Переливы цветов

Ворота Конохи распахнулись перед ними, и группа, наконец, ступила на родную землю. Однако их ждал не просто обычный дозор — у входа стоял сам Третий Хокаге, Сарутоби Хирузен, с трубкой в зубах и хитрым блеском в глазах. — Ну что, — ухмыльнулся он, — как успехи с миссией? — Завершена, — коротко ответил Какаши, но его взгляд скользнул в сторону Вальмонта, будто предупреждая: «Сейчас начнётся». Орочимару, не упустив момента, тут же вклинился: — Кстати, Хокаге—сама, вы уже слышали о «грибной теории» наследников? Сарутоби приподнял бровь, выпуская кольцо дыма: — О чём это ты? — Ах, это просто прекрасно, — змеиный саннин сладко потянул слова. — Оказывается, на острове Сирен считают, что наследники появляются, если… хорошенько удобрить почву. Старый Хокаге закашлялся, чуть не выронив трубку. — …Что? Вальмонт, покраснев, попытался спасти ситуацию: — Это просто метафора! — Очень наглядная, — пробормотал Какаши, снова пряча лицо в книгу. Саске вздохнул и схватил Вальмонта за руку: — Пойдём. Пока они тут разбираются с «теориями», мы пойдём в миссион. Итачи, стоявший чуть поодаль, вдруг тихо добавил: — Я присоединюсь. Сарутоби, всё ещё откашливающийся, уставился на удаляющуюся группу. — …Интересные у вас дипломатические связи, — пробормотал он, но в его глазах читалось скорее любопытство, чем осуждение. Вечером, когда все разошлись по домам, Вальмонт стоял на крыше одного из зданий Конохи, глядя на звёзды. — Думаешь, Хокаге теперь будет смотреть на меня как на угрозу морали? — спросил он у появившегося рядом Итачи. Тот слегка улыбнулся: — Скорее, как на интересного молодого человека с… необычными родственниками. Вальмонт рассмеялся. — Ну что ж… хоть какая—то польза от моего положения. Итачи молча встал рядом, и в тишине ночи их плечи почти соприкоснулись. Оставив Какаши-сенсея делать доклад Хокаге, остальные, получившие временную свободу, шли по знакомым улицам Конохи. Итачи двигался среди них открыто — без маски, без тени. Некоторые прохожие бросали на него любопытные взгляды. Может, не узнавали, но чувствовали что-то необычное в этом молчаливом юноше с тёмными глазами. Саске шагал впереди, с привычным независимым видом. Ему явно не пришла в голову простая, но актуальная сейчас мысль. Её озвучил Вальмонт, слегка придержав Итачи за рукав: — Итачи-сан… не хочешь остановиться у нас? Саске обернулся, брови взлетели вверх. — Ну, — Вальмонт жестом обозначил их с Саске, — Саске живёт в двухкомнатной квартире. Недавно пригласил меня к себе… В зале есть диван, он раскладывается. - Он вопросительно посмотрел на младшего Учиху. — Ты же не против? Саске смутился. Конечно, он не против! Родному брату он готов отдать не просто диван — всю квартиру, всю свою кровь, если понадобится. За прошедшее время обида и ненависть в его душе не исчезли — тёмное облако всё ещё клубилось где-то внутри. Но теперь оно больше не было направлено на Итачи. Саске, уже не ослеплённый яростью, помнил рассказ брата. Резня клана была выгодна кому-то другому. Им он и хотел отомстить — холодно, расчётливо. А Итачи… Итачи оказался жертвой. Живой, здоровый, стоящий сейчас перед ним. И Саске не собирался отпускать его снова. — Конечно, не против, — буркнул он, отводя взгляд. — Диван твой. Итачи не успел ответить — младший брат уже развернулся и зашагал вперёд, будто боясь, что кто-то передумает. Квартира Саске оказалась аккуратной, почти аскетичной. В зале действительно стоял диван, рядом — низкий столик с разобранными свитками. — Иди в душ, если хочешь, — Саске кивнул в сторону ванной. — Полотенца в шкафу. Итачи молча осмотрелся. Здесь не было ничего лишнего — ни фотографий, ни безделушек. Только самое необходимое. — Спасибо, — наконец сказал он. Саске фыркнул: — Не за что. Вальмонт, тем временем, уже раскатывал свой спальный мешок на полу: — Я тут, если что. — Идиот, — Саске швырнул в него подушкой. — Места хватит всем. Итачи наблюдал за ними, и в его обычно непроницаемых глазах мелькнуло что-то тёплое. Саске выхватил спальник из рук Вальмонта и швырнул его в угол. — Мы спим вместе на кровати. Зачем это менять? Вальмонт покраснел, но кивнул. — Хорошо... Тогда разложи вещи. В холодильнике пусто — специально всё подчистили перед уходом. Схожу в магазин? - Он бросил взгляд на закрытую дверь ванной, откуда доносился тихий шум воды. — Вряд ли Итачи-сан захочет светиться ещё больше. Да и мы устали. Окно с грохотом распахнулось, и в комнату ворвался знакомый вихрь. — АГА!!! Вернулись, я видел! — Наруто, не успев даже приземлиться, уже тряс Саске за плечи. — Расскажите всё! Саске скрипнул зубами. — Это будет долгий рассказ... Вальмонт быстро оценил ситуацию. — Так, Наруто, ты на ужин остаёшься, так понял? Блондин энергично закивал. — Хорошо. Тогда пошли со мной — поможешь пакеты нести. Сделаем мисо-суп и на второе что-нибудь вкусное. Он кивнул в сторону Саске: — Ты разберёшь вещи, побудешь с братом. Вернёмся — займёмся ужином. Наруто, наконец осознав, о ком идёт речь, широко ухмыльнулся и с размаху хлопнул Саске по спине. — Саске-теме! Поздравляю, брата-таки спас и даже домой привёл! "Ну выразился, словно Итачи — собака какая-нибудь..." Вальмонт, не дав Наруто разговориться дальше, схватил его за рукав и потащил к окну. — Пошли-пошли, пока лапша не разварилась! — Какая лапша?! Мы же ещё даже не купили— Окно захлопнулось. В квартире воцарилась тишина. Саске стоял посреди комнаты, стиснув кулаки. Из-за двери ванной доносился ровный шум воды. Он глубоко вдохнул. "Он здесь. На самом деле здесь." Шаг. Ещё шаг. Он прислонился лбом к прохладной деревянной двери. — ...Итачи. Вода перестала течь. — Да? — тихий голос прозвучал совсем рядом. Саске закрыл глаза. — ...Ничего. Просто... проверял. За дверью раздался мягкий звук — будто кто-то усмехнулся. По узким улочкам Конохи Вальмонт и Наруто шли к круглосуточному магазину. Блондин буквально пылал от любопытства, подпрыгивая на ходу. — Ну рассказывай уже всё-всё! Как вы Итачи-сану помогли? И при чём тут Гаара? Вальмонт вздохнул, поправляя сумку на плече: — Мы отпросили Гаару на три дня и добрались до острова Сирении. Провели не один, а два ритуала — исцеление Итачи и освобождение Шукаку. Наруто резко остановился, глаза округлились: — Шукаку... свободен?! — Да, но он остался с Гаарой. Это случилось, когда ты связывался с Саске через моё кольцо на его шее. Продолжая путь, Вальмонт рассказывал дальше: — Потом был ритуал очищения. Орочимару и Кабуто участвовали... — он поморщился, — с Кабуто сложно. Он предал моё доверие, но... кажется, запал в душу Гааре. Наруто фыркнул: — Ну надо же! Песчаный и этот вредитель?! — Теперь Гаара ждёт его, как Ромео Джульетту, — усмехнулся Вальмонт. — А исцеление Итачи пробудило Стража Острова. - У полок с овощами он понизил голос. — Страж дал нам время до следующего полнолуния, чтобы освободить остальных хвостатых, кроме Шукаку. Потом я должен вернуть кольца... ценой своей жизни. Наруто схватил его за рукав: — Ты что?! — Я согласился, но Орочимару предложил другой вариант. Был ещё ритуал обмена воспоминаниями с моим дядей Лайсергом. Кабуто поделился детскими воспоминаниями — видимо, это и тронуло Гаару. У кассы Наруто неожиданно спросил: — А что с Курамой? Вальмонт, пересчитывая монеты, ответил: — Итачи-сан считает, что твой демон — самый сильный. Сначала нужно разобраться с остальными. Извини, Наруто... и ты, Курама. Ты же всё чувствовал, да? В сумке Наруто что-то недовольно буркнуло. С тяжёлыми пакетами они возвращались обратно. Наруто вдруг серьёзно сказал: — Мы найдём другой способ. Никто не будет жертвовать твоей жизнью! Вальмонт только улыбнулся в ответ. Дверь ванной открылась. Итачи, в простой чёрной одежде Саске, с полотенцем на мокрых волосах, остановился на пороге. — ...Ты всё ещё здесь. Саске, сидевший напротив, поднял глаза: — А куда мне деваться? Между братьями повисло молчание, прерванное лишь звуком открывающегося окна — это возвращались Вальмонт и Наруто с полными сумками продуктов. Наруто швырнул пакеты на стол и резко развернулся к братьям Учиха. Его голубые глаза горели решимостью: — Я иду с вами. Если будете против — уговорю Третьего! Это и моё дело, между прочим! А тут ещё жизнь Вальмонта под угрозой… — Он укоризненно ткнул пальцем в Саске. — Ты что, решил променять своего парня на брата? Ау! Саске, не моргнув, отвесил ему подзатыльник. — Идиот. Если Вальмонт тебе всё рассказал, то чем ты слушал? Орочимару предложил альтернативу с его дядей. Они ещё работают над этим. Вальмонт тем временем оценивающе окинул взглядом Итачи. — Тебе почти впору домашний костюм Саске. Хорошо, что хоть так. На рынке в Сирении мы про одежду не думали… Ничего, вернёмся — всё наверстаем! - Он хлопнул в ладоши, переключаясь на хозяйственные дела. — Пока план такой: я — в душ, потом запущу стирку. Слава Атуну, моя золотая помощница здесь! — он нежно погладил стиральную машинку. - Саске и Итачи-сан — вытаскиваете вещи для стирки (всё, что было в походе и на вас). Наруто — разбираешь продукты, ставишь воду в кастрюле. Итачи-сан — потом возьмётся за ужин. Саске — моешься после меня. Так мы быстрее управимся и сядем есть. Все согласны? Саске скрестил руки. — Вещи переберём сейчас. А душ… — он бросил взгляд на Вальмонта, — я зайду с тобой. Наруто аж подпрыгнул, глаза стали размером с блюдца. — Вы ЧЁМ там заниматься будете, а?! Вальмонт покраснел до корней волос. — Ну… экономим воду? — выдавил он, избегая взглядов. Итачи, стоявший в стороне, прикрыл рот рукой, но плечи его слегка дрожали. — …Я пойду, поставлю воду, — буркнул Наруто, удирая на кухню, но тут же обернулся: — Только если услышу подозрительные звуки — вломлюсь без стука! Саске швырнул в него подушкой. Дверь закрылась. Вальмонт нервно поправил полотенце. — Ты серьёзно? Саске, уже скидывая рубашку, хмыкнул: — А что? Стыдно? — Нет, просто… Наруто теперь точно не отстанет. — Пусть болтает. Вода включилась, скрыв дальнейшие комментарии. Наруто, помешивая будущий суп, косился на Итачи. — …А они часто так? Тот лишь поднял бровь. — Чаще, чем ты думаешь. Вальмонт вспомнил нервное поведение Саске в походе – тот странный взгляд, когда Итачи слишком долго смотрел в его сторону, сжатые кулаки при случайных прикосновениях. Ревность. Он не успел возразить. Квартира была маленькой, но Саске, кажется, это не волновало. Одним движением он сорвал с себя бандану, схватил Вальмонта за руку и буквально втолкнул в ванную, едва позволив схватить полотенце. Дверь захлопнулась. Тесное пространство ванной мгновенно заполнилось паром. Саске, уже скинувший футболку, включил воду на полную мощность – шум падающих струй заглушал всё. — Саске, мы не можем... Но младший Учиха не слушал. Он подхватил Вальмонта под колени и поставил прямо в ванну, ещё в одежде. — Хочу тебя, — его голос был хриплым, губы обжигали кожу на шее. Вальмонт ахнул, когда его прижали к холодной кафельной стене. — Но они же... — Пусть. Саске не дал договорить. Его поцелуй был грубым, требовательным, пальцы быстро залезли под футболку Вальмонта, срывая её через голову. Вода лилась по их телам, смешиваясь с дыханием. Саске не торопился – он целовал шею, ключицы, спускался ниже, расстёгивая бриджи дрожащими пальцами. — Ты решил... — Вальмонт захрипел, когда губы Саске коснулись его живота. Он решил идти до конца? Кожа горела. Когда оба остались без футболок, кольца на их шеях на мгновение соприкоснулись – холод металла против раскалённой кожи. Саске поднял голову, его глаза горели. — Хочу. Только тебе придётся быть потише. На кухне Наруто уронил ложку. — ...Это что, сейчас? Итачи, режущий овощи, даже не поднял глаз. — Не мешай им. — ДА КАК?! — Тихо. За стеной раздался приглушённый стон. Наруто покраснел до корней волос. — Я... я пойду, куплю ещё хлеба! — и вылетел в окно. Итачи вздохнул и аккуратно добавил в суп ещё специй. На улице Наруто метался, как ошпаренный, бормоча под нос: — Саске — извращенец почище меня! Бесстыжий Учиха! — уши его пылали, а в голове крутились обрывки услышанного. Тем временем Итачи оставался в квартире, стоя у окна и притворяясь, что не слышит ничего. Но он слышал. И, что хуже всего, чувствовал. Его пальцы непроизвольно сжались на подоконнике. Открыть дверь? Прервать их? Или… Мысль, промелькнувшая в голове, заставила его напрячься. Присоединиться. Он резко отвернулся, будто отгоняя наваждение. Саске просто выпускает эмоции. Это естественно. Но почему тогда его собственное дыхание участилось? Итачи мысленно отбросил глупые аналогии с «удобрением почвы». Вопрос был не в том, как это можно воплотить. Вопрос был в том, чего хочет он сам. Он вспомнил ту сцену в туалете башни — свой шок, когда увидел младшего брата в таком… неожиданном амплуа. Саске, в свои 13 лет, выглядел опытным. Наставником. Итачи хмыкнул про себя: «Набрался же практики. Видимо, с Вальмонтом». Чем же так цеплял этот синеволосый принц? Почему Саске выбрал его? И почему инициатива всегда исходила от младшего Учихи? Учихи — собственники. Что выбрали — не отдают. И по тому, как Саске смотрел на Вальмонта, как касался его — было ясно: он любит. Дорожит. Боится потерять. Итачи не был ханжой. Он видел всякое за годы в Акацуки. Но это… Это было другое. Почему в той сцене он смотрел именно на Вальмонта? Не на брата, не оценивая его «технику». А на него. Итачи сжал веки. Саске заметил. Обязательно заметил. «Вальмонт мне небезразличен» - признать это было легко. Сложнее было понять — насколько глубоко это проросло внутри? За стеной вода шумела по-прежнему. Итачи медленно выдохнул. Тяжело быть нукенином-гением, когда твой собственный шеринган предательски фиксирует каждый звук за тонкой стеной. Итачи стоял у окна, стиснув зубы. Его чувствительность к чакре, к малейшим движениям воздуха, его проклятый музыкальный слух — всё работало против него. Он слышал. Слышал, как вода шумит, как Саске что-то шепчет хрипло, как Вальмонт подавленно стонет, пытаясь заглушить звук в ладонях. Словно он третий в этой проклятой ванной. Итачи провёл ладонью по лицу. Саске не просто увлёкся — он бросил вызов. Выбираешь и ты, или нет? Итачи знал брата — за этой яростью, за этой жадностью скрывалось долгое воздержание. Весь поход Саске сдерживался, отсюда его нервозность, резкие движения, пристальные взгляды. Но сейчас... Он не груб. Шеринган, даже не активированный, рисовал в воображении картины: Саске, целующий Вальмонта так, словно хочет вдохнуть его в себя. Его пальцы, впивающиеся в бёдра парня. Вальмонт, царапающий спину брата отросшими за поход ногтями. И этот звук — наконец-то — когда они сливаются воедино. Саске всегда был страстным. Огненная натура, скрытая за ледяной маской. Итачи видел всякое. Он не был невинным юнцом. Но это... Это было другое. Не случайная связь. Не чужие люди. Его брат. И он — синеволосый принц, который уже давно притягивал взгляд старшего Учихи. Когда дверь ванной наконец открылась, Итачи не двинулся с места. Саске вышел первым — мокрый, с красными от зубов губами, с торжествующим блеском в глазах. — Ну что, брат? — этот взгляд говорил всё. Выходя из ванной, подхватил летящий в него тапок и Вальмонтов голос донёсся из-за двери: — Крепкого здоровья тебе и долголетия! Дверь захлопнулась с характерным щелчком щеколды. Саске усмехнулся - только Вальмонт мог ругаться благопожеланиями, искренне веря в кармическую силу слов. Итачи стоял у окна, его профиль чётко вырисовывался на фоне заката. Без шерингана, но Саске знал - брат всё слышал. Каждый стон, каждый шёпот. — Нам нужно поговорить, — повторил Итачи, не поворачиваясь. Саске подошёл ближе, капли воды с его волос падали на пол. — Я не отпущу его, — начал он без предисловий. — И тебя тоже. Итачи наконец повернулся. В его тёмных глазах читалось понимание. — Ты боишься, что я снова уйду. — Ты же сам планировал героически сдохнуть у меня на глазах, — Саске скривился. — Разве это не повод для беспокойства? Тень пробежала по лицу Итачи. — Я... пересматриваю многие вещи, — признался он. — Но Вальмонт... — Если он тебе дорог, — Саске перебил резко, — докажи. - Он сделал шаг вперёд. — Не так, как Гаара. Там не было ничего серьёзного. Но ты... — голос младшего дрогнул, — ты моя кровь. Я больше не хочу терять семью. Тишина повисла между ними. Где-то за стеной журчала вода - Вальмонт наконец-то мылся. — Ты предлагаешь... — Итачи осторожно подбирал слова. — Новый союз, — Саске выдохнул. — Если чувства настоящие. Если ты готов беречь себя. - Его пальцы сжались. — Но помни - я никогда не отпущу его. И тебя тоже. Итачи медленно кивнул. В его глазах вспыхнуло что-то новое - не шеринган, а живой огонь. — Тогда докажи и ты, — неожиданно сказал он. — Что это не просто ревность. За дверью внезапно хлопнула стиральная машина - их "золотая помощница" начинала работу. Оба Учихи невольно улыбнулись. Наруто, обычно врывавшийся в комнату с грохотом и криками, на этот раз подкрадывался, как настоящий ниндзя АНБУ. Под мышкой он зажимал две буханки хлеба, уши напряжённо ловили каждый звук из квартиры. "Где же они? Что происходит?" Осторожно заглянув в окно, он увидел только двоих братьев Учиха. Саске стоял в полотенце, мокрый, но вроде бы один. Они просто разговаривали. "Ну и ладно!" Наруто бесшумно влез внутрь, а затем — БАМ! — со всей дури стукнул Саске по голове свежей буханкой. — Саске-теме! Бесстыжий, наглый и совершенно безбашенный Учиха! Полный идиот!!! — лицо Наруто пылало, как закат над Конохой. — Сейчас-то чего ходишь? Иди одевайся!!! Саске медленно повернулся, капли воды слетали с его волос. Взгляд обещал кровавую месть. Итачи, стоявший рядом, невозмутимо заметил: — Хлебом нельзя бить. Взял бы чего потяжелее. Саске бросил на брата убийственный взгляд, но напряжённая атмосфера между ними уже рассасывалась, как пар после горячего душа. Наруто, вдохновлённый «советом» Итачи, тут же стукнул Саске кулаком. — А вот так можно?! Саске, недолго думая, ответил тем же. В следующий момент оба уже катались по полу, сцепившись в классической «борьбе ниндзя» — то есть в драке на кулаках, с перекатами и попытками задушить друг друга полотенцем. Дверь ванной распахнулась. Вальмонт, с полотенцем на голове и ещё мокрый, застыл на пороге. Его взгляд перебегал с дерущихся Наруто и Саске на невозмутимо наблюдающего за этим Итачи. — Великий Атун… — он поднял глаза к потолку. — Дай мне сил. Что тут вообще происходит?! Итачи, не отрываясь от зрелища, где Наруто теперь пытался засунуть Саске вторую буханку хлеба за шиворот, философски заметил: — Они дерутся. Вальмонт вздохнул: "Может, мне просто обратно в ванную?" Он вышел из комнаты в необычно закрытой одежде – вместо привычной футболки на нем была кофта с длинными рукавами, воротник поднят почти до подбородка. Его взгляд упорно избегал встречи с глазами присутствующих. Он прекрасно знал – все слышали. Каждый звук. Каждый стон. Хоть бы Наруто стукнул его посильнее, – мелькнула крамольная мысль, но вместо этого он лишь махнул рукой и скрылся в комнате. Стирка работала, теперь нужно было переодеться самому. Итачи следил за удаляющейся фигурой, чувствуя, как от парня буквально исходит чакра Саске. "Сказать сейчас? Или..." Он колебался. Вспомнилось, как Вальмонт смотрел на него в купальне – тот восхищенный взгляд, задержавшийся на его плечах. Потом на берегу, когда они купались вдвоём... "Не сейчас. Не при Наруто." Тем временем "лучшие друзья" продолжали кататься по полу. Полотенце на Саске давно слетело, к счастью, под ним оказались плавки. Их потасовка грозила опрокинуть кастрюлю с супом и разметать по кухне все заготовки. – Хватит! – Итачи вклинился между ними, одной рукой удерживая Наруто за шиворот, другой прижимая Саске к полу. – Вы что, дети малые? Наруто, тяжело дыша, осел на пол: – Он первый начал! Саске лишь хмыкнул, поправляя сбившиеся плавки. Его взгляд скользнул в сторону комнаты, где скрылся Вальмонт. Тишину нарушил только булькающий суп. Итачи вздохнул, отпуская обоих: – Если хотите есть – успокойтесь. Он бросил взгляд на закрытую дверь комнаты Вальмонта. Разговор придется отложить. Но ненадолго. Пока сам парень яростно тер полотенцем волосы, мысленно проклиная Саске. — Превратил личную жизнь в цирк! Мог бы ещё на кухне устроить представление! Или перед резиденцией Хокаге — пусть вся деревня любуется! Раздался стук в дверь. — Ну конечно, кто-то ещё решил присоединиться к этому позорищу! Он пошёл открывать. По пути мимо него прошмыгнул сам «герой дня» — Саске, в одних трусах, с мокрыми волосами и довольной ухмылкой. Не сдержавшись, Вальмонт хлестнул его полотенцем по спине. — А-а-ай! — Саске фальшиво вскрикнул, но даже не обернулся, скрываясь в комнате. Дверь открылась — на пороге стоял Орочимару. — Однако, вы умеете удивить внезапным визитом... — процедил Вальмонт. Змей медленно провёл взглядом по коридору, где только что скрылся полуголый Саске, затем вернулся к Вальмонту. Его глаза сузились — он явно чувствовал чакру младшего Учихи, оставшуюся на парне. — Кажется, я ещё дал вам достаточно времени? — усмехнулся Орочимару. — Стоило прийти раньше... Вальмонт скрутил полотенце в жгут — и со всей дури стукнул им змея по плечу - БАМ! Орочимару даже не дрогнул, лишь закатил глаза. — Как мило. Выпускаете гнев на мне вместо своего бойфренда? — Выпускаю гнев на том, кто под руку подвернулся! — огрызнулся Вальмонт. За его спиной раздался голос Итачи: — Вальмонт. Не убивай гостя. — Пока что не убиваю! Орочимару рассмеялся: — О, как трогательно. Учихи защищают свою добычу. Вальмонт уже замахивался полотенцем снова, но тут из кухни донёсся голос Наруто: — Эй, а суп-то убегает! Итачи вздохнул. Орочимару улыбался. Вальмонт сжал полотенце в кулаках. Где-то в комнате хохотал Саске. "Великий Атун, за что мне это?" Вальмонт кивком пригласил Орочимару внутрь, мысленно вздыхая. "Что поделать, он часть отряда. Наверное, пришёл поесть или позлорадствовать. Или и то, и другое сразу." Пока он уходил на кухню, Орочимару скользнул в гостиную, его змеиный взгляд сразу оценил обстановку. Увидев Итачи, саннин ухмыльнулся: — Младший брат предложил пожить с ним? Как мило. И бесплатное шоу в придачу. — Его язык на мгновение мелькнул между губ. — О чём-то уже договорились, раз все ещё живы? Дверь спальни распахнулась, и на пороге появился Саске — уже в домашней одежде, но с тем же вызывающим взглядом. Он молча смерил Орочимару взглядом, давая понять: "Я всё слышал." Тем временем с кухни донёсся голос Вальмонта: — Какаши-сенсей, проходите! Вы как раз к середине представления. И к ужину, если все доживут до того времени! В дверях появился Какаши, его единственный видимый глаз с любопытством скользнул по собравшимся: — М-м? Кажется, я пропустил самое интересное. Орочимару сладко потянул: — О, не волнуйтесь, Хатаке. Шоу только начинается. Саске скрестил руки: — Если вы все здесь, чтобы глазеть — платите за вход. Итачи, стоявший у окна, тихо вздохнул. Его взгляд встретился с Вальмонтом, который только что вернулся с кухни с подносом еды. В глазах синеволосого читалось: "Спаси меня", когда он поставил поднос на стол: — Ну что, будем есть или продолжим разборки? Наруто, уже успевший схватить ложку, воскликнул: — Есть! Орочимару изящно устроился в углу: — Я просто понаблюдаю. Какаши достал свою книгу: — Присоединяюсь к зрителям. Саске плюхнулся рядом с Вальмонтом, нарочито обняв его за плечи: — Наслаждайтесь видом. Тот покраснел, но не стал отстраняться. Итачи, наконец подойдя к столу, тихо произнёс: — Кажется, у нас образовался... своеобразный коллектив. Тишина за столом говорила сама за себя. Братья Учиха сидели рядом, и хотя между ними не было явных признаков согласия, напряжение исчезло. Значит, договорились. Наруто, краснея до кончиков ушей, резко переключился на Какаши: — Какаши-сенсей, я тоже иду на миссию! Мне всё рассказали! Орочимару сладко причмокнул: — Вот как? Курама согласен быть последним на освобождение? Тебе и об очередности сказали? - Его змеиный взгляд скользнул к Вальмонту. — Или... были заняты чем-то более полезным, а, Вал-кун? Ох уж эти сирены, вечно отвлекают от дел. Вальмонт, разливавший мисо-суп, замер. Его пальцы сжали половник так, что костяшки побелели. "Вылить ему на голову? Или просто придушить полотенцем?" Но он лишь стиснул зубы и продолжил наливать суп. Орочимару, довольный реакцией, продолжил: — Кстати, о сиренах... Вал-кун, твой дядя-император, кажется, тоже мастер отвлекать внимание. "Удобрение почвы", хе-хе... — ХВАТИТ. Голос прогремел не из уст Вальмонта или Саске. Из тени за спиной Наруто раздалось низкое рычание. — Ты надоел, змея. В воздухе запахло пеплом и свирепой чакрой. Курама. Наруто закатил глаза, и его голос на секунду стал глубже, грубее: — Он прав. Ты слишком много говоришь. Орочимару лишь рассмеялся: — О-о, сам великий Курама почтил нас вниманием! И что, ты согласен ждать своей очереди? — Я никому ничего не должен, — проворчал лис. — Но, если этот мальчишка (он мысленно ткнул в Вальмонта) собирается освобождать нас — пусть делает это как следует. А не отвлекается на... — Хорошо, всем спасибо, хватит! — Вальмонт шлёпнул половником по столу. — Курама, спасибо за поддержку, но давай без подробностей. Орочимару — заткнись. Все — ешьте суп, пока он не остыл. Наступила странная тишина. Какаши, до этого зарывшийся в книгу, наконец поднял взгляд: — ...Так о какой миссии идёт речь? Саске и Итачи переглянулись. Наруто, снова в себе, энергично закивал: — Освобождать хвостатых! Вальмонт мне всё объяснил! Орочимару, наконец взяв свою чашку, сладко вздохнул: — Какая трогательная командная работа. Вальмонт поймал взгляд Итачи — и впервые за вечер рассмеялся. "Ну хоть ужин не пропадёт." Он молча наблюдал за мирно поедающими суп гостями. "Братья правда о чем-то договорились? Но спрашивать сейчас — при всех — бессмысленно." К счастью, он предусмотрительно закупил продуктов с запасом, предвидя неожиданных гостей. Какаши, закончивший доклад, Орочимару, пришедший позлорадствовать — все собрались за одним столом. Тишину нарушил только звон ложек. Да саркастичное замечание Змея: — Итачи-кун готовил? Очень... вкусно. Вальмонт еле сдержал вздох. "Ну вот, началось." Поднявшись, он бросил Саске: — Помоги собрать тарелки и принести второе. — Почему я? — возмутился младший Учиха, но тут же замолк, получив убийственный взгляд из-под синих прядей. "Ты сегодня и так слишком много себе позволил" — ясно читалось в этом взгляде. На кухне, загружая посуду в раковину, Вальмонт прошипел: — Ты вообще понимаешь, что сегодня устроил? При Какаши! При Орочимару! Саске, накладывая рис в пиалы, лишь усмехнулся: — А что, они мешали? Когда они вернулись с подносом горячих овощей с мясом, Орочимару как раз заканчивал фразу: — ...так что следующий на очереди Исобу? Интересно, как Росши... — ЕДА! — громко перебил Наруто, хватая пиалу. — О, это мои любимые грибы! Какаши, отложив книгу, одобрительно крякнул: — В походе такого не попробуешь. Итачи молча наблюдал, как Вальмонт нарочито избегает его взгляда. "Надо будет поговорить... наедине." Тишину за столом нарушил только звон палочек и довольное чавканье Наруто. Какаши, отложив свою книгу, наконец заговорил: — Третий Хокаге выслушал доклад. Все мгновенно замерли. Даже Орочимару перестал ковыряться в своей порции, заинтересованно приподняв бровь. — И? — нетерпеливо подал голос Наруто, с полным ртом риса. Какаши лениво потянулся. — Он сказал: "Интересный план. Рискованный. Но если кто-то и сможет его осуществить — так это вы". Вальмонт выдохнул, которого не замечал. — Значит, санкция есть? — Не совсем. Саске резко поднял взгляд. — Что значит "не совсем"? Какаши пожал плечами. — Он хочет лично поговорить с Вальмонтом. И... — его взгляд скользнул к Итачи, — с тобой. Орочимару сладко усмехнулся: — О-о, неужели наш дорогой Хокаге заподозрил неладное? — Заткнись, — буркнул Саске, но его пальцы сжались вокруг палочек. Итачи оставался невозмутимым, но Вальмонт заметил, как напряглись его плечи. — Когда встреча? — спросил синеволосый, стараясь звучать спокойно. — Завтра утром. Наруто шумно проглотил еду. — Я тоже пойду! — Ты не приглашён, — сухо заметил Какаши. — Но это же и моя миссия! — Твой демон и так всё слышит, — Вальмонт кивнул в сторону Наруто. — Курама, передашь ему потом, если что. Из тени за спиной блондина раздалось недовольное ворчание, но возражений не последовало. Орочимару неожиданно поднялся. — Если позволите, я составлю компанию. Все уставились на него. — Ты? — Саске скривился. — Я же часть команды, не так ли? — змей сладко улыбнулся. — К тому же... у меня есть кое-какие идеи насчет ритуалов. Вальмонт и Итачи переглянулись. — Пусть идёт, — неожиданно согласился Вальмонт. — Если Хокаге будет против — выгонит сам. Какаши вздохнул. — Значит, завтра в 10 утра у резиденции. Не опаздывайте. Когда гости разошлись, а посуда была помыта, Вальмонт остался один на кухне. За его спиной раздались шаги. — Переживаешь? Он обернулся. Итачи стоял в дверном проёме, его тёмные глаза внимательно изучали Вальмона. — Немного. — Не стоит. Итачи сделал шаг вперёд. — Что бы ни решил Хокаге... мы найдём способ. Вальмонт хмыкнул. — Даже если придётся действовать без санкции? Уголки губ Итачи дрогнули. — Особенно тогда. Тишина на кухне казалась оглушительной. Итачи стоял в дверном проеме, наблюдая, как Вальмонт нервно мнет полотенце в руках. Синеволосый парень все еще не снял эту чертову кофту с высоким воротом, словно пытаясь спрятать следы, оставленные Саске. "Он знает. Чувствует. Но как сказать это?" Обычно Учиха не тратили слова на объяснения. Их язык — взгляды, прикосновения, действия. Но сейчас... Сейчас нужны были слова. — Вальмонт. Тот вздрогнул, но не поднял глаз. — Да? Итачи сделал шаг вперед. Еще один. — Ты... — он слегка сжал кулаки. "Почему это так сложно?" — Ты мне дорог. Вальмонт замер. — Я знаю, что Саске уже... — Итачи жестом обозначил нечто неопределенное. — Но я хотел бы... Он не договорил. Вместо этого осторожно прикоснулся к щеке Вальмонта, заставив того наконец поднять глаза. Больше объяснений не потребовалось. Парень выдохнул — и внезапно рассмеялся. — Боги, вы оба ужасны. Не можете просто сказать "давай встречаться втроем"? Итачи почувствовал, как уголки его губ дрогнули. — Это звучало бы... — Глупо? Да. — Вальмонт отбросил полотенце. — Но честно. Он сделал шаг навстречу. Итачи не стал ждать. Его пальцы вцепились в высокий ворот кофты, притягивая Вальмонта ближе. Первый поцелуй был осторожным — вопросом, проверкой. Ответ не заставил себя ждать. Вальмонт ответил сразу, горячо, руками впиваясь в плечи Итачи. Где-то в квартире хлопнула дверь — Саске, явно закончивший "давать им время". Но сейчас это не имело значения. Его руки — теплые, сильные, но удивительно чуткие. Руки музыканта и воина. Когда пальцы Итачи коснулись высокого ворота кофты, они не стали торопиться, не пытались сорвать ткань, а мягко обхватили плечи, удерживая Вальмонта в объятии. Для первого раза — достаточно. Их поцелуй был осторожным, но не неуверенным. Губы Итачи касались его мягко, но в этом прикосновении было что-то незыблемое — тепло, постоянство, защита. Без слов, но ясно: "Я здесь. Позволь мне остаться." Когда их губы разомкнулись, Вальмонт слегка отстранился, его голос звучал тише обычного: — Ты… надеюсь, не ради эксперимента? Или просто чтобы оценить "новые возможности"? - Он нервно провел рукой по своему рукаву. — Гаару я ещё… не до конца отпустил. Ты не считаешь меня… легкомысленным? - "В его глазах я теперь наверняка выгляжу как дядя — вечный праздник и ветер перемен. Но это не так." Итачи не ответил сразу. Вместо этого он медленно провел пальцами по линии ворота, оттягивая ткань чуть ниже, обнажая следы, оставленные Саске. Его прикосновение было безошибочным — не проверяющим, не осуждающим, а… принимающим. — Легкомыслие — это когда бежишь от себя. Ты же, наоборот, ищешь. - Его пальцы остановились у ключицы Вальмонта. — Я не Гаара. И не Саске. Я не уйду. Тон его голоса не оставлял сомнений. Учиха не бросали слов на ветер. Если они что-то решали — это было навсегда. Вальмонт задержал дыхание. — А если… — Нет "если". Итачи слегка наклонился, его губы снова коснулись Вальмонта, но теперь уже увереннее. — Ты уже часть клана. Просто еще не осознал этого. Из коридора донеслись шаги — Саске, наконец закончивший "ждать". Но сейчас это не имело значения. Вальмонт обхватил шею Итачи, приподнявшись на носках. Старший Учиха был выше, опытнее — и это чувствовалось в каждом движении. Он не был юным искателем, только открывающим для себя взрослый мир. Нет, Итачи — сдержанный, основательный, знающий цену каждому слову и каждому прикосновению. Но в любви... неожиданно щедрый. Их поцелуй закончился, но Вальмонт не отпустил его. Ладони мягко обхватили лицо Итачи, большие пальцы провели по скулам. — Я буду беречь тебя. Слова вырвались сами, но прозвучали так естественно. Именно с ним. — А мне просто признался в чувствах. Голос раздался из дверного проема. Саске стоял там, скрестив руки, но в его глазах не было ни ревности, ни раздражения — лишь легкая усмешка. Вальмонт, не отрываясь от Итачи, фыркнул: — Ну, вы разные, знаешь ли. — Очевидно, — Саске шагнул ближе. — Но почему-то мне не сказали ничего подобного. Итачи слегка повернул голову, встретив взгляд брата. — Потому что тебе это не нужно. Саске хмыкнул, но не стал спорить. Вальмонт наконец отпустил Итачи, но тут же почувствовал, как пальцы Саске вплетаются в его. — Ладно, хватит сантиментов, — буркнул младший Учиха. — Ужин остывает. Итачи лишь кивнул, но в его глазах читалось удовлетворение. Вальмонт оглянулся на блестящую раковину и аккуратно расставленные тарелки, делая вид, что не понимает намёка: — В смысле, мы уже поели? Или чаю хочешь? Саске прищурился, пальцы его сжали запястье Вальмонта чуть крепче: — Постель остывает. - Пауза. — Как ложиться будем? Теперь. Итачи, стоявший чуть в стороне, лишь поднял бровь, но промолчал — интересно было посмотреть, как Вальмонт выкрутится. Синеволосый покраснел, но быстро сориентировался: — Собираем диван, кровать отодвинем чуть к стене. Расстилаем футоны на полу спальни, там достаточно места и... — он сделал паузу, — ложимся вместе. Саске фыркнул, но не стал спорить. Итачи же, напротив, одобрительно кивнул — разумный компромисс. Через десять минут комната преобразилась: Диван собрали. Кровать в спальне отодвинули к стене, собрав оттуда подушки с одеялом. Вытащили ещё одно и третью подушку. Рядом, на полу, расстелили три футона вплотную друг к другу. Одеяла и подушки аккуратно распределили посередине — чтобы никто не остался "за бортом". Вальмонт, закончив раскладывать последнее одеяло, оглядел результат: — Ну что, устраивает? Саске, уже скидывающий верхнюю часть одежды, бросил оценивающий взгляд: — Пока терпимо. Итачи, напротив, подошёл и слегка коснулся плеча Вальмонта: — Хороший план. Когда свет погас, и все трое устроились (Вальмонт посередине, как негласный "буфер"), тишину нарушил только шепот Саске: — Завтра переставим кровать по-другому. Итачи рассмеялся в темноте. Вальмонт же, зажатый между двумя тёплыми телами, подумал лишь одно: "Великий Атун, что я вообще затеял?" Но почему-то тревога быстро улеглась. Тишина спальни была тёплой и густой, как мёд. Они уже не раз ночевали втроём — в походах, на постоялых дворах, даже в тесной палатке у горячих источников. Но сейчас всё было иначе. Вальмонт лежал на спине, чувствуя тепло двух тел по бокам: Саске — справа, свернувшись калачиком, как всегда, будто даже во сне готовый к атаке; Итачи — слева, на боку, его тёмные глаза в полумраке следили за братом. — Почему ты ему обещал беречь его? — неожиданно спросил Саске, не открывая глаз. Вальмонт задумался на мгновение. — Потому что это правильно. - Он повернул голову, встретив взгляд Итачи. — А тебе я говорю — "половина моей души". Саске приоткрыл один глаз. — Это что, ещё сиренья какая-то чушь? Вальмонт рассмеялся. — У нас так обращаются к истинной паре. К тому, с кем хотят детей. Итачи слегка приподнял бровь. — Дядю опустим, — поспешно добавил Вальмонт. — Ему нужен наследник, там всё сложнее. Да и наложницам он в любви не признаётся. - Пауза. — А вообще, Саске Учиха, — Вальмонт дотронулся до его руки, — от тебя кроме "мой" и "мой парень" я ничего и не слышал. Так что без претензий. Он сказал это с улыбкой, зная, как тяжело замкнутому Учихе давались даже эти простые слова. И тем они были ценнее. Саске хмыкнул, но пальцы его сжали запястье Вальмонта чуть крепче. — Дурак. Итачи, наблюдавший за ними, вдруг произнёс: — "Мой" — это уже много. Тьма скрыла его лёгкую улыбку. *** Первые лучи Солнца золотили пылинки в воздухе, когда Итачи открыл глаза. Он лежал на спине, с Вальмонтом, раскинувшимся поверх него как морская звезда, и Саске, прижавшимся к синеволосому сбоку. Одеяло сползло, оставив только тонкую простыню между их телами. Итачи осторожно провел пальцами по голой спине Вальмонта, чувствуя подушечками едва заметные шрамы — следы прошлых битв. "Две недели пыли... и две недели без этого", — подумал он, вспоминая их долгое отсутствие. Вальмонт заворчал во сне, прижимаясь лицом к его плечу. Саске же, всегда чуткий, тут же приоткрыл один глаз: — Уже утро? — Ещё рано, — прошептал Итачи, не желая разрушать эту хрупкую идиллию. — Но к Хокаге надо к десяти. Саске хмыкнул, но не стал отползать. Вместо этого он потянулся через Вальмонта, касаясь пальцами запястья брата: — Он поверил тебе. Вчера. Итачи кивнул. Всего три слова — "Ты мне дорог" — но сказанные так, что Вальмонт расплавился в его руках. Теперь этот доверчивый теплый комочек лежал между ними, беззащитный и полностью их. — Я знаю, — ответил он так же тихо. За окном запели птицы. Где-то вдалеке кричал уличный торговец рамэном. Мир просыпался, а они лежали здесь, сплетенные втроем, как корни одного дерева. Итачи закрыл глаза, вдыхая смесь запахов — морской соли (Вальмонт), дыма (Саске) и чего-то неуловимо своего. "Ещё час", — решил он, чувствуя, как Саске снова задремал. "Ещё час этого покоя." Час пролетел незаметно. Итачи, вопреки своей привычке к бдительности, тоже задремал, убаюканный теплом двух тел. Когда Вальмонт наконец открыл глаза, стрелки часов показывали шесть утра. "Опять просыпаюсь ни свет ни заря", — мысленно вздохнул он, зевнув и потягиваясь так, что позвоночник хрустнул. Но зато теперь у него была редкая возможность — рассмотреть их спящими, без спешки, без саркастичных комментариев Саске или того пронзительного взгляда Итачи, от которого всегда хотелось спрятаться. Он повернулся к старшему Учихе, протянул руку и запустил пальцы в его густые чёрные волосы, осторожно потянув за хвост. — Интересно, а если заплести косу? — пробормотал он вслух, расчёсывая пряди кончиками пальцев. Саске, чуткий, как всегда, тут же приоткрыл один глаз. Вальмонт, не останавливаясь, другой рукой взъерошил его короткий «ёжик». — Тебе надо немного подстричься, если хочешь сохранить стиль, а не отращивать. Мгновение — и Саске молниеносно перевернул его, усадив себе на бёдра. — Не умничай. Его голос был хриплым от сна, но в глазах уже горел знакомый огонь. За спиной Саске раздался тихий смешок. Итачи, проснувшийся от их возни, наблюдал за сценой, подперев голову рукой. — Утро доброе, — сухо заметил он. — Доброе, — Вальмонт попытался выбраться из захвата, но Саске лишь сильнее сжал его бёдра. — Эй, отпусти! Мы же к Хокаге идём, надо готовиться! — У нас ещё четыре часа, — проворчал Саске, но ослабил хватку. Итачи сел, поправляя сбившийся хвост. — Завтрак, уборка, затем встреча. — Значит, план такой, — Вальмонт выскользнул из-под Саске и вскочил на ноги. — Я готовлю, ты убираешься, а Саске… — Что «а Саске»? — младший Учиха нахмурился. — Саске моет посуду после. — Какого чёрта?! Итачи скрыл улыбку, вставая. — Справедливо. Вальмонт уже потянулся за одеялом, собираясь разобрать постель, но Саске резко притянул его обратно, прижав к себе для короткого, но жадного поцелуя. Когда они разомкнулись, Вальмонт почувствовал на себе взгляд Итачи — тёмный, вопрошающий. Без слов было ясно: "А мне?" Не заставляя себя ждать, Вальмонт наклонился к старшему Учихе, всё ещё сидящему на футоне, и коснулся его губ. Поцелуй был мягким, почти невесомым — утренним приветствием, обещанием. — Думаю, Саске не поможет с уборкой, если не делегируешь задачи сам, — прошептал он, отстраняясь. — Ему проще Райкири тренировать, чем тряпку в руки брать. Саске, уже поднимаясь, бросил через плечо: — Хочу мисо на завтрак. — Каша будет. Или яичница. Что побыстрее, — отрезал Вальмонт, внезапно вспомнив кое-что важное. Но сейчас было не время. Когда Саске, бурча что-то под нос, скрылся в ванной, Вальмонт и Итачи остались одни. — Ты... не хочешь... — Вальмонт замялся, понимая, что лезет не в своё дело. — Навестить родителей? Тишина повисла густая, как утренний туман. — У нас на острове пятница — день памяти, — поспешно добавил он. — Я делаю бумажные фонарики для мамы... подумал, может, и ты... Голос его потонул в тишине. "Зря сказал. Слишком личное. Слишком рано." Итачи не ответил сразу. Его пальцы медленно сжали край футона, глаза были скрыты чёлкой. — Я... За спиной раздался шум воды — Саске явно слышал их разговор. — Да, — наконец сказал Итачи. — Пойдём. Один слог. Но для него это значило больше, чем сотни слов. Облегчение волной накрыло Вальмонта — он буквально подскочил к Итачи и, обхватив его лицо руками, принялся осыпать поцелуями щёки, нос, подбородок, пока крепкие пальцы старшего Учихи не сомкнулись на его талии, останавливая. Но не для того, чтобы оттолкнуть. Их следующий поцелуй уже не был осторожным «знакомством» — это было горячее, уверенное приветствие партнёра. Итачи ласкал его губы, язык, а пальцы тем временем скользнули под пижамную футболку, исследуя каждый изгиб спины. Он притянул Вальмонта ближе, углубляя поцелуй, пока… — Если хотите успеть убрать и на кладбище, времени на это не останется. Голос Саске прозвучал сухо, но с явным намёком. «Это» прозвучало как «секс», и Вальмонт фыркнул, отрываясь от Итачи. — Мы просто целовались! — Пять минут назад «просто целовались», — Саске скрестил руки, — а через десять уже бы «просто» закончили на полу. Итачи, не выпуская Вальмонта из объятий, лишь поднял бровь: — Ты преувеличиваешь. — Опыт говорит обратное. Вальмонт, всё ещё красный, выскользнул из рук Итачи. — Ладно, ладно! Убираемся, завтракаем, потом… — он кивнул в сторону окна, где уже ярко светило солнце, — кладбище. А вечером… Саске перебил: — Встреча с Хокаге. — Встреча в десять, — Вальмонт вздохнул. — Но ночь-то всё равно наша. Итачи, наконец вставая, бросил последний взгляд на неубранные футоны. — Если успеем. Они действовали как отлаженный механизм — три части одного целого, где каждый знал свою роль. Кухня: Вальмонт зарядил рисоварку, засыпав уже готовый рис для каши, и тут же метнулся на балкон — собирать вчерашнюю постиранную одежду. Его движения были чёткими, без лишней суеты. Гостиная: Итачи перехватил Саске у двери, преградив путь к тренировкам. — Футоны — твои, — коротко бросил он, и младший Учиха, скрипя зубами, подчинился. Братья работали в идеальной синхронности: Итачи снимал постельное бельё, Саске вытряхивал подушки на балконе, затем развешивал их сушиться под утренним Солнцем. Пыль и порядок: Пока Вальмонт возился в ванной, приводя в порядок свои синие пряди, Итачи прошёлся тряпкой по поверхностям, мгновенно уничтожая следы двухнедельного отсутствия. Саске, вернувшись, сложил разбросанные вещи — даже не ворча, что это «не его работа». Финальный аккорд: К тому времени, как Вальмонт заваривал чай на кухне, уборка была практически завершена. — Чашки на стол, — пробормотал он, расставляя посуду. Саске в этот момент относил веник обратно в кладовку. — Хлеб, — нарезал Вальмонт, а из коридора уже доносились шаги Итачи — свежевымытого, в чистой одежде. — Каша готова, — объявил он, доставая глубокие пиалы. Саске проскочил мимо, чтобы сполоснуться ещё раз, а тостер тем временем «выстрелил» поджаренными тостами прямо в руки Вальмонту. Итог: Когда оба брата собрались на кухне, Вальмонт, оглядев чистую квартиру, сверкающий стол и себя — уже готового выходить, — не сдержал улыбки. — Это было быстро, эффективно и продуманно! Итачи, принимая чашку чая, лишь кивнул, а Саске, в свою очередь, хмыкнул: — Теперь ты знаешь, как мы работаем на миссиях. — Теперь я знаю, — Вальмонт поднял тост, — что с вами даже быт — это экшен. Завтрак прошёл в тишине — Наруто не пришёл, видимо, всё ещё переваривая вчерашние события. Зато в этой тишине не было напряжения — только лёгкий стук палочек о чашки и редкие замечания о планах на день. Перед встречей с Хокаге оставалось ещё два часа. Вальмонт, доев последний кусочек тоста, предложил: — Сходим на рынок? Мне кое-что нужно. На рынке он выбрал тонкую рисовую бумагу, цветные мелки, тонкую проволоку и ещё несколько мелочей. Пока они шли обратно, Вальмонт объяснял: — Я делаю летающие фонарики каждый год. Не в определённую дату, просто в это же время. - Он перебирал купленные листы, будто проверяя их на прочность. — Число фонариков — сколько лет уже прошло. В этом году будет девять. Саске, несущий пакеты, бросил взгляд на брата. — Они летят и поют на ветру, — продолжил Вальмонт. — Специальный механизм. Можно запускать утром или ночью. - Он замолчал, потом добавил тише. — Неизвестно, что скажет Хокаге. Может, отправит нас сегодня же. Поэтому решил — раз пятница и уборка уже сделана, то утро подойдёт. Итачи шёл чуть позади, слушая. — Можно на любом кладбище. Если я далеко от родины… она всё равно со мной. Расстояние — не помеха памяти. Кладбище Учиха встретило их тишиной. Вальмонт разложил материалы на свободном участке земли и принялся складывать фонарики — быстро, почти механически, будто делал это тысячу раз. — Мама любила, когда я их запускал, — сказал он, не поднимая глаз. — Говорила, что так её предки находят дорогу домой. Саске стоял рядом с братом, их плечи почти соприкасались. — Учиха не верят в духов, — пробормотал он. — Но верят в память, — тихо ответил Итачи. Вальмонт закончил последний фонарик и поднялся. — Готово. Он протянул по три штуки каждому. — Запускаем вместе? Фонарики, раскрываясь на ветру, наполнялись тёплым воздухом и тихими мелодиями. Хитрые механизмы внутри — сплетённые из проволоки, зубочисток и тонких металлических пластин — издавали нежные звуки, похожие на шёпот. Вальмонт, держа руки братьев в своих, пел едва слышную мантру на языке сирен. Его голос сливался с музыкой фонариков, пока они медленно поднимались в утреннее небо. Итачи стоял неподвижно, следя за огоньками. Ему было легче чтить память чужой матери, чем подойти к могилам своих родителей. "Имею ли я право здесь стоять?" — жгучий вопрос, от которого сжималось горло. Саске, напротив, смотрел в сторону фамильного участка Учиха. Он простил. Мать, он был уверен, простила бы мгновенно — "Они же там всё видят. Понимают, что ты не мог иначе". Но отец... Сложный, жёсткий, во многом спровоцировавший ту трагедию. Простил бы и он? Вальмонт не заметил старика на скамейке у выхода. Седеющие тёмные волосы, повязка на правом глазу, трость в дрожащих руках — Данзо Шимура наблюдал за ними, прикрывшись газетой. "Интересно..." — пронеслось в его голове. "Хирузен действительно принял его обратно? Или просто закрыл глаза на 'несуществующего' шиноби?" Он не стал задерживаться. К моменту, когда фонарики превратились в точки на горизонте, скамья уже была пуста. — Ты видел? — Саске внезапно сжал пальцы Вальмонта. — Кого? — синеволосый обернулся. Итачи, не меняя выражения лица, кивнул в сторону ворот: — Данзо. В его глазах мелькнуло холодное понимание. "Значит, за нами уже следят." Вальмонт почувствовал, как атмосфера мгновенно изменилась. Даже воздух стал острее. — Нам пора, — сказал Итачи ровно. "Хокаге ждёт." Но когда они шли к выходу, Саске бросил последний взгляд на фамильные могилы. "Мы вернёмся." У ворот резиденции Хокаге они ненадолго разошлись. Вальмонт, поправляя складки на рукаве Итачи, обернулся к Саске: — Пока мы на встрече, подстрижёшься? — он ткнул пальцем в его чёлку. — Отросла. И "колючки" сзади уже не такие острые. Ни слова о старике на кладбище — это осталось негласным договором между ними. Успеют разобраться. Итачи молча кивнул в знак согласия. Саске буркнул: — Какая разница... Но когда они вошли внутрь, его силуэт уже двигался в сторону знакомой парикмахерской. Как ни крути, а звание "первого парня в деревне" обязывало следить за стилем. Из тени колонны внезапно возник Орочимару. Непонятно, где он был всё это время, но его желтоватые глаза сразу отметили изменения в динамике троицы. — Ну конечно... — он сладко растянул слова, — Вал-кун приручил обоих Учих. Поздравляю, это впечатляет. Вальмонт лишь закатил глаза, но Итачи внимательно изучил саннина: "Он видел Данзо? Или просто явился позлить нас?" Его взгляд был красноречивее любых слов. Орочимару усмехнулся, но ничего не добавил — лишь провёл языком по губам, будто пробуя воздух на вкус. Прежде чем охранники успели объявить их визит, дверь кабинета распахнулась сама. Из-за спины Третьего Хокаге донёсся знакомый голос: — О, и Орочимару здесь! Как... неожиданно. Данзо Шимура сидел в кресле напротив, его единственный глаз холодно скользнул по Итачи. Его присутствие в кабинете Хокаге стало неприятным сюрпризом для троицы. Однако сам старец, казалось, был куда больше ошарашен, увидев Орочимару. Его единственный глаз сузился, пальцы сжали подлокотники кресла. "Вот уж кого он точно не ожидал здесь встретить..." Вальмонт почувствовал, как напряглась спина Итачи. Легкое касание его пальцев — молчаливая поддержка. "Что-то этот старик для них значит... а значит, и для меня тоже." Третий Хокаге, не удостоив Данзо лишних церемоний, сухо произнес: — Мы всё обсудили. Можешь идти. Старик едва заметно шевельнулся в кресле, но не встал: — Однако насчёт этой миссии... Почему мы должны идти на поводу у какого-то мальчишки с острова? — его взгляд скользнул по Итачи. — Ты делаешь ему одолжение лишь за спасение Учихи? Вальмонт сжал кулаки. "Ну да, он не обязан помогать. Это мое желание, мой риск..." Но сдаваться он не собирался. — Разве это не решит вопрос вечного страха? — твёрдо сказал он. — Демоны перестанут бояться людей, а люди — их. Данзо зыркнул на него: — Вас не спрашивали, юноша. — Но вы упомянули "мальчишку с острова", — Вальмонт встретил его взгляд без тени страха. — Я просто развеиваю ваши сомнения. Ведь вы волнуетесь о последствиях... как старейшина. Тишину разрезал сладкий голос Орочимару: — Данзо, старина! Какими судьбами? — его змеиный взгляд скользнул по перебинтованной руке старика. "Всё скрипишь, а то я не знаю твоих планов? И выглядишь уж очень... неоднозначно." Данзо напрягся. Из всех присутствующих именно Орочимару и Итачи могли разгадать его секреты. Но скажет ли Учиха что-то сейчас, с его подвешенным статусом? Третий Хокаге хлопнул в ладоши: — Достаточно. Данзо, ты свободен. На этот раз приказ звучал неоспоримо. Третий Хокаге не стал выгонять Орочимару, хотя изначально встреча планировалась только для него и команды. Спокойно указав гостям на места, он начал с самого важного. — Итачи, — его голос был ровным, без намёка на издёвку, — ты возвращаешься в деревню? - Пауза. — Если да, то я могу одобрить твоё участие в миссии. Ты опытный и знаком с охотой на биджу. - Он отложил письмо от Кадзекаге. — Гаара подтверждает — Шукаку свободен, не атакует и ладит с носителем. - Но затем его взгляд стал строже. — Однако есть вопрос времени. Поиск остальных хвостатых, возможные столкновения с Акацуки... Это может затянуться дольше, чем до полнолуния. Третий посмотрел на Вальмонта: — А у тебя с Саске третий этап экзамена через три недели. Переносить его мы не можем — участники из других деревень уже готовятся. Вальмонт сжал пальцы. — Я могу попросить Стража отсрочить возврат колец... — он колебался. — Но если нет... Тогда, может, Саске пойдёт на экзамен, а я — нет? "Ведь если задумка Орочимару провалится, мне и правда не понадобятся чины..." Итачи резко поднял голову, но прежде, чем он успел что-то сказать, Орочимару сладко вклинился: — Как трогательно. Юноша готов пожертвовать своим будущим ради благородной цели. Его змеиный взгляд скользнул к Данзо, всё ещё стоявшему у двери: — Вот только некоторые, кажется, против даже такой жертвы. Данзо напрягся. — Я просто забочусь о безопасности Конохи! — Конечно, конечно, — Орочимару провёл языком по губам. — Особенно с твоим... "уникальным" подходом к безопасности. Третий Хокаге нахмурился: — Что ты имеешь в виду? — О, ничего особенного, — саннин сделал паузу, наслаждаясь моментом. — Просто интересно, знает ли совет старейшин, что наш уважаемый Данзо... экспериментирует с клетками Первого Хокаге? Тишина. "Он не ушел, что ли?!" Вальмонт невольно вздрогнул, отодвигаясь ближе к Итачи. Данзо пугал его — не так, как Орочимару, с его откровенной змеиной опасностью. От старика веяло чем-то куда более зловещим — будто сама смерть притаилась под этими бинтами. Данзо резко повернулся к Орочимару: — Что ты несешь?! Третий Хокаге поднял руку, останавливая вспыхнувший конфликт. Его голос был спокоен, но в глазах читалась холодная настороженность: — Так... Он замер на секунду, изучая Шимуру, затем неожиданно обратился к Орочимару: — Что еще ты заметил? Данзо ударил посохом об пол: — Довольно! Я отвечаю за безопасность Конохи! Орочимару лишь усмехнулся, медленно обводя его взглядом: — Конечно, поэтому ты... носишь столько повязок, хотя и не травмирован? - Его голос стал слаще меда, но от этого только опаснее. — Я как врач вижу — тело у тебя крепкое, здоровое. Хромота — ложная, немощь — притворная. Вальмонт ахнул, инстинктивно схватив Итачи за рукав. А старший Учиха... замер. Его шеринган не активировался, но он чувствовал. Тысячи глаз. Мертвые глаза Учиха, скрытые под бинтами. Глаза, которые смотрели на него. "Зачем ему бинтовать своё тело?" Вальмонт напряжённо размышлял, наблюдая за старейшиной. Он знал, что Саске иногда бинтует руки после интенсивных тренировок — чтобы избежать растяжений. Но Данзо? Старик передвигался с трудом, опираясь на палку, но его дыхание было ровным, без хрипов. Широкая грудь выдавала в нём бывшего воина, но... "Если он здоров, то зачем вся эта театральная немощь?" Орочимару, словно читая его мысли, продолжил с ядовитой вежливостью: — Как много... бугорков под бинтами. Язвы? Или что-то... постороннее? Данзо резко встал, его единственный глаз сверкнул яростью. — Достаточно. Я ухожу. Дверь захлопнулась с громким стуком. Тишина в кабинете повисла густая, как смог. Третий Хокаге медленно опустился в кресло, его лицо стало непроницаемым. — Орочимару... — его голос звучал устало, но твёрдо. — Ты уверен в своих словах? Змей сладко улыбнулся: — Как в том, что Солнце взойдёт завтра. Вальмонт почувствовал, как Итачи рядом с ним напрягся. — Значит... — Третий глубоко вздохнул. — У нас есть ещё один вопрос для обсуждения. Третий Хокаге задумчиво постучал пальцами по столу. — Насчёт вашей миссии... Я предлагаю продлить срок. Нам нужно согласовать действия с другими деревнями. Нельзя просто вылавливать джинчууриков и выпускать биджу — это вызовет хаос. Вальмонт нахмурился: — Но Страж дал срок до полнолуния. Если печать на кольцах ослабнет, баланс между мирами нарушится... А если, — вдруг осенило его, — попросить биджу самим явиться в Коноху? Мы освободим их здесь! Третий одобрительно хмыкнул: — Разумно. Опыт Гаары может убедить другие деревни — если биджу не станут угрозой. — Но не все носители в своих странах, — добавил он серьёзно. — Некоторые в бегах... или уже пленены Акацуки. Насчёт Данзо - он поймал взгляд Итачи. — Не советую пока действовать, — предупредил Третий. — Нападение на старейшину — серьёзное обвинение. Сначала нужно разоблачить его. Итачи молчал, но его пальцы сжались в кулаки. Вальмонт осторожно взял его руку, сжимая в своих. — У меня есть идея, — сладко протянул Орочимару. — Печать можно... перенаправить. Временный якорь вместо колец. — Смертельный? — резко спросил Итачи. — Нет-нет, — змей усмехнулся. — Просто альтернативный сосуд. Например... - Его взгляд скользнул к Вальмонту. — Твой голос. Вальмонт машинально коснулся своего горла, пальцы слегка дрогнули. — Мне нужно будет... отдать голос? Мысль пронеслась холодной волной: "Стану немым?" — но воспринялась почти отстранённо, как будто это был просто факт, а не угроза. Орочимару усмехнулся и покачал головой: — Нет, глупыш. Я потратил годы на изучение древних свитков. - Он сделал паузу, наслаждаясь вниманием. — Печать — это не оттиск в камне. Её можно перенести. Например... Его длинный палец указал на грудь Вальмонта: — В сосуд внутри тебя. Подпитываемый твоим голосом. Это даст нам месяцы, если не годы — продолжил змей. — Время на экзамен, политические игры... Его взгляд скользнул к Третьему, и тот, неожиданно, хмыкнул в ответ. — ...и охоту за одним жуком. Явный намёк на Данзо. Вальмонт перевёл дыхание. Итачи, сидевший рядом, слегка наклонился вперёд: — Каковы условия? Глаза Орочимару сузились. — Доступ к архивам острова Сирен. И... Он медленно провёл языком по губам: — Капля твоей крови, Итачи. Для... исследований. Третий Хокаге тяжело вздохнул: — Если это единственный способ... Вальмонт сжал кулаки. "Он знал, что мы не успеем. Заранее подготовил вариант..." — Ладно, — резко сказал он. — Но архивы — только некоторые свитки. Орочимару рассмеялся: — Как торгуешься! Ну что ж, начинаем? "Всего каплю… но для таких, как он, это уже целый мир." Вальмонт заметил, как Итачи кивнул, не колеблясь ни секунды. Старший Учиха готов был отдать не только кровь — всё, что потребуется. Ради него. Благодарно сжав его руку, Вальмонт почувствовал, как холодная ярость пульсирует под кожей Итачи. Третий Хокаге тяжело вздохнул: — Орочимару, ты всегда находишь обходные пути. — Он бросил взгляд на Вальмонта. — Если ритуал удастся, мы выиграем время. Но… насчёт Данзо — это требует обсуждения наедине. - Его голос стал твёрже. — Итачи, никаких необдуманных действий. Он уже знает, что разоблачён, и наверняка скроется. Мне нужно убедить старейшин. Итачи поднялся. Его тень, удлинённая утренним солнцем, легла на стену, как призрак прошлого. — Третий, это не просьба. — Голос звучал тихо, но каждый слог падал, как камень. — Данзо Шимура будет убит. Каге нахмурился: — Из-за клеток Первого? — Он украл глаза моего клана. Тишина. Вальмонт ахнул, осознание ударило, как молния: — Так вот почему от него… смертью веяло… Итачи стоял неподвижно, но Вальмонт видел — его пальцы слегка дрожали. "Он чувствовал их. Всех. Под теми бинтами…" Орочимару, до этого молча наблюдавший, вдруг усмехнулся: — Как трогательно. Старейшина, коллекционирующий дёго… — ЗАТКНИСЬ. — Итачи даже не повысил голос, но змей мгновенно замолчал. Третий Хокаге медленно поднялся: — Если это правда… Коноха не защитит его. Вальмонт встал рядом с Итачи, плечом к плечу. — Мы найдём его. Саске, появившийся в дверях уже с коротко остриженными волосами, холодно добавил: — И вырвем всё, что он украл. *** Тяжелую атмосферу у резиденции Хокаге нарушил только громкий голос Наруто: — Ну что, когда идём? Я готов! — блондин энергично подбежал к группе, но тут же замер, заметив их выражения лиц. — И… Каге не против, что я с вами. Какаши-сенсей где-то тут, в книжном… Голос его оборвался. Вальмонт стоял с решительным взглядом, пальцы сжаты в кулаки. Итачи и Саске излучали ледяную ярость. — Миссию… прикрыли? — неуверенно спросил Наруто. Где-то в глубине его сознания раздался низкий, хриплый смех. "Бестолковый носитель… Ты даже не догадываешься, что происходит." Наруто нахмурился: — Эй, Курама, если знаешь что-то — выкладывай! "Старик с повязками… Он не просто собирал глаза Учиха." — голос Девятихвостого звучал почти… заинтересованно. "Он хотел контролировать нас. Всех." Вальмонт резко выдохнул: — Значит, Данзо — не просто наш враг. Он угроза для всех биджу. Саске скрестил руки: — Тогда тем более — он умрёт. Итачи молча кивнул. Наруто, наконец осознав серьёзность ситуации, твёрдо сжал кулаки: — Значит, иду с вами. Курама тоже «за». Из-за угла показался Какаши, листающий книгу: — Кажется, я опоздал на самое интересное… Орочимару, появившийся словно из ниоткуда, с живым интересом прислушался к рыку Курамы, доносящемуся из глубин сознания Наруто. — Вот оно что... — прошипел он, желтые глаза сверкнули. — Старик с далеко идущими планами. Они шли, казалось бы, без определенной цели, но ноги сами привели братьев Учиха к запертым воротам их старого квартала. Заброшенные улицы, пустые дома, заросшие травой тропинки — все хранило память о той ночи. Вальмонт, глядя на ржавые ворота, не удержался: — Но как... он вообще мог забрать глаза? Саске скривился, будто вкус горечи заполнил рот: — В ту ночь. Воспользовался моментом... шакал. — А разве можно было... вживить их в себя? — Вальмонт с трудом представлял это. Десятки алых зрачков, скрытых под бинтами... Его кожа покрылась мурашками. — Это же жуть. Орочимару равнодушно пожал плечами: — Непрактично. Так и энергии не хватит. Как вы его вообще искать собрались? Итачи холодно ответил: — Шеринган. Одно слово, но его было достаточно. Глаза на теле Данзо должны были быть активны постоянно — а значит, три носителя шерингана смогут их ощутить. Какаши, до этого молчавший, хмыкнул: — Мне глаз подарили... А тут... Его голос прервался. Даже для него, видавшего многое, это было слишком. Наруто, до сих пор не до конца понимавший масштаб произошедшего, мрачно пробормотал: — Курама говорит... этот тип хотел контролировать всех хвостатых. Орочимару засмеялся — резко, почти истерично: — Ну что ж, тогда у нас появился общий враг. Тишина старого квартала Учиха взорвалась алым светом. Какаши сдвинул повязку, обнажив свой шеринган. Итачи и Саске синхронно активировали свои глаза — три пары кроваво-красных зрачков, пронизывающих тьму. Орочимару наблюдал за этим, едва скрывая восторг: — Редкое зрелище... Трое обладателей шерингана на одной охоте. Итачи первым ощутил их — десятки чужих шеринганов, разбросанных по городу, словно горящие угли. — Он здесь... — его голос был ледяным. — В старом убежище АНБУ. Саске резко повернул голову: — Я тоже чувствую. Как будто... — ...кто-то смотрит на нас через их глаза, — закончил Какаши, лицо напряжено. Вальмонт, не вмешиваясь в поиск, видел лишь одно: тени на стенах вдруг шевельнулись. — Осторожно! Из темноты вырвались десятка два бойцов в масках — корни Данзо. Орочимару рассмеялся: — Кажется, нас ждут! Пальцы Вальмонта сложились в печати, и воздух дрогнул от первых нот его песни. Мелодия, переплетённая с техникой Стихии Воздуха, создала вокруг группы невидимый купол. Как раз вовремя — первые кинжалы и сюрикены Корня звякнули, отскакивая от барьера. — Хорошая защита, — сквозь зубы процедил Какаши, уже выхватывая кунай. Шиноби Корня атаковали молча, без криков, без эмоций. Только хруст земли под ногами, свист стали и холодные взгляды из-под масок. Наруто, в отличие от них, бурлил яростью: — Вот сволочи! — он рванул вперёд, руки уже складывались в знакомую печать. — Техника теневого клонирования! Десятки клонов в оранжевом врезались в ряды врагов. Итачи и Саске действовали синхронно — будто годы разлуки стёрлись в один миг. — Аматэрасу, — прошептал старший, и чёрное пламя вспыхнуло на троих нападающих. Саске же, мелькая мечом, расчищал путь: — Молнии хватит на всех! Орочимару, стоявший чуть в стороне, вдруг ухмыльнулся: — Позвольте и мне поучаствовать... Из его рукавов вырвались десятки змей, впиваясь в ноги противников. Пальцы Вальмонта продолжали перебирать невидимые струны воздуха, его голос лился четко и мощно, удерживая защитный барьер вокруг союзников. Щит двигался вместе с ними, как вторая кожа, отражая случайные сюрикены и кинжалы. Своим веером он резко взмахнул в сторону двух шиноби Корня — мощный поток воздуха подхватил их и швырнул в стену. Саске, чувствуя на себе незримые взгляды украденных глаз, сжал кулаки. — Стихия Огня: Огненный шар! Гигантский вихрь пламени вырвался из его губ, поглотив трёх нападающих. Один из шиноби Корня внезапно разорвал свою маску, обнажив лицо, покрытое странными символами. — Техника Теневого Поглощения! — его руки сложились в змеиную печать. Тени на земле ожили, потянувшись к ногам Итачи... Но старший Учиха лишь усмехнулся: — Тсукуёми. Глаза противника остекленели — он рухнул на колени, крича от ужаса перед иллюзией. Вальмонт продолжал петь, создавая воздушные вихри веерами, но его мысли лихорадочно работали: "Они не пытаются победить — они тянут время. Данзо где-то рядом... или уже бежит." Глаза метнулись к переулкам — нет ли там скрытых наблюдателей? — Он близко, — внезапно сказал Итачи, блокируя удар противника. — Чувствую его чакру. Саске, поджигая очередного шиноби Корня, хмыкнул: — Значит, надо заставить его показаться. Братья переглянулись — и синхронно активировали мангекё шеринган. Итачи резко развернулся к ближайшему зданию: — Футон: Дайкайтэн! Вихрь чакры вырвал кусок стены, обнажив... Пустоту. Но Орочимару уже смеялся: — О, хитрый старик! - Его змеиный взгляд уловил едва заметный след — нить чакры, тянущуюся к канализации. — Он под нами! "Искать его под землёй - долго и муторно. Но можно, если это будем делать не мы" подпитав щит на несколько минут вперёд, решил попробовать кое-что. Вальмонт закрыл глаза, отпуская последние сомнения. Его голос, обычно такой звонкий, теперь струился низким, почти звериным рычанием, переходящим в гипнотическую мелодию. — Не удивляйтесь... — успел он прошептать, прежде чем полностью погрузился в песню. Мелодию, пробуждающую внутренние инстинкты, среди которых - прийти на голос так, словно у тебя нет других желаний. Всё твоё существо сосредоточено на этой песне без слов, просто мелодии, что начинается с высоких, почти недоступных слуху нот и спускается ниже, заставляя струны души вибрировать. Вальмонт звал, звал как когда-то его предки вызывали к себе моряков и те, забыв обо всём, направляли суда на скалы. Звал не всех, кто услышит, лишь одного, чей образ держал перед собой, ясно представляя лицо хитрого и расчётливого человека, кто когда-то решил убрать целый клан из деревни. Первые ноты прозвучали так высоко, что лишь Орочимару, с его змеиным слухом, уловил их. Затем мелодия упала вниз, как волна, накрывающая берег. Это был древний Зов сирен — тот самый, что когда-то сводил с ума моряков. Шиноби Корня замедлили атаки. Один даже уронил меч. Минуты тянулись мучительно долго. — Работает ли это вообще? — проворчал Наруто, отбиваясь от двух противников. И тут... Тень отделилась от стен заброшенного дома. Высокий, мощный силуэт. Перебинтованные руки. Трость, сжимаемая в белых пальцах. — Данзо... — прошипел Саске. Но что-то было не так. Фигура шагнула в свет — и все увидели: пустые глазницы под повязкой и искажённое гримасой лицо. Это не был побег. Это был зомби. Вальмонт встретился взглядом с Итачи — и без слов передал ему свою мысль. "Он ваш. Но пусть он встретит смерть как воин, а не как марионетка." Постепенно мелодия стихла, последние ноты растворились в воздухе. — Теперь он ваш, — еле слышно прошептал Вальмонт, отступая назад. Данзо замер на секунду, затем его тело содрогнулось. Повязка сползла, открывая безумный взгляд единственного глаза. — Ах ты щенок! Я уничтожу тебя! — его рёв был полон ярости. Первый выпад — стремительный, как удар скорпиона, — братья парировали синхронно. Саске отвел клинок, Итачи блокировал удар ногой. Какаши и Орочимару обменялись взглядами. — Нам — обеспечить прикрытие, — сухо сказал Какаши, хватая очередного шиноби Корня за шиворот. Орочимару лишь усмехнулся, выпуская змей в толпу противников: — Как трогательно... мстить вместе. Бой был яростным, но недолгим. Данзо, обнаживший десятки вживлённых шеринганов, представлял собой жуткое зрелище — его тело, покрытое вращающимися алыми зрачками, напоминало кошмарный калейдоскоп. Вальмонт, оттащенный Наруто в сторону, содрогнулся — даже после всего пережитого это зрелище леденило кровь. — Ты думал, что спасёшь их, Итачи? — хрипел Данзо, отскакивая от удара Саске. — Ты лишь сделал их смерть бессмысленной! Итачи не ответил. Его лицо было каменным, но в глазах горел адский огонь. — Это за клан, — Саске вонзил меч в живот Данзо. — Это за ложь, — Итачи схватил старика за горло, заставляя смотреть в свой мангекё. — А это... за брата, — они синхронизировали Аматерасу. Чёрное пламя поглотило Данзо, но его последний хриплый смех ещё долго висел в воздухе. Когда огонь погас, на земле остались лишь пепел и... — Что это? — Наруто поднял обгоревший свиток. Орочимару, подойдя ближе, развернул его: — Интересно... Планы по контролю над всеми биджу. Вальмонт стоял неподвижно, будто врос в землю. Его пальцы дрожали, а в глазах застыло пустое потрясение. Последние минуты казались сном — жутким, нереальным. — Эй, ты как? — Наруто потряс его за плечо, но парень не реагировал. Шиноби Корня разбежались, словно тени. Остались лишь пепел да обугленный свиток в руках Орочимару. Какаши тяжело вздохнул: — Нужно сообщить Третьему... И этот свиток показать. АНБУ обыщут логово. - Он замолчал, глядя на груду пепла. — Но глаза... Вальмонт наконец пошевелился. Слёзы текли по его лицу, но голос был твёрдым: — Их нужно похоронить. - Он слабо усмехнулся. — День памяти получился... слишком буквальным. - Его пальцы сжались. — Они двигались... Будто хотели вырваться... Итачи подошёл и молча обнял его. Он чувствовал, как дрожит тело Вальмонта, как учащённо бьётся сердце. — Теперь они свободны, — прошептал он. И в этих трёх словах было больше правды, чем во всех клятвах мира. Какаши скрылся в направлении резиденции Хокаге, а Вальмонт, немного придя в себя, решил действовать. — Я схожу за шкатулкой... — пробормотал он, вспоминая старую деревянную коробку в квартире Саске. Она была небольшой, с резными узорами — когда-то, наверное, хранила безделушки. Теперь ей предстояло стать вместилищем для куда более мрачного груза. Наруто, не отрывая от него взгляда, шагнул следом: — Я с тобой. Блондин понимал — оставлять Вальмонта одного сейчас нельзя. Братья Учиха остались у останков Данзо. Саске стоял в стороне, сжав кулаки, — даже сейчас, после победы, ему было тяжело смотреть на это тело. — Чтобы извлечь глаза... аккуратно, — начал Орочимару, мягко проводя пальцами по воздуху, — и поместить их в шкатулку, нужны определённые навыки. Он повернулся к ним, улыбаясь своей змеиной улыбкой: — Позвольте мне помочь? Для меня это не составит труда. Саске резко поднял голову, сверкнув взглядом: — Ты что-то замышляешь. — Лишь предлагаю услугу, — Орочимару развёл руками. — Вам же будет... неприятно это делать. Итачи, до этого молчавший, кивнул: — Пусть сделает. - Его голос звучал устало, но твёрдо. Саске закусил губу, но не стал спорить: — Только быстро. Орочимару склонился над телом, его движения были точными, почти хирургическими. Тишина над пепелищем была тягучей, как смола. Итачи стоял неподвижно, его активированный шеринган безмолвно следил за каждым движением Орочимару. — Я слежу за тобой, — произнёс он ровно, и в его глазах вспыхнуло предупреждение. Саннин обернулся, встретив этот взгляд. Его жёлтые зрачики сузились: — Зачем так перестраховываться, Итачи-кун? У меня тоже... гхм, есть принципы. — Не знаю, — ответил Итачи, не меняя тона. — Но слежу. Шаги за спиной. Вальмонт и Наруто вернулись, неся старую шкатулку из квартиры Саске. На крышке — вырезанный символ клана Учиха. — Я подумал... так будет лучше, — тихо сказал Вальмонт, показывая отрез чёрного шёлка, аккуратно уложенный внутри. Орочимару рассмеялся: — Вал-кун, хотел сказать — мягче будет? По лицу парня было ясно — да. Он держал шкатулку бережно, как святыню. Саске первым подошёл. Его пальцы дрогнули, коснувшись резного символа на крышке. — ...Подходит. Итачи не сказал ни слова. Просто кивнул. Но в этом кивке было больше благодарности, чем в сотне речей. Смотреть на сам процесс "извлечения" не было сил, но они смотрели, это было одним из негласных правил мира шиноби. Вот только подумав немного, Вальмонт отошёл к Саске и взяв его за руку, подвёл к Итачи. Сам встал между ними и сжал обоим руки, каждого со своей стороны. Глаза. Десятки алых шеринганов, один за другим, извлекались из обугленного тела. Вальмонт чувствовал, как с каждой парой рука Саске в его ладони сжимается все сильнее. Итачи стоял неподвижно, но по дрожи в его пальцах было ясно — он на грани. Парень крепче сжал их руки, вставая между братьями. "Если даже мне, чужому, больно — что творится у них внутри?" — Так вот куда вы пропали... Голос Третьего Хокаге заставил всех вздрогнуть. Он стоял в нескольких шагах, его лицо было непроницаемым. Взгляд скользнул по шкатулке, наполненной кровавыми "трофеями", затем — к пеплу Данзо. — Я всё понял из доклада Какаши. - Пауза. — Эти глаза... будут преданы земле по обряду Учиха. Саске резко поднял голову: — Вы... не осуждаете? Третий тяжело вздохнул: — Нет. Это наш последний долг. Орочимару работал с хладнокровной точностью хирурга. Пинцет в его руках скользил аккуратно, извлекая один алый шеринган за другим. Глазные яблоки выходили чистыми, без следов плоти Данзо — только кровавые шарики с вращающимися запятыми. Когда Третий приблизился, саннин отодвинулся, указывая на грудь мертвеца: — Смотрите, Хокаге-сан. Вот доказательство. На обнажённой плоти виднелось бледное, искажённое лицо — клетки Первого Хокаге, вживлённые в тело. Вальмонт больше не мог смотреть. Он уткнулся в шею Саске, вдыхая знакомый запах дыма и стали. "Плевать на шинобийские правила. Данзо превратил себя в монстра — а мы должны это оценивать? Не слишком ли много чести для него?" — Теперь всё. Голос Орочимару заставил его вздрогнуть. — Вал-кун, тебе повезло — все глаза поместились. Посмотри? Насмешливый тон. Игра на нервах. Но прежде, чем Вальмонт успел ответить, Итачи шагнул вперёд: — Спасибо. - Одним движением он закрыл шкатулку, его пальцы легли на резной символ клана. — Теперь — на кладбище. Третий молча наблюдал, как они уходят: — Я пришлю АНБУ за... остальным. - Его взгляд задержался на лице Шодаи. — Этот эксперимент должен быть уничтожен. Тропа к кладбищу Учиха была узкой, заросшей травой, которую давно никто не вытаптывал. Итачи шёл впереди, его чёрный плащ едва колыхался на ветру. За ним — Вальмонт и Саске, их пальцы сплетены в молчаливой поддержке. Даже Наруто, обычно болтливый, шагал тихо, бросая редкие взгляды на шкатулку в руках Итачи. Третий Хокаге следовал чуть позади, его лицо скрывала тень широкополой шляпы. Место погребения оказалось скрыто за полуразрушенной каменной аркой — когда-то здесь хоронили павших воинов клана. Теперь же земля была усеяна опавшими листьями, а воздух пахнул сыростью и забвением. Итачи остановился перед небольшим углублением в земле, уже подготовленным кем-то заранее. Возможно, им самим. — Здесь, — произнёс он просто. Саске напрягся, но Вальмонт сжал его руку, напоминая, что он не один. Итачи опустился на колени, осторожно поставив шкатулку перед собой. Его пальцы провели по резному символу на крышке, затем он открыл её. Алые шеринганы, уложенные на чёрный шёлк, казалось, всё ещё смотрели на них. — "Успокойтесь", — прошептал Итачи, и его голос был тихим, но твёрдым. Он взял первый глаз и опустил его в землю. Саске замер, но через мгновение шагнул вперёд и последовал его примеру. Один за другим. Глаза родителей. Глаза тёти. Глаза двоюродных братьев. Глаза всех, чьи жизни были украдены дважды. Когда шкатулка опустела, Вальмонт неожиданно запел. Тихий, мелодичный напев, без слов — просто звук, льющийся сквозь губы. Это был погребальный гимн его родного острова, песня, которую пели духам, чтобы те нашли покой. Итачи закрыл глаза. Саске сжал кулаки. Даже Третий слегка склонил голову. Когда последний звук растаял в воздухе, Итачи поднял руку и начертал в воздухе символы. — "Фуин", — произнёс он, и земля над глазами вспыхнула слабым светом. Теперь никто не сможет их достать. Никогда. — Всё кончено, — сказал Саске, глядя на запечатанную могилу. Итачи кивнул. Вальмонт вздохнул и обнял их обоих. Третий Хокаге медленно развернулся: — Пора возвращаться. Но перед тем, как уйти, он бросил последний взгляд на место погребения. Орочимару стоял чуть в стороне, его жёлтые глаза прищурены, а тонкие губы сжаты в непривычно серьёзной линии. Он наблюдал, как Саске поджигает шкатулку — дерево трещало, чёрный шёлк внутри мгновенно превращался в пепел. "Как сентиментально…" Но даже он не позволил себе усмехнуться. — Нам нужно обсудить всё со старейшинами, — голос Третьего был твёрдым. — Действия Данзо… вышли за рамки допустимого. - Его взгляд скользнул к Орочимару. — Насчёт обряда перемещения печати… когда будешь готов? Саннин слегка наклонил голову, изображая покорность: — Думаю, завтра. Сегодня… - Его взгляд скользнул к братьям Учиха. — …Им, наверное, стоит побыть дома. Третий кивнул. — Какаши, ты будешь присутствовать при обряде. Доложишь о результате. — Да, Хокаге-сама. Наруто, обычно такой болтливый, лишь крепко сжал плечо Саске и ушёл, не сказав ни слова. *** Орочимару тоже не стал задерживаться. Он исчез в тени деревьев, даже не обернувшись. Глубоко под землёй, в одном из своих потайных убежищ, Орочимару наконец рассмеялся. — Ах, Итачи… как ты наивен, — прошептал он, доставая из складок одежды небольшой стеклянный сосуд. Внутри, в питательной жидкости, плавал один-единственный алый шеринган. — Ты действительно думал, что я уйду с пустыми руками? - Его пальцы сжали сосуд. — Но… почему только один? - Он замер. Потом резко поднёс глаз к свету. И увидел. На зрачке, почти незаметная, горела крошечная чёрная метка. Точно такая же, как на запечатанной могиле. — …Чёрт. Орочимару швырнул сосуд в стену. Стекло разбилось. Глаз исчез в облаке пепла. "Проклятый Учиха" — Ты… действительно просчитал всё… Он скрипнул зубами. Итачи знал. И предусмотрел. Теперь у Орочимару не осталось ничего.