Переливы цветов

Команда 7 — теперь уже в новом составе — отправилась в Академию, чтобы подать заявки на участие в экзамене. Саске, Наруто и Вальмонт шли по улицам Конохи, обсуждая стратегию. Кабуто же остался в казарме — днём встречаться с Орочимару было бессмысленно, слишком много глаз. Наруто, конечно, планировал проследить за ним позже, но судьба распорядилась иначе. Неожиданная встреча На обратном пути из Академии, когда Саске уже свернул в сторону тренировочных площадок, Наруто и Вальмонт столкнулись с Конохамару. — Наруто—ничан! — мальчишка выскочил из—за угла, широко улыбаясь. — Я тренировался! Скоро стану таким же сильным, как ты! Наруто засмеялся, потрепал его по голове. — Ещё лет десять тренируйся, малыш! Вальмонт улыбнулся, наблюдая за их взаимодействием. Конохамару явно видел в Наруто и наставника, и соперника, и старшего брата одновременно. Именно в этот момент всё пошло не так. Чужие в Конохе Из тени деревьев вышел высокий парень в чёрном костюме, с забинтованной куклой в руках. Его движения были плавными, почти змеиными. — Какие милые сценки, — проворчал он, скривив губы. Конохамару не успел среагировать — незнакомец схватил его за шиворот и резко дёрнул, отбросив в сторону. Наруто взревел: — Эй! Он не успел броситься вперёд, тот же парень ловким движением подсек его, сбив с ног. Вальмонт, до этого момента спокойный, резко сжал кулаки. — Вы что делаете? Задирать маленьких уже в почёте? Незнакомец — Канкуро — оглядел его с ног до головы, явно не впечатлившись. — А что? Я поучу вас манерам! Он резко дёрнул за нити, и забинтованная кукла за его спиной ожила, развернувшись в боевую стойку. Девушка—блондинка, стоявшая у дерева, закатила глаза. — Канкуро, ты что, серьёзно? — Темари скрестила руки на груди. Но прежде, чем кукольник успел что—то ответить, над ними раздался холодный голос: — Заткнись. Не выпендривайся. Саске сидел на ветке того же дерева, где стояла Темари, смотря на них сверху вниз. Конохамару ахнул — его явно впечатлило это внезапное появление. Канкуро нахмурился, явно готовясь к драке, но тут раздалось ещё одно слово: — Канкуро, назад. Голос был тихим, но от него по спине у всех пробежал холодок. Гаара. Красноволосый парень стоял на соседней ветке вниз головой, не шевелясь. Его глаза медленно скользнули к Саске, затем ниже — к Вальмонту. Несколько секунд безмолвного изучения. Затем — все трое незнакомцев исчезли, словно их и не было. *** Вечером того же дня Какаши собрал команду на одной из площадок. — Третий разрешил Кабуто остаться, — сообщил он, закинув руки за голову. — Но при одном условии. Все замерли. — Он будет под моим присмотром. И если попытается связаться с Орочимару — экзамен для него закончится. Навсегда. Вальмонт вздохнул, но кивнул. Саске скрестил руки. А Наруто... Наруто уже строил планы, как "случайно" столкнуть Кабуто в грязь. Кабинет Хокаге был залит мягким светом заходящего солнца, когда команда 7 получила окончательный вердикт. — Кабуто может остаться в деревне, но под моим присмотром, — повторил Какаши, медленно перебирая свиток с печатью Третьего. — Один шаг в сторону Орочимару — и всё. Экзамен для него закончится. Вальмонт, сидевший на подоконнике, поджал губы. — Сенсей… но он же хотел встретиться с ним вечером. И с кем он на экзамен пойдёт? Если контакты запрещены, то не с теми, кого Орочимару подготовил, да? Его голос звучал спокойно, но в синих глазах читалось беспокойство. Какаши вздохнул. — Официально — с командой из Академии. Неофициально… — он бросил взгляд на дверь, за которой, как все знали, Кабуто ждал решения. — Пусть выбирает сам. Пока Саске и Наруто обсуждали тактику, Вальмонт склонился над пергаментом у себя в комнате. "Дядя Лайсерг, я нашёл родственника. Кабуто Якуши. Родинка—звезда, как у нас. Орочимару знает о нём. Будь осторожен." Он свернул письмо, привязал к лапе почтового сокола и выпустил в окно. Птица исчезла в сумеречном небе. "Сначала он проверит… потом сообщит императорам," — подумал Вальмонт. "Если это правда кровь Дианы… что тогда?" Мысли о странной встрече днём не отпускали. Какаши уже объяснил: — Темари, Канкуро, Гаара. Родственники, элита Суны. Прибыли на экзамен. Но этого было мало. Саске хмурился, будто ёж, готовый выставить иглы. — Гаара… он не просто так смотрел на тебя, — бросил он Вальмонту. Тот вздрогнул. — Ты тоже заметил? Учиха лишь кивнул. *** Красноволосый шиноби стоял на ветке вниз головой, но его глаза… Глаза были прикованы к кольцу на шее Вальмонта. "Песок шепчет… этот артефакт пахнет древней кровью," — думал Гаара. "И его владелец… он светится, как те императоры в старых свитках." Когда их взгляды встретились, Вальмонт почувствовал: это не просто интерес. Это голод. Голод зверя, учуявшего добычу. *** Позже, когда Наруто и Саске уснули, Вальмонт вышел во двор. Кабуто курил в тени, его очки блестели в лунном свете. — Ты всё равно пойдёшь к нему? — спросил Вальмонт без предисловий. Тот выдохнул дым. — Я должен узнать правду. О себе. О тебе. — А если это ловушка? Кабуто резко повернулся. — Ты действительно веришь, что Орочимару не знал о нашей связи? Что всё это случайность? Вальмонт молчал. Кольцо на его шее пульсировало. Темнота уже плотно окутала улицы Конохи, когда Вальмонт, не выдержав, сделал шаг вперед — и обнял Кабуто. Не как соратника. Не как случайного знакомого. Как родного. Его руки сомкнулись за спиной медика, ладони прижались к лопаткам, подбородок едва коснулся плеча. Тепло, крепко, без слов. В этом объятии было всё: и тревога, и забота, и то странное щемящее чувство, когда понимаешь — ты больше не один. — Береги себя, ладно? — прошептал Вальмонт, отстраняясь ровно настолько, чтобы видеть лицо Кабуто. — Прошло мало времени, но... мне кажется, ты уже стал мне дорог. Пепельные ресницы дрогнули. За стеклами очков что—то мелькнуло — недоумение? Испуг? Вальмонт не стал ждать ответа. Ловким движением он снял с правого запястья красно—жёлтую нить, потёртую от времени, но прочную. — Пусть Атун бережёт тебя. Его пальцы скользнули по запястью Кабуто, осторожно наматывая нить. Кожа под прикосновением была прохладной, но Вальмонт чувствовал, как под ней учащённо бьётся пульс. — На острове много храмов. Люди верят в древних богов. Атун – бог судьбы и богиня Матарани... она как общая мать, особенно для сирот. Нить легла ровно, яркие полосы выделялись на бледной коже. — Эта — с её храма. Пусть хранит тебя. Кабуто сжал кулак, будто проверяя, не исчезнет ли подарок. — Ты... веришь в это? — голос звучал хрипло, будто он забыл, как говорить. Вальмонт улыбнулся: — Я верю, что с тобой всё будет хорошо. Саннин не станет убивать тебя — ты ему нужен. Но... — Он замолчал, сглотнув ком в горле. — Всё равно нервничаю. А ещё... как вернёшься, будет одна просьба. Но это потом. Разузнать о тех троих из Суны, — хотел сказать он, но передумал. Не сейчас. Уходя, Кабуто чувствовал, как по спине бегут мурашки. Объятия... Короткие, но тёплые. Как забытое детское воспоминание. И эта нить... Он поднял руку, разглядывая переплетение красного и жёлтого. "Он снял это с себя. Со своего тела." Что—то ёкнуло в груди. "Это просто суеверие. Просто жест. Он видит во мне брата, ничего больше." Но почему тогда пальцы сами тянутся к нити, будто боясь, что она исчезнет? *** Саске видел их прощание из тени деревьев. Он понимал Вальмонта — тот принял Кабуто как семью, и каждый жест, каждое слово кричали об этом. "Как Итачи когда—то..." Но вот что насчёт Кабуто? Тот ушёл, но его шаги были не такими уверенными, как обычно. "Он запутался. И это опасно." Саске сжал кунай. Тишина ночи окутала комнату, когда Вальмонт вернулся домой. Свет луны струился через окно, очерчивая контуры мебели серебристыми бликами. Он снял рюкзак, опустился на колени перед полкой и осторожно вытащил из бокового кармашка маленькую фигурку божка. Это была миниатюрная копия тех, что стояли в храмах на побережье Сирении — изящная, с плавными линиями, вырезанная из тёмного дерева. Саске видел таких в натуральную величину, когда они гуляли по острову. Вальмонт поставил фигурку на полку, посыпал сверху щепоткой риса и белыми лепестками, которые нашёл у дома. Затем зажёг тонкую восковую свечу — пламя заколебалось, отбрасывая тени на стены. Сложив ладони вместе, он закрыл глаза. — Matarani raksha ge je ma... Его голос звучал тихо, почти шёпотом, но каждое слово было наполнено тёплой, искренней верой. Дверь скрипнула — Саске вернулся. Он замер на пороге, увидев Вальмона, стоящего на коленях перед свечой. Пламя отражалось в его синих волосах, делая их почти прозрачными в этом свете. "Молится за него... и за нас?" Саске не стал мешать. Он просто стоял, слушая незнакомые слова молитвы, и впервые за долгое время почувствовал, что—то вроде... покоя. *** Тем временем Кабуто шёл по безлюдной улице, время от времени касаясь нити на запястье. Красное и жёлтое. Яркое. Чужое. Он привык к тёмным, неприметным цветам — всё, что не мешало сливаться с тенями, было правильным. Но теперь на его руке был кусочек другого мира. Остров. Золото. Мрамор. Сине—зелёное море. В Сирении всё было ярким, тёплым, живым. Люди носили одежду, расшитую узорами, смеялись громко, не боясь привлечь внимание. Интересно... мне бы пошли такие цвета? Он хмыкнул про себя. Живописный пейзаж. Приятная атмосфера. И свои тайны... Возможно, ему бы там понравилось. Возможно, он действительно не просто жалкий сирота из приюта. Возможно... Но мысли снова вернулись к Вальмонту. Рука Кабуто непроизвольно потянулась к маленькой сумке с медикаментами, пристёгнутой к поясу. В потайном кармане лежала майка. Та самая. Забытая Вальмонтом. Пропитанная его запахом. Кабуто сжал ткань в кулаке, чувствуя, как сердце бьётся чаще. "Что со мной?" Он не находил ответа. Тени скользили по стенам старого храма, когда Кабуто переступил порог. Лунный свет пробивался сквозь трещины в куполе, рисуя на полу причудливые узоры. В центре, на обломке колонны, сидел Орочимару. Его золотистые глаза вспыхнули в темноте, как у хищника. — Опоздал, Кабуто, — прошипел он. — Неужели объятия нового родственника так тебя задержали? Кабуто сжал кулаки, но голос звучал ровно: — Я пришёл, как договаривались. Орочимару медленно поднялся, подошёл вплотную. — Расскажи мне… о своём прозрении. — Ты нашёл меня в приюте, — начал Кабуто, глядя куда—то мимо плеча саннина. — Я был никем. Ты сказал, что я особенный. — И был прав, — Орочимару провёл пальцем по его щеке. — Ты стал лучшим из моих учеников. А теперь… Он резко схватил запястье Кабуто, где красовалась красно—жёлтая нить. — Тебя украшают чужие символы. Кабуто не отстранился. — Ты знал. О моей крови. О Вальмонте. Орочимару рассмеялся: — Знаю ли я? Дитя, я привёл тебя к нему. Кольцо, видения… всё было рассчитано. — Пауза. — Но вот чего я не планировал… — Его рука сжала подбородок Кабуто, заставляя встретиться взглядом. — Ты влюблён в Вальмонта, Кабуто? Слово повисло в воздухе. Влюблён. Кабуто почувствовал, как жар разливается по шее. — Я… Он хотел солгать. Должен был. Но вдруг осознал: Орочимару уже видел ответ в его глазах. — Он… не как другие, — прошептал Кабуто. Саннин отпустил его, отступил. — Любопытно. И что же ты выбираешь? Его… или истину? В квартире Вальмонта сутры лились тихим потоком. Саске сидел у стены, слушая. Но вдруг — свеча погасла. Без ветра. Без причины. Вальмонт открыл глаза. — Это… неспроста. Где—то в темноте за окном, на ветке ближайшего дерева, Гаара прикрыл веки. "Матарани… значит, они молятся ей," — подумал он. Песок у его ног зашевелился, будто в ответ. *** Темнота разрушенного храма сгущалась, когда Орочимару медленно обвел пальцем по воздуху, будто выписывая невидимый узор. — Тебе не придётся красть кольцо, — его голос звучал как шелест змеиной чешуи по камню. — У вас уже есть ментальная связь, достаточная для активации. Воспользуйся этим. Ведь наследник и сам хочет раскрыть его силу. Тебе даже лгать не придётся. Кабуто стоял неподвижно, но его пальцы непроизвольно сжали нить на запястье — ту самую, красно—жёлтую. — Когда? — спросил он, и голос его прозвучал чуть хриплее обычного. Орочимару медленно повернулся, указывая взглядом на лежащие в углу документы — пропуск Кабуто на экзамен, подписанные печатями. — В лесу. На втором этапе. У тебя будет достаточно времени не только для работы с кольцом... — он облизнул губы, и в этом жесте было что—то хищное, — ...но и, возможно, заручиться доверием перед... как его назвать? Родственником? Или... Пауза. — ...твоим избранником? Слово повисло в воздухе, тяжелое и сладкое, как яд. *** В квартире Вальмонта свеча внезапно вспыхнула вновь, хотя никто к ней не прикасался. Саске, сидевший у стены, резко поднял голову. — Кто—то идёт, — пробормотал он. Дверь распахнулась с такой внезапностью, что пламя свечи дрогнуло, отбрасывая тревожные тени по стенам. "Опять?!" — первая мысль Вальмонта прозвучала почти яростно. Он уже открывал рот, чтобы высказать всё о людях, считающих чужой дом проходным двором, но... Слова застряли в горле. Гаара стоял на пороге, и сам воздух вокруг него казался другим — густым, тяжелым, пропитанным чем—то металлическим. Кровью. Вальмонт чувствовал этот запах кожей, хотя в комнате не было ни капли красного. "Эти глаза... Сколько людей он убил?" Парень выглядел почти их ровесником, но в его взгляде читалось что—то древнее и ненасытное. И всё же... "Черта с два я ему что—то покажу." Вальмонт не встал, лишь медленно поднял взгляд, встречая ледяные глаза Гаары. — В Сирении гостей принято ждать, — произнёс он, намеренно растягивая слова. — Или в Суне иначе? Гаара не ответил. Вместо этого песок у его ног начал шевелиться, образуя тонкие змейки, ползущие по полу. — Твоя молитва... интересная, — наконец сказал он. Голос — ровный, но в нём слышался лёгкий звон, будто, где—то внутри скреблись когти по стеклу. — Покажи её силу. Саске уже встал, рука на рукояти куная, но Вальмонт едва заметно мотнул головой. "Не сейчас." — Сила? — Вальмонт усмехнулся, нарочито небрежно касаясь кольца на шее. Оно теплело под пальцами. — Это просто старая привычка. Как чистить зубы. Песок вздрогнул. Гаара понял — его провоцируют. *** Тем временем Кабуто шёл по тропинке к деревне, сжимая в кармане майку Вальмонта. "Избранник... Влюблён..." Слова Орочимару жгли сознание. Он должен был сосредоточиться на задании. На кольце. На... Внезапно нить на его запястве дёрнулась, будто живая. Кабуто замер. "Что?.." И тогда он понял. "Она связана с кольцом. И... с ним." *** Песок взметнулся в воздух, как живая стена, готовясь раздавить всё на своём пути. Саске уже отпрыгнул назад, прикрывая Вальмонта, но тот... запел. Не боевой клич, не заклинание. Храмовую песню. — Je am bi gouri, meia ge sha maa Shiva ri... Голос Вальмонта звенел в небольшой комнате, наполняя пространство странной вибрацией. Слова лились плавно, как река, обтекая их обоих невидимым куполом. Песок ударил — и остановился в сантиметре от лиц, будто наткнувшись на прозрачное стекло. Гаара моргнул. Свеча горела ровно, хотя воздух дрожал от энергии. — Muge ga este ge sham. Am Ge shamaa Shiva Ri... Вальмонт поднялся, не прерывая пения. Его синие волосы колыхались в такт, будто под незримым ветром. Гаара усмехнулся — и усилил атаку. Песок сгустился, превратившись в острые шипы, способные пробить каменную стену. Но... Ничего. Невидимый барьер даже не дрогнул. Более того — глаза Гаары стали чуть спокойнее. "Что это?.." — впервые за долгое время он почувствовал... Тишину. Ту самую, что когда—то убаюкивала Шукаку. *** Нить жгла запястье. Кабуто понял — там опасность. Он уже бежал назад, сжимая в кармане майку Вальмонта. "Кого я спасаю? Его? Или... себя от этого чувства?" Мысли путались, но ноги неслись быстрее. Документы в руке вспыхнули синим пламенем. Кабуто едва не уронил их. Бумага сгорела за секунду, обнажив скрытые строки: "Цель: кольцо + наследник. Остальное — расходный материал." "Значит так..." — Кабуто ускорился. *** Гаара замер. Песок, еще секунду назад яростно бьющийся о невидимый барьер, вдруг осел, словно уставший зверь. Его золотисто—песчаные глаза, всегда холодные и бездонные, теперь смотрели на Вальмонта с неожиданным интересом. — Кто научил тебя этой песне? — спросил он, и в его голосе не было привычной угрозы. Вальмонт улыбнулся, не опуская рук. — Такими песнями мы усмиряем штормы и приливные волны. Иначе остров бы смыло. Ещё — землетрясения. — Он говорил спокойно, без вызова, словно объяснял, что—то очевидное. — Они называются мантрами. Их поют и в обычное время — для успокоения души. Пауза. — Хочешь ещё послушать? Гаара не ответил сразу. Его пальцы слегка сжались, песок замер у ног, будто прислушиваясь. — Да," — наконец произнёс он, и это было почти тихо. Вальмонт достал из сумки небольшой колокольчик — старинный, с резными узорами. — Саске, звони в такт, — попросил он, бросая его Учихе. Тот поймал, не задавая вопросов. И зазвучала новая мантра. — Namo namo Durge isge gemeni, Namo namo ambe injivedeni... Слова лились, как вода, переливаясь в воздухе. Колокольчик звенел четко, отбивая ритм. Гаара стоял неподвижно. — Rimun Kali he Je ish ge vali, Iku loo jibe ru in givali... Песок осыпался с его плеч, тихо шурша по полу. — Shiravali, Shiravali maa... И тогда случилось неожиданное. Гаара... сел. Прислонился к стене. А через мгновение его веки затрепетали — и закрылись. Он уснул. Впервые за много лет — крепко и спокойно. Дверь распахнулась с такой силой, что свеча едва не погасла. Кабуто стоял на пороге, кунаи уже в руках, дыхание, сбитое от бега. Его глаза метнулись от спящего Гаары к Вальмонту. — Что...? Но Вальмонт лишь приложил палец к губам. — Тише, — прошептал он, улыбаясь. — Разбудишь. Кабуто замер. "Он... усыпил Гаару? Песнями?" Его взгляд упал на нить на запястье. Она теплая. "И я чувствовал это..." Мантра все еще лилась с губ Вальмонта, мягкая и убаюкивающая, когда он осторожно двинулся к шкафу. Не прерывая пения, достал шерстяной плед с вышитыми синими волнами — подарок тети Дианы — и плоскую подушку для медитаций. Песок у ног Гаары слегка зашевелился, когда Вальмонт приблизился, но не атаковал. Лишь наблюдал. "Как сторожевой пёс," — мелькнула мысль. — Shiravali, Shiravali maa... Он опустился на колени, аккуратно приподнял голову рыжеволосого гостя (как же она оказалась такой легкой?) и подложил подушку. Плед укрывал Гаару до плеч, словно обнимая. Вблизи он выглядел хрупким — бледные ресницы дрожали во сне, губы чуть приоткрылись. Совсем не похоже на того демона, что ворвался к ним минуту назад. "Думаю, мы могли бы подружиться. Он бешеный, но... как дикий зверёк, не знающий доброго слова." Последние ноты мантры растворились в воздухе. Тишина. Только ровное дыхание Гаары и трепет пламени свечи. Вальмонт жестами показал Саске и Кабуто идти за ним. В соседней комнате, прикрыв дверь, он наконец перевел дух. — Теперь можно поговорить. Только шепотом, — прошептал он, уткнувшись лбом в прохладное оконное стекло. Но за его спиной разворачивалась другая драма. Саске заметил первым. Белый край ткани. Чуть выбившийся из бокового кармана медицинского халата Кабуто. Его майка. Вальмонтова. Та самая, что исчезла после последней стирки — простая, хлопковая, чуть поношенная на швах. Саске узнал бы её даже без запаха, который теперь, кажется, витал в воздухе между ними — лёгкий, едва уловимый, но неоспоримо его. "Так вот оно что." Глаза Учихи, чёрные и бездонные, впились в Кабуто с новой, ледяной ясностью. Медик не отвёл взгляда. Но пальцы его дёрнулись — не к оружию, а к краю ткани, будто пытаясь втолкнуть её глубже в карман. Поздно. Молчание между ними раскалилось докрасна. Вальмонт стоял у окна, его пальцы нервно барабанили по подоконнику. За спиной слышалось лишь ровное дыхание спящего Гаары и тихий шелест песка, успокоившегося на полу. "Что делать, когда он проснётся? И где те двое, что были с ним?" Он не видел, как за его спиной разворачивалась немая сцена. Тёплая ладонь Учихи внезапно обхватила его запястье — крепко, почти болезненно. Вальмонт обернулся, встретив горящий взгляд любимого. — Что—то не так? — прошептал он. Но Саске не ответил. Лишь сильнее сжал его руку, словно ставя невидимую метку. Вальмонт уловил намёк. "Будь осторожен." Он мягко провёл кончиками пальцев по ладони Саске — "Я здесь. Всё в порядке." Но не обернулся на Кабуто. Медик стоял в тени, его очки блестели в полумраке. Он знал, что Саске видел. И теперь... Намеренно достал белую майку из кармана. Поднёс к лицу. И глубоко вдохнул, закрыв глаза. Аромат — лёгкий, тёплый, с оттенком морской соли — заполнил лёгкие. Затем посмотрел на Саске. Без слов. "Попробуй отнять." Тишина в комнате была густой, но неспокойной. Вальмонт чувствовал, как воздух между Саске и Кабуто наэлектризован — будто перед грозой. Он оглянулся на них, удивлённо приподняв брови. — Что—то случилось? — тихо спросил он. Но ответа не последовало. Саске стоял, словно высеченный из камня, его тёмные глаза сверлили Кабуто с такой силой, что, казалось, вот—вот пробьют насквозь. Медик же, напротив, сохранял внешнее спокойствие, лишь слегка приподняв подбородок. Его руки были опущены, но Вальмонт заметил, как пальцы слегка дёрнулись — будто что—то пряча. "Что я пропустил?" Он хотел спросить ещё раз, но в этот момент за окном раздались шаги — лёгкие, но чёткие, и негромкий разговор. — Где он? Должен был вернуться уже... — донёсся голос Темари. — Может, его задержали? — ответил Канкуро, и в его тоне слышалось напряжение. Вальмонт мгновенно сообразил. — Они ищут Гаару, — прошептал он. — Надо выйти и объяснить, что он тут спит. Вы оставайтесь, постарайтесь не шуметь! Он не стал ждать ответа. Быстро подошёл к окну, распахнул его и, не раздумывая, спрыгнул со второго этажа. Мягко приземлившись, он огляделся. Темари и Канкуро стояли в нескольких шагах, явно озадаченные исчезновением брата. — Эй! — тихо окликнул их Вальмонт, поднимая руку в мирном жесте. — Ваш... друг здесь. Он спит. Блондинка резко развернулась, её веер уже был наполовину раскрыт. — Что ты сделал с Гаарой?! — прошипела она. Вальмонт лишь покачал головой. — Ничего плохого. Он просто... уснул. *** Саске и Кабуто остались одни. Тишина. Только ровное дыхание Гаары за дверью. Учиха медленно повернулся к медику. — Ты перешёл черту, — прошептал он, и каждый звук в его голосе был как лезвие. Кабуто не моргнул. — И что ты собираешься с этим делать? *** Темари и Канкуро окружили Вальмонта, их тени под лунным светом казались длиннее и угрожающе. — Ты сделал ЧТО?! — Темари сжала веер так, что костяшки пальцев побелели. Вальмонт поднял руки в жесте мира, но не отступил ни на шаг. — Тише! Он сам пришёл к нам, незваным гостем. Я пел мантру для себя. Ему понравилось, попросил ещё спеть... и уснул. Он кивнул в сторону окна своей комнаты. — Теперь лежит у нас. Если хотите, можете заглянуть и посмотреть. Может, заберёте его или... что—то ещё. Я сам собирался вас искать, но не знал, где. Брат и сестра переглянулись. Гаара... спит? Он никогда так не делал. Канкуро первым заметил странность. Его взгляд скользнул к кольцу на шее Вальмонта, и он тихо тронул Темари за рукав. — Посмотри на его кольцо... Но Вальмонт уже уловил их интерес. — Гаара тоже говорил, что—то о нём. Зачем оно вам? — его голос стал чуть холоднее. — Эта вещь связана с моей семьёй. Вы забираете брата или оставляете? *** В комнате Кабуто стоял напротив Саске, но его мысли были заняты другим. "Он не может предъявить мне ничего серьёзного. Я не нарушал границ... пока что." Учиха сверлил его взглядом, но Кабуто лишь слегка склонил голову, словно в насмешливом поклоне. "Забавно наблюдать, как он злится... но стоит быть осторожнее." А потом... "Может, поискать его нижнее бельё? Здесь оно точно есть." Мысль заставила его губы дрогнуть в едва уловимой улыбке. "Превращаюсь в извращенца. "Но тут же нашлось оправдание: "Но это... для науки." Да, конечно. Для науки. *** Темари ловко вскарабкалась по стене и заглянула в окно. Там, на полу, в луче лунного света, лежал Гаара. Спящий. Не просто с закрытыми глазами — а глубоко, спокойно спящий, с ровным дыханием и расслабленными чертами лица. Под головой — подушка. На плечах — плед. "Кто этот парень, что осмелился так обращаться с Гаарой?!" Но больше всего её поразило другое. Песок. Он не шевелился. Не защищал хозяина. Просто лежал у его ног, как обычная горсть пыли. Темари резко обернулась к Вальмонту, который уже стоял рядом, наблюдая за её реакцией. — Что ты сделал с Шукаку? — прошипела она. Вальмонт нахмурился. — С каким Шукаку? Гаара — тот парень с красными волосами, он пришёл один. И тоже спрашивал о кольце, потом о песне. Он пожал плечами. — Я объяснил, что это храмовая мантра. Мы такими успокаиваем штормы. Он сам напомнил мне стихийное бедствие и постепенно успокаивался, пока я пел. Теперь спит. Пауза. — Что, забираете? Темари и Канкуро переглянулись. "Гаара... успокоился?" "От песни?" Это было невозможно. Но факт налицо — их брат спал, как обычный человек. *** Пока Саске наблюдал за незваными гостями у окна, Кабуто воспользовался моментом. Его пальцы бесшумно скользнули по ящику комода Вальмонта. "Где же оно..." Но вместо ожидаемого "трофея" он наткнулся на тетрадь в плотном переплёте. Дневник. Страницы испещрены записями о кольце, его свойствах, видениях... Кабуто замер. "Это важнее." Он быстро пролистал несколько страниц, затем, не раздумывая, сунул тетрадь во внутренний карман халата. "Разберусь позже." Затем, уже механически, продолжил поиски. "А теперь... то, за чем пришёл." Его рука нащупала стопку сложенного белья. *** Темари обменялась с Канкуро красноречивым взглядом. Без слов было ясно — забирать Гаару нужно сейчас. Вальмонт, уловив их молчаливое решение, жестом пригласил подняться через окно. — Не самый вежливый вход, зато тише, — пробормотал он, отступая, чтобы дать место. Первой взобралась Темари. Её большой веер слегка зацепился за раму, но она ловко проскользнула внутрь. На мгновение её взгляд задержался на Саске — оценивающе, с лёгким намёком на интерес. — Красивый, — мелькнуло в голове, но тут же было отброшено. Канкуро последовал за ней, неуклюже переваливаясь через подоконник. "Чёрт, этот дом сегодня как проходной двор," — мысленно процедил Саске, но внешне оставался невозмутим. Темари направилась к комнате, где спал Гаара, но едва переступила порог, как песок у его ног вздыбился. Не атакуя. Предупреждая. — Что...? — она замерла. Шукаку не хотел, чтобы Гаару трогали. Пока все были заняты незваными гостями, Кабуто продолжил свои поиски. Его пальцы нащупали то, что искали — тонкую ткань, мягкую, чуть прохладную. "Нашел." Но в этот момент дверь скрипнула. Саске. Кабуто молниеносно сунул добычу в карман, даже не разглядев, что именно схватил. "Потом разберусь." Он обернулся, приняв безмятежное выражение лица. Саске смотрел на него. "Поймал? Неважно." Янтарный свет вспыхнул в глазах Гаары, когда он медленно открыл веки. Его взгляд, тяжёлый и недовольный, скользнул по Темари и Канкуро. — Что вам нужно? — голос звучал хрипло, но уже с привычной холодной отстранённостью. Темари, стараясь сохранить спокойствие, сделала шаг вперёд: — Пойдём в гостиницу. Тебя ищут. Но Гаара даже не шевельнулся. Он не хотел уходить. Впервые за долгие годы он нашёл место, где не звучали голоса, где его сознание не разрывали на части чужие мысли. И этот покой... ему подарили. Он опустил взгляд на плед, на подушку под головой, затем медленно поднял глаза на Вальмонта. — Это ты? Вальмонт, стоявший в дверях, слегка пожал плечами: — Думаю, за тебя волновались. Ты же в чужом доме уснул. Темари не выдержала. Её пальцы впились в рукоять веера: — Что вы натворили с моим братом?! Но прежде, чем она успела сделать движение, Гаара резко поднял руку. Песок взметнулся между ними, образуя барьер. — Он ничего не "натворил, — прозвучало тихо, но с такой непривычной для Гаары... защитой в голосе. Пока в комнате разворачивалась эта сцена, Кабуто незаметно сунул руку в карман, проверяя добычу. Но вместо ожидаемой ткани его пальцы наткнулись на бумагу. Он вытащил сложенный листок. "Жду отчёта. Сегодня." Почерк Орочимару. Кабуто почувствовал, как по спине пробежал холодок. "Какого отчёта? И откуда ЗМЕЙ знал, что я буду именно здесь?.." Он огляделся, словно ожидая увидеть в углу жёлтые глаза, следящие за ним. Затем, уже машинально, нащупал и вторую находку — те самые бежевые плавки. Щёки Кабуто вспыхнули. "Я... извращенец?!" Он никогда не замечал за собой интереса к чужому нижнему белью, тем более мужскому. Но сейчас... "Это... для миссии. Да. Для миссии." Хотя даже самому себе в этом было сложно поверить. Тишина в комнате стала плотной, как песок перед бурей. Гаара не двигался, лишь глубже укутался в плед, словно это была не простая ткань, а щит от всего мира. Его глаза, янтарные и невыносимо тяжёлые, не отрывались от Вальмонта. — Что ты сделал с Шукаку? Голос звучал спокойно, почти тихо — совсем не так, как его первые слова, полные угрозы. Вальмонт вздохнул, потирая переносицу. — Великий Атун, я, наверное, покажусь вам идиотом, если во второй раз спрошу... Кто такой этот Шукаку? Он развёл руками. — Ты пришёл один. Один говорил со мной. Один уснул здесь, заслушавшись мантр. Это, впрочем, неудивительно — в храмах такие песни поют для успокоения души. Молчание. Темари и Канкуро переглянулись. В их взглядах читалось недоверие, замешательство... и что—то ещё. "Он действительно не знает?" "Или притворяется?" Вальмонт почувствовал, как Саске напрягся рядом. Его пальцы осторожно коснулись руки Учихи — "Потерпи. Я разберусь." Если, конечно, эти трое не переступят границы его терпения. Темари наблюдала за братом и не могла поверить своим глазам. Гаара... щадил кого—то. Не убивал. Не разрывал на части. Просто сидел и слушал. Её пальцы разжали веер, но она даже не заметила, как опустила руку. В дверях появился Кабуто. Его лицо было бесстрастным, но внутри бушевал хаос. Он не мог смотреть на Вальмонта. Стоило ему бросить хотя бы мимолётный взгляд, как перед глазами всплывало... то, что он спрятал в кармане. Бежевые плавки. Его. Щёки горели. "Научный интерес. Только научный интерес," — твердил он себе, но тело отказывалось верить. Единственное, о чём он мог думать сейчас — поскорее уйти в казарму. "Чтобы изучить находку. Да. Именно так." *** Вальмонт скрестил руки на груди, пальцы впились в собственные локти. Его обычно добродушное выражение лица сменилось холодной сдержанностью. — Народ, — его голос прозвучал резко, перекрывая шепот песка. — Ваш брат сам пришел к нам в квартиру. Сам распахнул дверь, вошел и потребовал показать, как работает молитва. Я всего лишь спел. Две мантры. Могу повторить, если хотите. Его взгляд скользнул по каждому из них, останавливаясь в конце на Гааре. — Всё остальное — насчет Шукаку и проблем со сном — я понял только сейчас. И про Шукаку услышал только от вас. Не знаю, кто это. Гаара поднялся. Песок закрутился вокруг его ног живыми волнами, но в его глазах не было привычной ярости — только странная смесь интереса и... благодарности? — Ты лжешь, — произнес он, но без обычной угрозы. — Шукаку молчит. Он никогда не молчит. Вальмонт резко развел руками. — Хочешь, я поклянусь на крови? — его голос стал низким, тем самым, что его друзья слышали лишь в редкие моменты предельной серьезности. — Не знаю никакого Шукаку. Ничего с ним не делал. Тишина. Часы на стене пробили два. — Может, быстрее решим всё и по домам? — Вальмонт бросил взгляд на окно, где уже серело предрассветное небо. — Вам же тоже к семи в Академию? Мы хотим выспаться. И честно — зла никому не желаю. *** Пока внимание всех было приковано к противостоянию, Кабуто незаметно проскользнул к выходу. Вальмонт лишь махнул ему рукой вслед — слишком устал, чтобы спрашивать. Но едва медик оказался в переулке, как из тени отделилась знакомая фигура. Орочимару. — Какой... трогательный трофей, Кабуто, — прошипел он, и в его глазах мерцало отвратительное веселье. Кабуто замер. "Он знает. Про... плавки?" — Не волнуйся, — Орочимару провел языком по губам. — Я всегда знаю, что носит мой лучший ученик... в своих карманах. *** Тишина повисла в комнате, когда Гаара протянул руку. На его ладони лежала горсть песка — не обычного, а того самого, что всегда был его защитой и оружием. — Возьми, — сказал он, и голос его звучал непривычно тихо. — Если он проснётся... спой снова. Вальмонт нахмурился. — Проснётся? Гаара лишь кивнул, не объясняя. — Да. Ты поймёшь. Вальмонт медленно поднял руку и взял песок. Кончики его пальцев скользнули по мелким зёрнам, и вдруг... его лицо озарила улыбка. — Он похож на песок с моего острова, — прошептал он, перебирая его, будто это было что—то драгоценное. Гаара замер. "Он... улыбается?" Никто никогда не трогал его песок просто так. Не радовался ему. — Что такое? — спросил он, и в его голосе впервые зазвучало что—то, похожее на смущение. Вальмонт поднял глаза. — Спасибо. Буду хранить его в кожаном мешочке при себе, идёт? Темари стояла как вкопанная. — Гаара, ты... доверяешь ему?! — её голос дрогнул. Но Гаара уже поворачивался к выходу, не отвечая. *** Тем временем в своей комнате Кабуто плотно зашторил окна, убедившись, что ни одна щель не пропустит свет. Он медленно снял халат, затем футболку, ощущая, как воздух касается его горячей кожи. "Нужно подготовиться к экзамену," — мысленно напоминал он себе, доставая из шкафа новый костюм — чёрные бриджи, просторную футболку, лёгкие сандалии. Но мысли его были далеко не о завтрашнем испытании. Старую одежду он бросил в стиральную машину, затем остановился посреди комнаты. "Нет. Сначала... это." Сердце бешено колотилось, когда он достал из кармана свёрток и развернул его. Бежевые плавки. Его. Кабуто провёл пальцем по ткани, ощущая её мягкость. "Саске никогда бы не носил такое," — мелькнула мысль. Он поднёс их к лицу, вдыхая его запах — лёгкий, с оттенком морской соли и чего—то ещё, чисто Вальмонтовского. Щёки горели, но он не мог остановиться. Одна рука сжимала плавки, другая скользила вниз, по животу, ниже... "Я... делаю это с собой?" Да, он делал. И это было неправильно. Но тело не слушалось. Возбуждение нарастало с каждой секундой, с каждым вдохом чужого запаха. "Я никогда... никогда не..." Но мысль оборвалась, когда пальцы коснулись того самого места. Он зажмурился, представляя его. Вальмонта. *** Наконец, когда последние гости удалились, а квартира погрузилась в долгожданную тишину, Вальмонт почувствовал тяжесть на душе. Он встретил мрачный взгляд Саске и вздохнул. — Прости, я Гаару не звал, честно—честно, — сказал он, подходя ближе. — Давай спать. Подготовим одежду на завтра, душ — и баиньки, да? — Он потянулся к полке, проверяя запасы еды. — На завтрак рис оставил, можно горячим молоком развести — будет каша. Овощи остались и тосты. Питательно, самое то для экзамена." Затем подошёл к Саске, прижался к нему, нежно целуя в щеку. — Терпеливый мой, знаю, сегодня ты проявил стойкость. Ведь долгое время тут никого не было, кроме тебя, а тут появилась толпа народа. Теперь мы вдвоём. Саске молча обнял его. Он не винил Вальмонта, но в голове уже крутились мысли о том, что защитные печати на квартире нужно пересмотреть. Гаара вошёл слишком легко. Пока они готовились ко сну, Вальмонт копался в комоде, выбирая одежду на завтра. Вдруг его брови сдвинулись. — Странно… — пробормотал он, перебирая вещи. — Я точно помню, что клал его сюда. Саске поднял голову. — Что? —Дневника нет. Вряд ли его забрали шиноби из Суны — они постоянно были на виду. Или… Гаара во сне? Но зачем? Он почесал затылок. — Ох, ладно, подумаю об этом потом. Спать хочется, уже валюсь с ног. Но затем его взгляд упал на стопку белья. — Я уже сплю, что ли? — он снова порылся в ящике. — Бежевых плавок тоже нет. Может, в стирке… Странно. Саске нахмурился. — Что такое? — Да глупость, плавки не нашёл, бежевых. Ладно, возьму другие. Всё, душ и спать! Он махнул рукой, не придав значения пропаже, но Саске уже заподозрил Кабуто. Глубокой ночью, когда в квартире царила тишина, а Вальмонт уже начал проваливаться в сон, раздался лёгкий стук в окно. Он приоткрыл глаза. Стук повторился. Вальмонт осторожно подошёл к окну и отодвинул штору. На подоконнике, освещённый лунным светом, сидел Гаара. — Спой ещё, — произнёс он тихо. Его глаза, обычно холодные, сейчас казались почти… просящими. Лунный свет струился через шторы, когда Вальмонт разглядывал Гаару в полумраке. Тот казался таким... одиноким. Даже несчастным. — Ты... не мог прийти завтра? — прошептал Вальмонт, бросая взгляд на дверь спальни, где спал Саске. Но красноволосый шиноби лишь сжал кулаки, и песок у его ног зашевелился беспокойно. Вальмонт вздохнул. — Ладно. Настроюсь на 'сонный' режим — мелодия без слов, похожая на мантру. Идёт? Только так — мне надо выспаться перед экзаменом. Гаара кивнул. — Если согласен — заходи. Постелю на диване. Парень бесшумно переступил порог, словно тень. Песок шевелился, но не атаковал — ждал. Вальмонт быстро организовал импровизированное спальное место — плед, подушка, диванные валики под спину. — Ложись, — кивнул он, и Гаара, к удивлению, послушался без возражений. Сам Вальмонт устроился в кресле, полулёжа, подложив под ноги табуретку. Дыхание. Расслабление. Несколько минут тишины — и в комнате полилась мелодия. Без слов, но с той же убаюкивающей силой, что и мантра. Гаара замер. Его веки затрепетали... и закрылись. Вальмонт тоже погрузился в сон, но мелодия продолжала звучать — тихо, едва слышно, будто напеваемая самой ночью. Шорох. Тень в дверном проёме. Саске встал, мгновенно проснувшись, и замер. "Опять ОН?!" В полумраке гостиной Гаара спал на диване, а Вальмонт — в кресле, с приоткрытыми губами, из которых лилась та самая мелодия. Учиха сжал кулаки. "Прогнать? Но Гаара... опасен. А завтра экзамен." Вздохнув, он вернулся в спальню, схватил своё одеяло и устроился на полу у кресла Вальмонта. "Не оставлю его одного с этим... демоном." *** Тем временем в казарме Кабуто задыхался от наваждения. Бежевые плавки в одной руке. Майка — в другой. Он уткнулся лицом в ткань, вдыхая его запах — солёный, с оттенком трав и чего—то тёплого, чисто Вальмонтовского. "Я схожу с ума." Но тело не слушалось. Он представлял: причёсывание — пальцы в своих волосах... губы Вальмонта — мягкие, сладкие... Подтянутый живот, розовые соски... Родинка подмышкой — как у него... Безумие. Прекрасное безумие.