Переливы цветов

Солнце висело над пустыней, словно раскалённый щит, безжалостно выжигая последние капли влаги из воздуха. Четверо шиноби и один змеиный перебежчик медленно продвигались вперёд, утопая в зыбучих песках. На головах у них болтались соломенные шляпы – дешёвая подделка акацуковских, купленная на последние деньги перед выходом. Вальмонт шёл, стиснув зубы. «Вот бы взобраться кому—нибудь на спину…» Но нет – Какаши строго—настрого запретил вызывать дракона, пока они не отойдут достаточно далеко от Суны. Рядом Саске, несмотря на адскую жару, упорно тренировал Райкири. Его правая рука была вытянута вперёд, на кончиках пальцев дрожали крошечные молнии. — Слишком много чакры в кончиках, слишком мало у основания, — лениво комментировал Какаши, шагая рядом. — Знаю, — буркнул Саске, но не останавливался. Орочимару, чья бледная кожа уже порозовела от солнца, скривился: — Вал—кун, тебе повезло – ты мог бы попросить понести тебя. У меня такой альтернативы нет. Он многозначительно посмотрел на Итачи, который невозмутимо шёл впереди, будто не замечая сорокаградусной жары. Вальмонт покраснел: — Я не посмею. Всем тяжело. Какаши—сенсей, ещё нельзя? — громко спросил он, надеясь на чудо. — Нет! Потерпи. «Ох, блин…» Вальмонт мечтательно закатил глаза. «Вот Наруто бы уже проныл нам все уши. Почему мне нельзя?» Но остальные молча терпели – и он не мог ударить в грязь лицом. Единственное, что спасало, – мысли о том, как они понесутся позже по небу на спине его ленточного дракона, рассекая прохладные воздушные потоки! Но пока… Пока приходилось мечтать о воде. «Хоть бы источник скоро попался…» Он мечтал не только попить, но и окунуться с головой, смыть этот липкий песок, эту удушливую жару… Внезапно Итачи остановился. — Там впереди оазис, — сказал он просто. Вальмонт чуть не заплакал от счастья. — Ты почему раньше молчал?! — Не спрашивал, — пожал плечами Итачи. Орочимару зашипел от смеха. Какаши вздохнул: — Ладно, там можно будет немного отдохнуть. Но только немного! Вальмонт уже бежал вперёд, срывая с себя плащ: «Вода! Святая вода!» Саске, наблюдая за этим, вдруг ухмыльнулся. — Слабак. Но и он ускорил шаг. Плащ, подхваченный ветром, мягко опустился в руки Итачи. Он стоял на краю оазиса, наблюдая, как Вальмонт и Саске, словно дети, сбрасывают с себя вещи и с хохотом бросаются в воду. Брызги сверкали на Солнце, а их смех разносился между скал. Орочимару уже скользнул в озеро, недовольно бормоча что—то о «дурацкой пустыне» и «ненужной жаре». Какаши, сняв маску, осторожно зашёл в воду, вздрогнув от прохлады. Итачи оставался последним на берегу. Его взгляд сам собой нашел Вальмонта — тот вынырнул, откидывая мокрые синие волосы, и тут же плеснул водой в Саске. Учиха фыркнул и ответил тем же, схватив его за плечи. «Они выглядят... счастливыми», — подумал Итачи. И вдруг перед глазами всплыло другое воспоминание — тот вечер на острове, когда он и Вальмонт остались одни за скалой. Короткое прикосновение к мокрому плечу. Ничего особенного. Но почему тогда сердце сжалось? Итачи поставил цитру у камня, снял рюкзак. «Могу ли я нарушить их покой?» Но Вальмонт, заметив его, махнул рукой: — Итачи! Давай сюда! Саске на секунду перестал душить его в воде и тоже посмотрел в его сторону. Итачи сделал шаг. Потом ещё один. Озеро оказалось холоднее, чем он ожидал. Вода обожгла кожу, заставив на мгновение забыть о жаре. — Ну как? — Вальмонт подплыл ближе, капли сверкали на его ресницах. — Хорошо, — ответил Итачи. И это была правда. Орочимару, наблюдая за ними из—за скалы, усмехнулся: «Как трогательно». Но даже он не стал нарушать этот момент. Какаши, плавая на спине, закрыл глаза: — Ещё час отдыха, потом двигаемся дальше. Никто не возражал. Час отдыха пролетел незаметно. Когда все накупались вдоволь, Вальмонт, выбравшись на берег, тут же принялся за дело. — Давайте застираем одежду — на камнях быстро высохнет, — предложил он, доставая из рюкзака кусок хозяйственного мыла. Какаши лишь хмыкнул, скидывая мокрую футболку в общую кучу. Орочимару, скривившись, тоже внес свою лепту — правда, его чёрный кимоно выглядел так, будто его стирали в последний раз ещё до основания Конохи. Саске, увидев, что дело пахнет настоящей работой, мгновенно ретировался. — Я пойду проверю периметр, — бросил он и исчез среди скал, оставив даже свои бриджи. Вальмонт вздохнул: — Ну конечно... Бытовуха для него — страшнее тренировок. Но неожиданно тень упала на него — Итачи молча подошёл, держа в руках свою одежду. Вальмонт устроился на плоском камне у воды, в мокрых плавках и соломенной шляпе, защищавшей от палящего Солнца. Перед ним громоздилась гора одежды, а в руках скользило мыло. — Просто заново надевать пропахшее потом... это ужасно, — смущённо пробормотал он, избегая взгляда Итачи. — Я стараюсь следить за этим, насколько возможно... Тот не ответил, просто сел рядом. И тут Вальмонт невольно поднял глаза — и замер. Итачи, в одних плавках, мокрые волосы зачёсаны назад, капли воды стекали по шее на грудь... «Он слишком хорош...» щёки Вальмонта вспыхнули, и он резко опустил голову, яростно принявшись тереть ткань. Итачи заметил. Конечно, заметил. Как парень покраснел. Как его пальцы вдруг замерли, потом задвигались быстрее. Как он глотнул воздух, будто ему не хватало кислорода. «Интересно...» Он взял одну из футболок и начал методично намыливать её, не сводя глаз с Вальмонта. — Ты часто так заботишься о других? — спросил он наконец. Вальмонт вздрогнул: — Э—э... Ну, это же базовые вещи. — Не для всех, — Итачи кивнул в сторону, где скрылся Саске. Вальмонт фыркнул: — Да он просто ленивый. Но уголки губ его дрогнули. Они стирали в тишине, лишь плеск воды нарушал спокойствие. Итачи работал методично, без лишних движений, но Вальмонт чувствовал его взгляд на себе. «Он что, специально так смотрит?» Или это ему только кажется? Когда их пальцы случайно коснулись в воде, Вальмонт дёрнулся, как от удара током. Итачи ничего не сказал. Но в следующий раз он намеренно протянул руку чуть ближе. — Вы ещё не закончили? — раздался голос Саске. Он стоял на скале, скрестив руки, и смотрел на них сверху вниз. — Ты бы лучше помог, — огрызнулся Вальмонт, но без злости. Саске спрыгнул вниз, подошёл и... внезапно плеснул водой в лицо Итачи. — Хватит глазеть на моего парня, — произнёс он ровным тоном. Тишина. Даже Орочимару, дремавший в тени, приоткрыл один глаз. Итачи медленно вытер лицо. — Я просто помогал. — Конечно, — Саске ухмыльнулся. Вальмонт, красный как рак, уткнулся в мокрую футболку. «Я умру. Прямо сейчас.» Молчание повисло густым, почти осязаемым облаком. Даже жаркое Солнце будто замерло, ожидая развязки. Вальмонт, всё ещё розовый до кончиков ушей, с силой выкрутил промокшую футболку и швырнул её прямо в Саске. — Раз уж назвался моим парнем, — голос его дрогнул лишь на мгновение, — может, поможешь тогда, «половина моей души»? Мокрая ткань шлёпнулась прямо в руки младшему Учихе. — Развесь на камнях. Быстро высохнет, пока мы будем есть и ещё раз сполоснёмся перед уходом. Ладно? Саске замер, будто окаменев. Его чёрные глаза метнулись от Вальмонта к Итачи — старший брат как раз методично намыливал его бриджи, уголки губ подрагивали от едва сдерживаемой усмешки. «Предатель», — промелькнуло в голове Саске. Но отступать было некуда — пойманный на собственном слове, он сжал зубы и схватил мокрую одежду. — Ты заплатишь за это, — прошипел он, проходя мимо Вальмонта. Тот лишь сиял: — Знаю. Пока Саске с недовольным видом развешивал футболки на раскалённых камнях, Итачи аккуратно прополоскал его бриджи... ...и вдруг встал, держа их перед собой. — Саске. Тот обернулся — и остолбенел. Итачи, с абсолютно невозмутимым лицом, размахивал его нижним бельём на глазах у всей группы. — Ты забыл. Какаши, наблюдавший за этим, чуть не подавился солёным крекером. Орочимару издал странный звук, похожий на захлёбывающийся смех змеи. Саске побледнел, затем побагровел. — Итачи... — Что? — старший Учиха поднял бровь. — Ты же хотел помочь. Вальмонт, сидя на камне, тихо агонизировал, зажав рот руками. «Он... он издевается. Намеренно. Это же Итачи!» Через десять минут, когда одежда сушилась, а Саске всё ещё метал молнии взглядом в сторону брата, группа собралась у воды. — Мы движемся через час, — объявил Какаши, с наслаждением потягиваясь. — Пока можете... Он не успел договорить. Саске, не говоря ни слова, схватил Вальмонта за руку и потащил вглубь оазиса, за скалы. Итачи лишь покачал головой: — Надо было просто помочь с самого начала. Орочимару, лениво стоявший у дерева, усмехнулся: — Как трогательно. Надеюсь, они хотя бы вернутся до заката? Какаши вздохнул: — Не держи ставок. Саске не останавливался, пока не затащил Вальмонта за высокие скалы, скрывающие их от любопытных глаз. Только тогда он разжал пальцы, впившиеся в запястье парня, и резко развернулся к нему. — Ты специально это сделал? — глаза Учихи горели, но не только от злости. Вальмонт, потирая запястье, поднял брови: — Что? Попросил помочь? Ну вообще—то да, это был мой коварный план — заставить тебя развесить пару футболок. Весь в интригах. Саске сжал зубы, но Вальмонт заметил, как его взгляд скользнул вниз — к его губам. «Оооо...» — Ага, значит, не из—за стирки ты меня сюда притащил, — синеволосый нарочито медленно облизал губу. — Тогда из—за чего? Учиха шагнул вперёд, заставив Вальмонта отступить к скале. — Ты знаешь, — его голос был низким, горячим. — Знаю? Может, напомнишь? — Вальмонт ухмыльнулся, но сердце бешено колотилось. Саске не стал отвечать. Вместо этого он схватил его за подбородок и прижал к камню. — Заткнись, — прошептал он перед тем, как их губы столкнулись. — Ой—ой—ой, а мы что, помешали? Голос Орочимару прозвучал прямо над ухом. Саске отпрянул, а Вальмонт чуть не ударился затылком о скалу. Змей стоял в двух шагах, обвивая себя рукой, как удав. — Какаши просил передать — мы уходим через десять минут. — Ты... — Саске был готов сжечь его взглядом. — Я? Да я просто мимо шёл! — Орочимару притворно—невинно поднял руки. — Хотя... если вам нужно ещё пять минут... Вальмонт, всё ещё красный, схватил свой рюкзак: — Мы идём. Когда они вышли из—за скал, Какаши бросил на них оценивающий взгляд: — Всё в порядке? — Да, — буркнул Саске. — Замечательно, — Вальмонт сиял. Итачи, уже собравший вещи, лишь покачал головой: — Надеюсь, вы хотя бы воду пополнили? Саске потрогал флягу у пояса — пустую. — ...Чёрт. Тихий плеск воды, шелест листьев над головой — вокруг было так спокойно, что Вальмонт наконец осознал, почему Саске так нервничал. Он смутился. Впервые назвал его своим парнем при всех. И услышал в ответ — «половина моей души». Саске, присев на корточки у воды, сосредоточенно наполнял флягу. Его чёрные волосы слегка прикрывали лицо, но Вальмонт всё равно видел — кончики ушей Учихи порозовели. Не раздумывая, он подошёл ближе и быстро чмокнул его в щёку. — ...Идиот, — буркнул Саске, резко отворачиваясь. Но теперь уши горели ещё ярче. Вальмонт рассмеялся: — Зато твой идиот. Они бегом вернулись к лагерю, где остальные уже собирали высохшую на солнце одежду. — Перекусим в пути, — лениво бросил Какаши, закидывая рюкзак за плечо. — Хотите жить — не отстаём от Итачи. Тот уже стоял наготове, невозмутимый, как всегда. — Вода пополнена? — спросил он, бросая взгляд на фляги. Саске молча кивнул, избегая зрительного контакта. Путь снова лежал через раскалённую пустыню. Но теперь в рюкзаках лежали сунские лепёшки, орехи и сушёные яблоки — можно было жевать на ходу, не теряя времени. — На следующем привале покажешь мне Райкири? — Вальмонт догнал Саске, протягивая ему кусок яблока. Тот взял, слегка коснувшись пальцев. — Если не будешь отвлекаться. — Обещаю! Итачи, шедший впереди, покачал головой. «Врут оба.» Вечерний ветер гулял по пескам, сдувая с верхушек дюн золотистые крупицы. Солнце клонилось к горизонту, окрашивая всё в багровые тона. Вальмонт, поправив соломенную шляпу, ловко свернул лепёшку в плотный конверт, начинив её рисом, изюмом и толчёными орехами. В руках получился своеобразный дорожный "бутерброд" — питательный и удобный. Он заметил, что Итачи идёт чуть в стороне, не присоединяясь к общей трапезе. Его тёмные глаза были устремлены вдаль, будто разглядывали что—то за горизонтом. Не раздумывая, Вальмонт подошёл к нему. — Держи, — протянул свёрток двумя руками, как подношение. — Тебе нужно поесть. Хотя бы один такой. Итачи медленно перевёл взгляд на протянутую еду, затем на лицо Вальмонта. В его глазах мелькнуло что—то неуловимое — тень сомнения, вопрос, который так и не был задан вслух. Саске, сидящий рядом с Какаши, перестал жевать и пристально наблюдал за сценой. Он не ворчал, не вмешивался — лишь ждал. «Сделает ли он этот шаг?» Итачи взял лепёшку. — Спасибо, — произнёс он тихо, но отчётливо. Вальмонт улыбнулся, но не стал задерживаться, чтобы не давить. Он отошёл к Саске, оставив Итачи наедине с его мыслями и неожиданным подарком. — Доволен? — Саске приподнял бровь, но в его голосе не было раздражения. — Он принял. Это уже что—то, — Вальмонт пожал плечами, идя рядом. Какаши, наблюдавший за ними из—под полуопущенных век, лениво протянул: — Когда—нибудь вы мне объясните, что за спектакль тут разыгрывается. — Когда—нибудь, — буркнул Саске, но уголки его губ дрогнули. Как и предполагал Какаши, ночевать пришлось под открытым небом. Пустыня быстро остывала, и группа собралась вокруг небольшого костра. Итачи сидел чуть поодаль, но теперь уже в пределах круга света. Он медленно доедал лепёшку, будто размышляя над каждым кусочком. Вальмонт, устроившись между Саске и Какаши, смотрел на звёзды. «Шаг за шагом...» Орочимару, свернувшись в тени, как змея, наблюдал за всеми с едва заметной усмешкой. «Как трогательно.» Но даже он не нарушил эту тишину. Холодный ветер пустыни свистел между камнями, заставляя даже закалённых шиноби кутаться в плащи. Группа устроилась у подножия высокой скалы, которая хоть как—то защищала их от пронизывающего ночного воздуха. Вальмонт, склонившись над походным котелком, заваривал чай, добавляя в кипяток щепотку чабреца из мешочка, оставленного дядей. — Должно получиться слаще, чем в прошлый раз, — пробормотал он, потирая замёрзшие пальцы. Тёплые вещи, купленные ещё в Сирении, сейчас были как никогда кстати: Саске в чёрной кофте, которую выбрал для него Итачи, а сам Вальмонт — в том самом сером свитере со странным знаком, поверх которого был накинут плотный плащ. Чай закипел, наполнив воздух терпким ароматом. Разлив его по стаканам, Вальмонт раздал напиток всем, включая Орочимару, который принял чашку с едва заметной усмешкой. Ночь опустилась над пустыней, холодная и безмолвная. Звёзды горели так ярко, что казалось, до них можно дотронуться. Распределив дежурство (первым — Итачи, затем Орочимару), группа начала готовиться ко сну. И тут Вальмонт, плюнув на все условности, решительно подошёл к Саске. — Холодно. Согреемся вместе, — заявил он и, не дожидаясь ответа, буквально втиснулся на его лежанку, забравшись сверху. Саске зашипел: — Эй! Личное пространство?! — Ага, конечно, — Вальмонт ухмыльнулся, — Тот, кто орал: «Не смотри на моего парня!», теперь вдруг озаботился личным пространством? Саске хотел что—то возразить, но... не стал. Вместо этого он лишь глухо проворчал и обнял Вальмонта покрепче, прижимая к себе. Итачи, сидя у костра, наблюдал за этой сценой с привычной невозмутимостью. Но когда подошла его очередь смены, Орочимару не упустил возможности ввернуть ядовитую фразу. — Итачи—кун… что ты думаешь об этом мальчике? — змей прищурился, его голос был сладким, как яд. — Он вылечил тебя. Подарил жизнь… разбудил сердце? Итачи не ответил. Но его взгляд на мгновение задержался на спящем Вальмонте, прижавшемся к Саске. Орочимару ухмыльнулся и растворился в темноте, оставив за собой лишь шепот ветра и тяжёлые мысли. Костер потрескивал, отбрасывая дрожащие тени на скалу. Итачи остался один, его чёрные глаза отражали мерцающие угли. «Что я думаю?» Он закрыл глаза, чувствуя, как чай с чабрецом всё ещё согревает его изнутри. А где—то в темноте, за пределами круга света, Орочимару смеялся беззвучно, уже строя новые планы. Тишину пустыни нарушал лишь треск углей да редкие вздохи спящих. Итачи сидел у костра, неподвижный, как сама скала за его спиной. Его чёрные глаза, отражающие мерцание пламени, были устремлены в темноту — но видели не её. «Что я думаю о нём?» В памяти всплывали образы: — Вальмонт, склонившийся над ним на острове Сирен, с лицом, искажённым усталостью, но не сдающимся. — Его голос, когда исполнял мантру у источника, излучал силу и тёплый свет исцеления, разрывающие оковы болезни. — Смех, которым он отвечал на колкости Саске, и тот странный свитер со знаком, который Итачи где—то видел… Он вздохнул, подбрасывая в костёр сухую ветку. «Он слишком яркий. Как этот огонь — греет, но обжигает тех, кто подходит близко.» Ветер донёс до него обрывки шёпота из—под плащей — Саске что—то ворчал, а Вальмонт смеялся в ответ. Итачи закрыл глаза. «Я не имею права…» Но почему тогда это «не имею» звучало всё тише? Когда через два часа к костру подкрался Орочимару, Итачи даже не повернул головы. — Не спишь? — прошипел Змей, садясь напротив. — Или мысли не дают? — Дежурство — значит бодрствование, — сухо ответил Итачи. Орочимару усмехнулся, протягивая руки к огню. — Он интересный, твой… целитель. Странный знак на свитере, не находишь? Итачи напрягся. — Что ты знаешь? — О—о, много чего. — Жёлтые глаза сверкнули. — Например, что этот символ — древний клановый знак. И что дядя Вальмонта явно не простой лекарь. Пауза. — Зачем ты мне это говоришь? Орочимару встал, пыль оседала на его плечах. — Просто подумай… что ещё скрывает твой «спаситель»? И исчез в темноте, оставив за собой ядовитый след сомнений. Когда звёзды начали бледнеть, Итачи всё ещё сидел у костра. Его чай давно остыл, но он не заметил. Из—под плащей выполз Вальмонт, потягиваясь. — Всё спокойно? — прошептал он, садясь рядом. — Да, — Итачи не стал рассказывать о визите Орочимару. Вальмонт зевнул и, не думая, прислонился к его плечу. — Извини… холодно… Итачи замер. «Сбросить его? Отодвинуться?» Но вместо этого он лишь тихо сказал: — Спи. Ещё час до подъёма. И когда Вальмонт закрыл глаза, Итачи позволил себе единственный шаг — чуть наклонил голову, коснувшись волос парня. «Всего на мгновение.» Ночь в пустыне была безжалостно холодной, но костер все еще боролся с тьмой, отбрасывая дрожащие тени на скалы. Итачи сидел неподвижно, его мысли блуждали где—то далеко, когда неожиданное прикосновение вывело его из раздумий. Тёплые пальцы Вальмонта легонько прошлись по его макушке, стряхивая песок, нанесённый ветром. — Ты весь в песке! — прошептал синеволосый, его голос был сонным и чуть хрипловатым. — Не затекло всё, сидеть неподвижно? Итачи едва успел повернуть голову, как Вальмонт, плохо контролируя силу в полудрёме, хлопнул его по плечу чуть сильнее, чем нужно. — Я ещё посплю тогда… — пробормотал он и, неловко зевнув, поплёлся обратно к Саске, даже не заметив, как старший Учиха на секунду замер. Саске, крепко спящий под плащом, не почувствовал, как Вальмонт снова устроился рядом, ворча что—то про "холодные ноги" и зарываясь в его бок. А Итачи остался у костра. Его пальцы медленно коснулись макушки, где ещё сохранилось тепло прикосновения. «Он даже не понял…» Но это не имело значения. Ветер снова поднял песок, засыпая следы на земле, будто стирая этот маленький, мимолётный момент. Рассвет застал Итачи всё ещё у костра, но теперь его мысли были заняты не звёздами, а символом на том сером свитере. Волны и знак источника Сиамай... Он вспомнил, как они с Вальмонтом покупали его у того странного продавца — старик тогда смотрел на них слишком пристально. А потом была встреча со стражем, который назвал этот узор "ключом и печатью". Что скрывает Орочимару? Змей явно знал больше, чем сказал. Украденный свиток, намёки на "третий выход"... Итачи сжал кулаки. «Не сейчас.» Потому что в голове упрямо звучал другой вопрос: Почему он коснулся меня? Саске проснулся от того, что Вальмонт ворочался, пытаясь украсть у него ещё пол—плаща. — Своё не забрал? — хрипло пробормотал он, но синеволосый лишь заныл что—то неразборчивое и зарылся носом ему в шею. Саске хотел было оттолкнуть его, но... «Чёрт, он действительно замёрз.» Вместо этого он лишь потянул плащ повыше и случайно поймал взгляд Итачи. Брат сидел у потухшего костра, его пальцы замерли в воздухе, будто повторяя чьё—то движение. «Что это было?» Но спрашивать не стал. — О—о, какая идиллия, — раздался знакомый шипящий голос. Орочимару стоял над ними, его жёлтые глаза скользили от спящего Вальмонта к Итачи. — Ну что, Учиха, нашёл ответы? Или... новые вопросы? Итачи встал, пыль осыпалась с его плаща. — Ты играешь в опасную игру. — Все мы играем, — Орочимару показал острые зубы. — Но только я знаю правила. Он наклонился к Вальмонту, будто собираясь его разбудить, но Саске резко прикрыл его своим телом. — Тронь его — умрёшь. Змей засмеялся: — Как трогательно. Но не волнуйся... пока. И скользнул прочь, оставив за собой тяжёлое молчание. Вальмонт наконец открыл глаза, морщась от Солнца. — Что... Орочимару опять гадил? Саске хмыкнул: — Когда это не так? Итачи, собирая вещи, бросил последний взгляд на свитер Вальмонта. «Что ты за секрет носишь?» Но вслух сказал лишь. — Выходим через полчаса. Дымок от костра стелился по земле, смешиваясь с запахом специй из котелка. Вальмонт, присев на корточки, помешивал кашу, стараясь не переварить крупу. Солнце ещё не успело раскалить пустыню, но в воздухе уже висело предчувствие дневного зноя. — До конца пустыни будем идти пешком, — объявил Какаши, лениво потягиваясь. — Тут недалеко уже, скоро начнутся скалы, и жара спадёт. Вальмонт лишь вздохнул, но промолчал — учитель знал, что делал. Рядом Саске отрабатывал Райкири, его пальцы искрили едва заметными молниями. Итачи куда—то исчез, но Вальмонт не успел задуматься об этом — рядом внезапно присел Орочимару. — Вальмонт, ты настроен приручить обоих демонов? — Змей хмыкнул, его жёлтые глаза сверкали насмешливо. Парень вздрогнул, застыв с ложкой в руке. — Вы о чём? — Саске—куна ты приручил, — Орочимару говорил тихо, так, чтобы не услышали тренирующиеся неподалёку Саске и Какаши. — Да так, что он отказался следовать ко мне за силой. Остался с тобой. Это сильно. Его голос стал ещё тише, почти шёпотом: — Помог ему преодолеть ненависть. А знаешь, сколько лет Саске мечтал убить брата? Вальмонт нахмурился, но кивнул: — Знаю. Он рассказывал. Орочимару наклонился ближе, заставляя парня невольно отстраниться. — Всё думаю, что же в тебе такого особенного? — его дыхание было холодным, как змеиный шёпот. — Гаара — Демон Пустыни, мой ученик Кабуто... теперь и Итачи. Ты заставляешь их тянуться к тебе, слушать тебя... и желать тебя. Слова, как нож, вонзились в самое сердце. "Выходит, он видит во мне только источник вожделения?" Вальмонт резко отвернулся, поджав губы. Его пальцы сжали ложку так, что костяшки побелели. — Каша скоро подгорит, — пробормотал он, делая вид, что следит за кипящим чайником. Но Орочимару не уходил. Итачи стоял за скалой, его чёрные глаза были прищурены. Он слышал всё. «Орочимару играет с огнём.» Его пальцы сжались, но он не двинулся с места. «Вмешаться?» Но что он скажет? Что Вальмонт — не объект желания, а нечто большее? Что сам Итачи... Мысли путались, как песок в вихре. А потом он услышал, как Вальмонт, всё ещё не поднимая глаз, тихо сказал: — Если вам так интересно — спросите их. А меня оставьте в покое. - голос его дрожал, но в нём была сталь. Орочимару засмеялся — низко, противно. — Как мило. Но ответа я всё равно добьюсь. И только тогда Итачи сделал шаг вперёд. — Завтрак готов? — его голос прозвучал резко, как удар клинка. Орочимару медленно обернулся, ухмыляясь. — А, Итачи—кун. Как вовремя. Вальмонт поднял глаза — в них читалось облегчение. — Да, почти, — он нарочито бодро помешал кашу. — Саске! Идёшь есть? Учиха, прервав тренировку, подошёл, бросая на Орочимару подозрительный взгляд. — Что он тебе нашептал? — Ничего важного, — Вальмонт налил ему чаю. — Просто любит поболтать. Итачи сел рядом, его плечо почти касалось Вальмонта. «Попробуй теперь тронуть.» Орочимару понял намёк. — Какая трогательная сцена, — он притворно вздохнул. — Ладно, не буду мешать... пока. И скользнул прочь, оставив за собой тяжёлое молчание. — Не слушай его, — неожиданно сказал Саске, хмуро ковыряя кашу. — Я и не собираюсь, — Вальмонт улыбнулся, но глаза были грустными. Итачи ничего не сказал. Но когда их взгляды встретились, Вальмонт понял. «Он слышал.» И почему—то стало немного легче. Дымящиеся тарелки с кашей разложены по кругу. Вальмонт, всё ещё слегка нервный после разговора с Орочимару, раздавал порции, стараясь соблюсти хоть какие—то приличия. — Надеюсь, вышло съедобно, — он провёл рукой по затылку. — Впервые варил кашу без молока. Не всё же всухомятку питаться. — Хотя пробовал — вроде неплохо. Но кто знает... Особенно после того, как Орочимару фактически назвал его "приманкой для демонов". Саске, получивший тарелку четвёртым, нахмурился: — Почему мне почти после всех? Вальмонт улыбнулся, чуть растягивая момент: — Извини, я следую традициям. Сначала старшим, а мы тут — младше всех. Саске фыркнул, но взял ложку: — Кое—кого можно было бы и не кормить. Его тёмный взгляд скользнул в сторону Орочимару, который, как тень, сидел чуть поодаль. Какаши, уже попробовавший кашу (он отвернулся, чтобы снять маску), хрипло пробормотал: — Неплохо. - Это была высшая похвала. Орочимару, получив свою порцию, медленно поднёс ложку ко рту. — М—м... удивительно, — прошипел он, прищурившись. — Такой нежный вкус... Прямо как у тебя, Вальмонт—кун. Ложка Саске громко стукнула по тарелке. — Замолчи. — Или что? — Змей ухмыльнулся. — Ты ведь тоже думаешь об этом. Как он... сладок. Вальмонт резко встал, чуть не опрокинув чайник. — Я пойду... проверю вещи. Итачи, до этого молчавший, вдруг положил свою ложку. — Орочимару. Один тон. Одно слово. Но Змей понял — игра зашла слишком далеко. — О—о, простите. Видимо, пересолено. И с этими словами он отставил тарелку. Когда завтрак закончился, Вальмонт быстро собрал посуду, стараясь не встречаться ни с чьим взглядом. Саске подошёл к нему, скрестив руки. — Не обращай внимания. — Я и не обращаю, — Вальмонт натянуто улыбнулся. — Просто... устал от его игр. Саске молча кивнул, затем неожиданно схватил его за запястье. — Он тронет тебя — умрёт. Это не было вопросом. Это был обет. Какаши, закончив проверку карты, лениво поднялся. — Выходим через пять. Орочимару уже исчез — то ли вперёд, то ли в тени. Итачи стоял у скалы, его взгляд был устремлён куда—то вдаль. «Что он скрывает?» Но Вальмонт не стал спрашивать. Вместо этого он просто подошёл к Саске и взял его руку. — Пойдём. Пустыня наконец осталась позади, и отряд остановился у небольшого ручья, где вода бежала по камням, сверкая на солнце. Пока Вальмонт с Саске отошли наполнить фляги, Какаши воспользовался моментом, чтобы задать вопрос, который давно вертелся у него на языке. — Почему Исобу? — учитель лениво опёрся на скалу. — До Киригакуре далеко, нам ещё через Страну Листа к побережью идти. Хотя он понимал: заглянуть к Хокаге всё равно придётся — чтобы их миссия не стала сюрпризом для Конохи. Итачи, стоявший чуть поодаль и наблюдавший за окрестностями, ответил неохотно: — Захватом Исобу занимался я. Со своим тогдашним напарником. Его голос был ровным, но в последних словах прозвучала лёгкая горечь. Какаши кивнул, не настаивая. "Бывший напарник" — это, скорее всего, Кисаме. Лучше не углубляться. Внизу по течению Вальмонт заметил в воде тени — рыбы, плавно скользившие между камней. — Смотри! — он тронул Саске за локоть. — Можно выловить несколько. Семь дней уже миновало, теперь Итачи—сан и все мы можем вернуться к обычному меню. Саске прищурился: — Ты что, собираешься ловить их голыми руками? — А что, сложно? — Вальмонт уже закатывал штаны. Саске вздохнул, но в его глазах мелькнул азарт. — Держу пари, у меня получится быстрее. — Идёт! Через минуту оба стояли по колено в воде, сосредоточенно выслеживая добычу. — Тихо... — прошептал Вальмонт, замирая. Его рука молнией метнулась в воду — и вынырнула с серебристой рыбиной, отчаянно бьющейся в пальцах. — Видал? — он сиял от победы. Саске скривился: — Это была удача. Но в следующий момент и его рука выхватила из воды ещё большую рыбу. — А это? Вальмонт рассмеялся: — Ладно, ничья! Они выбрались на берег, где уже разгорался костёр. Итачи, наблюдавший за их «охотой», молча протянул им нож — чистить улов. Пока рыба жарилась на углях, Какаши развернул карту. — Значит, идём к Киригакуре. Через Страну Листа — это ещё неделя пути. Орочимару, до этого молчавший, вдруг встрял: — А если Исобу уже нет там? — Есть, — твёрдо сказал Итачи. — Он не покинет туман без приказа. — Ты так уверен? — Змей ухмыльнулся. — Да. Один взгляд чёрных глаз — и Орочимару отступил. Рыба получилась на удивление вкусной — сочной, с хрустящей корочкой. Даже Какаши, обычно равнодушный к еде, взял добавку. — Неплохо, — пробормотал он. — Это потому, что я поймал самую крупную, — не удержался Саске. — Врёшь! — Вальмонт толкнул его плечом. Итачи, сидя чуть в стороне, вдруг протянул свою порцию Вальмонту: — Возьми. — Э—э... ты не хочешь? — Я уже ел. Это была ложь. Но Вальмонт понял — жест. "Спасибо." Рыба на углях потрескивала, наполняя воздух аппетитным ароматом. Вальмонт, прищурившись, внимательно разделывал свою добычу – ловко орудуя ножом, он отделял нежное мясо от костей, складывая кусочки на плоский камень. — Я чувствую людей и уже понимаю, когда они... скажем так, говорят неправду, — пробормотал он, бросая взгляд на Итачи. Тот сидел чуть поодаль, его лицо оставалось невозмутимым, но Вальмонт знал – старший Учиха солгал про то, что уже поел. — Тебе тоже нужно хорошо питаться, — синеволосый аккуратно разделил рыбу пополам и протянул одну часть Итачи. — Обмен веществ в теле обновился, отсюда и семидневная адаптация. А рыба без добавок, только специи – идеальный вариант. Саске, сидевший рядом, хмыкнул: — Похоже на диету при болезни. — Не совсем, — Вальмонт улыбнулся, — Но да, похоже. Исцеление затрагивает тело, образ мышления, психологическое состояние и даже карму. Всё взаимосвязано. Отсюда и еда, приготовленная тобой, и твоё участие в омовении... Саске резко покраснел, вспомнив, как натирал спину брата в купальне. — Ты дал хорошие эмоции, а это тоже важно, — Вальмонт мягко добавил, словно извиняясь за неловкость. — Давай разделим. Рыба большая, если что – ещё наловим. Оба брата замерли. Забота. Она была... непривычна. Особенно такая – настойчивая, но ненавязчивая. Особенно кровной связи между ними. Итачи и Саске невольно переглянулись – впервые за долгие годы в этом взгляде не было ни ненависти, ни боли. Лишь недоумение. И что—то ещё. — ...Спасибо, — наконец пробормотал Итачи, принимая свою порцию. Саске ничего не сказал, но его плечо слегка коснулось Вальмонта – случайно или нет – когда он тянулся за своей едой. Какаши, лениво жующий свою рыбу, наблюдал за этой сценой с едва заметной усмешкой. "Наконец—то." Орочимару же, сидевший в тени, прищурился. — Как трогательно, — прошипел он, но в этот раз без яда. Возможно, даже с оттенком... уважения? Когда трапеза закончилась, Вальмонт собрал кости и бросил их обратно в ручей – "пусть другие тоже поедят". — Двигаемся? — спросил он, вытирая руки. Итачи кивнул, вставая. — До вечера дойдём до границы Страны Листа. Саске молча подал Вальмонту его рюкзак – жестом, который уже стал привычным. И они пошли – уже не просто отряд, а что—то большее. Итачи шёл сквозь густую листву, ощущая под ногами мягкую землю вместо раскалённого песка. Его тело – лёгкое, сильное, без намёка на былую боль – двигалось уверенно. "Новая жизнь, значит." Внешние изменения были очевидны: исчезли симптомы болезни, затянулись старые раны, глаза больше не кровоточили. Чакра, которую он так берег раньше, теперь наполняла его без усилий. Рыба, которую он съел у ручья, не вызвала отторжения – ритуал сирен сработал идеально. "Сотни лет практики... и вот результат." Он был здоров. Но что дальше? Освободить биджу – да. А потом? "Что интересного в мальчике? Он смог разбудить твоё сердце?" Вопрос Орочимару, как заноза, сидел в голове. Конечно, Итачи не собирался поддаваться на провокации Змея. Но... "Почему Вальмонт?" Не только потому, что тот его спас. Не только потому, что они теперь связаны ритуалом. Было что—то ещё. Что—то, что заставляло его чувствовать – а не просто существовать. Дорога стала проще, когда пустыня сменилась лесом. Родники, озёра, тень деревьев – отряд ускорил шаг. Все хотели пересечь границу Страны Листа до ночи. Вальмонт шёл рядом с Саске, что—то оживлённо рассказывая. Итачи смотрел на них – и впервые за долгое время не чувствовал горечи. Только... "Посмотрим." Старый отель стоял на окраине селения, его деревянные стены потемнели от времени, но вывеска с иероглифами «Горячие источники» всё ещё ярко краснела в свете фонарей. Пока Какаши вёл переговоры с хозяином, Вальмонт вдруг засмеялся, глядя на табличку. — Просто вспоминаю планы Наруто, — пояснил он, заметив недоумённые взгляды. — Он обожает такие места. Знаете, горячие источники, вода, женщины, как гурии в облаке пара… А он — за забором, подглядывает! Саске, стоявший рядом, сначала помрачнел, но затем не выдержал и фыркнул: — Усуратонкачи. — Не он один такое любит, — ехидно вставил Орочимару, явно вспоминая кого—то из своего прошлого. — У меня был… старый знакомый. Для него горячие источники были местом пополнения «духовной» энергии. Тьфу, совсем другой энергии, — тут же поправил себя Змей, но глаза его хищно блеснули. Только Итачи оставался невозмутим, хотя в его взгляде мелькнуло что—то, похожее на усталую снисходительность. Хозяин отеля, низенький старичок с хитрыми глазками, объявил: — У нас осталось три комнаты. Одна большая на троих и две поменьше. Какаши, не моргнув глазом, тут же распределил: — Итачи, Саске и Вальмонт — в большую. Орочимару — отдельно. Я тоже. — Что?! — Саске чуть не поперхнулся. — Проблемы? — Какаши приподнял единственную бровь. — Нет, — резко ответил Саске, но его взгляд метнулся к Вальмонту, затем к брату. Итачи молча взял ключ. После ужина все разбрелись по своим делам. Вальмонт, недолго думая, заявил: — Я иду в источники. Кто со мной? Саске нахмурился: — Ты серьёзно? После твоих шуток про Наруто? — Ну, мы же не будем подглядывать за женщинами, — рассмеялся Вальмонт. — Хотя… если они захотят подглядывать за нами — я не против. Саске схватил его за шиворот: — Идём. Но если ты хоть раз заикнёшься о чём—то подобном — утоплю. Итачи, проходивший мимо с полотенцем на плече, лишь вздохнул. Горячая вода обжигала кожу, смывая усталость долгого пути. Вальмонт с наслаждением погрузился по шею, закрыв глаза. — Вот это да… Саске сидел напротив, скрестив руки, но постепенно и он расслабился. Итачи занял место чуть поодаль, его чёрные волосы намокли и прилипли к спине. Тишину нарушил только плеск воды, когда Вальмонт неосторожно двинулся. — Эй, Итачи, — вдруг сказал он. — Ты же раньше бывал в таких местах с… ну, с напарником? Саске напрягся, но Итачи ответил спокойно: — Бывал. — И… что, тоже подглядывали? — Нет. - Пауза. — Он предпочитал саке. Вальмонт рассмеялся, а Саске неожиданно фыркнул. Даже Итачи позволил себе лёгкую улыбку. Когда они вернулись в комнату, Какаши уже спал, зарывшись в свой похабный роман. — Спокойной ночи, — шёпотом сказал Вальмонт, устраиваясь между братьями. Саске буркнул что—то неразборчивое, но не стал протестовать. Итачи лёг на край, оставив им пространство. За окном шумел лес, а вдали слышался смех женщин из соседнего корпуса. Вальмонт уснул первым, улыбаясь во сне. Три футона лежали рядом в слабом свете Луны, пробивающемся сквозь бумажные перегородки. Вальмонт, уткнувшись лицом в подушку, с довольным вздохом растянулся под одеялом. — Наконец—то нормальная постель… — пробормотал он, уже на грани сна. Саске, лежащий с краю, лишь хмыкнул в ответ, устроившись спиной к остальным. Итачи занял среднее положение — близко, но не нарушая незримых границ. Ночь накрыла их тишиной. Где—то под утро Вальмонт во сне перевернулся на бок и, не открывая глаз, обхватил Итачи за талию, прижавшись лбом к его плечу. Тот замер. А через мгновение, с другой стороны, почувствовал лёгкое прикосновение — Саске, тоже во сне, ухватил его за руку, словно боясь отпустить. Итачи лежал неподвижно, зажатый между ними. «Что за…» Но вместо того, чтобы освободиться, он лишь тихо вздохнул и закрыл глаза. Первым проснулся Какаши. Он сидел на своём футоне, листая похабный роман, когда заметил это. Трое спали, спутавшись в один комок: Вальмонт обнимал Итачи, Саске вцепился в брата, а сам старший Учиха… «Он добровольно это терпит?» Какаши медленно поднял бровь. — Интересно… Орочимару, появившийся в дверях как тень, прошипел: — Проснитесь, мечтатели. Пора двигаться. Итачи открыл глаза первым. Его взгляд был крайне выразительным. — Ты… это… — Саске, проснувшись последним, отпрянул как ошпаренный. Вальмонт потянулся, совершенно не смущённый: — Что? Тепло же было. Итачи встал, поправляя смятый хаори. — Собираемся. Но когда он проходил мимо Вальмонта, его пальцы на секунду задержались на его плече. «Спасибо.» Без слов. Запах жареной рыбы и свежеиспечённых лепёшек наполнял столовую. Хозяйка отеля, бойкая старушка с морщинистыми руками, но ясными глазами, ловко управлялась у печи. Ей помогала внучка — высокая, статная девушка с тёмными волосами, собранными в небрежный хвост. Итачи сидел у окна, методично разбирая свою порцию. Девушка уже пятый раз «случайно» прошла мимо его стола, поправляя салфетки или подливая чай. — Проверяем амуницию, — лениво бросил Какаши, откидываясь на стуле. Саске, осмотрев нарукавник, скривился: — Порвался. Не по шву. Вальмонт тут же полез в рюкзак за походным швейным набором. — Дай сюда, попробую залатать. Саске снял нарукавник и, бросив на него скептический взгляд, удалился во двор — тренировать Райкири. Итачи наблюдал за этой сценой, его лицо оставалось бесстрастным. Девушка, заметив его взгляд, наконец набралась смелости и подошла к Вальмонту. — Слушайте, а можно у вас спросить… — начала она, играя кончиком косы. «Будет клеиться к Итачи. Мило.» Вальмонт почувствовал, как что—то неприятно сжалось у него внутри. Но тут же подавил это чувство: «Он свободен. Имеет право на личную жизнь.» — Да? Ау! — отвлёкшись, он укололся иголкой и сунул палец в рот. Девушка засмеялась: — Неужели ваш друг… всегда такой молчаливый? Её глаза снова метнулись к Итачи. Вальмонт хотел ответить что—то нейтральное, но тут старший Учиха неожиданно встал и подошёл к ним. — Ты плохо шьёшь, — констатировал он, глядя на кривые стежки. — Спасибо, кэп, — буркнул Вальмонт, но тут же замер, когда Итачи взял иглу из его рук. — Дай сюда. Девушка замерла, разочарованно поджав губы. Итачи сел рядом и, не глядя на неё, сказал: — Нас ждёт дорога. Извините. Тон был вежливым, но окончательным. Девушка, покраснев, ретировалась. Вальмонт наблюдал, как ловкие пальцы Итачи зашивают ткань — ровно, аккуратно, без единого лишнего движения. — Ты и это умеешь? — Да. — А… с девушками тоже так ловко управляешься? — не удержался Вальмонт. Итачи поднял на него взгляд. — Нет. Пауза. — Они не нарукавники. Вальмонт фыркнул, а из двора донёсся раздражённый голос Саске: — Вы там закончили?! — Нет, ну каков гусь! — Вальмонт закатил глаза, наблюдая, как Саске раздражённо мечет молнии во дворе. — Нарукавник—то он порвал, а ещё командует — «быстрее закончите»! Иногда его «половина души» вел себя как капризный ребёнок. Или, точнее, как вредный ёж — эти торчащие волосы на затылке Саске и правда напоминали колючки. Итачи, не отрываясь от работы, лишь слегка поднял уголок губ. Его пальцы ловко двигались, стежки ложились ровно, почти незаметно на белой ткани. — Скажи спасибо, что Итачи—сан умеет шить! — Вальмонт крикнул в сторону двора. — На белой ткани любые кривые стежки были бы видны! Почти закончил — подойди, поблагодари и примерь! "Я прямо как Сакура, только без её вздохов и розовых фантазий." Но в отличие от неё, Вальмонт не собирался спускать капризы Саске. И Учиха это знал. Саске, ворча что—то под нос, всё же появился в дверях. Его чёрные глаза скользнули по нарукавнику, затем по пальцам брата, ловко завязывающим узелок. — …Спасибо, — пробормотал он, едва разборчиво. — Пожалуйста, — Итачи протянул ему вещь, лицо непроницаемо. Саске нахмурился, но взял нарукавник и, повертев в руках, кивнул: — Неплохо. Это было максимальное признание, на которое он был способен. Вальмонт, наблюдавший за этой сценой, не удержался: — Ну что, ёжик, доволен? Саске резко обернулся: — Что ты сказал? — Ничего! — Вальмонт поднял руки как бы сдаваясь, но глаза его смеялись. Итачи, вставая, слегка тронул плечо брата: — Примерь. И, к удивлению, Вальмонта, Саске послушался. Какаши, наблюдавший эту сцену из—за своей книги, пробормотал: — Как трогательно. Орочимару, появившийся как тень, добавил: — Да. Почти как семья. Саске тут же нахмурился, а Вальмонт бросил в Змея ложкой. Но Итачи… Итачи ничего не сказал. Он лишь поправил хаори и вышел во двор — тренироваться. А в уголке его рта дрожал тот самый, редкий, настоящий след улыбки. Рынок в маленьком селении бурлил жизнью: торговцы наперебой зазывали покупателей, запахи специй, свежего хлеба и копчёностей витали в воздухе. Какаши, не обращая внимания на ехидный взгляд Орочимару, растворился в толпе в поисках вожделенного тома «Ича—Ича». — Тут очень вкусный творог и яблоки! Возьмите обязательно в дорогу! — крикнула им вдогонку старушка—хозяйка. Саске шёл, нахмурившись: — Какаши филонит. Он должен учить меня Райкири. Вальмонт удивлённо поднял бровь: — Разве он не дал тебе ЦУ — ценных указаний заранее? — ЦУ — это одно, а оценка в процессе — другое, — буркнул Саске, раздражённо пожимая плечом. Вальмонт задумался, затем предложил: — Может, покажешь Итачи—сану, на каком ты этапе? А я пока яблок на рынке возьму. И творога было бы неплохо — с изюмом и орехами самое то! Он облизнул губы в предвкушении, и тут же почувствовал на себе чей—то взгляд. Итачи. Его тёмные глаза задержались на движении языка Вальмонта, скользнувшего по нижней губе. Всего на секунду — но Саске заметил. — Нет, — резко сказал младший Учиха. — Одному тут бродить нечего. Тишина. Все ждали, что скажет Итачи. Старший Учиха медленно перевёл взгляд с Вальмонта на брата. — Покажи мне Райкири, — сказал он спокойно. — Я оценю. Саске слегка прищурился — он явно не ожидал такого поворота. — А рынок? — Мы успеем, — Итачи повернулся к Вальмонту. — Бери то, что нужно. Быстро. Тон не оставлял сомнений: это не просьба, а приказ. Но в глазах читалось что—то ещё… «Будь осторожен.» Саске и Итачи отошли к краю площади, где было достаточно места для тренировки. Вальмонт, оставшись один, вздохнул и направился к прилавкам. — Яблоки, творог, изюм… — бормотал он, сверяясь со списком в голове. Орочимару, наблюдавший за всем со стороны, усмехнулся: — Как трогательно. Старший Учиха решил стать наставником… Но Вальмонт его не слышал. Он уже торговался со старушкой за мешок сушёных яблок. Саске вытянул руку, кончики пальцев вспыхнули голубоватым светом. — Я могу удерживать форму, но сила пока слабая. Итачи кивнул: — Ты слишком сосредоточен на контроле. Райкири — это не только точность, но и импульс. — Как у тебя? — У меня не было учителя, — сухо ответил Итачи. — Я учился по записям. Саске нахмурился, но попробовал снова. На этот раз молнии сверкнули ярче. Вальмонт вернулся с полными сумками как раз в тот момент, когда Саске в очередной раз выпустил разряд. — О! Прогресс! — крикнул он, размахивая пакетом с творогом. Саске обернулся — и чуть не попал молнией в яблоки. — Идиот! Не отвлекай! — Ладно, ладно! — Вальмонт засмеялся и сунул пакет Итачи. — Держи, это тебе. — Мне? — Да. Ты же тоже должен есть. Итачи взял пакет. Его пальцы слегка коснулись Вальмонта. «Спасибо.» Опять без слов. Тенистый уголок у рынка превратился в импровизированную зону отдыха. Вальмонт, рассевшись на камне, раздал всем по яблоку — даже Орочимару достался сочный и румяный плод. Змей принял подарок с театральным поклоном: — М—м, пахнет приятно... — его жёлтый взгляд скользнул то ли к яблоку, то ли к шее Вальмонта. Саске, не отрываясь от тренировки Райкири, тут же развернулся, пальцы вспыхнули голубым светом. — Саске! — рявкнул Итачи, пресекая выстрел в последний момент. Младший Учиха скрипя зубами опустил руку, но не без гордости отметил: — Брат, откуда ты знаешь принципы Райкири? Ты же не владеешь им. — Мы с Какаши ходили на задания, — сухо пояснил Итачи. — Он пользуется этой техникой давно. Вальмонт, жуя сочную мякоть, одобрительно показал Саске большой палец: — Молния — это красиво и ярко! Неожиданно Саске шагнул вперёд, схватил его за запястье и... откусил от его яблока. Чётко над тем местом, где только что были губы Вальмонта. — ...А это что было? — растерялся синеволосый. — Тренировка, — невозмутимо бросил Саске, возвращаясь к занятиям. Итачи прикрыл глаза, будто молясь о терпении. Орочимару, наблюдавший сцену, склонил голову: — Как трогательно... Прямо как супружеская пара делят ужин. — Заткнись, — буркнул Саске, но уши его порозовели. — О—о, или тебе больше нравится вариант, где вы втроём... Вальмонт резко вскочил, швырнув огрызок в Змея: — Вот твоё яблоко обратно! Орочимару ловко поймал плод, оскалившись: — Благодарю. Но я предпочитаю... другие угощения. — Что я пропустил? — раздался ленивый голос. Какаши стоял с новеньким томом «Ича—Ича» в руках, оглядывая компанию: Вальмонт — красный до кончиков ушей, Саске — яростно метающий молнии в пустоту, Итачи — с лицом человека, считающего до ста и Орочимару — с довольной ухмылкой. — Ничего важного, — хором ответили все. Какаши медленно поднял бровь: — Значит, пора двигаться. Группа тронулась в путь. Саске шагал впереди, демонстративно игнорируя всех. Вальмонт шёпотом допытывался у Итачи: — Это он ревнует? Или просто вредничает? Итачи вздохнул: — Да. — ...Что "да"? Но старший Учиха лишь ускорил шаг, оставив вопрос без ответа. Орочимару, идущий сзади, сладко зевнул: — Какая захватывающая любовная многоугольная геометрия... Какаши внезапно споткнулся, потом ускорил шаг, его единственный глаз уже предвкушал долгожданные страницы новой Ича—Ича. Остальные едва поспевали за ним, понимая: учитель просто хочет поскорее уткнуться в книгу. Саске шёл позади всех, демонстративно держа дистанцию. Его чёрные глаза сверкали, как лезвия, а губы были плотно сжаты. Вальмонт, напротив, казалось, совсем не переживал из—за холодного приёма своих стихов. Под ритм шагов он бормотал новую песню: Мчится, дальняя дорога… Осталось нам немного… И с попутным нам ветром… — Не в рифму, — резко бросил Саске, даже не оборачиваясь. Вальмонт замер на секунду. "Ах вот как? Критик тоже мне!" Он терпеть не мог, когда люди, ничего не смыслящие в музыке, лезли со своими "экспертными" оценками. Дальше шли молча. Только Орочимару, плетущийся в хвосте группы, выглядел довольным. Водопад оказался небольшим, но живописным. Каскады воды с шумом разбивались о камни, создавая прохладную дымку в воздухе. Какаши тут же устроился на самом удобном валуне и погрузился в чтение. Саске сел поодаль, скрестив руки. Вальмонт вздохнул и решил не лезть — лучше занять себя делом. — Пойду пополню запасы воды, — пробормотал он, доставая фляги. Итачи, наблюдавший эту сцену, вдруг встал: — Я с тобой. Саске резко поднял голову. У самого берега, за грохотом падающей воды, их слова были слышны только друг другу. — Он дуется, как ребёнок, — вздохнул Вальмонт, наполняя флягу. — Ты его задел, — заметил Итачи. — Чем?! Тем, что попытался разрядить обстановку песней? Итачи молчал. Вальмонт повернулся к нему: — Или тем, что ты пошёл со мной, а не остался с ним? Тут же за спиной раздался шорох. Саске стоял в двух шагах, его лицо было каменным. — Вы закончили? — спросил он ледяным тоном. Вальмонт открыл рот, но не успел ответить — Саске резко схватил его за руку и потащил к воде. — Эй! Ты чего — Наказание. И прежде, чем Вальмонт сообразил, что происходит, Саске швырнул его прямо под струи водопада. Ледяная вода обрушилась на голову, выбив из лёгких весь воздух. Вальмонт вынырнул, отчаянно отплевываясь: — Ты совсем охренел?! Саске стоял на берегу, скрестив руки. — Теперь мы квиты. Итачи, наблюдавший эту сцену, вдруг... рассмеялся. Тихим, едва слышным смехом, но это был настоящий смех. Даже Какаши оторвался от книги. Орочимару, сидевший на камне, медленно захлопал в ладоши: — Браво! Наконец—то страсти! Вальмонт, мокрый с головы до ног, вылез на берег и тряхнул головой, как собака, обрызгав Саске с ног до головы. Саске замер, но уголки его губ дрогнули. Глаза Вальмонта сузились до узких синих щелочек. "Нарываешься, да? Решил, что можешь наказывать меня, словно это я веду себя как идиот?" Он резко выхватил из бокового кармана рюкзака флейту из морского перламутра и поднес к губам. Первые же ноты заставили водопад вздрогнуть. Струя воды внезапно вырвалась из общего потока и плеснула Саске прямо в лицо. — Ты...! — Учиха отшатнулся, но вторая струя уже била ему в грудь, третья обрушилась на макушку, полностью заливая его с головы до ног. Только когда Саске предстал в таком же мокром виде, Вальмонт опустил флейту. — Когда ты разучивал Райкири, — голос его звучал непривычно твёрдо, — я не смеялся, понимая, что любая техника с азов даётся не сразу. С песней — так же. — Капли воды стекали с его острых скул, когда он делал шаг вперёд. — Поэтому не критикуй меня. Это честно. Я и сам знаю, что не в лад, но поправлю со временем. Как и ты с Райкири. Тишина. Даже водопад казался притихшим. — Надеюсь, мы друг друга услышали. Развернувшись, Вальмонт гордо направился к ручью доливать флягу, затем скрылся за кустами — сушить промокшую одежду. Саске стоял на месте, вода капала с его чёрных ресниц. Итачи, наблюдавший сцену, медленно подошёл к брату: — Он прав. — Я знаю, — сквозь зубы пробормотал Саске. Орочимару, сидевший на камне, смачно зевнул: — Какая поучительная история. Почти как в дешёвом романе. Какаши, не отрываясь от книги, лениво добавил: — Кстати, тут как раз герой получает ведром воды за... — ЗАТКНИСЬ! — гаркнули хором Саске и Вальмонт из—за кустов. Когда группа снова тронулась в путь, Вальмонт шёл чуть впереди, его волосы ещё поблёскивали влагой. Неожиданно сзади раздался шорох — Саске, не глядя, сунул ему в руки сухую ветку: — Для следующей песни. Это было... извинение. Вальмонт сжал подарок и улыбнулся про себя. "Ладно, ёжик. Ты прощён." Мост через бурную реку скрипел под ногами, но выдержал их вес. Пока Какаши проверял крепления, остальные устроили небольшой привал на берегу. Вальмонт достал творог, щедро смешанный с орехами, сухофруктами и диким мёдом. — На, пробуй, — он протянул миску Саске, который на этот раз принял угощение без возражений. Итачи молча взял свою порцию, но одобрительно кивнул — сладкий вкус мёда напомнил ему детство. Пока они ели, Вальмонт напевал под нос новые строчки, время от времени записывая их в потрёпанный блокнот: "Мчится дальняя дорога, осталось нам немного. И с попутным нам ветром, мы ждём яркого света. Тот свет в конце туннеля нас манит к нашей цели. Через рвы и преграды, мы ждём больше награды." Припев звучал звонче, наполненный дорожной романтикой: "Солнышко лучисто, небеса так чисты, Освещают нам дорогу с высока. Ждёт ли нас удача, велика задача..." (песня Максим "Дорога") Он задумался, вертя карандаш в пальцах: — Четвёртая строка... Что бы добавить? Саске, неожиданно вмешался: — "Но идём мы без страха". Вальмонт поднял брови: — Ого! Ты ещё и поэт? — Нет. Просто логично. Но в его тоне не было прежней колкости. Когда Солнце начало клониться к горизонту, впереди показались высокие ворота. Город, окружённый стенами, светился огнями, словно праздничный фонарь. Какаши, пряча новую книгу за пазуху, строго предупредил: — Не отходите от меня. Орочимару усмехнулся: — Боитесь, что мы потеряемся в веселье? — Боюсь, что вы устроите веселье, после которого город придётся отстраивать заново, — парировал Какаши. Стража у ворот, увидев их головные повязки с символами деревень, пропустила без вопросов. — Добро пожаловать в Ясногорье! — один из стражников широко улыбнулся. — Ищете ночлег или развлечения? Какаши поспешно шагнул вперёд: — Ночлег. Самый тихий. Вальмонт, однако, уже загляделся на огни таверн и звуки музыки. — А может, сначала... — Нет, — хором сказали Какаши, Итачи и Саске. Орочимару вздохнул: — Какие скучные спутники. Пока они шли по оживлённым улицам, Вальмонт незаметно дернул Саске за рукав: — Слышал музыку? Там же могут играть народные мотивы! Представляешь, какие новые ритмы можно подчерпнуть? Саске хотел огрызнуться, но вдруг заметил, как в тени переулка мелькнула тень. — Кто—то следит... Итачи, идущий рядом, едва заметно кивнул. Он тоже заметил. Какаши, не поворачивая головы, пробормотал: — Значит, не только мы ищем приключений. Постоялый двор оказался уютным, но переполненным из—за праздника. Хозяин, круглолицый мужчина с вечно озабоченным выражением лица, разводил руками: — Номеров всего три. Два обычных, а третий… особый. — Особый? — Какаши приподнял бровь. Хозяин заговорщически понизил голос: — Для молодожёнов. Кровать мягкая, лепестки роз, свечи… - Он вздохнул. — Но свадьба сорвалась — невеста сбежала. Жених сейчас по всему городу её ищет, а номер оплатил. Так что? Какаши, не моргнув глазом, бросил деньги на стойку: — Берём все три. Затем, с едва уловимой усмешкой, швырнул ключ от «особого» номера Итачи: — Вам. "Интересно, как они там разместятся…" — подумал Какаши, явно вдохновлённый сюжетом своей новой книги. Пока хозяин провожал их по коридору, Вальмонт неотрывно смотрел в окно, за которым шумела праздничная таверна. Музыка, смех, обещание новых впечатлений — всё это манило его, как мотылька на огонь. Какаши, заметив его взгляд, тяжело вздохнул: — Ладно. Поужинаем там. — Сенсей, ты лучший! — Вальмонт чуть не подпрыгнул от восторга. — Всё равно бы сбежал туда, но уже без подстраховки, — проворчал Какаши, поправляя маску. Дверь в «особый» номер открылась с лёгким скрипом. Внутри действительно было… красиво. Лепестки роз на полу, шёлковые занавески у кровати, две свечи в форме сердец (немного подгоревшие). Саске замер на пороге, будто увидел ловушку. — Мы не… — Спите на полу, — сухо предложил Итачи, снимая плащ. Вальмонт, заглянувший за их спины, фыркнул: — Ого! Прямо как в «Ича—Ича: Роман на одну ночь»! Какаши резко закашлялся. Ужин прошёл шумно. Вальмонт, улучив момент, подсел к музыкантам и даже спел с ними пару куплетов своей новой песни. Саске сидел в углу, бросая на всех убийственные взгляды, но пиво пил — и это было прогрессом. Итачи незаметно наблюдал за входом — таинственный незнакомец из переулка так и не появился. Орочимару, сидевший в тени, вдруг прошептал Какаши: — А вы не думали, что «сбежавшая невеста» может быть связана с тем, кто за нами следит? Какаши медленно дочитал абзац и закрыл книгу: — Думаю, скоро узнаем. Поздней ночью, когда они вернулись на постоялый двор, «особый» номер встретил их тишиной. Саске спал, прислонившись к стене (отказавшись лечь даже на пол). Итачи сидел у окна, будто и не думал отдыхать. А на кровати, среди лепестков роз, мирно посапывал… — Вальмонт?! — ахнул Какаши. — Он проиграл нам в карты право спать там, — пояснил Итачи. — Я предупредил, что это плохая идея. Третий час ночи. В комнате царила тишина, нарушаемая лишь равномерным дыханием спящих. Вальмонт растянулся на мягкой перине, утопая в шелках и лепестках роз, словно настоящий принц. Саске и Итачи расположились на полу — первый у стены, второй у окна, будто и не думал спать. И тут — шорох. Створки окна бесшумно приоткрылись, и в проеме возникла теневая фигура. — Ты всё же пришла, Умито! — прошептал незнакомец, его голос дрожал от надежды. Вальмонт приоткрыл глаза, ещё не до конца осознавая реальность. В полумраке его силуэт с распущенными волосами, в белой футболке, выглядел… обманчиво. Незнакомец шагнул вперёд, схватился за край матраса — и замер. — Ты… Вальмонт резко приподнялся. — Саске! Мужское имя прозвучало как гром среди ясного неба. Незнакомец задрожал. — Ты тут… с ЛЮБОВНИКОМ?! — его крик разорвал ночную тишину. Саске вскочил, мгновенно включив Шаринган. Итачи, уже на ногах, блокировал выход. — Кто ты? — голос старшего Учихи звучал ледяно. Незнакомец, молодой парень с растрёпанными волосами и покрасневшими глазами, безумно озирался: — Где Умито?! Вы что, все тут… Его взгляд упал на Вальмонта, который, сидя на кровати, беспомощно поправлял футболку. — Она сбежала из—за ТЕБЯ?! — Я вообще не знаю, о ком ты! — Вальмонт отполз к изголовью. Дверь с грохотом распахнулась — на пороге стояли Какаши и Орочимару, явно разбуженные шумом. — А, это ты, — хозяин постоялого двора, появившийся за их спинами, вздохнул. — Кирито, я же говорил — твоя невеста сбежала с торговцем шелками. Она даже записку оставила. — Но этот номер… лепестки… — Кирито тыкал пальцем в Вальмонта. — Это гость. Мужчина. Тишина. Кирито побледнел. — …О. Остаток ночи прошёл в странной, почти домашней суматохе. — А вдруг ещё кто придёт? — Вальмонт утянул на кровать ворчащего Саске, закутав его в шелковое покрывало. Итачи, дремавший в кресле, приоткрыл один глаз. В полумраке он видел, как Саске, скрепя сердце, позволяет Вальмонту устроить его рядом, а тот, уже почти спящий, машинально обвивает его рукой. "Я мог бы... присоединиться?" Мысль пришла неожиданно. Рука Вальмонта на его талии. Тёплое дыхание Саске у плеча. Это казалось... естественным. Но эмоции бушевали: к Саске — что—то тёплое, родное, семья, а к Вальмонту — вихрь противоречий, ярких и тревожных. И ещё — назойливое желание узнать больше. *** Утро встретило команду хаосом. Вальмонт, всё ещё в лепестках, зевал за завтраком. Саске мрачно пил кофе, избегая зрительного контакта. Итачи выглядел так, будто провёл ночь, размышляя о бренности бытия. Какаши читал, но на этот раз без улыбки. Орочимару, развалившись на стуле, сладко потянулся: — Ну что, молодожёны, как спалось? Три пары глаз тут же вперились в него с немым обещанием расправы. — И кто этот идиот не удосужился проверить номер?! — зевал Вальмонт, размазывая по щеке розовый лепесток. Какаши, пряча улыбку за книгой, пожал плечами: — Предлагаю вернуть часть оплаты за беспокойство. Хозяйка, однако, откупилась щедрым завтраком: — Вот вам особые пряники с мёдом! И свежевыжатый сок! Вальмонт уже смягчился, но тут... — Ты что, умывался с закрытыми глазами? — Саске ткнул пальцем ему в щёку. — А? — Зеркало. Орочимару, сидевший напротив, сладко потянулся: — О—о, забыл сказать... Я оставил тебе сюрприз. Вальмонт схватил ложку и увидел в отражении: на его щеке чёрными чернилами было выведено — «Сладких снов, жених» с нарисованным сердечком. — ОРРОЧИМАААРУ!!! Змей уже исчез, оставив после себя лишь ядовитый смех. Саске, скрестив руки, процедил: — Смывать будешь? — Нет! — Вальмонт злобно надкусил пряник. — Пусть все видят, какой он подлец! Итачи вдруг протянул салфетку: — Уголок рта. Там тоже был лепесток. Тем-временем за окном мелькнула знакомая фигура — Кирито, сгорбившись, тащился по улице с узлом в руках. — И куда он? — прищурился Какаши. Хозяйка вздохнула: — Искать свою Умито. Говорит, пойдёт по всем шелковым лавкам страны... — Дурак, — буркнул Саске. — Романтик, — поправил Вальмонт, неожиданно задумавшись. Итачи молча наблюдал, как тот трогает пальцами надпись на щеке. Какаши объявил, что к ночи они доберутся до Конохи, и Вальмонт, воодушевлённый, уже начал собирать вещи. Но едва он переступил порог номера после завтрака, как Саске преградил ему дорогу. — Сотри это, «жених», — буркнул он, указывая на чернильную надпись на щеке. Вальмонт нахмурился: — Тут зеркала нет, как я сотру то, что не вижу? Саске огляделся в поисках решения, но тут к ним подошёл Итачи. В его руках было влажное полотенце. — Стой смирно, — тихо приказал он. Вальмонт замер, чувствуя, как пальцы Итачи осторожно, но тщательно скользят по его коже, стирая следы «шутки» Орочимару. Чернила оказались упрямыми — пришлось несколько раз возвращаться в ванную, чтобы снова намочить полотенце. — Змей явно постарался на славу, — проворчал Вальмонт, морщась от трения. Итачи не ответил, но его движения стали ещё аккуратнее, будто он боялся сделать больно. Саске, наблюдавший за этим, скрестил руки: — Готово? — Почти, — пробормотал Итачи, в последний раз проводя тканью по щеке Вальмонта. Тот невольно задержал дыхание — лицо Итачи было так близко, что можно было разглядеть каждую ресницу, каждый оттенок в его тёмных глазах. — Всё, — наконец объявил старший Учиха, отступая. Вальмонт потрогал щёку — чернил не осталось. — Спасибо, — улыбнулся он. Итачи лишь кивнул, но в уголках его глаз что—то дрогнуло. Саске, стоявший рядом, резко развернулся: — Теперь собираемся. Быстро. Когда они вышли из постоялого двора, Солнце уже поднялось высоко. Вальмонт шёл вприпрыжку, напевая свою новую песню, а Саске, как всегда, ворчал на его «фальшивые ноты». Итачи шёл чуть позади, его взгляд то и дело возвращался к Вальмонту. «Что—то изменилось», — думал он. И, возможно, это «что—то» было уже не так страшно. Змей подкараулил его для разговора уже на подходе, когда Какаши скомандовал короткую остановку — проверить документы и набросать план отчёта. Саске возобновил тренировки Райкири, Итачи наблюдал за братом. Вальмонт возвращался с "места уединения", когда и услышал Змея. Орочимару: — Интересно, насколько долго ты планируешь свою игру, Вал—кун? Его "загробный" голос всегда пробирал до мурашек, особенно наедине. — Вы о чём? — Как думаешь, сколько ещё Итачи—кун будет терпеть тебя подле своего брата? — вопрос прозвучал неожиданно и... болезненно. — Ты спас его, вылечил, подарил новую жизнь. Теперь помогаешь наладить отношения с Саске — куном. Итачи—кун видит в брате наследника клана. А главная роль наследника — не только стать сильным шиноби, но и произвести на свет потомство. Я сам не в восторге от этих ограничений, но для клана Учиха это жизненно важно, ведь их осталось, твоими стараниями, двое. И за Саске — куном будет присмотр. Старший брат подготовит его, поможет вырасти не преступником, а потом... — поймал взгляд притихшего Вальмонта. — Благословит брак с какой—нибудь из куноичи, скорее всего, из своей деревни. Ты в этот план не вписываешься. Сердце сжалось. Он замер со свёртком ежевики — нашёл куст неподалеку и обобрал, хотел угостить Саске, поощрить за тренировки. "Он прав, я не девушка и родить наследников..." — У нас на острове можно... — Да, я слышал, что сирены, даже полукровки мужского пола, способны произвести потомство. Но клан Учиха — древний, с традициями. Им нужен традиционный брак и "традиционные" дети, — сделал кавычки пальцами. — Саске—кун ещё сам ребёнок и может отрицать это, но его брат понимает. Я просто хотел сказать, чтобы ты не строил иллюзий относительно вашей связи. Высказавшись, саннин ушел, оставив Вальмонта наедине с новой правдой. Тропинка, ведущая к месту привала, внезапно показалась ему слишком узкой. Сверток с ежевикой в руках стал невыносимо тяжелым, будто наполненным свинцом. Орочимару уже исчез, оставив после себя лишь шелест листьев и горький привкус правды. "Он прав... Я не вписываюсь." Мысли путались: Саске — наследник, клан Учиха должен продолжиться, Итачи никогда не одобрит... Вальмонт машинально сжал ягоды в кулаке — темно—фиолетовый сок просочился сквозь пальцы, как кровь. — Что это было? Резкий голос заставил его вздрогнуть. Саске стоял в двух шагах, брови сведены в грозную складку. За его спиной — тень Итачи. "Они... слышали?" — Ничего, — Вальмонт натянуто улыбнулся, протягивая смятый сверток. — Нашел ежевику. Хотел угостить... Саске не взял. Его пальцы сжали рукав Вальмонта: — Орочимару говорил о детях. О наследниках. Глаза Итачи стали темнее тучи. Тишина длилась вечность. Потом Итачи шагнул вперед. — Клан Учиха — это я. Саске резко обернулся: — Что? — Ты свободен, — старший брат говорил тихо, но каждое слово падало, как молот. — Я взял на себя грехи прошлого. Ты... заслуживаешь будущего по своему выбору. Вальмонт замер, не веря ушам. — Ты с ума сошел?! — Саске вспыхнул, как порох. — После всего, что ты сделал ради клана, теперь ты отрекаешься?! Итачи не дрогнул: — Я отрекаюсь от цепей. Не от тебя. Саске яростно тряхнул головой: — Если я выберу его, — он указал на Вальмонта, — а не какую—то куноичи? Сердце Вальмонта прыгнуло в горло. Итачи медленно перевел взгляд с брата на Вальмонта. — Тогда... - Он сделал паузу, будто взвешивая что—то. — Тогда я научусь пеленать детей. Саске ахнул. Вальмонт расхохотался сквозь слезы. А из кустов донесся ядовитый шепот Орочимару: — Как предсказуемо скучно... Тихий плеск воды смешивался с шепотом листьев, пока трое стояли у ручья. Вальмонт, всё ещё сжимая смятый свёрток с ежевикой, наконец разжал пальцы и протянул ягоды Саске. — Вот… если хочешь. Тот взял несколько ягод, но вместо того, чтобы съесть, вдруг схватил Вальмонта за запястье и подтянул его руку к себе. — Саске?! Младший Учиха спокойно провёл языком по его ладони, слизывая фиолетовый сок. — …Сладко. Вальмонт покраснел до корней волос и судорожно подумал, чем бы швырнуть в этого наглеца, но вместо этого лишь фыркнул: — Ты невыносим. Я думал об этом, — начал Вальмонт, опускаясь на камень у воды. — О наследии. О том, что шепчутся в деревнях — «последний Учиха». Он посмотрел на Итачи: — Когда я встретил тебя, твой взгляд был… пустым. Как будто ты уже похоронил всё, что могло быть дальше. Я хотел помочь — не только вылечить тело, но и душу. Саске нахмурился, но не перебил. — Нам по 12, почти 13. Тебе, Итачи, ненамного больше. Думать о детях сейчас… странно. Безответственно. - Он вздохнул, нервно теребя край рубашки: — Орочимару поднял важный вопрос, но у нас есть время. Много времени. Мой дядя говорит: «Наследники как грибы — появляются, если хорошенько удобрить почву, - Вальмонт внезапно осознал двусмысленность и замахал руками. — Я не это имел в виду! У него вообще гарем, это другое! - Щёки горели, как раскалённые угли. — Просто… если вдруг, когда—нибудь… ты решишь, что клану это важно… - Он замолчал, не решаясь продолжать. Саске, жующий ежевику, вдруг хмыкнул: — Ты отговариваешь моего брата жениться на первой попавшейся куноичи? Вальмонт не стал отрицать: — Ну да! Зачем начинать новую жизнь, чтобы быть несчастным? Ты хочешь такого для Итачи? - Он посмотрел на старшего Учиху. — Ты заслуживаешь любви. Как и все мы. Итачи стоял неподвижно, его лицо было невозмутимым. Но в глазах… Что—то изменилось. — Спасибо, — наконец сказал он. Всего одно слово. Но его хватило. Когда они вернулись к остальным, Какаши поднял глаза от книги: — Вы всё ещё живы? — К сожалению, — буркнул Саске, бросая ягоду в Орочимару. Змей ловко поймал её зубами и усмехнулся: — Какая трогательная сцена. Вальмонт плюхнулся на землю, устало закрыв глаза. «Главное — мы вместе.» Дорога в Коноху вилась между холмов, Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в золотистые тона. Группа шла неспешно, наслаждаясь последними часами путешествия. И тут Орочимару, шедший чуть позади, нарушил спокойствие своим скользким голосом: — Какаши—кун, а ты не планируешь продолжение рода Хатаке? Вальмонт, как раз отпивавший воду из фляжки, резко закашлялся. Итачи, не отрывая взгляда от дороги, хлопнул его пару раз по спине. — Осторожно, — пробормотал он. Саске хмыкнул: — Дядя Вальмонта высказался о грибах и удобрении. Какаши, до этого равнодушно листавший книгу, вдруг поднял бровь: — Вот как? Вальмонт, отдышавшись, поспешил объяснить: — На острове тоже думают о наследниках! Но дяде и тёте уже по тридцать пять, и вопрос только сейчас начинает подниматься. Есть кузина, но нужен сын. - Он нервно поправил воротник, избегая взглядов. — Дядя просто отмахивается от советников. Говорит: «Наследники как грибы — появляются, если хорошенько удобрить почву». Ну… это звучит двусмысленно, но он вообще любит такие фразы… Голос Вальмонта дрогнул, когда он заметил широкую ухмылку Орочимару. Даже Какаши, обычно невозмутимый, прикрыл книгу и слегка покачнулся, будто подавив смех. — Так вот как у вас решают династические вопросы, — прошипел Орочимару, явно довольный собой. — Очень… практично. Саске скрестил руки: — Значит, твой дядя просто тратит время на «удобрение», вместо того чтобы выбрать жену? — Ну… не совсем так! — Вальмонт замахал руками. — У него вообще гарем, но это не значит, что… Какаши, наконец не выдержав, рассмеялся: — Значит, Симон всё тот же. Итачи, всё это время молчавший, вдруг спросил: — А ты? Все замерли. Вальмонт моргнул: — Я? — Ты наследник? — уточнил Итачи, его голос был спокоен, но в глазах читался интерес. — Нет! То есть… технически да, но дядя ещё молод, и если у него родится сын… Орочимару перебил: — Значит, тебе тоже придётся «удобрять почву»? Саске резко повернулся к нему: — ЗАТКНИСЬ. Но Вальмонт, к всеобщему удивлению, вдруг рассмеялся: — Если придётся — то только с тем, кого сам выберу. Его взгляд скользнул по Саске, затем по Итачи. Какаши покачал головой: — Коноха не готова к вам троим. Дорога к Конохе уже виднелась вдали, и группа ускорила шаг. Разговор о наследниках, однако, не утихал. — Гарем — это дорого и муторно, — вдруг заявил Саске, скривившись. Вальмонт кивнул, с облегчением переключаясь на более нейтральную тему: — Не говори! Последний раз, когда я был во дворце, там было пятеро наложниц. Но я не вникаю в детали, — он поморщился, вспомнив что—то неприятное. — Это закрытая тема. Итачи бросил на него внимательный взгляд, но промолчал. — В той части дворца я бывал только в детстве, — продолжил Вальмонт, — и больше заходить не хочу. В его голосе прозвучала лёгкая горечь. Саске нахмурился, но не стал расспрашивать — он и так знал, что когда—то в том самом саду на шестилетнего принца совершили покушение. — В любом случае, дядя официально признал меня наследником по праву рождения, а потом подтвердил это по праву силы голоса, — Вальмонт махнул рукой, как бы отмахиваясь от формальностей. — Не каждый житель острова обладает такой силой. Я учил ритуалы, песни, всё остальное… а потом уехал в Коноху. — И что, теперь ждёшь, пока у дяди родится сын? — уточнил Какаши, прикрывая ухмылку книгой. — Да! — Вальмонт оживился. — Ему предсказали рождение мальчика, который станет хранителем острова. И когда это случится… — он потянулся, мечтательно глядя на ворота Конохи, уже видневшиеся вдали, — я наконец—то буду свободен!