Огонь

      Воздух в Селадоне обычно казался мне приторно-сладким. Цветочная пыльца, смешанная с выхлопами городского транспорта, множеством покемонов и цветов, создавала странный коктейль, от которого к вечеру начинала немного кружиться голова. Но сейчас, под стеклянным куполом арены, где пахло только влажной землей и прелыми листьями, этот запах исчез. Его вытеснило что-то другое. Напряжение. Оно висело в воздухе, густое и осязаемое, как мёд.              Эш и Эрика замерли друг напротив друга, и впервые в жизни битва на стадионе была… абсолютно тихой.              Лицо Эрики было безупречным. Фарфоровая маска, за которой не угадывалось ни эмоции, ни слабости. Сколько бы Эш ни пытался пробить этот панцирь взглядом — а я видела, как он старается, как мечется глазами по её лицу в поисках знакомых искорок, — маска оставалась непроницаемой. Холодная, прекрасная и чужая.              Я поёжилась, хотя под куполом было душно. Всё тело ломило после того дурацкого дневного сна. Мы добрались до Покецентра только под утро, после той безумной ночи в лаборатории, и мой организм решил, что лучший способ перезагрузки — это провалиться в чёрную яму до самого вечера. Провалиться не вышло. Вместо отдыха были только обрывки кошмаров, липких и холодных, от которых я просыпалась с колотящимся сердцем и чувством, что по коже до сих пор ползёт иней, а в ушах звенит завывание ветра.              Начнём с того, что этой битвы вообще не должно было быть. Точнее, не сегодня. И не при таких обстоятельствах.              — Что-то я переживаю за Эша, — вздохнула Мисти. Её голос прозвучал резко, разрывая тишину трибун.              — И всё же он сам настоял, чтобы мы ничего не рассказывали, — Брок даже не обернулся к ней. Он сидел, откинувшись на спинку кресла и не мигая глядя на арену. Его лицо было хмурым.              Я мельком обернулась. Трейси, которого выписали всего пару часов назад, сидел с прямой спиной, слишком бодрый для человека, который совсем недавно валялся в больничной палате. Он был в ужасе, когда узнал о всём случившемся. Я хмыкнула про себя. Хах. Это они все ещё не в курсе, что там на самом деле было. Не то чтобы это забавно, но… Когти сами собой начали царапать поверхность барьера.              — Кле. (Надеюсь, эта битва научит того дурака манерам), — строго произнёс Клефейри, сидящий рядом. Его маленькие лапки были сложены с неподдельной серьёзностью судьи.              Скай тихо склонил голову и легонько клюнул его в макушку — упрёк за насмешку. Здоровяк устроился прямо на соседнем кресле, поджав под себя лапы. Раз зрителей нет, никто не запретит покемону занять место.              Мой взгляд снова метнулся вниз.              На подиум вышел рефери. Его шаги гулко отдавались в тишине. Он поднялся по лестнице, два флажка — зелёный и красный — яркими пятнами горели в его руках на фоне стекла и стали. А за его спиной, за огромным куполом, небо уже начинало свой спектакль. Оно полыхало оранжевым, золотым и розовым — скорый закат поджигал горизонт, и эти краски отражались в листве деревьев, которые росли в саду за пределами арены.              — Матч за право обладания Радужным значком объявляется открытым! — голос рефери разнёсся под куполом, многократно усиленный акустикой. — Битва состоится между лидером зала города Селадон — Эрикой!              Взмах зеленым флажком. Эрика даже не шелохнулась. Только лёгкий ветерок от движения флага шевельнул край её кимоно.              — И претендентом из города Паллет — Эшем Кетчумом!              Красный флажок в сторону Эша. Он стоял, широко расставив ноги, и нервно поправил кепку, развернув козырёк назад. Этот жест я видела тысячу раз. Обычно он означал готовность, азарт, предвкушение. Сейчас же в нём чувствовалась какая-то отчаянная решимость.              — Формат битвы — парный бой! На поле одновременно должны находиться два покемона с каждой стороны! Претендент имеет право на замену одного покемона из пары! Лидеру запрещено пользоваться расходными предметами и заменами, претенденту это разрешено!              На мгновение, край солнечного луча ослепил, заставив жмуриться. День сегодня жаркий и… какой-то ужасно долгий.              — Битва будет считаться оконченной в случае, если одни из противников признает поражение, либо если все покемоны одной из сторон не смогут продолжать бой, — закончил рефери.              Как же непривычно, что диктора не было.              Эрика ступила вперёд. Один шаг. Плавный, текучий, почти кошачий. Она подошла к самому краю размеченного квадрата, и в этом движении не было ни капли сомнения.              — Участники, вы готовы начать?              — Готова! — её голос прозвучал как удар хрустального колокольчика — чистый, звонкий и безжалостно холодный.              — Готов на все сто! — выкрикнул Эш. Он попытался вложить в этот крик привычный задор, но голос чуть дрогнул на последнем слове.              Поле под ними дрогнуло. С гулким механическим шелестом две огромные плиты разъехались в стороны, обнажая чёрную пустоту в центре арены. Эш снова дёрнул кепку, не сводя глаз с фигуры напротив.              Какой шанс двум упертым дуракам встретиться? Ну… видимо, сто процентов.              Нет, я всё ещё понимаю, почему Эрика взбесилась на Эша, в результате чего произошло то, что произошло, но… Но, Арсеус свидетель, ситуация была настолько глупой, что решалась парой фраз! А они умудрились раздуть из мухи слона.              Я обречённо уронила голову на край защитного бортика. Холодный металл приятно остудил лоб.              Что поделать. Право голоса Арсеус мне дать не додумался, зато с блестящей точностью наградил «удачей» постоянно оказываться в эпицентре неловкости. С другой стороны, Эша тоже можно было понять. Эрика обвинила нас в весьма провокационном деле, выставила чуть ли не преступниками, и он просто не мог промолчать.              Когда я думала, что в этом мире всё решается битвами, я не осознавала, насколько. Хотя, может, эта традиция осталась только в Канто и, может, Джото. Потому что фраза Брока в момент спора между этими двумя и поспешного решения согласиться на битву от Эша «Как это по-кантовски», заставила об этом задуматься. Что-то вроде рыцарской дуэли за отстаивание своей чести?              Что-то от рыцаря в Эше точно было. Упрямый, благородный и совершенно безрассудный.              Грохот механизмов усилился. Из чёрной бездны поползли деревья.              Сначала показались раскидистые кроны. Сочная, лоснящаяся зелень с жадностью ловила прощальные лучи солнца, заставляя листья вспыхивать изумрудным огнём. Они тянулись вверх, к стеклу, словно моля о свете. Потом пошли стволы — мощные, в лианах и мху. Заросли папоротника, высокая трава, усыпанная мелкими белыми цветами, и в самом сердце этого буйства — крошечная полянка с аккуратно подстриженным газоном. Лес в миниатюре. Арена.              — И всё же Эшу стоило взять хотя бы Ская, — голос Мисти вырвал меня из созерцания. — Я верю в Кенши, но ему будет ужасно сложно!              Брок молчал. Он смотрел на арену, и в его взгляде читалась тяжелая дума.              — Не важно, — наконец произнёс он. — Дай Эшу самому совершить ошибку. Я больше беспокоюсь о Сильвере.              Вега навострил уши. Они с Сильвером так и не помирились после той стычки. Времени не было.              — Ошибкой было не разобраться с его проблемой и выпускать в зал. Эш уже не новичок-претендент, — кивнул Трейси.              — Верно, — Брок качнул головой. — Сильвер будет чувствовать себя слишком нервно. Здесь неудача умножится на тысячу. Некоторые покемоны не выдерживают мыслей о поражении, особенно молодые.              Затылком я почувствовала на себя взгляд парней. Когти вдавились в твёрдую поверхность барьера. Эй, хватит! Может, я немного вспыльчивая, но уж ошибки признавать я точно умею! Впрочем… не сказать, что поражения давались просто. Чем выше мы забираемся, тем больше трудностей будет встречаться на пути. Стоит зазеваться — тебя сбросят со скалы, оповещая о новом «царе». Мир покемонов был безжалостен к мечтам юных мальчиков и девочек стать звёздами спорта и великими тренерами. По многим причинам. Существовал ли талант? Не уверена.              Предрасположенность к типам — определенно, да и врожденные качества играли роль.              Сознание кольнуло.              Ледяная игла пронзила затылок, растеклась по позвоночнику холодом. На миг перед глазами вместо залитой солнцем арены возникла белая пелена. Вой ветра, пробирающий до костей, заглушил все звуки. Снег, колючий и злой, залеплял глаза, забирался под чешую. А сквозь туман, сквозь эту завывающую круговерть на меня смотрели голубые глаза. Пустые, светящиеся собственным холодным светом.              Когти сильнее врезались в бортик. Огонёк на хвосте испуганно дрогнул и почти погас, чтобы через секунду вспыхнуть снова.              Никто не знал, что тогда, в той завывающей метели, вызванной Фросласс, это случилось снова.              — Так… серьёзно, может, быстро расскажете, что вообще между ними произошло? — шепот Трейси прозвучал как гром среди ясного неба, возвращая меня в реальность.              Эш и Эрика слушали последние наставления рефери. Подготовка заканчивалась. Сейчас они выпустят покемонов. Сейчас начнётся бой.              А в моей голове всё ещё выла метель той ночи в лаборатории, когда Фросласс… когда всё стало ещё сложнее.       

***

      Солнечные лучи косо прорезали полумрак комнаты, скользя по стенам золотыми полосами и больно щипая закрытые веки. Я поморщилась, пытаясь спрятаться от них глубже в лежанку, но тело слушалось плохо — каждая мышца ныла тяжёлой, ватной усталостью. Сон не приносил облегчения. Он был рваным, как старая ткань, полным обрывков теней и голосов, и после очередного провала я просыпалась с чувством, будто и не отдыхала вовсе, а таскала тяжёлые камни.              Я с трудом разлепила глаза, поднимая голову. Шея затекла, и от резкого движения по позвоночнику пробежала нервная дрожь — то ли от усталости, то ли от воспоминаний, которые сон так и не дал додумать.              В комнате пахло жарким полуднем. Тем особенным, свежим запахом, который остается после ночного дождя: остывшая земля, влажные листья, мокрое дерево и цветы, чьи лепестки ещё не обсохли от капель. Ветер задувал в приоткрытое окно легкими порывами, шевеля занавески и принося с собой эту влажную, липкую дневную негу, смешанную с густотой меда.              Я села на лежанке, потянулась всем телом, прогибая спину и чувствуя, как хрустят суставы. Хвост дёрнулся сам собой, когда взгляд упал на пустое место рядом. Эша не было.              Он выслушал чрезвычайно длинную тираду от миссис Кетчум, до конца их диалога я так и не дослушала — усталость дала о себе знать, так что в следующий раз, когда я проснулась, он преспокойно дремал рядом с Фликом и Вегой. А сейчас…              Я спрыгнула с лежанки, отряхиваясь, прогоняя остатки сна. Чешуя на загривке чуть приподнялась, топорчась от неприятного липкого ощущения, что я проспала что-то важное. Желудок жалобно заурчал, напоминая, что последний раз я ела… когда? Вчера днём? Или ещё раньше? К горлу подкатило острое желание выпить кофе, не менее мучительное, чем голод.              Я обошла пустую комнату, принюхиваясь. Запахи мальчиков и покемонов переплетались, создавая сложную вязь, в которой я училась ориентироваться. Так… где-то, может, минут… тридцать назад? Или поменьше? Я понятия не имела, как именно развивать органы чувств и возможно ли это, но хотелось хоть как-то попробовать почаще прислушиваться к обострившемуся нюху и слуху, да и не только.              Встав на задние лапы и дотянувшись до ручки, я повернула её, открывая дверь. В коридоре было прохладнее, чем в нагретой солнцем комнате. Воздух пах иначе — чистящими средствами, лекарствами, разными покемонами и людьми, проходивших через это здание. Толкнув дверь хвостом, я закрыла её, сворачивая в сторону вестибюля. Так, если Эш не в комнате, то, наверное, он в столовой?              Покецентр жил своей обычной жизнью. Утренняя суета уже схлынула, оставив после себя спокойное течение дня. Всё ещё многолюдно, но медперсонал не выглядел так, словно где-то рядом сошла лавина и нужно срочно всех спасать. Сестра Джой отсутствовала на привычном месте, вместо неё стоял медбрат с красивыми светло-голубыми волосами. Он приятно улыбался в телефонную трубку, одновременно кивая двум Ченси, которые катили тележку с лекарствами. Надеюсь, Джой взяла выходной — после вчерашнего бедлама она заслужила отдых больше, чем кто-либо.              Я прошла мимо кофетерия, где воздух был густым и сладким — пахло персиковыми пирогами, вишнёвыми слойками, яблочными кексами и свежесваренным кофе. Желудок снова заныл, но я заставила себя идти дальше. Сначала найти остальных, потом еда. Верхний этаж с обеденными столиками оказался пуст — никого из нужных мне людей. Я прошлась вдоль рядов, обменялась приветственным кивком с Лопанни-официантом, который протирал столы, и направилась к стеклянным дверям, ведущим на летнюю веранду.              Свежий воздух ударил в лицо, смешиваясь с запахами зелени и воды. Веранда выходила в парк, который прилегал к Покецентру сбоку. Внизу, у большого пруда с фонтанами, носились маленькие дети, пытаясь поймать сачками ускользающих пятнистых Меджикарпов, а ребята постарше охотились на насекомых в траве. Их визг и смех доносился приглушённо, сквозь шелест листвы.              Я замерла у перил, глядя на воду. Меджикарпы в пруду были разными — я сейчас это крайне отчетливо заметила. Ни один не был однородно-оранжевым, как в анимационных сериях, что я смотрела когда-то. У большинства спины отливали тёмным, почти чёрным, брюшко и плавники светлели до кремового, а на боках иногда проступали размытые пятна. Я вспомнила стаю Гаярадосов во время кораблекрушения — их чешуя тоже переливалась разными оттенками синего, от глубокого индиго до бирюзы.              Это заставило меня задуматься. В таком случае, имея такое огромное разнообразие окрасок, что отличает «сияющего» покемона от обычного? То есть, вот взять какого-нибудь Пиджи из Селадона. Я видела одного, у которого перья были почти что зелёными, а один из Пиджеотто вообще не имел в хвосте жёлтых проборов. У Ская тоже была небольшая девиация окраски — его гребешок отличался более насыщенным переходом в тёмный красный, почти рубиновый. Но ни он, ни тот Пиджи назваться «сияющим» не могли.              Я вспомнила Дратини в клетке. Перламутровая чешуя того малыша переливалась градиентом, на ней вспыхивали акцентные яркие пятна, когда на них падал свет. Это было красиво. Ошеломляюще красиво. Но почему это делает его особенным? В играх, которые я знала, «сияющие» были просто редкой расцветкой, созданной для коллекционеров. Цель — поймать их всех. Но здесь, в реальном мире покемонов… здесь это было чем-то большим? Или, наоборот, просто случайностью природы, которую люди сделали культом? Всё же, несмотря на мой рубиновый окрас, из-за генов я считаюсь «сияющей».              Я смотрела в парк, где солнечные лучи просачивались сквозь густую листву и пропадали между тонких стволов, рисуя на траве дрожащие пятна света. Тренеры за столиками обедали, их покемоны лениво грелись на солнышке после тренировок. Жизнь текла своим чередом, спокойная и размеренная, и от этого контраста с моим внутренним хаосом становилось немного не по себе.              Я так и не нашла ни Эша, ни ребят.              Просочившись сквозь перила веранды, я спрыгнула в траву. Земля под лапами была мягкой, ещё не до конца просохшей после ночного дождя. Прохлада приятно щекотала подушечки. Я постояла несколько секунд, впитывая это ощущение — спокойствие, тишину, простую радость того, что ты просто стоишь на мокрой траве под солнцем. Потом трусцой побежала вдоль здания, минуя Батерфри, порхающих над клумбами, и провожая взглядом Бурми, которые неспешно ползли по веткам.              Лекция Эрики о травяных покемонах никак не выходила из головы.              Удивлением лично для меня в отношении травяных покемонов стало то, что Лифеон меняет цвет листьев. Я никогда не думала об этом раньше, но проведя какое-то время на стадионе и слушая лекции Эрики о травяных типах, мой мир практически перевернулся с ног на голову. Даже не знаю от чего, от того, что это логично или просто от поломанной картины, где уши и хвост Лифеонов всегда должны были быть зелёными?              Осенью листья Лифеона становятся огненно-красными, более длинными, как кленовые, а шерстка начинает становиться пушистее. Зимой листва темнеет, становится почти коричневой и укорачивается, словно покемон сжимается, чтобы сохранить тепло, а его шерсть становится светлее с более выраженным подшерстком. Весной на шее и у ушей распускаются крошечные цветы, мех начинает менять цвет с более желтоватого к розоватому.              Я хотела увидеть такого Лифеона. Очень сильно.              Впрочем, это касалось не только Лифеона. Покемоны травяного типа были подвержены смене сезонов так же, как и растения. У них был цикл цветения, возрождения и прочее.              На самом деле, слушая это от Эрики, мне сильнее хотелось узнать про… себя. Про огненных покемонов. Вполне естественное желание, как по мне. И чем больше я думала, тем сильнее возвращалась к главной загадке — моему хвосту.              Пламя.              Почему этот огонь не поджигает, не гаснет под водой? Я знала, что оно связано со здоровьем, с эмоциями — когда я злюсь или пугаюсь, огонь вспыхивает ярче или, наоборот, затухает. Но что это на самом деле? Часть меня? Энергия? Душа? Я чувствовала, что ответ важен. Что это не просто физиологическая особенность некоторых огненных покемонов и Чармандера в частности, а что-то глубже. Особенно после вчерашнего.              Эволюция снова меня коснулась.              Солнце уже клонилось к закату, когда я выбежала на открытую лужайку, огибая резную беседку, увитую плющом. Воздух здесь был другим — пахло нагретой за день травой и пыльцой. Несколько бегунов с покемонами-псами пронеслись мимо, их дыхание вырывалось облачками пара, хотя вечер был тёплым. Какой-то парень сосредоточенно водил рукой, указывая Пиджеотто траекторию полёта — тот парил низко, удерживая в лапах камеру, и его тень скользила по лужайке быстрым тёмным пятном. На клетчатом пледе, расстеленном прямо на траве, устроилась парочка с Нидоранами — самец и самка весело играли, путаясь в складках ткани, а их тренеры смеялись, пытаясь их распутать.              Я пробежала мимо, стараясь не задерживаться. Лапы сами несли меня вперёд, но мысли… мысли застыли на одном месте, зациклились, как заезженная пластинка.              Пламя на хвосте вспыхнуло само, без команды, без предупреждения. Оно всегда было живым, но в тот момент оно словно проснулось. Начало пульсировать, искриться, разрастаться, обволакивать тело горячей, но не обжигающей волной. И если честно… в этот раз я даже не подумала сопротивляться. Страха не было. Только удивление и странное, щекочущее любопытство.              Это длилось мгновение. Едва ли Фрокки, стоявший рядом, хоть что-то заметил. Но я — я увидела образ. Вспышку. Что-то, что мелькнуло на границе сознания, пока белое пламя пожирало мою чешую, а внутри всё горело и переворачивалось, словно кто-то выкручивал мою душу, как мокрую тряпку.              Я не поняла, что это было. Какое-то воспоминание. Щекотливое, неуловимое, как сон, который пытаешься вспомнить утром, но он рассыпается в пыль. Оно коснулось меня и исчезло, оставив после себя только мурашки на коже.              Но главное, что я сейчас не понимала — почему эволюция прервалась?              Она началась. Я чувствовала это каждой клеткой. Процесс пошёл — и вдруг остановился. Замер на полпути, схлопнулся обратно, оставив после себя только дрожь в лапах и это дурацкое, свербящее чувство незавершенности.              Почему?              Я подняла голову к небу, гневно щурясь на редкие облака. Где-то там, я была уверена, сидит этот олень и наблюдает за моими страданиями, как за увлекательнейшим сериалом. Попкорн жует. Закончила бы я эволюционировать — испортила бы ему рейтинги.              Риторический вопрос.              Клумбы с цветами обогнули дорожку — я перепрыгнула через низкий бордюр, взлетела по лестнице на следующий уровень парка, туда, где располагались тренировочные площадки. Людей здесь было меньше обычного. Вечернее время — тренеры или ужинают, или уже разбрелись по городу в поисках развлечений.              Я уже хотела развернуться, когда над кромкой деревьев мелькнул знакомый силуэт.              Нашла.              Пробежка через парк окончательно согнала с меня остатки сонливости. Мышцы налились приятной усталостью, дыхание выровнялось. Я лавировала между тренерами-новичками, которые с серьёзными лицами пытались попасть друг по другу слабыми атаками, мимо парня, который в сотый раз повторял своему Бульбазавру «Фотосинтез! Ну давай, сосредоточься!» — Бульбазавр только щурился на солнце и довольно жмурился, явно игнорируя команды.              Ни для кого не было секретом, что Эрика сражается на травяном поле. Ровно как и в Пьютере битвы проходили на каменной арене, а в Церулине в бассейне, в Селадоне в центре стадиона было специально подготовленный кусочек леса. Так что тренировки в лесистой местности были логичны.              Чем ближе я подбиралась к лесной зоне, тем отчетливее слышала знакомый голос.              — …объединяйте! Ледяной луч и Молния!              Крик Эша разрезал вечерний воздух, и мне показалось, что даже кроны деревьев вздрогнули. Я нырнула в кусты, раздвигая носом ветки, и замерла, наблюдая.              Картина открылась впечатляющая.              Пикачу и Фрокки сражались в дуэте против Милтанка и Зубата Брока. Уклонившись от Переката Милтанка, Кенши развернулся в воздухе и использовал Ледяной луч в тот момент, когда Клубничка разворачивалась. Пикачу, словно прочитав мысли напарника, подпрыгнул, щеки вспыхнули электричеством.              На секунду мне показалось, что время остановилось. Две стихии сплелись в тугую спираль, прочертили дугу и рванули вперёд, разрезая воздух с противным треском.              — Крип, перенаправь Ультразвуком!              Зубат распахнул пасть. Звук, который оттуда вырвался, был не просто громким — он был физическим. Я едва успела зажать уши лапами, но даже сквозь плотную чешую почувствовала, как вибрация пробирается до самых костей.              Ледяная корка луча раскрошилась прямо в воздухе. Осыпалась сияющей крошкой, не долетев до цели. Молния попала — Милтанк вздрогнула, но устояла, отряхиваясь от замёрзших осколков.              — Вот блин, — Эш выдохнул, но на губах уже играла знакомая мне азартная улыбка. — Не думал, что Ультразвук может остановить Ледяной луч…              — Лучше не отвлекайся! — крикнул Брок со своей стороны импровизированного поля. — Неожиданность! Перекат!              Зубат описал мёртвую петлю, резко распахнул крылья, и новый ультразвуковой крик обрушился на Пикачу. Шерсть маленького электрического покемона встала дыбом, он зажмурился, тряся головой. А Милтанк уже катилась на него, набирая скорость, целясь прямо в замешкавшегося противника.              — Кенши! — в голосе Эша прорезалась паника.              — Фро-о-о-о!              Фрокки развернулся на месте. Ледяной луч ударил не в противников — в траву. Зелёные стебли перед катящейся Милтанк покрылись коркой льда, замерзая на глазах. Клубничка попыталась изменить траекторию, но было поздно — копыта коснулись скользкой поверхности, и Милтанк потеряла управление, смешно заваливаясь на бок.              Шарф из пены на шее Фрокки засветился серебристым. Он оторвал кусок, формируя Фрозырь, после чего с предельной точностью метнул его в надоедливого Зубата. Тот попытался уклониться, но кусочек Фрозыря всё же коснулся крыла покемона.              — Это…              — Ого! — крикнула Мисти, подскакивая с места.              Пена стремительно затвердела, покрываясь стальной оболочкой, после чего Зубат, не выдержавший возросшего веса крыла, камнем полетел вниз.              — Пика!              Пикачу наконец отмер, тряхнул головой, прогоняя последствия ультразвука.              — Водный пульс! Удар молнии! Как показывал!              Фрокки и Пикачу встали спина к спине и начали вращаться. Водный пульс расходился кольцами, увлажняя воздух и траву вокруг. Милтанк только попыталась подняться на скользкой поверхности — и тут же встретилась с водяной атакой. Зубат всё ещё пытался сбросить с крыла стальной груз.              Разряд.              Двойной нокаут.              Клубничка и Крип рухнули одновременно, не в силах продолжать.              Наступила тишина. А потом Кенши и Пикачу радостно хлопнули ладонями — насколько это возможно, когда одна ладонь маленькая, а вторая — перепончатая — и подбежали к Эшу.              — Молодцы! — он присел, растрепал обоих по головам, и его взгляд упал на Пикачу. — Кенши, что это был за приём? Такое ощущение, что твоя пена… — он не договорил, потому что заметил меня. — О, Эмбер!              Он вскочил, помахав рукой. На его лице не было и тени вчерашней напряжённости — только радость, только азарт, только жизнь во всех её проявлениях.              — Выспалась? Мы не стали тебя будить.              Я подошла ближе, чувствуя, как губы сами расползаются в улыбку. Пикачу что-то пискнул приветственное, Кенши смущённо почесал затылок. Вопрос Эша прозвучал так обычно, так буднично, что на секунду мне показалось — ничего странного и не было. Ни эволюции, ни кошмаров, ни голубых глаз в метели.              Но ощущение недосказанности осталось. Где-то глубоко внутри, под чешуей, под кожей, под пламенем на хвосте. Вопрос без ответа.              Почему эволюция прервалась?              Эш присел прямо на траву, скрестив ноги, и потянулся к бутылке с водой, стоящей рядом с сумкой. Вторая его рука, которой он только что махал мне — расслабленно лежала на колене. Прямо рядом со мной.              Я сделала шаг ближе. Потом ещё один.              Воздух вырвался из моей пасти горячим облачком — от быстрого бега и от внезапно накатившей решимости. Да, вообще-то, я обещала себе кое-что вчера сделать ровно в тот момент, когда не обнаружила его рядом. Этот пункт числился в моём личном списке «Воспитательных мер для особо упёртых тренеров». Я сделала пару шагов, подходя ближе. Взгляд Эша встретился с моим. Его брови слегка сдвинулись — то ли удивлённо, то ли настороженно. Он сделал глоток воды, и в это же мгновение я молниеносно подалась вперёд. Стоило ему сделать ещё один глоток воды, как…              — Ай!              Вода фонтаном брызнула из его рта. Бутылка вывалилась из ослабевшей руки и покатилась по траве. Эш дёрнулся всем телом, пытаясь выдернуть руку, но мои челюсти сомкнулись на его предплечье с хирургической точностью.              — Больно! Эмбер! Отпусти!              Если бы я могла улыбаться с набитым ртом, я бы улыбалась. Не передать словами того наслаждения, с которым я сжимала зубы. Не сильно, конечно — я не собиралась прокусывать кожу до крови, — но ощутимо. Очень ощутимо. Он заставил меня нервничать так, что, будь у ящериц волосы, они давно бы вылезли от стресса.              Эш затряс рукой, пытаясь стряхнуть меня, как надоедливого насекомого. Бесполезно. Я висела на нём, как живой капкан. Он повернул голову к Броку и Мисти, и в его глазах читалась такая неподдельная мольба, что любой бы пожалел. Любой, но не они.              Ребята стояли, скрестив руки на груди, и наблюдали за представлением с каменными лицами. Брок даже бровью не повёл. И тут — прыжок. Флик, до этого сидевший на плече у Эша, спикировал вниз и с довольным писком вцепился в палец второй руки.              — Эй! Помогите! Вега, Кенши!              Глаза Пикачу, наблюдавшего за этой сценой, отразили огонь моего хвоста. Вега переглянулся с Кенши, и оба синхронно сделали шаг назад, не собираясь вмешиваться.              — Чр-р… — довольно выдохнула я, сильнее сжимая челюсти.              — Пика! — Пикачу пискнул что-то, что явно означало «сам виноват».              — Может, они хотят, чтобы ты что-то сказал? — ненароком предположил Брок. В его голосе проскользнула тень ехидства, которую он даже не пытался скрыть.              Эш замер. Он перестал дергаться, глубоко вздохнул и посмотрел на меня. В его карих глазах промелькнуло осознание.              — Ладно-ладно, я всё понял! Честно! — выпалил он. — Я больше не буду убегать! Ай!              Я сжала челюсти чуть сильнее для убедительности.              — И залезать непонятно куда! Ау!              Карие глаза на мгновение прикрылись — он явно сдерживался, чтобы снова не задергаться.              — И рисковать тоже… простите!              Тишина. Я выдержала паузу ровно настолько, чтобы он прочувствовал вес своих слов до конца. Потом разжала челюсти.              Флик отпустил следом.              На коже Эша остался чёткий отпечаток — краснеющий след от моих зубов. Надеюсь, это послужит ему напоминанием. Надеюсь, он будет смотреть на эту отметку и вспоминать, что есть те, кто за него переживает. Эш прикоснулся к больному месту свободной рукой, слегка сжимая, словно проверяя, на месте ли ещё кожа. Потом поднял на меня взгляд — чуть обиженный, чуть виноватый, но в глубине уже проскальзывало понимание.              — Ладно, я заслужил, — выдохнул Эш.              Я гордо кивнула. Нет, я абсолютно уверена, что мы ещё не раз и не два столкнёмся с проблемами. Безрассудство — это не просто черта характера Эша, это его вторая натура. Но мир слишком опасен, чтобы лезть на рожон. Особенно сейчас. Особенно когда у нас как минимум три потенциальных врага из Команды «R», которые превосходят нас не то что уровнем, а мастерством и опытом.              Я вспомнила ту Фросласс. Ледяной ветер, пробирающий до костей. Голубые глаза, светящиеся в метели. Не думаю, что в ближайшее время хоть кто-то из нас сможет её одолеть. Если вообще сможет.              Тишину вечера разорвал хлопок покебола.              Из шара, который Мисти держала в руке, вырвался Псайдак ровно в тот момент, когда она собиралась выпустить Сквиртла. Жёлтая утка материализовалась прямо в воздухе и шлёпнулась на траву, хватаясь лапами за голову.              — Псай…дак? — он уставился на ошеломлённую Мисти круглыми, ничего не выражающими глазами.              — Опять ты вылез! — Мисти вспыхнула, как факел. — Уж если прицепился, будь добр сидеть в покеболле!              Она ткнула шаром в утку, активируя возврат. Красная вспышка — Псайдак исчез. Секунда — и он снова материализовался на том же месте, с тем же глупым выражением лица.              Мисти зарычала. Её щеки налились краской, грозясь сравняться цветом с волосами.              — Аха-ха-ха! — Эш, забыв про искушенную руку, расхохотался. — Мисти, этот покемон идеально тебе подходит! Откуда он у тебя вообще?              Мисти перевела на него взгляд, полный такого праведного огня, что даже я на секунду почувствовала небольшой страх. Псайдак, воспользовавшись моментом, снова выбрался из шара и теперь стоял рядом с ней, почесывая живот.              — Он сбежал из Покецентра и шёл за нами, — ответил Брок, наблюдая за цирком с философским спокойствием. — Между прочим, это он нашёл твой покедекс. А потом прицепился к Мисти и не отставал.              — Эта глупая утка даже в покеболл сам залез! — простонала Мисти, глядя на Псайдака с отчаянием утопающего.              — Псай-дак? — Псайдак наклонил голову, явно не понимая, почему его присутствие вызывает столько эмоций. Головная боль, видимо, мешала ему улавливать даже что-то настолько очевидное, как чужая истерика.              — И в чём проблема? Ты же любишь водных покемонов! — Эш закинул руки за голову, наслаждаясь зрелищем.              — Да ты хоть знаешь, как сложно выращивать Псайдаков! — взвизгнула Мисти так громко, что Псайдак синхронно с ней схватился за голову, зажмурившись от боли.              — Это правда, — кивнул Брок, начиная загибать пальцы. — Из-за постоянной головной боли Псайдаки очень растерянные, медленные, слабые в битвах, плохо уклоняются, плохо слышат команды, плохо учат новые движения…              С каждым словом Мисти обречённо оседала на траву, пока не рухнула окончательно, закрыв лицо руками. Псайдак, всё ещё держась за голову, выглядел как её зеркальное отражение.              — Но, вроде, Голдак сильный покемон? — Эш достал покедекс и навел на Псайдака. Механический голос забормотал характеристики, пока Эш листал страницы, рассматривая эволюцию.              — Да ты что! — Мисти вскинулась, как подброшенная пружиной. — А ты знаешь, как трудно Псайдаку эволюционировать?!              Она снова упала на траву, раскинув руки звездочкой.              — Теперь мне возиться с этой глупой уткой до конца моих дней…              Псайдак подошёл к ней вплотную. Помедлил. Потом аккуратно похлопал по плечу — то ли утешая, то ли подтверждая степень обречённости. Выглядело это одновременно трогательно и абсурдно.              — Ага, — подтвердил Брок. — Они настолько неохотно эволюционируют, что, пожалуй, даже Слоупоки в этом плане куда понятливее.              Я перевела взгляд на Псайдака, который теперь стоял рядом с распластанной Мисти, по-прежнему держась за голову. Разъехавшиеся стеклянные глаза, неповоротливое тело, лапы, обхватывающие череп… Я фыркнула, не сдерживаясь. Потом фыркнула ещё раз. Это слишком канонично. Настолько канонично, что даже смешно.              Эш покосился на меня, всё ещё потирая укушенную руку, но в его глазах плясали весёлые искры.              Вечерняя тренировка медленно подходила к концу. После нескольких репетиций и попыток скомбинировать атаки, Фрокки и Пикачу явно нашли общий язык. Они стояли рядом, довольно переглядываясь, и я видела в них потенциал. Бесспорно, сильный дуэт.              А вот что касалось Сильвера…              — Сиз-сиз-сиз-сиз!              После битвы бок о бок с Кенши и Фликом, всем стало ясно, что с Пикачу Сильвера лучше не ставить. В чём же было дело? Сильвер… Ох.              Он не замечал, что было вокруг. Его разрушительная и безрассудная сила плохо контролировалась им самим, он слишком просто входил в боевой раж, поэтому Пикачу было очень сложно попадать атаками, которые били в основном издалека. Ночное лезвие Сильвера было очень мощным, настолько, что я даже начала сомневаться — не тёмный ли он тип на самом деле? Атаки когтями были слишком ловкими, слишком впечатляющими, чтобы переживать в его природном таланте, но всё рушила его неспособность слышать.              Пикачу не мог принимать удары травяных покемонов слишком долго — он боец быстрый, взрывной, созданный для молниеносных перебежек и точечных попаданий. А электричество… электричество опасно использовать, когда рядом мелькает серебристая шерсть союзника. После пары раз, когда Электрошок всё же задел Сильвера, Флик начал излишне переживать. А из-за переживаний падала точность. И мощность. Замкнутый круг. Зато Фрокки благодаря большей ловкости и какому-то боевому чутью легко избегал атак Сильвера, если было нужно, да и своими попадал, не вредя ему.              Фрокки вообще какой-то уникум. Поставь его с кем угодно — он подстроится. С Пикачу он работал как идеальный напарник, с Сильвером — как тень, ускользающая от его когтей ровно настолько, чтобы не получить урон, но достаточно близко, чтобы прикрыть. У него было какое-то звериное чутьё на дистанцию, на ритм боя. Я видела, как горят его глаза после тренировки — он явно вспоминал того Интелеона из лаборатории. Тот выстрел из пальца, точный, как удар снайпера, запал Кенши в душу. Он даже пытался повторить — концентрировал Водяной пистолет на кончиках пальцев, щурился, целился. Пока выходило не очень, вода просто стекала вниз, но в его взгляде читалась упрямая решимость. Может, это его первый шаг к чему-то большему? К собственной уникальной технике? С его стальными Фрозырями, которые он уже довольно ловко научился создавать, Кенши мог далеко пойти.              Но Сильвер…              Монотонные удары по дереву глухо отдавали в землю, разносясь по вечернему парку вибрацией, которую я чувствовала подушечками лап. Тук. Тук. Тук.              Он устал. Не столько физически — сколько от бесконечной череды неудач. Сильвер был непривычно тих сегодня. Молчалив. Сосредоточен так, будто бросал вызов не просто дереву, а чему-то большему — самому себе, своей неспособности повторить элементарное движение. Он бил снова и снова, и я видела, как энергия боевого типа рассеивается по его телу в момент удара, вместо того чтобы собраться в одной точке и взорваться.              На стволе появлялись углубления, глубокие вмятины — свидетельство силы. Но это было не то. Совсем не то. Это не походило на Камнелом, каким его показывали в учебных видео. Это был просто удар. Сильный, но слепой.              Сильвер замер, глядя на собственную лапу. Серебристая шерсть взлохмачена, когти блестят в лучах заходящего солнца. Он смотрел на них так, будто они его предали.              — Чармандер? (Всё ещё не получается?) — я подошла ближе и села рядом, стараясь не нарушать его личное пространство, но давая понять, что я здесь.              Он обернулся. Резко, словно выныривая из глубокого транса. И так же резко покачал головой. Перо на ухе поникло, обвисло тряпочкой. Хвост упал, почти касаясь земли. Сильвер потупил взгляд, и в этом жесте было столько отчаяния, что у меня внутри что-то кольнуло.              — Сиаз, снизз… (Не выходит. Не понимаю, почему…) — его голос дрогнул, и он сглотнул, прогоняя комок в горле.              Я молчала. Как огненному покемону, мне было сложно понять боевой тип. Даже учитывая, что сама я знаю Пролом препятствий, давать советы в этой области я не могла. Камнелом — базовое движение. Простое. Многие покемоны учат его чуть ли не первым, как только встают на лапы. ТМ с ним настолько распространен, что валяется в каждом уголке. Только вот, Сильвер не мог освоить ТМ.              После их ссоры с Вегой, Эш предложил Сильверу такой вариант, но ничего не вышло, диск просто не сработал. Возможно, это из-за того, что Сильвер представитель ныне вымершего вида Снизлов, я не уверена, но такой вариант возможен. По крайней мере, профессор Оук сказал, что уникальность Сильвера и его генотип может стать причиной, почему он не учит ТМ. Оставался только второй вариант — найти учителя в какой-нибудь студии. Просто со всей этой беготней по секретным лабораториям, времени на то, чтобы поискать зал по обучению в Селадоне не было, Эш обещал заняться этим завтра, после регистрации на стадион. В любом случае, стадион Эрики чрезвычайно популярен, вероятно, нам придётся задержаться в Селадоне, может, на пару дней.              — Чармандер? (Почему бы тебе не попробовать выучить другое движение?) — сказала я, подходя ближе.              Сильвер прижал уши к голове.              — Сниз… (Может, у меня вообще ничего не получится…) — прошептал он так тихо, что я едва расслышала.              Я остановилась, пристально глядя на Снизла. Он самый младший среди всех нас, замороженный в камне и льду на сотни лет, а теперь вынужденный догонять мир, который ушел далеко вперёд. Неудивительно, что он чувствует себя чужим. Неудивительно, что опускаются лапы… Как вообще в Хисуи тренировали Снизлов? Если правильно помню, они хорошо лазали по горам, да и в целом жили в подобных гористых местностях. В те времена не было ТМ, да даже покеболлы были не у всех, так что ясно, почему подход к Сильверу так сложно найти. Были только скалы, холод и необходимость быть быстрее, сильнее, ловчее, чем твоя добыча.              Значит, дело не в нём. Дело именно в подходе. Современные техники просто не подходят его древнему нутру. Ему нужно что-то другое.              — Чармандер? (Как насчет Быстрой атаки?)       Сильвер поднял голову. В его алых глазах мелькнуло недоумение.              — Сниз? (Быстрая атака?) — переспросил он.              Я повернулась к нему боком, припала к земле, собирая силы в лапах. Мгновение — и взрыв скорости бросил меня вперёд. Ветер свистнул в ушах, и я оказалась в паре метров от того места, где стояла. Оглянулась на него.              — Чар. Чармандер. (Быстрая атака — очень простая. С твоей скоростью ты легко её освоишь) — я старалась говорить уверенно, вкладывая в голос максимум убежденности. — (Собери силы в ногах. Представь, что ты оказываешься рядом со мной. Просто представь. И попробуй. Смелее).              Сильвер неуверенно выпрямился. Выставил одну ногу чуть вперёд, нахмурился, глядя на точку рядом с моим хвостом. Я видела, как он сомневается, как его тело еще не верит, но глаза уже загораются надеждой.              Быстрая атака — это очень просто. По сути это в какой-то мере можно сравнить с боевыми приёмами, всё ведь завязано на скорости и силе лап. Энергия нормального типа есть у каждого покемона, поэтому было интересно посмотреть, как Сильвер справится с этим. Я затаила дыхание, боясь помешать концентрации.              Глаза Снизла сверкнули.              Он выровнял стойку, и я увидела, как центр тяжести сам собой, машинально, перенёсся на одну лапу — в этом движении читалась тысячелетняя память предков, лазающих по скалам. Он напрягся — и ток энергии устремился к его лапам, взрывной волной распространяясь по телу.              Сильвер сорвался с места.              Я даже не успела моргнуть. Размытый серебристый силуэт проскользнул мимо меня, ветерок от его движения шевельнул пламя — и он уже стоял ровно там, куда целился взглядом. Идеальное попадание.              Снизл замер. Потом медленно обернулся, посмотрел назад, сравнил расстояние. Его морда менялась на глазах — недоумение сменилось изумлением, изумление — диким, почти не верящим восторгом. Алые глаза вспыхнули, засветились, перо на ухе взметнулось вверх и радостно затрепетало, как флажок на ветру.              — Сниз-сниз! (Получилось! Получилось!) — он подпрыгнул. Потом ещё раз. И ещё, как мячик, не в силах сдержать переполняющую его радость.              А потом он подбежал ко мне и врезался в бок, обхватывая лапами. Крепко-крепко. Прижался мордочкой, потерся мягкой серебристой шерсткой о мою горячую чешую, и от этого прикосновения по телу разлилось странное тепло.              Я для вида закатила глаза и фыркнула — надо же сохранять лицо. Но отталкивать не стала.              — Сниз! (Спасибо, Эмбер!) — выдохнул он мне в бок.              Я лишь коротко кивнула, но, кажется, он понял.              А потом началось.              Быстрая атака. Быстрая атака. Быстрая атака!              Сильвер носился по поляне как угорелый, используя новое движение снова и снова. Он не мог остановиться — слишком велико было желание похвастаться, проверить, закрепить, доказать самому себе, что он может. Его силуэт метался между деревьями, исчезал и появлялся в разных концах поляны, и с каждым разом движения становились всё увереннее, всё чётче.              — О, Сильвер! Ты освоил Быструю атаку? — Эш улыбнулся.              Сильвер замер на мгновение, горделиво вскинул подбородок и выпятил грудь. В его позе читалось такое самодовольство, что я фыркнула уже по-настоящему.              Но, глядя на него, я не могла не отметить — его Быстрая атака отличалась от моей. Кардинально.              Она была лучше.              Сконцентрироваться за мгновение, измерить расстояние, рассчитать траекторию — для Сильвера это было сродни дыханию. Словно он всю жизнь только этим и занимался. Словно его тело вспомнило то, что разум давно забыл. Скорость у него почти достигала моей, а если потренируется ещё немного — перегонит. Я чувствовала это нутром.              Я смотрела, как он носится по поляне, и на губах сама собой появлялась улыбка. Серебристая молния мелькала среди зелени.              Не знаю, что за чувство, но мне нравилось видеть его таким счастливым.              — Эш, ты всё же на сто процентов уверен, что не хочешь менять состав команды? — голос Брока прозвучал в вечерней тишине с нотками усталой настойчивости. Он задавал этот вопрос уже в который раз, и в его тоне чувствовалось, что он надеется на другой ответ.              Эш, поймавший подбежавшего Сильвера на руки, серьёзно кивнул. Ни тени сомнения не промелькнуло на его лице.              — Абсолютно! — он потрепал Сильвера по серебристой макушке, и тот довольно зажмурился, прижимаясь к теплой ладони. — Пока есть возможность, я хочу как следует ей воспользоваться.              Брок и Мисти переглянулись. В этом коротком обмене взглядами читался целый диалог — многолетняя привычка понимать друг друга без слов.              — И всё же ты слишком недооцениваешь Эрику, — возразила Мисти, скрещивая руки на груди. Ее брови сошлись к переносице. — Не боишься разозлить её? Если лидер будет сражаться в полную силу, твой «специальный вызов» может и не состояться. Значок с золотой рамкой дают только за безупречную победу, а вторая попытка её отменяет.              На это Эш явно напрягся. Правила есть правила — если проиграешь на стадионе в попытке получить улучшенный значок, о повторной претензии можно забыть. Эрика имеет полное право выложиться на все сто, и тогда…              Эш резко мотнул головой, отбрасывая сомнения.              — Ну и что, — выдохнул он. — Пусть так. Даже если не получу улучшенный значок… я сражаюсь не за него! И в Лигу пустят и без этого!              Я замерла, переваривая услышанное. Ого. Такого ответа я не ожидала. Эш довольно серьёзно целился собрать все значки с золотой рамкой — это было его личное пари с самим собой, вызов, который он сам себе бросил. Я думала, что это для него принципиально важно. Но…              Что-то изменилось. Что-то сдвинулось в его шкале ценностей. И я, кажется, догадывалась, что именно.              — Сильвер, Флик, давайте ещё раз потренируемся вместе! — Эш поставил Снизла на землю и хлопнул в ладоши, привлекая внимание Пикачу.              Я оставила их на поляне. Снизл и Пикачу снова встали в пару, пытаясь нащупать хоть какие-то комбинации — на случай, если в битве с Эрикой придётся импровизировать. Электричество искрило, серебристый силуэт метался между деревьями, а я просто бежала.              Несколько кругов по парку вместе с Кенши вернули телу приятную усталость. Мы дышали в такт, лапы синхронно отталкивались от земли, и в этом ритме было что-то успокаивающее. Когда дыхание сбилось, а мышцы наполнились приятным жаром, мы вышли к пруду.              Кенши забрался в воду сразу по пояс, довольно жмурясь — прохлада остывающей воды ласкала его разгоряченную кожу. Я напилась, опуская морду почти к самой глади, чувствуя, как вода приятно холодит язык и горло, а потом отступила от берега и уселась на плоский нагретый камень.              — Фроа? (Что ты делаешь?) — с любопытством спросил Кенши, видя, как я прикрыла глаза.              Подошедший от нечего делать Вега плюхнулся рядом, устраиваясь поудобнее. Его острые ушки настороженно подрагивали, ловя каждый звук вечернего парка.              — Чармандер… (Пытаюсь лучше чувствовать энергию типа внутри себя…) — ответила я, не открывая глаз.              — Кле-фэйри? (Энергию?) — переспросил Вега, склонив голову набок.              Я кивнула, не отвлекаясь от процесса. Сосредоточилась. Прислушалась к себе. Где-то глубоко в груди, под чешуей и мышцами, пульсировало тепло. Я потянулась к нему сознанием, обхватила, как драгоценный камень, и слегка надавила.              Пламя на хвосте взметнулось, заискрилось голубым.              Отлично. С каждым разом получается всё лучше.              — Фроак? (Как именно… И что это за энергия?) — Кенши подплыл ближе, касаясь лапами песчаного дна.              Я открыла глаза, смотря на озадаченных покемонов.              — Чармандер, чар. (Когда используешь движение, ты ведь чувствуешь силу внутри себя? У меня это пламя где-то… тут) — я приложила лапу к центру груди, туда, где ощущение было особенно ярким.              Фрокки наклонил голову, обдумывая услышанное, но всё же серьёзно кивнул. Вега выглядел менее озадаченным — он вообще часто пребывал в состоянии задумчивости. Он закрыл глаза, острые уши дёрнулись, когда он попытался нащупать что-то подобное внутри себя. Вокруг Кенши, всё ещё сидящего в воде, пошли крошечные кольца — рябь, которую создавало его дыхание или, может, что-то ещё. Его жёлтые глаза распахнулись, уставились на меня в полном непонимании, потом он перевел взгляд на собственные перепончатые лапы.              Почувствовал?              — Фроак… фрок. (Кажется, я понял… но что это? Оно проходит через всего меня, везде), — он обратил взгляд на меня, ища объяснений.              Хороший вопрос. Вега морщился, его крылышки на спине трепетали от натуги, с которой он пытался понять что-то важное. Я удивилась — он же сам медитирует подобным образом на рассвете, а чаще ночью, когда луна видна особенно ясно. Он должен был сталкиваться с этим.              — Кле-фейри… (Слабо чувствую… Как вы это делаете?) — расстроенно выдохнул он.              Я посмотрела на озеро, по которому все еще расходились круги от сидевшего там Кенши.              — Чармандер, чар. (Лучше попробуй ночью, под луной. Думаю, у тебя получится. Может, все зависит от места, из которого проще черпать энергию типа), — ответила я.              — Фрок? (Что такое «энергия типа»?) — Кенши подплыл ближе, выходя на каменистый берег и отряхиваясь.              — Чарман, чармандер. (То, что есть везде. Твои силы восстанавливаются с её помощью… В воде ведь тебе приятнее находиться, а Веге — под луной. Думаю, каждый черпает свои силы из определённого места или стихии. Может, в этом была задумка Арсеуса…), — я говорила медленно, формулируя мысли прямо в процессе.              В целом, ничего уникального. Фрокки быстрее восстанавливал силы в воде — это было очевидно. Клефейри чувствовал себя комфортнее в лунном свете. Моя собственная гипотеза заключалась в том, что чем лучше ощущаешь свое типовое ядро, тем быстрее накапливаешь энергию внутри него. А если постоянно тренироваться, усилием воли разгоняя энергию по телу, объём резерва увеличивается.              То, что я начала носить Мистическую воду было… поспешным решением с моей стороны. Это, конечно, дало какой-никакой результат, но, в общем-то, от Угля толку больше. Всё из-за моей собственной ошибки. Уголь не просто усиливал огненные атаки — он помогал ядру вмещать больше, выпускать силу эффективнее. Если я могу вместить больше пламени, я постепенно привыкаю к такому объему, следовательно — резерв увеличивается.              Касательно этого…              И еще одна загадка наконец сложилась в голове. Я поняла, почему не могу использовать Ясный день. Всё было связано с Пламенем. Моей особой способностью. Она работала просто — чем больше урона я поглощаю, чем сильнее воля к победе, тем больше скрытой энергии высвобождается. Она не берётся из ниоткуда, это те остатки, которые должны быть в запасе, в общем-то, подушка безопасности для истощённого организма, механизм защиты. Даже само «Пламя» совсем по-разному работала у покемонов огненного типа. Моё усиливало специальную атаку, генерируя пламя в груди и позволяя выжимать остатки, выпуская его наружу. У какого-нибудь Инфернейпа Пламя давало взрывную силу внутри самого тела, позволяя делать физические атаки сильнее. Никогда не думала, что одна и так же способность может быть настолько разной.              И… Ясный день. Дело было именно в Пламени. Когда я использовала его в Церулине, моя способность активировалась, позволяя задействовать скрытые силы для выживания. Я черпаю силы из солнца, из его жара, потому что я — огненный покемон. Так что Ясный день мне помогло применить именно Пламя и скрытые ресурсы тела. Без него энергии на генерацию маленького солнца не хватало.       Если честно, по прикидкам, та самая подушка безопасности скрывала где-то пятьдесят процентов внутреннего пламени, не позволяя им пользоваться просто так. Соответственно, чем больше будет резерв, тем больше типовой энергии я смогу реализовать без прибегания к Пламени.       Надоело уже сваливаться без сил после каждой серьёзной битвы. Я хочу абсолютно доминировать на поле, а не полагаться на Пламя и всякие уловки.              — Фрок? (Кто такой «Арсеус»?) — вырвал меня из размышлений голос Кенши.              Я моргнула, возвращаясь в реальность. Посмотрела на него, потом на такого же заинтригованного Вегу.              Ну да. Точно. Откуда им знать?              — Чар… чармандер. (Один подлый, противный, ужасный и гадкий негодяй, которого мне нужно найти и победить) — ответила я, щурясь от последних лучей солнца, которые пробивались сквозь листву.              — Кле-фейри! (Когда найдёшь его, мы обязательно поможем тебе его победить!) — Вега вскинул кулачок с такой готовностью, что я едва сдержала улыбку.              Кенши согласно кивнул, его глаза загорелись боевым азартом.              — Фрок! (Негодяев нужно наказывать!) — произнес он с такой убеждённостью, будто всю жизнь только этим и занимался.              Я не смогла сдержать смешок. Он вырвался неловким кашлем, который я попыталась замаскировать под прочистку горла. Видишь, Арсеус? У меня и моей мести всё больше последователей. Так что это… берегись.              Удар молнии вспыхнул над кронами деревьев, разрывая вечернее небо яркой вспышкой. Следом донёсся неразборчивый крик — то ли удивлённый, то ли испуганный.              Мы переглянулись с Кенши и Вегой. Я поднялась на лапы, отряхиваясь, и, не сговариваясь, мы рванули в сторону тренировочной поляны.              Сквозь листву и заросли уже виднелась знакомая фигура.              Эрика.              Она стояла на краю поля, и даже на расстоянии чувствовалось, как воздух вокруг неё застыл, пропитанный холодом и напряжением.              

***

      Тишина на стадионе стала какой-то ватной. Плотной. Её можно было резать ножом — и она не поддавалась, только пружинила, давила на уши.              Я смотрела на Эрику и вспоминала её лицо. Разгневанное, да. Но сейчас, стоя на тренерской позиции, она выглядела иначе. Мрачнее. Глубже. Ярость в ней не кипела — она застыла, превратившись в лёд, который вот-вот расколется и осколками врежется во всё, что попадётся под руку.              Конечно, она была в ярости.              Мы с Эшем сами видели, как её дом вспыхнул. Как пламя взметнулось над садом, освещая ночное небо зловещим оранжевым заревом. Но тогда, в той суматохе, когда мы едва не… погибли в лаборатории сначала от взрыва, потом от крайне сильного противника, когда адреналин стучал в висках… мы как-то не придали этому значения. Подумаешь, пожар? Вокруг и так творилось чёрт знает что.              А зря.              Всё же… Было кое-что, что указывало на виновника случившегося. И пусть пожар помог предотвратить психическую волну, направленную прямо в то место, оттолкнув её обратно в лабораторию, Эрика об этом не знала. Полиция ещё не сообщила о произошедшем, либо сообщила не самой Эрике, а только ее родственникам… я не знаю.              Но надо же было тому оболтусу попасться на камеры.              Я точно проклята. По-другому не объяснишь. Хитоши — тот самый мальчишка, который каким-то неведомым образом умудрился всё же сбежать из аукционного дома, — нашёл резиденцию Эрики. И, не придумав ничего умнее, решил устроить поджог.              Ну так-то справедливости ради, он и его Чармандер подожгли один лишь куст в саду, только вот было поздно. И, конечно, трава тоже может загореться, а ветки дерева рядом с кустом нависали над пристройкой дома. Никто из той горе-парочки не сообразил, к чему приведет маленькая искра. Им бы сбежать после первой вспышки — так нет, стояли, хлопали глазами, пока пламя не перекинулось на ветки.              Хуже было не это, никто не пострадал, да и поджог, как бы странно это не звучало, помог Эрике избежать тотального гипноза.              Хуже было другое. Камеры наблюдения чётко зафиксировали две фигуры. Мальчик. И Чармандер.              Мальчик, ростом с Эша. Чармандер, крупнее обычного.              Детали скрыла темнота и вспышки огня, но силуэты… силуэты были неопровержимы.              В целом, всё решилось бы за минуту нормального разговора. Если бы Эш и Эрика просто сели и спокойно всё обсудили. Но одна пришла с обвинением на фоне дикого стресса — пожар, головная боль от частично дошедшего Гипноза, многочисленные попытки похищения за последние дни. А второй… второй просто не мог рассказать правду. Не имел права. Потому что Лукер попросил его молчать о прошлой ночи, о лаборатории, обо всём, что там произошло.              И вот они стояли друг напротив друга, разделённые невидимой стеной из недомолвок и обид.              Трейси, который пришёл после лечения посмотреть на битву Эша и Эрики, был в явном смятении. Понимаю, сложно принять настолько абсурдную ситуацию…              — Почему я всегда пропускаю всё самое интересное? — произнёс он, смотря на арену.              А, это всё, что тебя волнует? То, что ты не видел, как собачатся Эш и Эрика?              — Подготовьте покеболлы!              Голос рефери вырвал меня из мыслей. Я вцепилась когтями в защитный барьер, подаваясь вперёд.              В руках Эрики и Эша блеснули покеболлы. Пикачу шагнул вперёд, его щёки уже искрили — статическое электричество потрескивало в воздухе, готовое вырваться наружу. Я чувствовала, как внутри всё сжимается. Волнуюсь. Совсем… чуть-чуть. Ладно, много. Очень много.              — Выпускайте покемонов!              Два луча ударили со стороны Эрики. Один — со стороны Эша.              Пикачу сорвался с места быстрее, чем свет коснулся земли. Молниеносный рывок — и он уже стоял рядом с появившимся из покеболла Фрокки. Кенши огляделся, оценивая обстановку, его глаза быстро адаптировались к свету прожекторов.              А потом я увидела лицо Эрики.              Благодаря огромному экрану для зрителей, я могла рассмотреть каждую деталь. Её глаза дрогнули. Расширились. В глубине зрачков сверкнул праведный гнев, который она так старательно пыталась спрятать за маской ледяного спокойствия. Её брови дёрнулись, она закусила нижнюю губу — жест, выдающий подростка, который изо всех сил пытается казаться взрослым и сдержанным.              Но импульсивность взяла верх.              — Да как ты… смеешь! — воскликнула Эрика, и её голос эхом разнесся под куполом стадиона. — Смеешь надо мной насмехаться?! Ты самый невежественный тренер, переступавший порог моего зала!              Из покеболлов вырвались два силуэта.              Я моргнула. Потом ещё раз.              Ого.              — Эшу конец, — выдохнул Брок одновременно с Трейси. Оба прилипли к защитному экрану, не в силах оторвать взгляд от арены.              Да. Ему точно конец.              Айвизавр.              И Вимсикотт.              Я перебирала в памяти все записи битв Эрики, которые мы просматривали, готовясь к этому дню. Ни разу. Ни разу она не выпускала такое сочетание. Айвизавр — тяжёлая артиллерия, танк, способный выдержать удар и ответить сокрушительной мощью. Вимсикотт — быстрый, коварный, неуловимый, с атаками, от которых сложно увернуться.              Она не собиралась играть по привычным правилам.              Она собиралась уничтожить.       Она реально разозлилась.              Я перевела взгляд с травяных покемонов, застывших в боевых стойках, на лицо Эрики. Оно было прекрасным в своей холодной ярости. Как статуя — безупречная, неподвижная, но я видела, что скрывается под этой маской. Обида. Боль. И желание доказать.              Она не собиралась отдавать ему значок.                    Вимсикотт качнулся на месте, его хлопковая шерсть колыхнулись, как мягкое облачко. Айвизавр глухо рыкнул, ударил плетью-лианой по земле, и я физически почувствовала эту вибрацию даже на трибунах.              Фрокки и Пикачу стояли рядом, как учил Эш. Кенши чуть присел, готовый к рывку. Пикачу искрил, разряды метались по его щекам, но он сдерживался, ждал команды.              Эш сжал оставшийся покеболл в руке. На его лбу выступила капля пота. Он тоже понял, что вляпался.              Я затаила дыхание.              Воздух на стадионе застыл. Даже птицы за куполом замолчали, словно чувствуя, что сейчас произойдет что-то важное.              — Бой! — взмах флажка рефери разрезал тишину.