Переливы цветов

Тишина в комнате была густой, нарушаемой лишь ровным дыханием Саске. Вальмонт лежал на спине, глядя в потолок, пальцы машинально перебирали пряди волос спящего Учихи. Тело ныло после долгого дня — выкорчевывание пней оказалось куда сложнее, чем казалось. "Наруто, наверное, уже храпит, как трактор", — с улыбкой подумал он. Но его собственный сон не шёл. Мысли возвращались к сегодняшнему дню: кольцо, медальон, Кабуто... Почему он спас его? С тихим вздохом Вальмонт потянулся к штанам, висевшим на стуле, и достал небольшой свиток. Перевернув его, он замер на секунду, затем написал четкими, но нервными штрихами: "Кабуто, если ты можешь что—то сказать о случившемся сегодня, мы можем встретиться? До экзамена, завтра утром или сегодня через час, например? В." Он понимал, что это риск. Орочимару наверняка знает о каждом шаге своего ученика. Но как иначе понять, что происходит с кольцом? — Я написал ему, — пробормотал он вслух, не ожидая ответа. Но Саске, оказывается, не спал. Темные глаза приоткрылись, сверкнув в полумраке. — Интересно, как отправить... Не успел Вальмонт договорить, как свиток исчез у него из рук, растворившись в воздухе. Оба замерли. — ...Послание отправлено? — медленно произнес Саске. В другом конце деревни, в скромной комнате постоялого двора, Кабуто сидел на краю кровати, потирая очки. Его мысли были в хаосе. Перед ним материализовался свиток. Сердце забилось чаще, когда он развернул его и увидел почерк Вальмонта. Он написал ему. Лично. Кабуто закусил губу, ощущая странное тепло в груди. Это глупо. Опасно. Бессмысленно. Но пальцы уже тянулись к перу, чтобы написать ответ. В этот момент тень в углу шевельнулась. — Ты не пойдёшь. Голос Орочимару прозвучал как шипение змеи. Кабуто вздрогнул, но не обернулся. — Это шанс узнать больше о кольце. — Ложь. Орочимару вышел на свет — его нынешнее обличье, лицо простого торговца, исказилось холодной усмешкой. — Ты хочешь увидеть его. Без свидетелей. Кабуто не ответил, но его пальцы сжали перо крепче. — Он наследник острова. Инструмент. Не более. — Я знаю. Но даже когда Орочимару ушёл, оставив после себя тяжелое молчание, Кабуто дописал послание: "Час. Южные склады. Один." Он закрыл глаза, пытаясь задушить глупое волнение. Это не свидание. Это миссия. Но почему тогда пульс стучит в висках, будто перед боем? Вальмонт осторожно приподнялся, стараясь не разбудить Саске. Но Учиха схватил его за запястье. — Ты действительно пойдёшь. Это не вопрос. — Да. — Он опасен. — Но он спас меня сегодня. Саске замер, затем отпустил его руку. — Я последую за тобой. Не приближаясь. Вальмонт кивнул. Через десять минут он уже стоял у южных складов, Луна освещала его одинокую фигуру. Из тени вышел Кабуто. Без очков. Без улыбки. Глаза тёмные, серьёзные. — Ты пришёл. — Ты ответил. Тишина. Потом Кабуто шагнул вперёд, и Вальмонт понял — это действительно было похоже на свидание. А где—то в тени, за их спинами, затаился Саске... и смеялся Орочимару. Холодный ветер шевелил полы рубашки Вальмонта, но он не замечал этого. Перед ним стоял Кабуто — без очков, без привычной ухмылки, с открытым взглядом, который казался почти чужим. И почему—то в этот момент вспомнилась другая встреча. Темный зал во дворце острова. Орочимару, склонившийся над ним, как змея над добычей. Его голос, шипящий о прошлом, о Тимуре, о том, что Вальмонт — всего лишь инструмент в чужой игре. Но тогда он не испугался. Потому что Орочимару, при всей своей опасности, не лгал. А Кабуто… — Обычно я чувствую людей, — тихо сказал Вальмонт, не отводя глаз. — Орочимару был опасен, но не таил смертельной угрозы. Я не боялся говорить с ним. Даже тогда, во дворце… не думаю, что он убил бы меня. Пауза. Луна скользнула по чертам лица Кабуто, высветив что—то новое в его обычно холодных глазах. — Ты же — другой. Это не было флиртом. Не было даже вызовом. Просто констатация факта — Вальмонт видел его. Настоящего. И Кабуто это… нравилось. Он скрывал эмоции, но тепло, разлившееся под ребрами, игнорировать не мог. — У тебя есть татуировка на спине? — вдруг спросил он, намеренно сдвигая разговор в сторону. — Проявляется не всегда, да? Вальмонт вскинул брови. — Откуда ты…? Кабуто улыбнулся — впервые искренне. Он знал что—то, чего не знали другие. Даже Саске. И это приятно щекотало эго. — Я видел её сегодня, — Кабуто сделал шаг ближе. — Во сне. Он не стал уточнять, какой именно это был сон. Вальмонт не отступил, но глаза сузились. — Это не просто тату. Она… реагирует на кольцо. Кабуто кивнул, словно ожидал этого. — Значит, ты уже знаешь. Она — часть наследия острова. Ветер внезапно стих, будто сама природа затаила дыхание. Где—то в темноте, за ящиками, шевельнулась тень — Саске не мог остаться в стороне. А Кабуто продолжал, не замечая или игнорируя: — Орочимару хочет её изучить. Но я… Он замолчал, будто осознав, что говорит слишком много. Вальмонт не торопил. Это действительно было похоже на свидание — тихий обмен тайнами под Луной. Между ними оставалось не больше пары метров, когда Кабуто шагнул ближе. Вальмонт не отступил. Кольцо на его пальце слегка нагрелось, но не обожгло — скорее, замерло в ожидании, словно прислушиваясь к пространству между ними. — Стой... можешь ещё подойти? — голос Вальмонта был тихим, но чётким. — Один шаг. Я безоружен. Он знал, что предупреждать бесполезно — его истинное оружие всегда было голосом, а не кунаем. Но они не были ни друзьями, ни союзниками. Кабуто мог счесть это провокацией. Однако вместо подозрения в глазах медика мелькнуло что—то другое — любопытство? Вызов? И он сделал шаг. Не один. Два. Теперь между ними оставалось не больше метра — достаточно, чтобы рассмотреть друг друга в деталях. Кабуто впервые видел Вальмонта так близко. Тонкие морщинки у глаз — следы частых улыбок, которых у него самого не было. Лёгкие веснушки на переносице, почти незаметные при тусклом свете. Шрам над бровью — откуда он? И главное — глаза. Не защищённые, не скрывающиеся. Они смотрели прямо на него, будто видя больше, чем Кабуто хотел показать. Почему именно он? На острове было много красивых людей. Сирен, чьи голоса сводили с ума. Но мысли возвращались к Вальмонту с упрямой настойчивостью. Магия? Нет... Что—то глубже. Пока Кабуто терялся в догадках, Вальмонт следил за кольцом. Оно теплело, но не жгло — будто реагировало на их близость. И вдруг... Лёгкий щелчок. Кольцо раскрылось, как крошечный ларец, обнажив внутри каплю жидкого света. Она замерла в воздухе между ними, пульсируя в такт их дыханию. — Что это... — Кабуто протянул руку, но свет отпрянул, притянувшись к Вальмонту. Он понял первым. — Это не магия острова... — прошептал Вальмонт. — Это память. Капля света развернулась в образ — двоих людей, стоящих так же близко, но много лет назад. Лиан. И... Молодой Орочимару. Вальмонт сразу узнал один из силуэтов, застывших в капле света. Лиан. Его дед. Белоснежные волосы, собранные в небрежный хвост, лёгкая усмешка в уголках губ. На портретах во дворце он всегда выглядел живым — солнцем острова, как называли его подданные. Но сейчас, в этом мимолётном видении, он был совсем другим. Мягким. Уязвимым. Его пальцы переплетались с пальцами молодого Орочимару — того, каким он был десятилетия назад, без змеиной холодности, без маски бессмертия. — Может, мой дед и Орочимару были больше, чем просто гость и хозяин? — предположил Вальмонт, не отрывая взгляда от видения. Кабуто стоял так же близко, его лицо исказило ошеломление. Он никогда не видел Орочимару таким. Человечным. Способным... любить? Неожиданно в голове Кабуто мелькнула догадка. — Позволишь мне кое—что сделать? Его голос звучал хрипло, но в нём читалось предвкушение. Вальмонт посмотрел на него, почувствовав странное доверие, и кивнул. Кабуто прикоснулся к его шее — к обнажённому участку сзади, чуть сбоку, где в лунном свете проступил конец узора. Кожа оказалась гладкой, тёплой под пальцами. И тогда — татуировка вспыхнула синим, выявляя скрытые узоры, которые поползли по коже, как живые чернила. Кабуто замер, ошеломлённый. — Это... Но Вальмонт не слышал окончания фразы. Кольцо на его пальце вдруг сжалось, и мир погрузился в белый свет. Белый свет поглотил сознание Вальмонта — и внезапно он уже не он. Он — Лиан. Остров 20 лет назад. Не полная картина, а фрагмент — важный, горячий, как рана. Перед ним стоит молодой Орочимару — без змеиной холодности, с глазами, полными огня. Его пальцы вплетаются в волосы Лиана, дыхание обжигает шею. — Ты уверен? — шепчет Орочимару, и в голосе нет привычного шипения — только страсть, сомнение, жажда. Лиан смеётся — лёгкий, беззаботный, как ветер с моря. — Разве я когда—нибудь сомневаюсь? Но вдруг — боль. На спине, под футболкой, загорается татуировка — серебристые узоры, тянущиеся от поясницы к шее. Она горит, как раскалённая проволока. Наяву Вальмонт оседает на землю, но Кабуто успевает его поймать. Татуировка живёт собственной жизнью — синие линии перетекают с Вальмонта на Кабуто, опутывая их запястья, как чакральные кандалы. Саске, видящий всё со стороны, не выдерживает: — Отойди от него! Он бросается вперёд, кунай свистит в воздухе — но татуировка вспыхивает, отбрасывая его удар. Защита. Признание. Кабуто вскидывает голову, глаза расширены от ужаса и понимания: — Я... потомок Лиана. Значит, он кровный родственник Вальмонта. Вальмонт приходит в себя с резким вдохом. Глаза его горят чужим светом — взгляд Лиана в зрачках внука. — Орочимару... — он произносит это слово так, будто оно разрывает ему горло. — Он предал деда. И теперь хочет предать нас. Кабуто всё ещё держит его, но руки его дрожат. Он больше не слуга Орочимару. Но кто он теперь? Саске стоит на коленях, кунай воткнутый в землю, лицо искажено яростью и... страхом. Кольцо на пальце Вальмонта наконец успокоилось. Будто цель достигнута. Мир вокруг медленно проступал сквозь пелену чужих воспоминаний. Вальмонт моргнул, пытаясь вернуть себе четкость восприятия. Голова гудела, как после долгого погружения под воду. Он не увидел многого – лишь обрывки, но кольцо на его пальце наконец успокоилось, будто удовлетворившись. Найден скрытый потомок... Но от кого? Прокашлявшись, Вальмонт инстинктивно потянулся к Саске, сидевшему рядом с напряженной осанкой. Пальцы коснулись его ноги – сейчас как никогда хотелось ощутить привычные объятия, надежность этих рук. Но вместо этого его поднял Кабуто. Медик потянул его за собой, помогая встать. Его пальцы обхватили запястье Вальмонта чуть дольше, чем было необходимо. Тепло от этого прикосновения казалось... чем—то большим. Большим, чем что? Вальмонт не успел додумать. В момент, когда их ладони соприкоснулись в этом простом жесте помощи, татуировка на спине Вальмонта вспыхнула – не ярко, едва заметно, но достаточно, чтобы в сознание хлынули новые образы. Кабуто. Детство. Маленький мальчик с пепельными волосами, прячущийся среди медицинских свитков. Голод. Холод. Одиночество. Потом – Орочимару. Не как учитель, а как спасение. "Ты особенный, Кабуто. Ты – мой." Вальмонт ахнул, резко отдернув руку. Видение исчезло так же быстро, как появилось. Кабуто замер, его глаза расширились. — Ты... увидел? Вальмонт кивнул, не в силах вымолвить слово. Саске, наблюдавший за этой сценой, сжал кунай до побеления костяшек. Но атаковать не стал – формально Кабуто не переступил границ. Хотя границы эти становились все призрачнее. — Значит, это теперь... моя способность? – наконец прошептал Вальмонт, касаясь спины, где татуировка все еще серебрилась под тканью. Кабуто поправил очки – привычный жест, но теперь в нем читалась нервозность. — Видимо, кольцо активировало родовую память. Ты можешь видеть прошлое тех, кто связан с твоей кровью. — Нашу кровь, – поправил его Вальмонт. Тишина повисла между ними, тяжелая и многозначительная. Саске резко встал. — Хватит. Нам нужно – Он не договорил. Где—то в темноте раздался смех – знакомый, шипящий, полный холодного веселья. Орочимару. Кабуто побледнел. — Он знает. — Что именно он знает? – резко спросил Саске. Но ответил Вальмонт, все еще чувствуя на губах привкус чужих воспоминаний: — Что его ученик больше не его. Татуировка на его спине запульсировала, будто подтверждая слова. Где—то совсем близко шуршал по земле змеиный след... Тишина между ними была густой, как туман перед рассветом. Вальмонт всматривался в черты Кабуто, ища подтверждение тому, что их связь — не случайность. Пепельные волосы, острый взгляд, даже манера слегка поджимать губу в задумчивости — все это могло быть просто совпадением. Но что, если... — У большинства членов клана, — начал он, чуть смущаясь, — подмышкой справа есть родимое пятно. В форме звезды. Кабуто замер. Его пальцы непроизвольно сжали край рукава халата. — Ты хочешь сказать... — Да. Вальмонт потянулся за воротник футболки, но в этот момент Саске резко шагнул вперед, его рука легла на запястье парня. — Ты серьезно собираешься раздеваться здесь? — прошипел Учиха, бросая взгляд в темноту. — Орочимару где—то рядом. — Но если это подтвердит... — Подтвердит что? — голос Саске звучал резко, но в нем читалось нечто большее — ревность? Страх? — Что он твой родственник? И что? Кабуто медленно поднял руку, остановив спор. — Я проверю сам. Он расстегнул верхние пуговицы халата, откинул ткань. Вальмонт затаил дыхание. Бледная кожа, шрамы от экспериментов, но... — Здесь, — Кабуто указал на едва заметное пятнышко под правой подмышкой. Маленькая звезда, точь—в—точь как у Вальмонта. — Значит, мы... — Да. Саске сжал кунай так, что металл застонал. — Поздравляю с воссоединением семьи. Теперь давайте уйдем, пока... Шшшшш. Тишину разрезал знакомый, ледяной смех. — Как трогательно, — прошипел Орочимару, появляясь из тени, будто материализуясь из самого воздуха. — Мои два самых ценных ученика... оказываются родственниками. Кабуто резко отпрянул, инстинктивно прикрывая плечо. — Орочимару—сама... — Не бойся, Кабуто, — змей улыбнулся, и в этой улыбке не было ничего человеческого. — Я всегда знал, что ты особенный. Но теперь... — Его желтые глаза скользнули к Вальмонту. — Теперь ты стал еще интереснее. Саске встал между ними, шаринганы вспыхнули в темноте. — Попробуй подойти. — Ох, Учиха, — Орочимару покачал головой. — Всегда такой горячий. Но я пришел не за тобой. Его взгляд упал на Вальмонта. — Ты хочешь знать правду о своем клане? О том, почему они исчезли? — Он протянул руку, бледную, как лунный свет. — Я могу показать тебе все. Кабуто резко поднял голову. — Нет. Орочимару замер. — Что? — Я сказал... нет. — Кабуто шагнул вперед, впервые в жизни осознанно встав против своего учителя. — Он не пойдет с тобой. Вальмонт почувствовал, как татуировка на его спине вспыхнула жаром. Выбор был сделан. А в кустах, совсем близко, снова зашуршали чешуйчатые кольца... "Не зря я с самого начала чувствовал к нему что—то странное..." Мысль пронеслась в голове Вальмонта, пока он наблюдал, как Кабуто стоит перед Орочимару — напряженный, но не отступающий. Связь? Да, теперь все вставало на свои места. Дядя Симон всегда говорил: "Кровь не вода, мальчик. Даже если не знаешь — чувствуешь." Может, Кабуто — сын тети Дианы? Та самая "потерянная ветвь" клана, о которой шептались в коридорах дворца? Диана, владычица Западного берега, отказавшаяся от трона, но оставшаяся принцессой... Если он ее сын, то почему вырос в приюте? Или... вариантов было много. Но сейчас это не имело значения. Важно было другое — теплое, почти невесомое чувство неодиночества, пустившее корни где—то глубоко внутри. И Саске, кажется, понял это. Учиха стоял чуть поодаль, его черные глаза скользили между Вальмонтом и Кабуто. Он не сказал ни слова, но Вальмонт знал — тот помнит. Помнит каждую деталь. Сколько раз Саске видел его без футболки? Сколько раз касался той самой родинки—звезды, о которой теперь знал и Кабуто? Орочимару, даже в новом обличье, был узнаваем с первого взгляда. Широкий, неестественный изгиб губ, холодный блеск в глазах. Но Вальмонт не дрогнул. — Вы ведь не предавали моего дела тогда? — спросил он тихо, но четко. — Его смерть... Я не верю, что это дело ваших рук. Змей приподнял бровь. — О? — Неужели вы хотите оживить его с помощью Зова? Тишина. Кабуто резко повернул голову, глаза за стеклами очков расширились. Орочимару же лишь рассмеялся — низко, шипяще. — Как проницательно... В этот момент кольцо на пальце Вальмонта дрогнуло, отозвавшись на всплеск эмоций. Привязанность к Саске. Новую связь с Кабуто. Оно усиливало все, что он чувствовал. И Вальмонт не сдержал улыбки. Кабуто сделал выбор. За них. Он протянул руку, кончики пальцев легонько коснулись плеча медика. Спасибо. Без слов. Кабуто замер. Его дыхание участилось. "Может, мои мысли о нем были связаны с нашим... родством?" Но внутренний голос тут же возразил: Нет. Это глубже. Желание коснуться. Обнять. Прижать к себе и ощутить тепло его кожи. Еще немного — и он... ...снял бы с него футболку. И что? Кабуто сжал кулаки. Он врач. Видел десятки обнаженных тел — живых и мертвых. Но сейчас... Почему все иначе? Саске внезапно шагнул вперед, нарушая момент. — Хватит. — Его голос звучал как сталь. — Орочимару, если ты хочешь что—то сказать — говори. Если нет — уходи. Змей усмехнулся. — Как прямолинейно. Но ладно... — Его взгляд скользнул к Вальмонту. — Ты прав. Я не убивал твоего драгоценного наставника. Но знаю, кто это сделал. Вальмонт почувствовал, как по спине пробежал холодок. — Кто? — Приди ко мне — и узнаешь. Кабуто резко встряхнул головой. — Не слушай его! Но Орочимару уже растворялся в тени, его голос долетал будто из—под земли: — Ты будешь искать меня, Вальмонт... Когда поймешь, что без меня — не узнаешь всей правды. И исчез. Тишина. Кабуто тяжело дышал. Саске не отпускал кунай. А Вальмонт смотрел на кольцо, которое теперь пульсировало в такт его сердцу. Что, если оно не просто усиливает чувства... а показывает то, что скрыто? Обхватив пальцами кольцо, Вальмонт вздохнул. — Теперь еще больше вопросов… Почему Орочимару—сама не хочет помочь нам сам, если мой дед не был ему безразличен? — Он провел рукой по лицу, чувствуя, как усталость наваливается тяжелым грузом. — Ох, кажется, всё только запутывается… Но когда он поднял глаза на Кабуто, стоявшего рядом, на губах невольно появилась улыбка. Теплая, искренняя. — Теперь понимаю, почему тебя так тянуло к кольцу и этой истории. Дядя Симон всегда говорит: «Кровь не вода, наступает время, когда каждый человек приходит к своим корням». Не выдержав, он зевнул. Руки и предплечья ныли от боли — последняя миссия, выкорчеванные корни, бесконечные схватки… Всё это добило его знатно. «Наруто бы отмахнулся, как всегда, но я не Наруто». — Прости, Кабуто, сегодняшние миссии и этот поход за медальоном, кажется, меня добили. Стоит разойтись спать, но… — Он запнулся, внезапно осознав. — Тебе есть куда идти? Ты ведь с саннином снимал комнату, да? Вопрос повис в воздухе, неожиданный и почему—то смущающий. Кабуто, всегда такой расчетливый, такой неуязвимый, вдруг казался… потерянным. Как ребенок, лишившийся опоры. От раздумий Вальмонта вывел его же собственный легкий кашель. — Давай поселись пока в моей комнате? — предложил он, неожиданно даже для себя. — Там, где я жил раньше, в казармах. Недалеко. Ключ тебе вынесу. Там всё есть, и многие вещи я не вывозил… но порядок. Кабуто замер. Его пальцы непроизвольно сжали край халата. — Утром придёшь, поедим, заодно обсудим положение вещей. Думаю, Какаши—сенсею надо рассказать. — Вальмонт улыбнулся, и на его подбородке проступила ямочка. — Не волнуйся, Кабуто. Ты мой родственник. А мы своих не бросаем. Удивительно — обрести кровного родственника. Он повернулся к Саске, ищу одобрения в его темных глазах. — Саске, ты же не против, если он завтра придет? Сейчас ключи вынесу и проводим его? Учиха молчал секунду, его взгляд скользнул от Вальмонта к Кабуто и обратно. В его глазах мелькнуло что—то сложное — ревность? Недоверие? Но в конце концов он лишь резко кивнул. — Делай, как считаешь нужным. Кабуто про себя хмыкнул. «Надо же, заботится о вновь обретенном брате». Но, несмотря на иронию, ему было… приятно. Слишком приятно. И это пугало. Потому что Вальмонт смотрел на него с такой открытостью, с такой теплотой, что Кабуто чувствовал, как что—то внутри него сжимается. «Не надо так на меня смотреть», — хотел он сказать. «А то я…» А то он… Он не знал, что сделает. Может, шагнет ближе. Может, коснется его руки. Может, попытается… — Спасибо, — наконец выдавил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Но внутри бушевал хаос. «Ты мой родственник. А мы своих не бросаем». Эти слова грели. И обжигали одновременно. Потому что Кабуто уже не мог отрицать — его влечение к Вальмонту не было просто игрой крови. Оно было глубже. И теперь ему предстояло бороться с этим. В одиночку. Решили разойтись и встретиться через десять минут: Кабуто пошел за вещами, а Вальмонт с Саске — за ключом. По дороге Вальмонт потягивался, разминая затекшие плечи. Завтра тело будет ныть еще сильнее, но сейчас он больше думал о другом — о Кабуто. О том, что теперь у него есть кто—то кровный. — Давай сделаю тебе массаж? — неожиданно предложил Саске, его голос был тихим, но тёплым. — Завтра день перед экзаменом. Надо быть в форме. Вальмонт улыбнулся, сердце сжалось от нежности. — Да? Моё ты Солнышко, что бы без тебя делал? — Он в порыве чувств облокотился на Саске, и так, почти обнявшись, они дошли до дома. Ключ нашелся быстро. Вальмонт схватил его и, уже возвращаясь, не мог сдержать воодушевления: — Ты ведь точно не против? Я не могу теперь бросить своего брата… или дядю. Степень родства мы обязательно выясним! Дядя Лайсерг поможет. Саске молча слушал, но в его чёрных глазах мелькало что—то сложное. Вальмонт же, не замечая, продолжал рассказывать. Об острове. Об императорах. О тёте Диане и своей матери. Вслух гадал, чьим сыном может быть Кабуто. Ему так хотелось поддержать его. Ведь Вальмонт, как никто, знал, каково это — быть сиротой. Когда они нашли Кабуто и проводили его в комнату, Вальмонт, уже еле сдерживая зевки, объяснял: — Ну вот, тут я жил, когда прибыл сюда. Не волнуйся, завтра скажу обо всём Какаши—сенсею, он не будет против. Поживи здесь, пока не решим всё. Ты же на экзамен с нами идёшь?.. Ладно, всё завтра, а то глаза уже слипаются. Он зевнул, широко и без сил. — Спокойной ночи, Кабуто. Завтра приготовлю завтрак. Саске тебя встретит на том же месте, и пройдёте домой, ладно? Заодно купите молока и хлеб… — Он слабо усмехнулся. — Надо же, бытовые дела. Это успокаивает, согласись? Хорошо, когда в мире есть что—то неизменное. Например, завтрак по утрам и горячий чай… Ещё один зевок. — Извини, меня уже рубит. Спокойной ночи. До завтра. И они ушли. Оставив Кабуто в его комнате. Дверь закрылась. Тишина. Кабуто стоял посреди комнаты, медленно оглядываясь. Всё здесь пахло Вальмонтом. Не сильно, не навязчиво — просто… присутствовало. Запах трав, лёгкий оттенок металла (от кунаев?), что—то сладковатое, возможно, мыло. Кабуто сжал кулаки. «Что я делаю?» Он врач. Он должен быть хладнокровным. Но сейчас… Комната была простой, но уютной. Кровать, стол, пара полок с книгами. На стене — карта с отметками. На тумбочке — фотография: Вальмонт с кем—то, кто, видимо, был его приёмной семьёй. Кабуто подошёл, взял её в руки. «Он так легко назвал меня родственником…» Но что, если это ошибка? Что, если он не его кровь? А если да?.. Он отставил фото, резко отвернулся. На кровати лежала забытая футболка. Кабуто машинально потянулся, поднял её. Ткань была мягкой, слегка поношенной. «Он носил это…» Он не должен так думать. Но пальцы сами сжали ткань. «Почему это так… трогает меня?» Он бросил футболку обратно, как обжёгшись. «Это неправильно». Но что «правильно» теперь? Орочимару знал. Орочимару всегда знал. «Ты особенный, Кабуто. Ты — мой». Но теперь… Теперь он стоял в комнате другого человека. Человека, который назвал его «своим» без всяких условий. Кабуто закрыл глаза. «Выдержу ли я это?» А если завтра Вальмонт поймёт, что ошибся? А если… «А если я не смогу быть тем, кем он хочет меня видеть?» Он сел на кровать, медленно провёл ладонью по простыне. Завтра будет завтрак. Горячий чай. И он — с этой дурацкой ямочкой на подбородке, когда улыбается. Кабуто сжал зубы. «Я не должен хотеть этого». Но он хотел. И это было страшнее любого сражения. Той же ночью, после душа, Вальмонт вытянулся на кровати, расслабленно выдыхая каждый раз, когда чуткие пальцы Саске находили узлы напряжения в его мышцах. Массаж был его слабостью — он и сам умел его делать, но куда больше любил чувствовать: тепло ладоней, точные движения, которые будто растворяли усталость. — Здоровья твоим рукам… волшебным пальчикам… — прошептал он, голос вязкий от почти сна. — С каждым движением убирают ноющую боль… Не удержавшись, он поймал одну из рук Саске, поднес к губам и нежно поцеловал пальцы. Так и уснул — обняв подушку, в одних пижамных штанах, с босой спиной, еще хранящей тепло прикосновений. Эта нежность, это полное доверие — их маленький мир, их тихая крепость. И Саске… Саске не спал. Темные глаза Учихи были широко открыты, хотя тело оставалось неподвижным. Он видел. Видел, как Кабуто сжал в руках футболку Вальмонта. Видел, как его пальцы слишком медленно разжали ткань. Пока что это были лишь подозрения. Никаких фактов. Кабуто, скорее всего, действительно родственник. А значит… с ним придется общаться. "Как бы я воспринял… если бы ко мне вдруг вернулся Итачи?" Мысли о Кабуто и брате сплелись в один клубок, колючий и тяжелый. Это не ревность. Скорее… тревога. И что—то еще. Что—то щемящее, сложное, от чего в груди становится тесно. Он засыпает только под утро, когда Вальмонт во сне поворачивается на бок и, не просыпаясь, обнимает его. Кабуто тоже не может уснуть. Не каждый день узнаешь, что ты, возможно, не круглый сирота. Что у тебя есть родня. Не только Вальмонт — за ним целый клан. Якуши знает об этом… он изучал дело по приказу Орочимару—сама… Но мысли о семье раз за разом прерываются другими — о самом Вальмонте. Что это? Влечение? Разве ему известно такое? Разве он способен на это? Комната будто дышит присутствием Вальмонта. Полотенце в ванной. Кровать, которая хранит его запах. Кабуто ворочается, затем резко садится. "Надо проверить…" Он открывает комод. Зачем? "Ищу… нижнее белье Вальмонта?" Руки сами листают сложенные вещи. Осталась только майка. Он берет ее, сжимает в пальцах. "Что я делаю?" Но не может отпустить. *** Первые лучи Солнца едва пробивались сквозь шторы, когда в дверь комнаты Вальмонта раздался легкий стук. Кабуто, который только—только собрался переодеться, замер с майкой в руках. "Кто это?" Он не успел ответить — дверь приоткрылась сама. — Вальмонт, ты тут? Какаши—сенсей, — голос оборвался. На пороге стоял сам Какаши. Серебристые волосы, привычная маска, один глаз чуть прищурен — но в его взгляде не было ни капли удивления. — А. Кабуто. Тишина. Кабуто медленно опустил майку, которую все еще держал. — Вальмонт... переночевал у Саске, — сухо пояснил он. Какаши кивнул, будто это было совершенно очевидно. — Понятно. Тогда передай ему, что я хочу поговорить. Со всеми. Его взгляд скользнул по комнате, по вещам Вальмонта, по самому Кабуто — и в этом взгляде было что—то... знающее. — Можешь присоединиться. Если хочешь. И, не дожидаясь ответа, развернулся и вышел. Кабуто остался стоять, сжав кулаки. "Он что, следил за нами?" Но сейчас это было неважно. Важно было то, что Какаши не удивился. Будто... ожидал этого. Тем временем в квартире Саске царило утро в его новом, "Нарутоприимном" формате. Вальмонт, уже одетый и бодрый, помешивал на плите кашу из отрубей — полезно, сытно, дает много энергии. — Саске, ты взял список? Молоко, хлеб, еще... — Взял, — коротко ответил Учиха, поправляя напульсник. Он подошел к Вальмонту, слегка притянул его за талию и поцеловал — быстро, но тепло. — Иду за Кабуто. Скоро вернемся. Вальмонт улыбнулся. — Хорошо. Я тут пока доделаю. Саске кивнул и вышел. Но его планы были немного другими. Кабуто уже ждал у двери, когда Саске подошел. — Готов? — Да. Они двинулись к магазину, но уже через пару минут Саске свернул в переулок — тихий, безлюдный. Кабуто остановился. — Магазин в другую сторону. — Я знаю. Саске повернулся к нему. Глаза — холодные, но не враждебные. Просто... оценивающие. — Нам нужно поговорить. Кабуто почувствовал, как по спине пробежал холодок. — О чем? — О Вальмонте. Тишина. Где—то вдали кричала ворона. — Ты видел его воспоминания. Ты знаешь, что он теперь считает тебя родственником. Саске сделал шаг ближе. — Но, если у тебя другие намерения... лучше скажи сейчас. Кабуто замер. "Он знает." Или... догадывается. Но что он может ответить? Правду? "Да, я думал о нем. Да, я трогал его вещи. Да, я не знаю, что со мной происходит." Или солгать? Он сжал кулаки. — Я... не хочу причинять ему боль. Это было все, что он смог выдавить из себя. Саске изучающе смотрел на него. — Тогда запомни: Вальмонт доверчив. Он верит в людей. Я — нет. Его голос был тихим, но каждое слово било, как молот. — Если ты его предашь... я найду тебя. Даже если Орочимару спрячет тебя в самом темном углу этого мира. Кабуто не дрогнул. — Понятно. Саске кивнул. — Хорошо. Тогда пойдем. Он ждет завтрак. И, развернувшись, пошел обратно к улице. Кабуто последовал за ним. Но в голове у него звучал только один вопрос: "Что, черт возьми, со мной происходит?" Какаши стоял на пороге квартиры Саске, когда дверь распахнулась, и перед ним появился Вальмонт в белом переднике, с деревянной ложкой в руке. От него пахло корицей и чем—то домашним, уютным. — Сенсей! У меня большие новости! Это просто бомба! — глаза парня сияли, как у ребенка, нашедшего клад. — Но скажу, когда все соберутся. Вы же позавтракаете с нами? Будут тосты, наваристая каша из разных злаков, салат из овощей и чай с кофе. Саске кофе любит, я — чай. Готовим по очереди, классно же? Какаши приподнял бровь. — Классно, — согласился он, шагая внутрь. — Но сначала — разговор. Вальмонт кивнул, но его улыбка не исчезла. — Конечно! Как только Саске и Кабуто вернутся. Саске и Кабуто шли обратно, неся пакеты с молоком и хлебом. Между ними висело невысказанное напряжение после их разговора. И вдруг...Кольцо на пальце Вальмонта, которое Саске взял с собой (на всякий случай), вспыхнуло. Тепло. Свет. И — Видение. Прошлое Кабуто Саске увидел: маленький мальчик с пепельными волосами, дрожащий в углу разрушенного дома. Голод. Холод. Одиночество. Потом — приют. Дети, которые смеются над ним. Взрослые, которые не замечают. И наконец... Орочимару. Но не тот, которого знает Саске. А спаситель. Тот, кто протянул руку. "Ты особенный, Кабуто. Ты — мой." И в глазах мальчика — благодарность. Настоящую, чистую. Ту, которую не стереть годами экспериментов и предательств. Видение исчезло. Саске замер. Кабуто, заметив его состояние, нахмурился. — Что случилось? Саске медленно выдохнул. — Ничего. Но это была ложь. Он понял. Кабуто не просто слуга Орочимару. Он — жертва. Как и он сам когда—то. Дверь квартиры распахнулась с грохотом. — Привееет, ребята! Я с едой! — Наруто ввалился внутрь, неся в руках гигантский пакет с сэндвичами из Ичираку. Завидев Кабуто, он замер. — О. Ты здесь. Кабуто напрягся. Наруто не стал скрывать подозрительного взгляда. — И... что, теперь ты с нами завтракаешь? Вальмонт поспешно вмешался: — Наруто, это Кабуто. Мой... возможно, брат. Или дядя. В общем, родственник! Наруто округлил глаза. — ЧТО?! Какаши, сидевший за столом, вздохнул. — Вот и все собрались. Теперь — разговор. Тишина. Все сидели за столом: Вальмонт, Саске, Наруто, Кабуто. Какаши положил локти на стол, сложил пальцы. — Итак. Кабуто. Ты теперь... родственник Вальмонта? Кабуто кивнул. — Похоже на то. — И Орочимару знает об этом?" Пауза. — Да. Какаши вздохнул. — Тогда объясни мне одну вещь. Он наклонился вперед. — Почему Орочимару действительно хочет помочь Вальмонту? Кабуто побледнел. Вальмонт нахмурился. — Что вы имеете в виду? Какаши посмотрел прямо на Кабуто. — Он что, надеется через тебя получить доступ к клану Вальмонта? Или... к его кольцу? Кабуто сжал кулаки. — Я... не знаю. Но Саске, видевший его прошлое, знал. Орочимару не просто использовал Кабуто. Он сделал его тем, кто он есть. И теперь... Теперь Кабуто стоял на распутье. Кухня была наполнена ароматами свежесваренной каши, поджаренных тостов и травяного чая. Солнечный свет мягко струился через занавески, освещая стол, за которым собрались все: Какаши, Наруто, Саске, Кабуто и сам Вальмонт, который, несмотря на серьезность разговора, не мог скрыть легкой улыбки. Ему нравились такие моменты — когда все вместе, когда можно поделиться новостями, даже если они не самые простые. — Итак, — начал он, отодвигая тарелку, чтобы облокотиться на стол. — Вчера после похода в канализацию произошло кое—что... неожиданное. Какаши приподнял бровь, Наруто тут же перестал жевать, уставившись на Вальмонта с любопытством. Саске сидел чуть напряженнее обычного, но его лицо оставалось невозмутимым. Кабуто, напротив, выглядел так, будто предпочел бы провалиться сквозь землю. — Мы встретились с Кабуто, поговорили... и выяснили кое—что интересное. — Что именно? — спросил Какаши, его единственный глаз внимательно изучал Вальмонта. — Что мы, возможно, родственники." Наруто чуть не подавился бутербродом. — ЧТО?! — Да, — Вальмонт кивнул. — У нас есть одинаковые родинки. В форме звезды. Под правой подмышкой. Наруто тут же оживился. — Покажи! Хочу убедиться! Но прежде, чем Вальмонт успел даже пошевелиться, Саске резко положил руку ему на плечо, сжимая пальцы в предупреждающем жесте. — Нет. Его голос был тихим, но таким твердым, что даже Наруто на секунду замер. Вальмонт улыбнулся, погладив ладонь Саске. — Тебе придется поверить на слово, Наруто. Видишь, Саске нервничает. Блондин фыркнул, но не стал настаивать, особенно когда перед ним поставили тарелку с дымящейся кашей. — Ладно, ладно... но это же круто, да? Новый родственник! — Наруто ухмыльнулся, но его взгляд на Кабуто все еще был слегка настороженным. Вальмонт продолжил рассказ, объясняя про татуировку, которая проявилась ночью, про видения, про связь с кланом. — Выходит, Орочимару—сама был как минимум другом моего деда, императора Лиана. А потом... потом тот погиб, но я открыто сказал саннину, что не верю в его вину. Орочимару подтвердил это. Еще сказал, что знает виновника. Он замолчал, заметив за спиной Кабуто растрепанный хвост. Волосы медика, обычно аккуратно собранные, сейчас выглядели так, будто он действительно собирался в спешке. — Ой, ты, наверное, собрался в спешке, да? — Вальмонт улыбнулся. — Давай поправлю? Мало кто знал, но у Вальмонта была одна слабость — он обожал возиться с волосами. Своими или чужими — неважно. Расчесывать, заплетать, делать хвосты... Саске уже давно это понял, живя с ним. Как приятно было иногда чувствовать его легкие пальцы в своих волосах, ласковые поглаживания, когда он просто так, между делом, поправлял пряди. Но согласится ли Кабуто? Все за столом замерли, наблюдая. Кабуто медленно обернулся, его глаза за стеклами очков были нечитаемы. — ...Хорошо. Вальмонт тут же оживился, встал и подошел к нему. — Только не дёргайся, я быстро. Его пальцы осторожно коснулись пепельных волос, распустили резинку, затем начали аккуратно собирать пряди обратно. Кабуто сидел неподвижно, но его плечи были чуть напряжены. — Ты... часто это делаешь? — спросил он тихо, так, чтобы слышал только Вальмонт. — Да, — так же тихо ответил тот. — Мне нравится. Он не видел, как Саске слегка сжал вилку в руке. Не видел, как Какаши прикрыл глаза, словно пытаясь не показывать, что слишком многое понимает. Но Наруто, конечно, не удержался. — Эй, а мне тоже можно хвост? Только покруче! Вальмонт рассмеялся. — После завтрака, ладно? И в этот момент, несмотря на все невысказанные вопросы, на напряжение, на тени прошлого... ...за столом стало немного теплее. Чувствовать его лёгкие пальцы в своих волосах было... странно. Приятно. Непривычно. Кабуто не помнил, чтобы кто—то делал это так бережно. Может, в раннем детстве, до приюта, до одиночества... но те воспоминания стерлись, как старые чернила. А сейчас... Вальмонт достал свою расчёску — деревянную, с широкими зубьями — и начал осторожно, чтобы не тянуть, распутывать серебристые пряди. Его движения были мягкими, почти медитативными. Он приглаживал непослушные волосы пальцами, поправлял каждую прядь, словно это было не простое дело, а искусство. Кабуто сидел неподвижно, но внутри всё сжималось. "Почему это так... действует на меня?" Закипел чайник. — Наруто, поставь чайник сюда, на край столешницы, пожалуйста, — попросил Вальмонт, даже не отрываясь от процесса. — Ага, на подставку. Спасибо. — Он высунул кончик языка, сосредоточенный и явно получающий удовольствие. — Кабуто, резинку подай. Тот молча протянул. — Вот, теперь соберём и потянем... Всё. — Пальцы Вальмонта скользнули по его волосам в последний раз, закрепляя хвост. — Осталась чёлка. Секунду... Он подержал расчёску под струёй воды, затем наклонился, чтобы увидеть лицо Кабуто. Их глаза встретились. Слишком близко. Слишком... тепло. Вальмонт лёгкими движениями привёл чёлку в порядок, и в его взгляде читалось явное: "Ну вот, теперь всё отлично." Кабуто почувствовал, как сердце резко ускорило ритм. "Чёрт..." Вальмонт же, словно не замечая этого, отступил на шаг и вдруг перевёл взгляд на Какаши. — Какаши—сенсей, ваши волосы чуть светлее на тон. Это так интересно! — Он улыбнулся. — И причёска у вас удобная. Наверное, пальцами утром приглаживаете? Или с расчёской долго у зеркала крутитесь? Какаши, до этого наблюдавший за всей сценой с привычной полурассеянностью, прикрыл глаз чуть больше обычного. — М—м... пальцами. Наруто фыркнул. — Да ему вообще всё равно, как они выглядят! Саске молча пил кофе, но его взгляд на Кабуто стал чуть острее. А Вальмонт, довольный, вернулся на своё место, будто только что совершил что—то важное. И для Кабуто это действительно было важно. Потому что впервые за долгие годы... ...кто—то прикоснулся к нему просто так. Не для лечения. Не для эксперимента. А просто потому, что хотел. Синие волосы Вальмонта, чуть ниже плеч, сегодня были заплетены в небрежную низкую косу. Несколько прядей будто случайно выбивались, обрамляя лицо, но Саске знал правду — каждое утро его парень возился у зеркала, добиваясь этой самой «небрежности». Теперь, когда завтрак подходил к концу, а чашки с чаем и кофе опустели, в кухне царило спокойное, почти домашнее настроение. — У нас на острове постоянно пьют чай, — рассказывал Вальмонт, обхватывая ладонями горячую кружку. — Травяной или с молоком. Не смыслю жизни без него. Кажется, с ароматным напитком и настроение с утра поднимается. В жару пропотеешь, в душ сходишь — и порядок. В холод — согреваешься. Он улыбнулся, вспоминая. — Наложницы дяди учат искусству чайной церемонии. Вы не застали этого, мало пробыли. Кухня была небольшой, но всем хватило места — стульев, тарелок, кружек. Вальмонт радовался таким моментам: тесные посиделки, общая трапеза, довольные лица. А ещё — то, как быстро исчезала еда. Значит, получилось вкусно. Когда завтрак закончился, Кабуто неожиданно вызвался помочь с посудой. Саске тут же велел Наруто убрать со стола — "Что, зря у нас столуешься?" — а Вальмонт, воспользовавшись моментом, увёл Какаши в комнату. Разговор предстоял серьёзный. Саске последовал за ними. Комната была тихой, залитой утренним светом. Вальмонт сел на край кровати, его пальцы нервно переплелись. — Сенсей, а что теперь? Третьему надо сказать, да? Он позволит Кабуто остаться? Хотя бы пока не разберёмся со всем? Какаши скрестил руки на груди, прислонившись к стене. — Хмм… Это зависит от того, что скажет Орочимару. — Я напишу дяде Лайсергу, — продолжил Вальмонт. — Просто у нас же экзамен, Кабуто хочет пойти. Наверняка Орочимару—сама дал ему какое—то задание там, среди ребят. Но сейчас всё переигралось. Он задумался. — С Хейзлом его отправить? Или Хаку? Хотя… я, наверное, утрирую. Его беспокоила судьба Кабуто. Особенно учитывая, что его пребывание в Конохе было… скажем так, неофициальным. Саске молча наблюдал, но его взгляд говорил: "Я на твоей стороне." Какаши вздохнул. — Сначала надо понять, чего хочет сам Кабуто. А Кабуто, стоя у раковины, мыл тарелки с хирургической чистотой. Но его мысли были далеко. Он вспоминал лёгкие прикосновения Вальмонта, его пальцы в своих волосах, мягкие движения, когда он собирал их в хвост. "Почему это так запало в голову?" Он сжал губку. "Это просто… родство. Да." Но внутренний голос усмехнулся. "Лжешь." Дверь приоткрылась с характерным скрипом, и в проеме показалась взъерошенная соломенная макушка Наруто. — Эй, а можно и мне послушать? — не дожидаясь ответа, он втиснулся в комнату, усевшись на свободный угол кровати. Вальмонт лишь вздохнул и потянулся за расческой. — Только если сидишь смирно. Наруто тут же развернулся спиной, подставив голову. Вальмонт намочил зубья расчески под краном и принялся методично распутывать золотистые пряди, пока Какаши продолжал: — Решение за Кабуто. Но если он выберет остаться — Третий должен быть предупрежден. Официально. Пальцы Вальмонта замедлились в волосах Наруто. — А если Орочимару попытается его забрать? — Это уже вопрос безопасности деревни, — Какаши скрестил руки. — Но сначала — экзамен. Потом тестирование вашей родственной связи. Саске, стоявший у окна, резко повернулся: — А если это ловушка? Если Орочимару специально подстроил... — Тогда мы это выясним, — прервал Какаши. Наруто, наслаждавшийся расчесыванием, вдруг фыркнул: — Эй, Кабуто вообще—то посуду моет один. Может, он сбежал уже? На кухне Кабуто вытирал последнюю тарелку. Капли воды стекали по его пальцам, но мысли были далеко: «Орочимару знает правду о моем прошлом. Но Вальмонт...» В памяти всплыли теплые пальцы в его волосах, ямочка на подбородке, когда тот улыбался. «Если я уйду сейчас — смогу ли вернуться?» За спиной послышался шорох. — Чё, сбежать собрался? — Наруто прислонился к дверному косяку, жуя последний бутерброд. Кабуто не повернулся: — Ты решил следить за мной, Узумаки? — Ага. Потому что ты подозрительный! — Наруто ткнул в него пальцем. — Вальмонт тебе верит, а я — пока нет. Кабуто медленно повесил полотенце. — Мне не нужно твое доверие. Но когда он вышел в коридор, тень сомнения уже грызла его изнутри. В комнате Вальмонт вдруг вскрикнул — кольцо на его пальце вспыхнуло синим огнем. — Опять? Но я же даже не касаюсь Кабуто! Какаши резко выпрямился: — Где он сейчас? Саске уже рванул к двери, но было поздно — из кухни донесся грохот падающей посуды и... ...тихий стон Кабуто. Когда они ворвались в кухню, тот сидел на полу, сжимая голову руками. Перед ним, как голограмма, висело изображение — Маленький Вальмонт. Плачущий. И кто—то... обнимает его. — Это... мои воспоминания? — прошептал Вальмонт. Кабуто поднял глаза. В них читался ужас. — Он... Он знал. Орочимару всегда знал, кто ты. Наруто замер: — Что теперь? Кабуто встал. — Теперь я должен вернуться. Но Вальмонт шагнул вперед: — Нет. Теперь мы идем вместе. Кольцо вспыхнуло в последний раз — будто ставя точку. Тихий кашель Какаши—сенсея разорвал напряженную тишину, словно холодный ветер, разгоняющий утренний туман. — Но сначала — пройдите экзамен, — сказал он, скрестив руки на груди. — Первый этап начнётся завтра. Сейчас надо сдать заявки, потом ты можешь написать своему дяде. Насчёт Орочимару… Он замолчал на секунду, его единственный глаз скользнул по Кабуто. — Думаю, в любом случае о ночном визите мне стоит доложить Третьему. Вальмонт, присевший рядом с Кабуто, осторожно коснулся его плеча. — Ты как? Голова не болит уже? Кабуто медленно покачал головой, но его пальцы слегка дрожали. — Нет… всё в порядке. Вальмонт улыбнулся, снял кольцо с пальца и подержал его на ладони, разглядывая. — Я тогда не буду его надевать. Может, стоит носить на шее, на цепочке? Так, наверное, видения не будут такими резкими. — Он обратился к кольцу, будто оно могло его услышать: — Дай нам хоть пару дней, артефакт! И тут же отвлёкся, почувствовав, как Кабуто сжал его руку. Молча. Без слов. Спасибо. Ему всё равно нужно было сходить к Орочимару. Понять, как быть дальше. Разобраться в этой внезапной связи с Вальмонтом. И… экзамен. Как шпион, он должен был присутствовать не на всех этапах. Его задача была следить за Саске, проверять его способности. Но теперь… Теперь всё изменилось. Что скажет Орочимару? Что он сам скажет ему? А ещё… Пальцы Вальмонта. Такие лёгкие, тёплые, осторожные. Хочется, чтобы они касались его снова. И… снова. Кабуто сжал зубы. Откуда эти мысли? Что это? Влечение? Желание… обладать? Но разве он может хотеть этого? Разве он имеет право? Он украдкой взглянул на Вальмонта. Тот что—то оживлённо обсуждал с Наруто, жестикулируя. Его синие волосы переливались на свету, ямочка на подбородке то и дело появлялась, когда он смеялся. Кабуто отвел глаза. "Нет. Это невозможно." Но сердце упрямо стучало в такт одной мысли: "А если… попробовать?"