Переливы цветов

День тянулся медленно. До вечера коротали время на тренировочной площадке — Саске оттачивал Райкири под пристальным взглядом Итачи, Вальмонт и Наруто отрабатывали связки. Солнце клонилось к закату, когда компания отправилась в Ичираку, чтобы перекусить. Там, в углу за стойкой, сидел Гаара. Один. «Надо было подойти раньше», — укоризненно подумал Вальмонт, но первым к нему подсел Наруто. Без лишних слов, без фальшивых соболезнований — просто сел рядом, как брат-джинчуурики, и этого было достаточно. Саске лишь кивнул — для сдержанного Учихи это уже много. Вальмонт подошел последним, положив руку на плечо Гаары. — А где Темари с Канкуро? Песчаник отвел взгляд в сторону. — Гуляют. Тон был ровным, но в этом слове чувствовалась пустота. Гуляют — значит, оставили его одного. Гуляют — значит, даже сейчас, когда Суна в трауре, они не могут быть рядом. Итачи, молча наблюдавший за сценой, налил чаю и поставил чашку перед Гаарой. — Завтра ночью всё изменится. Гаара медленно поднял глаза. — Надеюсь. «Если бы я знал, что он сидит тут один, подошёл бы раньше!» Мысль жгла Вальмонта, и, не раздумывая, он обнял Гаару — крепко, по-дружески, но без неловкости. Ведь это он первым протянул ему руку когда-то, показав, что в мире есть не только враги. — Выдохни. Ты ни в чём не виноват, — тихо сказал Вальмонт, проводя ладонью по спине Гаары. Тот слегка напрягся, но не отстранился. В этот момент дверь Ичираку скрипнула — на пороге стояли Канкуро с Темари. Первый с бутылкой воды в руке, вторая — мрачная, с влажными волосами, будто только вышла из душа. Увидев компанию, они даже не удивились, просто молча подсели. — Где пропадали? — спросил Наруто, наливая им чаю. — Гуляли, — буркнул Канкуро, откручивая крышку. Темари ничего не сказала, лишь бросила взгляд на Гаару — быстрый, оценивающий. Итачи, сидевший напротив, наблюдал за ними с привычной невозмутимостью. — Завтра ночью всё решится, — повторил он, и в его словах была не угроза, а обещание. Гаара наконец выпрямился. — Я знаю. Гаара всё ещё сидел напряжённый, но Вальмонт не отпускал его, продолжая мягко поглаживать спину. Постепенно плечи песчаного шиноби расслабились, и он тихо вздохнул. — Прости… В этом слове было всё: и извинение за давнее предательство, и горечь от осознания, что даже научившись чувствовать, он всё равно невольно ранит тех, кому небезразличен. Саске бросил на него короткий взгляд, но промолчал. Вальмонт же лишь крепче сжал плечо друга: — Что ты? Всё в прошлом. Ты не виноват — вина только на том, кто это устроил. Его взгляд скользнул к Канкуро и Темари. — И вы тоже не вините себя. Времени до полуночи оставалось ещё много, и, судя по тому, как неспешно вели себя гости из Суны, спешить им было некуда. Тогда Вальмонт улыбнулся и предложил: — Давайте возьмём еду с собой, а Наруто покажет вам кое-что. Блондин моргнул: — А? Что? — Твоё самое любимое место! Ну, не то самое, где сидеть неудобно, а выше. Он кивнул в сторону скалы с высеченными лицами Хокаге — туда, где Наруто обычно забирался, чтобы орать на всю деревню о своих будущих подвигах. — А-а! Точно! — Наруто вскочил, загоревшись. — Пошлите! *** Захватив с собой рамен и закуски, компания вскоре оказалась на вершине скалы — прямо над каменными ликами правителей Конохи. Отсюда открывался потрясающий вид: вся деревня как на ладони, свежий ветер, зелёная трава под ногами. Можно было устроиться в тени, есть, болтать и хотя бы ненадолго забыть о грядущих испытаниях. Гаара присел на край, глядя вдаль. — Здесь… спокойно. Наруто, уже набивший рот лапшой, радостно закивал: — Ага! Я сюда всегда залезаю, когда надо подумать! Или, когда весело! Или, когда грустно! Вообще, всегда! Темари фыркнула, но в её глазах мелькнула тень улыбки. Братья Учиха пригодились не только в бою — их техники разогрева еды оказались бесценными даже для простого ужина. Горячий воздух, сконцентрированный внутри упаковки, бережно прогревал лапшу, не повреждая контейнер. Вальмонт аккуратно размешал порцию для Гаары, проверил температуру и, убедившись, что всё идеально, передал чашку Наруто. «Попроси его поесть» — сказал его взгляд. Блондин понял без слов. Взяв свою порцию, он уселся рядом с Гаарой, нарочито громко причмокивая: — Ооо, этот рамен просто божественный! Попробуй, Гаара, а то остынет! «Думаю, он сможет поддержать лучше. Так вкусно, как Наруто, у нас не ест рамен никто», — мысленно улыбнулся Вальмонт, добавляя в следующую чашку свежие ингредиенты. Им упаковали наполнение отдельно — так лапша оставалась упругой, а бульон не терял насыщенности. Итачи помогал разогревать, делая это без единого наложения печатей, лишь лёгким движением пальцев. Саске вертелся рядом, пытаясь разгадать секрет техники, пока Вальмонт не сунул ему чашку прямо в руки. — Вот, ешь. А не разглядывай. Затем взял порцию Итачи — с грибами и нежным мясом. Добавлял специи, помешивал и вдруг почувствовал на себе чей-то взгляд. Поднял глаза — тёмные, глубокие, как ночь. Старший Учиха наблюдал за ним, и в этом взгляде было что-то... тёплое. — Что? — Вальмонт слегка покраснел. — Ничего, — Итачи принял чашку, их пальцы едва коснулись. — Просто интересно, как ты всё успеваешь. Наруто тем временем уже вовсю смешил Гаару, изображая, как однажды подавился рыбной лепёшкой. Даже Темари усмехнулась, а Канкуро фыркнул в бутылку с водой. Над головами каменных Хокаге сгущались сумерки, но здесь, на вершине скалы, было светло от смеха и простого человеческого тепла. Темари, быстро справившись со своей порцией, протянула чашку Итачи: — Разогрей, пожалуйста. Вальмонт тем временем неспешно размешивал ингредиенты в чашке старшего Учихи, следя, чтобы всё было идеально. — Бульона побольше? — уточнил он, заметив едва уловимый кивок. — Ладно... Мне просто нравится, когда у всех всё в порядке. Тогда и сам поем спокойно. Саске, уже распробовавший рамен, внезапно протянул палочки и стащил пару грибов из чашки брата. — Полезный навык, — невозмутимо заявил он, смакуя добычу. Вальмонт, только что открывший свой контейнер (тоже с грибами), вздохнул. «Саске ведь изначально от них отказался...» — Если хотел грибы, мог просто попросить, — пробормотал он, но в голосе не было раздражения — лишь привычная усталость от вечных выходок младшего Учихи. Итачи, разогревающий порцию Темари, поднял взгляд: — Саске. Одно слово — и тот уже нехотя возвращал грибы. Наруто фыркнул: — Эй, Саске, хочешь, я тебе свои отдам? Я их всё равно не люблю! — Не надо твоей благотворительности, дэби! Гаара, наблюдавший за этой перепалкой, вдруг неуверенно протянул свою чашку: — Я... могу поделиться. Тишина. Даже Темари приподняла бровь. Вальмонт рассмеялся: — Вот видишь, Саске? Гаара-то настоящий друг! И, подмигнув Песчанику, добавил в его чашку пару своих грибов. Саске, оценивающе посмотрев на Гаару, протянул свою чашку: — Тогда дам кусок мяса. Младший Учиха явно решил поторговаться. Песчаник кивнул, и стороны произвели обмен — грибы на нежную свинину в соусе. Вальмонт, наблюдавший за этим, молча подложил Саске ещё парочку своих грибов. — Благотворительность? — саркастично поднял бровь Учиха. — Внимание к половине, — улыбнулся Вальмонт, намеренно используя его же слова из прошлого разговора. Саске фыркнул и демонстративно отвернулся, но грибы всё же съел. К этому моменту все уже получили свои порции, и Вальмонт наконец мог спокойно сесть. Он прислонился к Итачи, который, как всегда, был тёплым и надёжным, словно нагретый Солнцем камень. Наступила тишина — та редкая, уютная пауза, где не нужны слова. Лишь стук палочек о керамику, довольное чавканье Наруто и лёгкий шелест ветра в траве. Гаара, обычно такой замкнутый, тихо доедал рамен, изредка поглядывая на Наруто, который умудрялся размазать бульон по подбородку. Темари, отпив чаю, вдруг сказала: — В Конохе... неплохо. Канкуро хмыкнул, но не стал спорить. А Вальмонт, чувствуя тепло Итачи за спиной, закрыл глаза. «Ещё немного... ещё чуть-чуть такого мира», — подумал он. Наруто справился с порцией первым, с шумом хлюпая бульоном, и громко шлёпнул чашкой на камень. — В Конохе лучше всех!!! — провозгласил он, вытирая рукавом рот. «Он любит свою Родину. И я люблю свой остров, а ребята — Суну. Это... гармонично», — подумал Вальмонт, неспешно доедая лапшу. За спиной он чувствовал ровное дыхание Итачи, слышал, как Саске что-то тихо обсуждает с Гаарой, и не мог сдержать улыбки. Тишину нарушила только Темари: — Мы, наверное, останемся здесь до финального этапа. Наруто тут же оживился: — Конечно, ребята! Можем тренироваться вместе! Гаара, ты не тушуйся, мы тут как одна семья! Он хлопнул Песчаника по спине — и сам удивился, не получив в ответ песком в лицо. — Ого... Не пуляет? Гаара слегка склонил голову: — Настроил... защиту. В его голосе не было привычной угрозы — лишь лёгкая усталость и что-то ещё... почти что доверие. Саске фыркнул: — Значит, прогресс есть. Итачи, до сих пор молчавший, вдруг сказал: — Коноха всегда рада тем, кто приходит с миром. Вальмонт допил бульон и отставил чашку. — Значит, до полуночи — отдых. А там... Он не договорил. Но все и так понимали: там — ритуал. Там — битва с тенью. Но пока что они сидели на скале, под тёплым вечерним небом, и этого было достаточно. Обратная дорога проходила неспешно — компания брела пешком, собрав за собой пустые контейнеры и упаковки. Вальмонт шёл в лёгкой футболке и накинутой сверху рубашке, следы на шее аккуратно замазанные консилером — да, даже такую вещь принц Сирении носил с собой. И это определённо было лучше пластырей, которые слишком бросались в глаза. Темари, шагавшая рядом, внезапно нарушила тишину: — В полночь будет ритуал переноса печати. Это нужно для освобождения биджу, да? Вальмонт кивнул: — Да. Иначе время, данное мне стражем до полнолуния, истечёт. Хокаге предупреждал нас об этом. В идеале, он советовал возобновить миссию только после третьего этапа. Он бросил взгляд на темнеющее небо. — Думаю, так лучше — ничего не будет отвлекать. А пока... тренируемся. Темари задумчиво покрутила веер в пальцах, затем неожиданно заметила: — Саске подстригся. Вальмонт усмехнулся: — Да, колючки на затылке снова острые. Саске, шедший впереди, не обернулся, но по едва заметному напряжению в плечах стало ясно — он прекрасно слышал этот разговор. Наруто фыркнул: — Эй, Саске! Тебя обсуждают! Учиха лишь резче засунул руки в карманы и ускорил шаг. Темари явно решила подразнить вечно мрачного Учиху, играючи щёлкнув веером. — Не знаешь, какие куноичи ему нравятся? — с напускным любопытством спросила она, бросая взгляд на Саске. Вальмонт хмыкнул, подыгрывая: — Можем у него спросить — он всё прекрасно слышит. А, Саске? Тот резко обернулся и ткнул парой пальцев Вальмонту в лоб: — Не болтай. А то сам не знаешь. Но Темари не сдавалась. Специально простодушным тоном, который явно был наигранным, она уточнила: — Так... ты вообще встречаешься с кем-то? Она не была Сакурой или Ино — не собиралась изображать из себя нежный цветок. Саске, однако, выкрутился идеально - он лишь усмехнулся и кивнул в сторону Вальмонта: — У него спроси. Наступила секунда тишины. Затем Наруто фыркнул, Гаара прикрыл рот рукой, а Итачи... Итачи просто поднял бровь, но в его взгляде читалось явное веселье. Вальмонт, покраснев, швырнул в Саске пустую упаковку от рамена. — Вот идиот! Учиха ловко уклонился, но в уголке его рта дрогнула тень улыбки. Темари щелкнула веером, её глаза блестели от азарта. — Нет, я слышала, что у них отношения... ещё он рядом с Итачи ходит! Действительно, старший Учиха все это время ненавязчиво держался рядом с Вальмонтом — то поправлял ему воротник, то передавал чашку так, чтобы их пальцы случайно соприкоснулись. Не упуская момента, Темари повернулась к нему: — Итачи, а ты сейчас с кем-нибудь встречаешься? Воздух на мгновение застыл. Саске замедлил шаг. Наруто резко обернулся, рот приоткрылся от любопытства. Даже Гаара перестал жевать свою лепёшку. Итачи остановился. Медленно. Очень медленно повернул голову. Его тёмные глаза, обычно непроницаемые, сейчас смотрели на Темари с лёгким... задором? — Интересный вопрос, — произнёс он наконец, и в его голосе звучала опасная мягкость. Вальмонт резко закашлял. — Э-э-э, смотрите, Луна уже высоко! Нам же ещё к ритуалу готовиться! Но Темари не сдавалась. — Ну? Итачи взглянул на Вальмонта, потом на Саске, затем снова на Темари. — Я предпочитаю не афишировать свою личную жизнь. — Ооооо! — Наруто захихикал. — Значит, всё-таки есть кто-то! Саске резко схватил Вальмонта за рукав и потянул вперёд. — Пошли. Быстрее. «Он точно выпустит огненный шар или, не знаю, Аматерасу — тогда мирному договору с Суной конец!» — пронеслось в голове у Вальмонта. Хотя... часть его всё же, наверное, хотела этого признания. Их... отношений? Почему? После Гаары, наверное. Когда тот, будучи серьёзно настроенным, сначала решительно пошёл на сближение, а потом вдруг... исчез? «Правда, он сказал, что останется рядом... Но я не могу вынуждать Итачи делать объявление. Не так.» Темари же, зная, что балансирует на грани, видела в глазах старшего Учихи не угрозу, а азарт. «Осмелишься ли?» — словно спрашивал он безмолвным взглядом. Конечно, осмелится! Они во многом схожи — оба старшие в семье, обязанные быть решительными. — Значит, кто-то есть. Встречаешься с кем-то из здесь присутствующих? Она оглядела всех. Наруто округлил глаза и замахал руками: — Э-э-э, я вообще-то с Хинатой! Саске фыркнул, скрестив руки. Вальмонт же глянул на Итачи — и неожиданно решился. — Да. Со мной. И у нас всё серьёзно. Тишина. Брови Темари взлетели до волос. — Да ну? Это реально, Итачи? Старший Учиха медленно повернулся к Вальмонту. В его чёрных глазах — нечто тёплое, что обычно скрывалось за маской невозмутимости. — ...Да. Наруто ахнул. Саске прикрыл глаза, будто молясь о терпении. А Темари, наконец, рассмеялась, довольная своей победой. — Ну наконец-то! А то я уже думала, вы так и будете ходить вокруг да около! Саске ткнул Вальмонта в бок пальцем, в его глазах мелькнул знакомый вызов: — Насчёт меня ничего не хочешь сказать? Вальмонт, уже покрасневший от всеобщего внимания, не смог сдержать улыбку: — Ты моя половина, мы встречаемся, и ребята об этом знают. Хочешь, сделаю знак на лбу — «Собственность Вальмонта»? Младший Учиха лишь хмыкнул, но по едва заметному смягчению взгляда было ясно — ответ его удовлетворил. Наруто захихикал, явно представив картину: — Девчонки помрут, увидев на твоей роже эту надпись! Вальмонт лениво провёл пальцем по лбу Саске, будто рисуя невидимые чернила: — Это будет не надпись, а мой личный герб первого принца. Вполне себе симпатичный. Саске отстранился, но слишком медленно, чтобы это выглядело как отказ. — Ты невыносим. — Зато твой, — парировал Вальмонт, ловя на себе одновременно взгляды Итачи и Гаары. Темари, наблюдая за этой сценой, вдруг осознала, что балансирует на грани между «мило» и «нам всем сейчас конец». — Ладно, ладно, хватит разбирать ваши любовные многоугольники, — махнула она веером. — У нас же ритуал через пару часов! Часы показывали десять вечера, когда компания остановилась в тихом парке. Улицы уже опустели, лишь редкие фонари отбрасывали длинные тени на дорожки. Вальмонт нервно шагал туда-сюда, пока Итачи, устроившийся на скамейке, не потянул его за руку. — Скоро, — тихо сказал он, обнимая парня за плечи. Вальмонт послушно опустился рядом, но через мгновение старший Учиха мягко подтянул его ближе — и вот он уже сидит у него на коленях, боком, прислушиваясь к каждому шороху в темноте. Саске стоял перед ними, нетерпеливо постукивая ногой. Он ловил каждый звук, каждый шевелящийся лист — Орочимару не дремлет. Ребята из Суны и Наруто не ушли. Если змеиный Саннин где-то рядом, разбредаться было опасно. Да и любопытство брало верх — чем закончится этот ритуал? Темари, прислонившись к дереву, скрестила руки: — Ну что, принц, готов к превращению в сосуд для древнего духа? Вальмонт фыркнул, но пальцы его непроизвольно сжали край плаща Итачи. — Если я вдруг начну светиться и орать на древнем языке — бегите. Наруто засмеялся, но смех прозвучал напряжённо. Гаара молча наблюдал за ними. Его глаза, отражающие лунный свет, были полны чего-то невысказанного. *** В конце тёмной аллеи, словно из самой тьмы, возникла фигура. Незнакомец шёл медленно, опираясь на узловатую палку. Полубинтованная голова, старомодный наряд, сгорбленная спина — каждый шаг отдавался глухим стуком по гравию. Вальмонт непроизвольно впился пальцами в плечо Итачи. — Как… похож! Саске резко развернулся, поза застыла в готовности к атаке. Наруто ахнул: — А это не тот старик с палкой?! Итачи не ответил. Его руки чуть сильнее сжали Вальмонта — не защищая, а предупреждая. «Понятно. Пришёл за мной… и решил проверить, насколько убедительна его маскировка», — пронеслось в голове у Вальмонта. Фигура остановилась в трёх шагах. Глаза, едва видные под бинтами, скользнули по компании. — Вы… не видели… мою кошку? — хриплый голос звучал неестественно, словно кто-то неумело пародировал старческую дрожь. Итачи медленно поднял голову. — Орочимару. Хватит театра. Тишина. Затем «старик» выпрямился — и кожа начала сползать, как размокший папирус. Из-под неё показалось бледное лицо, а в глазах вспыхнул жёлтый блеск. — Ах, Итачи… Всегда портишь мне веселье. Наруто ахнул: — ЧТО ЗА— Саске уже выхватил кунай. Орочимару лишь рассмеялся, облизнувшись: — Не волнуйтесь, я просто… присматриваю за будущим сосудом. Орочимару окинул их всех взглядом, желтые зрачки сузились, словно у кошки, нашедшей добычу. Его губы растянулись в довольной ухмылке, когда он остановился на паре — Итачи по-прежнему крепко держал Вальмонта, пальцы вцепились в его рубашку, будто заявляя права. — Вал-кун и... компания, — прошипел змей, наслаждаясь напряжением в воздухе. — Всё для ритуала готово. Идемте. Он развернулся, трость снова уперлась в землю, и он зашагал вперед, даже не обернувшись, будто не сомневался, что они последуют за ним. «Что ж, пора», — подумал Вальмонт. Риск был велик — ритуал, Орочимару, неизвестность... Но сейчас, пока остальные нехотя потянулись за саннином, он схватил лицо Итачи ладонями, прижался лбом к его, закрыл глаза. — Я здесь, — прошептал Итачи, прежде чем Вальмонт успел отстраниться. Его руки мягко, но властно притянули его обратно, и в следующий миг их губы встретились — коротко, но безошибочно. — Ничего не бойся. Саске, стоявший рядом, лишь сжал плечо Вальмонта — молчаливая поддержка. Наруто покраснел и отвернулся, но в уголке рта дрогнула улыбка. Темари прикрыла глаза веером, но по едва заметному движению бровей было ясно — она впечатлена. Гаара наблюдал молча, но в его взгляде читалось что-то... понимающее. Орочимару, уже почти скрывшийся в тени аллеи, обернулся: — Вы идёте? Или предпочитаете умереть романтично, но бессмысленно? Итачи отпустил Вальмонта, но их пальцы сплелись. — Пошли, — сказал он, и в его голосе не было страха. Только решимость. Орочимару выбрал для ритуала открытую поляну за деревней — ровное пространство, окружённое невысокими камнями, будто древним каменным кругом. Лунный свет лился сюда беспрепятственно, окутывая всё холодным серебристым сиянием. В центре стоял массивный деревянный стол, рядом — стул с резными подлокотниками, явно предназначенный для Вальмонта. — Знаете, это напоминает мою технику установки печатей Земли, — провёл пальцами по краю стола Орочимару, его голос звучал почти ностальгически. — Только в этот раз материал другой… и попытка будет одна. - Жёлтые глаза скользнули к Вальмонту, затем к Итачи. — Конечно, есть риск, что организм может не выдержать. Но, думаю, если Вал-кун отключится… ты будешь рядом, а, Итачи? Вальмонт почувствовал, как пальцы старшего Учихи слегка сжали его запястье — молчаливое подтверждение. «Надо же, этот Учиха всё больше привязывается к парню», — пронеслось в голове Орочимару. Он прищурился, изучая их. «Неужели всё дело в плотских удовольствиях? Не думал, что Итачи зависим… от подобных вещей.» Но вслух он лишь усмехнулся: — Ну что, принц, готов стать сосудом? Вальмонт глубоко вдохнул и шагнул вперёд. — Давно готов. Остальные остались на краю поляны, образовав невольный круг наблюдателей. Только Саске шагнул ближе, его тень чётко ложилась на траву в лунном свете. Орочимару склонил голову, указывая на цепочку с кольцом, висевшую на шее Вальмонта: — Верхнюю одежду придётся снять. И кольцо… доверь кому-нибудь на время ритуала. Кольцо, переданное дядей для освобождения биджу, блеснуло в свете луны. Похожее украшение на тонкой цепочке носил и Саске — он уже снимал своё, готовый принять чужое. Но Вальмонт посмотрел на Итачи. Без слов. Просто — «Ты». Старший Учиха слегка наклонился, позволяя ему надеть цепочку. Замок щёлкнул, холодный металл коснулся кожи. — Спасибо, — тихо сказал Вальмонт, и в его улыбке была лёгкая дрожь. Он казался спокойным. Только жилка у виска выдавала внутреннее напряжение. Молча снял рубашку, затем футболку — ткань тут же принял Итачи, его пальцы слегка сжали материал, будто сохраняя остатки тепла. Саске не сводил глаз с Орочимару. Змей улыбался. — Ну что… начинаем? Теперь оба брата Учиха носили на себе кольца Вальмонта – у Саске на цепочке висел перстень, переданный парню отцом, Тимуром Лоуми, для поддержания ментальной связи. На шее Итачи блестело императорское кольцо Сирении – оба артефакта, необходимые для грядущего освобождения биджу. "Окольцованы в прямом и переносном смысле", – мелькнуло в голове у Наруто, но вслух он только крикнул: – Удачи! Вальмонт кивнул и направился к центру поляны. Его пальцы крепко сжали резные подлокотники стула, когда он устроился поудобнее. Простые серебряные серьги-кольца в ушах можно было оставить, а синие волосы он откинул за спину. В лунном свете на его теле проступила сложная вязь татуировок – фамильные знаки с острова Любви и тень Ёра, воздушного дракона, жившего внутри ментального пространства. Орочимару приблизился с кистью в руке. На краю стола стояли баночки с красками разных цветов – киноварно-красной, индиго, золотой. "Как художник перед холстом", – подумал Вальмонт, чувствуя, как холодная кисть скользнула по его ключице. Змей использовал оставшееся до полуночи время для подготовки – поправлял позу, наносил на кожу сложные символы. Если он и заметил следы страсти на шее и ниже – следы зубов Итачи, следы пальцев Саске – то ничего не сказал. Лишь бросил быстрый оценивающий взгляд в сторону братьев Учиха. "Собственники", – промелькнуло в его взгляде. Но вслух он только прошипел: – Не двигайся. Сейчас самое важное. Вальмонт закрыл глаза, чувствуя, как краска холодеет на его коже, впитываясь, будто живая. Тишина. Парень сидел с закрытыми глазами, его тело медленно преображалось под лунным светом. На груди, ближе к правому предплечью, проступил небольшой золотой узор — изящный, словно выгравированный невидимым резцом. Символы поползли дальше по рукам, переплетаясь с уже существующими татуировками, сливая серебро и золото в единый завораживающий орнамент. Знаки проявились на веках, а когда он наконец открыл глаза — зрачки больше не были чёрными. Тёмное золото. Как расплавленный металл, как солнце, пойманное в глубине веков. Узоры поднялись выше — по шее, по бокам лица, по лбу, коснулись волос. На мгновение проступил их первоначальный рыжий оттенок, но тут же скрылся под позолотой, оставив лишь сверкающие пряди. Он развернул ладони — и там тоже заиграли тонкие золотые росчерки. Потом взгляд упал на Орочимару. — Ты помнишь о своей клятве? Голос был не его. Тихий, хриплый, словно сквозь него говорили сотни лет. Саннин нахмурился. Его жёлтые зрачки сузились, но он кивнул: — Да. Он помнил. Клятву, данную Лиану — деду Вальмонта. Обещание, вырванное у него в те времена, когда он ещё верил, что может обмануть саму историю. — Назови точный срок. Золотые глаза горели. — И раз ты осмелился вмешаться — будешь отвечать. Пока он не освободит всех демонов, ты будешь рядом. Оступишься — я заберу твою жизнь. Не тело. Твоё естество. Орочимару понял, с кем говорит сейчас. Не с мальчиком. Через него говорили древние силы, те, что старше змей, старше печатей, старше самого времени. И он знал — его ритуал изменил правила. Но теперь правила изменились для него. Тишина повисла тяжёлым покрывалом. Орочимару молчал, его жёлтые глаза пристально изучали золотые узоры, пылающие на коже Вальмонта. Тогда к нему протянули руку — ладонь с символом, светящимся мягким золотым светом. Голос Стража звучал глухо, будто доносясь из глубины веков: — Я не затрону личность наследника, но буду видеть твои действия. Все, с этого момента. Ты сам решил быть проводником, Орочимару. Скрепляй. Змей медлил. Впервые за долгие годы в его взгляде мелькнуло нечто, похожее на нерешительность. Но затем он протянул свою бледную ладонь, касаясь светящегося знака. Прикосновение. И тут же вторая рука Вальмонта поднялась, ладонью вперёд, обращаясь к остальным. — Двое, которым он доверил кольца, до конца освобождения должны будут их носить. И пользоваться в соответствии с предначертанным. Итачи и Саске, чьи шеи теперь украшали фамильные реликвии, переглянулись. В глазах старшего — холодная решимость, в глазах младшего — вызов. — Как пять пальцев на руке, так пятеро могут быть допущены к ритуалу освобождения, не считая хранителей, — голос кивнул в сторону братьев. — Их наследник выделил заранее. С этого момента, кто назовётся — будет готов идти за ним, пока не будет освобождён последний демон. Хранить всё, что услышит, в тайне. Наруто, до этого момента слушавший с открытым ртом, не выдержал: — Значит, вызываются ещё трое или пятеро? — Трое, — ответил Голос, сгибая два пальца в сторону Учих. — Двоих наследник уже выбрал. Проводник тоже есть. Вторая рука сжала запястье Орочимару, и змей почувствовал, как что-то впивается в его сознание — не в тело, а глубже. — Знаков не ставлю на теле — ты меняешь кожу. Ставлю на сознании. Ты будешь помнить. И исполнишь. Иначе твой разум будет моим. Взгляд золотых глаз обжёг саннина. — А тебя ждёт безумие. Даже Орочимару сглотнул. Для учёного, для того, кто десятилетиями копался в самых тёмных уголках разума, потерять собственный было хуже смерти. Тишина. Затем: — Кто назовётся? Первым шагнул вперёд Гаара. Его голос был тихим, но твёрдым: — Я иду. Из тени вышел Какаши, до этого молча наблюдавший за ритуалом: — Если мои навыки пригодятся — я в деле. Наруто, не раздумывая, выкрикнул: — Конечно я! Голос Стража медленно кивнул. — Пусть будет так. Фигура с золотыми глазами распрямила пальцы Вальмонта, жестом подзывая вызвавшихся подойти ближе. — Как пять пальцев на руке — вас и вызвалось пятеро. Как и задумано. Наруто почесал затылок, смущённо покраснев: — Разве пятеро? Ой, простите, конечно... вы, э-э-э... Золотые зрачки остановились на нём. — Курама и Шукаку, демоны, изъявили желание участвовать тоже — со своими хранителями. Пятеро. — Аа! — Наруто щёлкнул пальцами, наконец поняв. Орочимару, всё ещё чувствуя жгучее присутствие древней силы в своём сознании, осторожно спросил: — А сколько у нас времени? Страж медленно повернул к нему голову. — Ты торговался на два с половиной года. На такие условия я согласен. Если справитесь быстрее — добро. Это крайний срок. Если не справитесь... - Пауза. Холодный ветер пронзил поляну. — ...два хранителя не удержат силу колец. Затем фигура отпустила запястье Орочимару и вытянула обе руки Вальмонта вперёд, ладонями вверх. И, как ни странно, именно Наруто первым понял, что делать. Он шагнул вперёд без колебаний и твёрдо положил свою ладонь поверх руки Вальмонта: — Обещаю пройти этот путь с тобой до конца! Тонкий золотой знак вспыхнул на его коже. Наруто тихо «ойкнул», но не отдернул руку. Обещание было принято. Тогда вперёд вышел Гаара. Его песчаный демон уже дал согласие — теперь очередь была за ним. — Обещаю. Его ладонь легла рядом с Наруто. Знак. Какаши вздохнул под маской, но подошёл следом: — Обещаю. Его пальцы коснулись руки Вальмонта — и символ загорелся. Саске даже не заставил себя ждать. Он шагнул резко, почти вызывающе: — Обещаю. Последним подошёл Итачи. Он не произнёс ни слова. Просто положил руку поверх всех, и его тёмные глаза встретились с золотыми. Но Стражу слов и не требовалось. Молчание было клятвой. Золотой свет окутал их ладони, сплетённые в едином обещании. Фигура опустила ладони, и золотой свет медленно угас, оставив на руках у каждого избранного едва заметный знак — символ их обещания. Страж заговорил снова, его голос звучал как далёкий гром: — Обещания приняты. Напутствие: порядок освобождения неважен, но Курама будет последним. Он знает почему. Его золотые глаза сверкнули, обращаясь к Наруто, но объяснений не последовало. — Не все хранители демонов живы. Проводник получит карту. Орочимару, всё ещё чувствуя жар древней печати в своей ладони, разжал пальцы — и в воздухе развернулась огромная сияющая карта, испещрённая линиями и символами. Девять точек. Девять демонов. I и IX стояли рядом — Шукаку в тыкве Гаары и Курама в Наруто. Остальные были разбросаны по разным странам, не с идеальной точностью, но достаточно, чтобы понять направление. Карта погасла, но её изображение осталось в памяти Орочимару. — Она будет являться тебе, когда захочешь её увидеть, — пояснил Страж. — Золотая точка — сосуд. Так теперь обозначался Вальмонт — хранилище печати. Присмотревшись, Орочимару заметил и остальных: Братья Учиха — отмечены символами своих колец (хранители). Он сам — точка со свитком (проводник). Какаши — знак меча (воин). — Все демоны живы, и всем им дарована долгая жизнь. Но будьте готовы к препятствиям. Просить помощи можно. Делиться знаниями о своём пути — нет. Наруто, не удержавшись, перебил: — А насчёт времени начала... — Решать вам, — ответил Страж. — Мантра освобождения, выученная наследником, звучит в любой день и любую погоду. Хранитель может играть на цитре, усиливая её действие. Взгляд золотых глаз скользнул к Итачи. — Подготовка. Орочимару перевёл дыхание: — Он спрашивает, есть ли у нас вопросы. Пауза. Первым нарушил молчание Саске: — Если один из нас погибнет... что будет с кольцом? — Оно перейдёт к следующему избранному, — ответил Страж. — Но выбирать будет наследник. Итачи поднял глаза: — А если сосуд... будет уничтожен? Золотые зрачки сузились. — Тогда печать вернётся ко мне. И всё начнётся сначала. Какаши скрестил руки: — А если демон откажется быть освобождённым? — Убедите его. Гаара спросил тихо: — Что будет с нами... после? Страж на мгновение задумался. — Ваши жизни — ваши. Но знаки останутся. Напоминание. Наруто вдруг ухмыльнулся: — А можно взять с собой еды в путь? Даже Страж на секунду замер. — ...Да. Темнеющее небо медленно скрывало луну за пеленой облаков, словно сама природа давала знак – время действовать подошло к концу. Гаара, всё ещё ощущая на ладони тепло золотого знака, задал последний вопрос: — Когда освобождали Шукаку... остальные демоны почувствовали это? Страж, чьи золотые глаза уже начинали тускнеть, ответил: — Да. Они связаны между собой. Даже на расстоянии они ощущают перемены. Ваш путь не станет для них неожиданностью. Больше вопросов не последовало. — Я остаюсь внутри сосуда, — голос Стража звучал всё тише, растворяясь в ночи. — Вызвать меня можно, если иного выхода не будет. Соедините ладони, произнесите имя – и я приду. В сознании каждого – Итачи, Саске, Наруто, Какаши, Гаары и даже Орочимару – вспыхнуло и тут же угасло одно и то же древнее имя. Короткое, звучное, словно удар колокола. Они не сговаривались, но все его запомнили. Знаки на теле Вальмонта медленно потухли, золотые узоры растворились, оставив после себя лишь едва заметный отблеск на коже. И прежде, чем кто-то успел что-то сказать – он начал падать. Медленно, словно подкошенный невидимым ветром, Вальмонт завалился на бок. Ритуал был окончен. Он выдержал. Но цена оказалась высокой. Итачи первым шагнул вперёд, подхватывая его на руки. — Всё, — коротко сказал он. — Теперь он наш.

История только начинается!