решимости, всей вере в своего, несносного, но несгибаемого тренера отразиться в моем взгляде. Может, этим в тот момент я была похожа на Эша. Просто давай сделаем это. Я знаю, что ты можешь. Мы можем.              Казалось, вечность пролетела в долю секунды. Затем Лукер медленно, преувеличенно отчетливо, поднял руки в жесте капитуляции. Его лицо стало каменной маской покорности.              — Хорошо, — произнес он, и его голос был плоским, лишенным эмоций. — Вы победили. Не трогайте детей.              — Мудрое решение, — лепрекон удовлетворенно кивнул, и его тщеславие, казалось, раздулось от легкой победы. Он сделал небрежный жест рукой.              Двое агентов с осторожностью змей приблизились к Лукеру. Один начал надевать на него какое-то подобие наручников, другой стал снимать с его пояса покеболы. Люксрэй издал низкое, гневное рычание, но короткий, резкий взгляд хозяина заставил его замолчать. Интелеон не двигался, но его поза была подобна сжатой пружине, готовой сорваться в смертельном прыжке в любой миг.              Я наблюдала, как холодный металл захватов смыкается на запястьях Лукера. Но вместо отчаяния в его глазах я увидела… расчетливую искру. Он следил не за агентами, а за своим Люксрэйем, за едва заметным движением его светящегося хвоста.              — Отвести их в блок изоляторов. Детей — отдельно. С ними разберется руководство, — отдал приказ лепрекон, уже поворачиваясь к своим подчиненным, его мысли явно уже витали где-то далеко, в мире наград и повышений.              В этот миг, когда внимание захватчиков на долю секунды рассеялось, стоило им убрать покемонов обратно и столпиться в проходе, Лукер действовал.              — Интелеон, Люксрэй, Чармандер.              Он не крикнул. Не дернулся. Он просто резко, со всей силы, выдернул руку, махнув головой Интелеону. Покемон уже подставил хвост и сбил людей с ног. Агент ахнул, потеряв дыхание и контроль над устройством. Одновременно Люксрей, будто ждавший только этого сигнала, рванулся не вперед, а вверх, к потолку с дырой, откуда сочилась вода. Его шерсть вспыхнула ослепительной молнией, которая ударила не во врагов, а в воду, стекающую по стене.              Короткое замыкание. Искры. На миг погас свет, и аварийное освещение залило зал кроваво-красным сиянием.              Пламя на хвосте изогнулось, превращаясь в огненный столб.              — Экран! — прогремел голос Лукера, уже сорвавшего с одной руки не до конца защелкнувшийся захват.              Водяной покемон исчез и материализовался на балконе в ту же секунду. Переливающийся водяной купол взметнулся вокруг Эша, Каэды и их пленителей, ослепляя и сковывая движения агентов, заставив их отпустить детей. Это был не щит, а ловушка.              — Пикачу, толкай! — завопил Эш, воспользовавшись замешательством. Пикачу, освобожденный благодаря Интелеону, спрыгнул на пол и оттолкнулся, врезаясь в грудь одному из агентов.              Хаос, которого мы так ждали, обрушился на зал.              Мощный поток листьев сорвался с рук Шифтри, устремляясь в Интелеона. Мой хвост, уже раскаленный добела от адреналина и ярости, встретил когти Шифтри с оглушительным лязгом металла о металл, а Огнемет сжег Лиственный шторм. Откуда-то сбоку послышался гром, несколько Ветряных лезвий и крик Стараптора. Земляной ком, выплюнутый Големом тенью накрыл Люксрэя. Еще один Огнемет изменил его траекторию. Много покемонов — довольно внушительная сила, но была ли она оправдана? В условиях лаборатории, пусть и разрушенной, но все же совсем не подходящей для сражений собралось множество покемонов, разом навалившись на всего-то троих, а агенты, поспешно ушедшие в коридор, теперь создали безнадежную давку.              Прежде, чем Интелеон выставил еще один Световой экран, увидев мой взгляд, я уставилась в глаза лепрекону.              И все же, ты пустоголовый придурок.              — Чар… МАНДЕ-Е-Р!              — Ла-а-Р-Р-Р-А!              Пламя накрыло все видимое пространство, вырываясь из-под лап и плавя пол. Помещение залило светом от вспышки слившейся с огнем Молнии, вырвавшейся из наэлектризованного до предела Люксрэя. Я не знаю, как работает эта ерунда с передачей мыслей. Может быть, это просто одна из условностей, ведь не только Эш, но и другие тренеры понимали своих покемонов с полуслова.              Да и пофиг.              Я все еще держу Уголь. Мое пламя все еще раскалено до бела, трещит и ревет, плавит и режет, опаляя шерсть и перья врагов. Огненно-электрический Обет пламени завершился, стекающие по Световому экрану Интелеона капли воды с тихим шипением упали на пол. Взгляд метнулся к Эшу, я успокоилась. Все в порядке. Мы выиграли пару секунд, все покемоны-птицы, подлетевшие на опасное расстояние выбыли из строя.              Лукер, освободив вторую руку, ловко подхватил выбитый у агента глушитель и швырнул его Люксрэю. Тот среагировал молнией, превратив устройство в дымящуюся груду металла. Теперь покеболлы снова были в игре.              Новые вспышки света добавили мощи в наш маленький, отчаянный островок сопротивления. Кроганк тяжело ступил, создавая земляной вал из Комков грязи между нами и основной массой покемонов противника, просто запечатывая их в коридоре. Хардиер с Рёвом бросился на ближайшего Хаундума.              Я выдохнула темный дым, чешуя Интелеона заискрилась, пряча его в невидимости. Люксрэй сорвался с места, сбивая катящегося Голема и отшвыривая его в сторону раздражающего Амфароса. Шифтри замер напротив меня, я почувствовала легкое дуновение ветра. Мгновенно развернувшись, Стальной хвост отправил Режущий лист куда-то в потолок. Из тьмы дыма глаза что-то сверкнуло.              Нет времени. Нужна только цель.              Мегаскорость спасла. Хаундум чуть не попал по мне Тараном, его клыки опасно щелкнули рядом с лапой. Потоки ветра резали Стальной хвост, ловя скорость. Я вновь повернулась, находя оставшегося с пустой пастью покемона, Воздушный ас разрезал дым, точным ударом проходясь по шерсти темного пса, заставляя того жалобно скулить. Сзади донеслось громкое бурлящее кваканье. Напротив замер, пожалуй, худший для меня противник.              — Сей-йа! — Сейсмитоад разинул пасть.              Склизская, грязная вода мощным потоком устеримилась в мою сторону. Я развернулась. Придурок. Хаундум вылетел ровно на меня, отойдя от Воздушного аса. Покемон лишь в последнее мгновение сообразил, что что-то было не так, заметив, как я не удержалась от ехидной улыбки. Копия пролетела сквозь, я вынырнула из дымки, попадая в слепую зону удивленного покемона. Мгновение, но больше и не было нужно. Может, я и меньше, но уж точно не слабее!              Зайдя за другого Хаундума, удачно привлеченного Хардиером, я ударила его задними лапами так сильно, как только могла, усиливая их Быстрой атакой. Хаундум оступился, не ожидая подобного, следом, в беднягу прилетело Болотной водой Сейсмитоада. Так держать! Суперэффективно!              Где-то сбоку замерцала молния, выдавая силуэт яростно бьющегося Люксрэя и Пикачу рядом с ним, я слышала, как точные даже в дыму снайперские выстрелы то водой, то Ледяными осколками Интелеона сбивают мешающиеся цели.              Все неплохо, да…              Лепрекон, отойдя в безопасную зону, с бешенством наблюдал за схваткой.              — Бесполезно! Вы только отсрочиваете неизбежное! — его голос визжал над грохотом битвы.              В хвост впился мелкий Дедене, по телу прошел болезненный разряд. Я тряхнула конечностью, отбрасывая покемона, Огнемет разрезал пространство, раскаляясь от жара. Тень выросла прямо из-под лап, меня подняло в воздух, а перед глазами замерцало растянутое от Насмешки лицо Хонтера. Воспользовавшись заминкой, Гидропомпа Старми рассекла пространство, забивая воду под чешую.              Все превратилось в хаос. Бесконечно льющиеся противники, заменяющие тех, кто выбыл, сражающиеся бок о бок и плевать хотевшие на хоть какую-то порядочность. Наваливаясь толпой, они медленно, но верно, истощали меня…              Перегрев!              Я остановилась. Нет. Где-то рядом союзники и Лукер, я не могу ими рисковать! Огонь за спиной изогнулся, превращаясь в светящийся шар. Это… Пламя активировалось. Так… быстро? Я уже не могла прятаться в Дымовой завесе. Кробат постоянно рассеивал ее, раздражая с воздуха. В бок кто-то впился, я ощутила, как тело начинает гореть. Лязгнув зубами, я отбросила Дастокса, еще в полете его крыло заморозил Интелеон. Туча семян рассыпалась по полу. Я почувствовала жжение, после чего вскрикнула, от прорастающих пиявок. Одна из лап оказалась опутала тонкими колючими лозами. Я запнулась и подалась вперед, чуть ли не падая. Изо рта вырвалось пламя, поджигающее тернистые Семена-пиявки.              На Интелеона навалились все электрические покемоны, какие только могли. Его Световой экран ломался с пугающей скоростью, Люксрэя облепили земляные, он и Пикачу справлялись все хуже. Глум Каэды и ее Москерейн присоединились к сражению Хардиера, оттесняя часть каменных покемонов, позволяя Кроганку продолжать удерживать баррикаду. В мгновение осмотревшись, я поняла, что… ничего не изменилось. Я не видела, чтобы противников стало меньше, бесперебойно они атаковали снова и снова, а ведь за стеной из земли все еще толпились другие агенты.              — Фроу-у-ук!              На голову Шифтри, собирающего Иссушение приземлилась клейкая пена. В мгновение ока, стоило травяному покемону попытаться ее скинуть, как та застыла, покрываясь стальной оболочкой и намертво прирастая к лицу.              Спрыгнувший с потолка Фрокки встал рядом, выпуская Луч пузырей в бесячего Кробата и точно сбивая его. Он обернулся, в глазах водного покемона отразилось облегчение.              — Откуда он взялся?! — вскрикнул лепрекон, все это время посмеивающийся над нашими потугами.              Из коридора, перекрытого грязью Кроганка посыпались крики агентов, перекрываемые голосами полицейских. Помощь пришла. Как раз вовремя.              — Ваш ложный след был раскрыт полчаса назад, — холодно произнес Лукер. — А хороший детектив всегда имеет запасной план.              Это было не важно. Я кое-что заметила. То, что, кажется, никто вокруг еще не осознал.              — Чар! (Приготовьтесь!) — крикнула я.              Интелеон отреагировал так быстро, как смог, притягивая к себе Люксрэя и Пикачу языком, покрывая их Световым экраном. Он все еще продолжал точечными ударами сбивать покемонов, на что Фрокки завороженно смотрел и начал делать то же, только метая застывающие сталью снаряды. Как он это делает… Не важно!              — Где Лукер! Куда делись те…              Чешуя заискрилась. Пламя ревело, бесперебойно крича о желании все поглотить. До сих пор приходилось действовать осторожно, я не хотела спалить детектива и остальных в порыве злости, но сейчас в этом уже не было необходимости. Шифтри замер в воздухе, я видела, как его лапы напряглись, он пытался сбежать. Взмах крыла Янмы, застывший поток листьев Розелии, иглы Кактурна, рванувший Севайпер, катящийся Клейдол…              Взрыв.              Что будет, если все это время терпеть удары Выжиданием, усилить себя Пламенем и… невероятной злостью, конечно?              Я тяжело дышала, стоя в центре лаборатории. Покемонов отбросило в стороны, некоторые уцелели, конечно, но изрядно пострадали. Костюм и маска лепрекона подпалились, он откашлялся от пыли, приподнимаясь. Сквозь вход просочилось несколько агентов, избежавших полиции.              Интелеон выстрелил одновременно с Фрокки. Водный поток сбил с ног, а липкая пена моментально стала ловушкой. Фрокки развернулся, Быстрой атакой отбивая брошенный в мою сторону каменный снаряд.              — Интели! — крикнул Интелион, загораживая меня.              Ого…              — Фроу!              Фрокки с готовностью начал копить Ледяной луч. Мгновение — пространство вокруг прорезал распространившийся Водный пульс, пущенный по кругу лаборатории.              — Ра-а-ав! — Молния Люксрэя взметнулась, перескакивая от одного покемона к другому.              И…              — Фрр-р-ра-а!              Ледяной луч завершил, заставляя даже сам воздух покрыться инеем.              — Все кончено, — голос Лукера прозвучал с балкона, в отдалении от битвы. Он стоял рядом с Эшем и Каэдой.              Грязевой вал начал рассыпаться, открывая проход и…              — Как опрометчиво.              Мощнейший Ледяной луч пронзил пространство, запечатывая проход еще сильнее. Что?              Голос прозвучал не громко, но с леденящей душу отчетливостью, прорезая затишье после взрыва. Он не принадлежал ни ученым, ни агентам. Он был мягким, почти вежливым, и от этого — в тысячу раз опаснее.              Все замерли. Лукер медленно выпрямился. Его движения были плавными, лишенными суеты, но каждый мускул в теле был напряжен до предела. Он повернулся, и его взгляд, холодный и неумолимый, встретился с тем, кто стоял в противоположной части лаборатории, на другом балконе.              Это был не лепрекон. Тот исчез, растворившись в тени, как подобает мелкой сошке, почуявшей проигрыш. В проеме, окутанном клубящимся дымом, стоял мужчина в безупречно сидящем сине-белом костюме. Он был… чрезвычайно высоким. Тонкий, почти прозрачный плащ мерно переливался искрящимися камнями, словно только что выпавший снег, покрывший землю. Его лицо было скрыто игрой света и тени, но в нем чувствовалась странная, ненатуральная симметрия. Он не смотрел на разрушения, на раненых, на потерявших сознание Гипно. Его внимание было целиком поглощено детективом.              — Лукер, если я не ошибаюсь? — произнес незнакомец, делая шаг вперед. Его ботинки, начищенные до зеркального блеска, мягко ступили в лужицу воды и пепла. — Международная полиция. Я слышал о вас. Вы… настойчивы.              Слова были обволакивающими, почти комплиментарными, но в них таилась стальная хватка удава. За его спиной, в коридоре, замерли бесшумные тени — не суетливые агенты в униформе, а фигуры в темных плащах, чьи позы говорили о смертоносной выучке.              Лукер не ответил. Он лишь чуть склонил голову, оценивая. Напрочь замороженный проход не давал просочиться даже огненным движениям покемонов полицейских. Те пытались пробиться, но не могли. Только… главное — ледяное, абсолютное спокойствие в глазах противника. Это был не фанатик, не карьерист. Это был профессионал. И это делало все в миллион раз хуже.              — Я не люблю, когда работу прерывают, — продолжил мужчина, его голос оставался ровным, будто он обсуждал погоду. Он бросил беглый взгляд на треснувший экран, где все еще дымился особняк. Легкая, почти невидимая гримаса раздражения скользнула по его лицу, когда он увидел, во что превратилась лаборатория. — Особенно на такой… многообещающей стадии. Вам известно, что вы только что уничтожили годы работы?              — Считайте это актом милосердия. — наконец заговорил Лукер. Его голос был низким, жестким, как удар камня о камень.              Незнакомец тихо рассмеялся. Звук был сухим, безжизненным, как скрип мертвых ветвей.              — Милосердие. Какое трогательное понятие для человека, который только что действиями покемонов спровоцировал взрыв, едва не убивший всех в этом помещении.              Он сделал еще шаг, и теперь его фигура отчетливо вырисовывалась в аварийном свете. Лицо его было красивым в классическом смысле, но пугающе неподвижным, будто вырезанным из воска. Белоснежные волосы, не седина, а чисто белый цвет, были забраны в длинную косу. Серые глаза источали безразличие, не смотря на его «раздражение». Да кто это вообще?              — Вы пришли сюда за славой? За правосудием? Или просто из-за того детского, неисправимого желания — «спасать»?              В его вопросе прозвучала такая глубокая, всепоглощающая скука, что по спине пробежали мурашки. Он смотрел на Лукера, на нас, на весь этот хаос, как на докучливую помеху, на муравейник, который нужно аккуратно устранить, чтобы не пачкать обувь.              Признаться честно, его взгляд. Он был… другим. Не таким, какой позволил бы себе житель этого мира. Не знаю, о чем я думаю, но…              Только лишь по этому взгляду я поняла, что… Этот человек может убить.              Люксрэй зарычал у ног детектива, низко прижав уши. Интелеон, стоящий поодаль, не подавал признаков присутствия, погружаясь в невидимость, но я чувствовала, как воздух вокруг сгустился от его готовности к атаке.              — Я пришел остановить преступление, — четко произнес Лукер, и в его позе появилась та самая несгибаемая стойкость, что заставляла верить, даже когда шансов не было. — И, судя по всему, нашел его главного архитектора.              — О, архитектор — это слишком громко. Я точно им не являюсь… — мужчина вежливо парировал, делая легкий, отвергающий жест рукой. На его запястье мелькнул браслет со встроенным экраном. — Я скорее… садовник. Подрезаю лишнее. Удобряю почву. И иногда пересаживаю цветы в более подходящие горшки.              Его поза и стойка… Сознание всколыхнулось болезненным изгибом. Я уткнулась взглядом в пол, судорожно вонзая когти в плотный синий лед, покрывший пространство вокруг. Страх? Да. Я чувствовала, как сердце бешено колотиться, как разум лихорадочно пляшет, как огонь трепещет и что-то стучит и стучит внутри, разбиваясь о стену.              Эш, до сих пор прижатый мной к полу, зашевелился. Его дыхание стало прерывистым от гнева.              — Ты… ты монстр! — вырвалось у него, голос сорвался от ярости и беспомощности.              Я вскинула голову. Нет! Только не ему на глаза! Тело одеревенело, заставляя меня прирасти к земле и остаться на месте. Да что за…              Незнакомец впервые прямо посмотрел на Эша. Его восковое лицо оживилось на миг слабым, леденящим любопытством.              — Ах, да. Юный тренер, магнитом притягивающий неприятности. Вы — интересный побочный эффект. Непредвиденная переменная в уравнении. Знаете ли, такие как вы — уникальны. Мир всегда избирает себе… «героев».              Он повернулся обратно к Лукеру.              — И вы, детектив, привели эту переменную прямо в эпицентр. Опрометчиво. Теперь мне придется… пересчитать все заново. И ликвидировать погрешности. Не хотелось бы… снова обжечься.              Последнее слово повисло в воздухе тяжелой, однозначной угрозой.              Лукер понял это мгновенно. Его рука метнулась к поясу.              — Люксрэй, Вспышка! Интелеон…!              Но незнакомец был быстрее. Он даже не пошевелился. Просто щелкнул пальцами.              Позади него появилась Фросласс. Только вот… это была странная Фросласс. Я не… Я посмотрела на лапы. Дрожали. Не от холода, от… чего-то другого. Подавляющая сила, которую мельком выпустила Фросласс, ледяной аурой растилась по земле, образовывая зловещий туман. Фрокки, стоящий рядом со мной резко и рвано задышал. Пробрало всех, даже людей, как правило лишенных яркой чувствительности к типам.              Браслет незнакомца щелкнул. Он остановился и будто к чему-то прислушался. Его взгляд изменился.              — Вам повезло, — только и произнес он. — Ледяной ветер.              Мгновение. Вой Ледяного ветра заволок пространство. Это… это правда всего лишь Ледяной ветер? Тихий скрип снега стер все звуки, крики. Я не слышала даже Фрокки, стоящего рядом. Огонь практически потух, превращаясь в… свечу? Сквозь всю эту метель, я…              Что-то увидела.       

***

      Дождь стучал по крыше машины, словно пытаясь смыть весь этот день в ливневую канализацию. Смотреть на то, как из полуразрушенного здания выводят агентов в наручниках, было тем ещё удовольствием. Пострадавших детей уже эвакуировали, и, надеюсь, с ними всё будет в порядке.              Капли размывали огни фонарей за окном, растекаясь по стеклу причудливыми дорожками. Эш сидел, сгорбившись, на сиденье. Флик задремал у него на коленях, укрывшись под выданным Дженни пледом. Каэда сидела у противоположной двери, грустно водя пальцем по чуть запотевшему стеклу. Сон накатывал тяжёлой волной, усталость брала своё — адреналин кончился, оставив только пустоту и ломоту в костях. Всё случилось слишком быстро. Даже та отчаянная битва против тридцати с чем-то покемонов закончилась в одно мгновение, растворившись в грохоте и вспышках.              Как же хорошо, что Лукер все же оказался там.              «Он говорит нам в первую очередь атаковать тренера.»              Слова Каэды вертелись в голове, натыкаясь на барьер непонимания. Вся эта ситуация с пропавшими детьми и похищением Эрики казалась мне странной с самого начала. В этом мире не было самого понятия «атаковать тренера». Средства самообороны от покемонов — пожалуйста. У полиции были усыпляющие спреи, они понимали концепцию угрозы от разъярённого существа. Но целенаправленное похищение человека … неестественное. Подобное просто… могло быть, если бы это был тот эпизод из аниме, где детей гипнотизировали случайно, но, нет, изначально ведь целились в Эрику. Просто промахивались.              Но что, если… человек, теперь стоящий во главе Команды «R»… он как я? То есть из моего мира? Бредовое предположение, слишком маловероятное, если бы не один факт: я прямо сейчас сидела в теле Чармандера. Раз возможно это, почему бы не попасть в этот мир ещё кому-то? Кому-то, кто… может, оказался куда менее приспособленным к «дружбе» и «миру». Кому-то, кто будет сильнее любого здешнего злодея просто потому, что его мозг не стеснён местными условностями. Он понимает, что такое насилие в его самой неприкрытой, человеческой форме. Как если бы прирождённый лжец попал во вселенную, где ложь физически невозможна.              Плохие мысли. Если это так… почему он действует так осторожно? Или это пока всё, что он может себе позволить, чтобы не сломать картину мира своих новых подчинённых?              Тот человек с Фросласс… Кто он вообще? Боюсь, если бы сам не остановился, то…              На холодном стекле от моего дыхания появилось маленькое запотевшее пятнышко.              Двери машины открылись, впуская внутрь свежий, влажный воздух и двух новых пассажиров. Лукер и Дженни сели напротив. Детектив смахнул с плаща налипшие капли дождя, его лицо в свете салонного плафона казалось усталым, но собранным. Каэда выпрямилась, сонливость как рукой сняло.              — Итак… — начала Дженни, но её перебили.              — Эш!              — Эш, ты там?!              Голоса были знакомые, полные тревоги. Брок распахнул дверцу, а Мисти, встав на цыпочки, старалась разглядеть Эша через его плечо. Рядом с ней я с удивлением обнаружила Псайдака, буквально вцепившегося ей в ногу. На его присутствие девушка уже, кажется, не обращала никакого внимания.              Лицо Брока выражало бурю эмоций — ярость, мгновенно сменившуюся облегчением, и снова нарастающее негодование. Эш вжался в кресло, глядя на друзей. Я вдруг вспомнила, что изначально собиралась устроить ему головомойку за всю эту авантюру. Но сейчас от усталости не было сил даже на праведный гнев.              — Молодые люди, подождите снаружи, пожалуйста, — мягко, но твёрдо попросила Дженни. — Понимаю, что вы переживали за друга, но нам нужно поговорить со свидетелями.              Брок хотел что-то сказать Эшу, но лишь кивнул. Он сунул руку в нагрудный карман куртки и достал покедекс, протягивая его Эшу.              — Вы нашли его! — Эш явно обрадовался.              — Псай! Дак?              Эш только сейчас заметил Псайдака, но Брок уже закрыл дверь, не оставляя места для расспросов.              — Итак… основные моменты мы уже обсудили… — Дженни пробежалась взглядом по тексту в планшете. — Эш Кетчум.              Эш вздрогнул от резко сменившегося тона Дженни.              — Безусловно, в нашей работе мы часто сталкиваемся с… безрассудными тренерами, — начала она. — Мальчиками и девочками, которые воображают себя героями, не думая о последствиях. Тем не менее, ты, молодой человек, бьёшь все мыслимые рекорды по количеству подобных инцидентов. Если ситуация в Саффрон-сити всё же имела смягчающие обстоятельства, хотя и там были… крайне спорные моменты, то сегодняшняя выходка с проникновением в логово опаснейшей преступной организации Канто не замеченным не останется.              Дженни нажала что-то на планшете. Покедекс в руках Эша издал мягкий вибрирующий звук. Он открыл его, и я подползла ближе, чтобы разглядеть. На экране горела ярко-красная карточка. Судя по цифрам, Эшу списали изрядную сумму рейтинговых баллов и что-то ещё, чего я не понимала.              — Первое официальное предупреждение, — голос Дженни был ледяным. — Если получишь ещё две такие карточки — тебя дисквалифицируют из Испытания и запретят участие в любых лигах на следующие три года.              — Что?! — Эш аж подпрыгнул на сиденье. — Но я же…              — Это не шутки, — Дженни перебила его. — Ты мог серьёзно пострадать, Эш. Ты вообще думал о последствиях? Или о том, что было бы, если бы тебя схватили по-настоящему? Что стало бы с твоими покемонами? Как бы на это отреагировали твои родители?              Вопросы сыпались, один жёстче другого. С каждым словом офицера Эш опускал голову всё ниже. Он посмотрел на меня, на Фрокки, на Пикачу, которого сильнее прижал к себе. На его лице читался не страх наказания, а настоящий, глубокий стыд.              — Чар… чармандер. (Хватит. Он понял)              Дженни остановилась и посмотрела на меня. Это… тяжеловато. Не думала, что у нее может быть настолько давящий взгляд. Она вздохнула и кивнула.              — Я понял, — кивнул Эш. — И… больше так не буду.              По шкале искренности от одного до десяти это было твёрдая девятка. Но если учитывать, с чего Эш начинал своё путешествие… Страшно представить, что будет дальше.              Дженни перевела взгляд на Каэду, и её выражение смягчилось.              — Каэда. Так как ты агент первого уровня, более того, ребенок, мы бы хотели предложить тебе помощь, — произнес Лукер.       — Помощь? — Каэда вздрогнула.              — Как давно ты находишься в команде «R»? — спросил детектив, и в его голосе не было осуждения, только желание понять.              Каэда замялась, её пальцы нервно теребили край куртки.              — Мои… мои родители были агентами, — наконец прошептала она, глядя в пол. — Так что… технически, с рождения.              Лукер кивнул так, словно и сам предполагал это услышать.              — Но… я узнала обо всём только два года назад. Тогда мне и выдали форму, — Каэда отвернулась к окну, но по её согбенной спине было видно, как тяжело даются эти слова.              У Дженни у Лукера были весьма мрачные лица. Я… не совсем понимаю, что это значит. Ребенок автоматически причисляется к «R» если там были его родители? Ох, стоп. Мама Джесси же тоже была…              — Это значит… — Эш смущённо покраснел. — Ты дружила с Эрикой ещё до того, как вступила к ним?              Каэда кивнула.              — Да. Мне… когда я официально вступила, мне поручили только одно — наблюдать за Эрикой. И… всё было хорошо, пока год назад… тогда и начался этот план по её похищению, — голос её дрогнул. — От меня требовали рассказывать, где она бывает и что делает. Я не говорила им всей правды. А где-то месяц назад приказы стали… жёстче. Говорили вывести Эрику за город или провести на стадион других агентов. Я… я не могла так поступить с ней!              Каэда всхлипнула, и на этот раз сдержать слёзы не удалось. Дженни молча взяла её за руку, и девочка, не выдержав, обняла офицера, пряча лицо у неё на плече.              — Значит, письмо с угрозами, которое получила Эрика… это ты? — тихо спросил Лукер.              — Да, — Каэда кивнула, не отпуская Дженни. — Когда я окончательно поняла, что они хотят сделать… я написала его и подбросила. И… тогда отец Эрики нанял охрану. Стало немного спокойнее.              — Ты поступила правильно, — сказала Дженни, гладя девочку по спине. — И очень смело.              — Но в целях твоей же безопасности, тебе, вероятно, придётся покинуть Селадон, — вздохнул Лукер, и в его голосе звучало сожаление.              Глаза Каэды расширились от ужаса. Она молча поджала губы, но после паузы лишь кивнула, смирившись.              — Могу я… идти? — тихо спросил Эш, чувствуя, что он здесь совершенно лишний.              — Да. Ты свободен, — кивнул Лукер. — Подожди снаружи, я довезу вас всех до покецентра.              Эш потянулся к ручке двери, собираясь покинуть машину. В последний момент, он обернулся, глядя на Каэду.              — Там, в том месте… извини меня, — он слегка замялся, подбирая слова. — Я… был не прав. Сделал поспешные выводы…              Каэда замерла, явно не ожидая этого. Слёзы ещё блестели на её ресницах, но на губах дрогнула слабая, неуверенная улыбка. Она кивнула.              — Да. И… ты прости, что я врала.              Эш протянул девочке руку.              — Будем друзьями? — предложил он.              Каэда вложила своб ладонь в его.              — Конечно.              Моросящий дождь добавлял картине мрачности. Улицы Селадона были погружены в обволакивающую темноту, нарушаемую только красно-синими вспышками мигалок. Я высунула морду под холодные капли, чувствуя, как этот бешеный день наконец-то заканчивается. Стоит наступить рассвету — и от него не останется и следа, кроме шрамов в памяти.              Фрокки выпрыгнул следом, оживившись при виде приятной для водного типа погоды. Эш, выходя, не глядя наступил в лужу, промочив кеды. Пикачу тут же нырнул под его капюшон, не желая мокнуть.              Игровой зал Селадона с покосившимся на крыше Мяутом более не был таким презентабельным, теперь выглядя откровенно жалко с этой едва дергающейся лапой и застывшим значком «джекпот» в одном глазу. Множество полицейских машин, выводящиеся изнутри агенты Р и красно-синее мерцание создавали какую-то сюрреалистичную картину. Темное небо над головой казалось огромным.              — Наконец-то!              — Эш!              Брок и Мисти выбежали из-под козырька какого-то магазинчика, направляясь к нам. Псайдак вцепился в ногу девушки.              — Псай-ай-ай!              — Да отцепись ты уже! — Мисти запрыгала на одной ноге, пытаясь безуспешно стряхнуть навязчивого покемона.              — Псай…дак…псай… дак.              Я не смогла сдержать слабую улыбку. Что-то в этом мире всё же оставалось неизменным. Ребята окружили Эша. Брок встал перед ним так близко, что казалось, вот-вот начнёт читать нотацию.       — Я… — начал Эш, но слова застряли у него в горле.              Брок не дал ему договорить. Он схватил парня за плечи, заглянул ему в глаза, и… просто обнял. Крепко, по-мужски, с облегчением выдыхая.              — Никогда… никогда так не делай больше!              Он обнял Эша, с облегчением выдыхая. Мисти, хоть и показушно нехотя, но тоже подошла и обняла ребят.              — Мы очень переживали, Эш, — произнесла она. — Знал бы ты, как сильно.              — Я… простите! — Эш обнял ребят, едва сдерживая слезы. — Если… если честно… я испугался…              — Ты… балбес!              Дверь патрульной машины сзади хлопнула. Нам навстречу шёл Лукер, поправляя мокрый плащ.              — О… это вы из Саффрона, — сказала Мисти.              — Верно. Готовы ехать?              Огни ночного Селадона размывались за стекающими по стеклу струйками. Брок вернул Эшу все покеболлы, занявшие свои законные места на поясе. Кенши, видимо, уставший от всей суматохи, предпочёл вернуться в свой покеболл.              — И все же, я удивлен, что твой Фрокки столько пробежал, а потом еще и вернулся, — произнес Лукер за рулем.              — Да… думая об этом, до покецентра ведь довольно далеко, — задумался Эш. — Но как он вообще оказался вне покеболла.              Лукер поправил зеркало, посмотрев на меня. Он подмигнул. Я чуть наклонила голову.              — На что только они не способны ради тренера… — произнёс детектив, и в его тоне была тёплая, понимающая усмешка.              — А… с теми покемонами с аукциона всё будет в порядке? — спросил Эш после паузы.              Лукер кивнул, не отрывая глаз от дороги.              — Первоначально я за этим туда и прибыл. Мы довольно давно искали источник сбыта редких и похищенных покемонов. Большинство удалось изъять. Тем не менее, некоторым торговцам… удалось скрыться.              — Что? А тому… в зелёном? Ему тоже?! — возмущённо воскликнул Эш.              — К сожалению, да, — подтвердил Лукер. — Он воспользовался моментом и улизнул, пока остальных арестовывали. Но это теперь… дело международной полиции. Хотя, признаю, паршиво, что ты так ярко засветился.              — Почему?              — Команда «R» не любит, когда кто-то встает на их пути. Просто из желания отомстить, они могут совершить что-то неприятное, — сказал Лукер. — Вы еще и в Саффроне мелькнули.              В машине повисло тяжёлое молчание. Брок и Мисти переглянулись. То самое чувство — будто над головой сгущается грозовое облако, готовое ударить молнией в самый неожиданный момент.              — Не по себе как-то, — содрогнулась Мисти. Она наконец сдалась и забрала надоедливого Псидака в покеболл.              — Это теперь наша забота, — успокоил их Лукер. — Но осторожность не повредит. Героизм героизмом, а удача имеет свойство заканчиваться. Справиться с последствиями бывает тяжело.              На какое-то время в машине снова стало тихо, под аккомпанемент шума дождя и мотора. Тишину нарушил, конечно же, Эш.              — Все никак не могу понять. Зачем же все это было сделано? Зачем команде «R» нужна была Эрика?       — Эрика… знаешь ее фамилию? — Лукер посмотрел в зеркало.              Эш покачал головой.              — Акихабара, — ответил детектив.              Эш нахмурился. Ему это будто ни о чем и не сказало, но взгляд Брока указал на узнавание. Только он хотел ответить, как Эш вклинился.              — Я… что-то очень знакомое!              — Посмотри на крышку покедекса, — указал Брок.              Эш перевернул декс. Внизу, под большим логотипом покеболла были какие-то буквы. Эш провел пальцем по надписи, рассматривая ее. Он вскинул голову, уставившись на Лукера.              — Акихабара — основатель компании «Акихабара P&D». Непосредственный изобретатель Поригона, — пояснил Брок.              Все встало на места. Получить наследницу компании создателя Поригона было большой ставкой. С Мастерболлом не вышло, так что решили зайти с другой стороны и получить целую систему транспортировки и хранения покемона? Доступ к покедексам или… еще что-то, чего я не могла представить.              — Понятно… — наконец выдохнул Эш, и в его голосе звучало осознание всей серьёзности происшедшего.              — Приехали.              Машина плавно свернула на парковку перед покецентром. Дождь по-прежнему моросил, но на востоке, над силуэтами домов, уже разливалось первое, бледно-золотистое зарево рассвета. Ночь закончилась. Наступило утро. Как и всегда.              — Спасибо вам, детектив… — начал было Эш, поворачиваясь к Лукеру.              В этот момент покедекс у него в руках задрожал, издав настойчивый мелодичный звонок. Эш машинально открыл его.              На экране было лицо миссис Кетчум. И выражение этого лица не сулило ничего хорошего.              — «Эш Кетчум!» — её голос, даже через динамик, звучал так, что, кажется, задрожали стёкла в машине. — «Скажи мне на милость, что происходит? Почему до тебя невозможно дозвониться, и почему мне только что пришло официальное письмо из полиции Селадона с «просьбой принять меры воспитательного характера»?!»              Лицо Эша совершило головокружительное путешествие от бледности к зеленоватому оттенку и обратно. Начался бесконечный, сокрушительный поток материнских нотаций, против которого не было никакой защиты. Лукер отвернулся к окну, но я заметила, как уголки его губ предательски дёрнулись.              Когда пауза в монологе миссис Кетчум позволила вставить слово, Эш повернулся к детективу. Его взгляд был ясен и полон самого горького разочарования.              — Вы… это вы… пожаловались моей маме? — прошептал он, и в этом шёпоте звучала вся глубина предательства.              Вопрос так и повис в воздухе, утонув в звуках начинающегося утра и тихого смешка Мисти, которую Брок тут же одёрнул локтем. Лукер лишь беззвучно развёл руками, и в его глазах читалось: «Я больше не знаю, как на тебя повлиять».              Рассвет, холодный и влажный, вступал в свои права, не обращая внимания на мелкие человеческие драмы. Впереди был новый день, новая дорога и, без сомнения, новые неприятности. Но это было уже завтра. А сегодня… сегодня просто хотелось спать.