мы разные, но мы связаны.

телефон на диване тихо вибрировал. один раз. два. на экране горело сообщение от ильи, - "интернет пропал(((" все также сидя на кресле, рыжий кинул прищуренный взгляд к новому уведомлению. сидя со скрещенными руками, он выглядел как ребенок, который был обижен на телефон. весь их разговор оборвался на достаточно неудобном моменте… и вообще чего даня так отреагировал? на общеизвестный факт? на то что у хорошего человека была хорошая девушка и у них были хорошие отношения? это глупо.  он раздраженно выдохнул, собираясь с мыслями и отгоняя ненужное прочь.  телефон снова завибрировал. резко встав кресла, даня взял гаджет: "тут связь и правда ужасная, ничего не грузит. напишу позже, когда будет стабильнее." - скорое сообщение от ильи, на конце которого красовался грустный смайлик. быстро пробежавшись глазами, он автоматически напечатал ответ: "окей, пиши попозже. как удобно." и бросил телефон обратно на диван. это обещание "пиши попозже" и отложенное "когда-нибудь" были не к месту холодные. но он знал себя. "попозже" в его мире чаще всего значило "никогда". может, так будет лучше, если на этом их общение уже точно закончится. может, этот короткий, душевный всплеск на съемках и последующий нелепый звонок и были всем, что им было предписано.

***

сидя за очередным стримом, он сразу обозначил зрителям, что не особо выспался. да это и так было видно: рыжий щурился, устало откинувшись на спинку геймерского кресла, а веки были заметно опухшие. в наушниках назойливо громко звучали голоса и музыка – они смотрели ютуб, играли в игры, все как обычно.  даня сегодня меньше комментировал, меньше читал чат. да и планировал заканчивать быстрее, потому что завтра надо готовиться к вылету на ВК фест. там он будет выступать с несколькими песнями. впереди также и другие города, поэтому кашину надо было подготовиться физически, а именно – нормально отоспаться. сегодня у него это катастрофически не получилось. после еще одной неудачной игры, даня пялился в монитор, на втором экране все также тихо работал стрим. телефон лежал рядом, экраном вниз. кстати, сообщение от ильи так и не пришло. голубоглазый провел ладонью по лицу, пытаясь смазать с него усталость. голос его звучал хрипло, без обычной едкой энергии:   — не выспался, пацаны. совсем. завтра в москву, – он зевнул, намеренно громко, в микрофон, – так что сегодня без марафона. часок отыграем и я отрубаю. надо бы хоть три часа сна урвать...   он двигался на автопилоте. руки механически управляли игрой, глаза скользили по экрану, но мозг отказывался обрабатывать информацию глубоко. чат мелькал, краем зрения он ловил отдельные ники, донаты с пожеланиями удачи на фесте, но не вчитывался. не комментировал с привычной колкостью. он просто был здесь: физически присутствовал, но мыслями уже в самолете, в гостиничном номере, на сцене. в предвкушении гула музыки и адреналина.  — бля, ну и гандон,  — даня резко сбросил мышку, когда его в очередной раз убивают, — полный пиздец, не идет совсем, чат. он неосознанно резко потянулся к телефону. чтобы отвлечься, проверить время, может, погоду... разблокировал. лента инстаграма. алгоритм, зловеще точный, выдал ему первое же, что должно было привлечь внимание:   первая фотография. вечерний город,  небоскреб, тусклые огни, и илья. он стоял с зонтом на фоне шанхайских дорог и высоких зданий, улыбаясь и приобнимая полину за талию. даня ощутил, как челюсть сама собой напряглась. он тупо уставился на фото. отвернувшись, рыжий резко выключил экран телефона, не став смотреть дальше. отвратительная смесь усталости, разочарования и обиды..? накатила волной. не давая себе времени проанализировать эту дурацкую реакцию, он сразу вернулся к игре, не обращая внимания на пестрящий от недоумения чат. кашин просто ждал, пока ему станет все равно. как обычно.  —ладно, чат, – его голос прозвучал неожиданно ровно, – последняя на сегодня. доиграв последнюю игру, он просто нажал кнопку "завершить трансляцию". резко. без привычного прощального ритуала. изображение погасло, в комнате воцарилась тишина, нарушаемая только гудением системного блока.   завтра его ждет москва, сцена, музыка и толпа. не нужно забивать себе голову чем-то другим. он встал, потянулся, костяшки хрустнули громко в тишине. пошел собирать последние вещи. движения были резкими, точными. нужно было отложить мысль о шанхае, и о все еще молчащем чате в телеграмме. надо будет поспать. хотя бы пару часов. ради людей на фестивале, и ради нормального самочувствия. остальное подождет. он еще успеет об этом подумать. 

***

дождь крупными каплями выстукивал хаотичный ритм. илья лежа на заправленной кровати, отвечал на заваленные чаты. еще немного прогулявшись по городу, на улице начался сильный дождь, поэтому пришлось поспешить в отель. вай-фай в номере встретил его с распростертыми объятиями, и поэтому красноволосый почти сразу блаженно завалился на широкую кровать. лежа на животе, он лениво печатал ответ монтажеру, внося очередную правку. кажется его блогерская карьера никогда не была настолько плотной, как в этом году. илья почти не отдыхал, а когда отдыхал все равно пытался создавать контент. даже во сне он грезил о новых идеях и новых съемках. илья любит все, что происходит в его жизни, особенно сейчас. а больше всего любит тот факт, что добился всего сам. но… иногда все-таки проскальзывали сомнения. будто он не туда попал, будто бы лишний в этом пространстве мечтаний и популярности. зажмурившись, красноволосый поспешил отогнать эти назойливые мысли прочь. вздохнув, он отложил телефон и перевернулся на спину. свет совсем не слепил глаза, лишь приглушено разливая свет по всей комнате. проведя рукой по волосам, он перевел взгляд на люстру и начал ее разглядывать. но мысли все уходили, уплывали несясь по сильному течению и возвращались к одному. да, он уже кажется сотню раз перечитывал последние сообщения в их чате с даней. "пиши попозже. как удобно." висело последним сообщением. илья перечитывал его и во время ужина с полиной, и когда в метро ехал к отелю, да даже когда в лифте поднимался! — ты где там? – позвала полина с зала, – мы получается завтра в тот музей поедем? — сейчас приду! – крикнул он, тупо глядя в экран. он не мог объяснить, почему до сих пор не может ответить ему.  все-таки решив хоть что-то написать, илья неуверенно начал печатать: "как дела? связь норм теперь. прости, что тогда обрыв..." стер. звучало слишком дежурно. попробовал снова: "дань, я должен был написать позже, но так получилось, что…". стер и это. слишком глупо и навязчиво. илья вздохнул. поставил телефон на зарядку и пошел к девушке, планировать день перед вылетом. он же может ответить дане и завтра, да? но ощущение какого-то недоговоренного, какого-то важного упущенного разговора еще весь вечер не могло его отпустить.

***

утро его началось с холодного душа и небольшой чашки кофе. но даже это не помогло илье проснуться. вышагивая по ресторану в растянутой футболке, которая немного скатывалась с одного плеча, он еле двигаясь накладывал себе еды в тарелку. нужно было экономить энергию, ведь сегодня их ждал очень насыщенный и по настоящему трудный день. садясь за стол, он сразу накинулся на еду. полина же уже сидела рядом, невозмутимо глядя как парень голодно пожирает пищу. медленно перебросив темные волосы на другое плечо, она подхватила палочками половинку яйца, внимательно разглядывая его: —ты так и не ответил?  илья прекратил жевать и озадаченно кинул  взгляд на ее профиль:  —ты о чем?  —почему ты мне не рассказал о том, что тебе написал кашин? – она откусила кусочек от яйца, и перевела спокойный, почти пустой взгляд на парня.  —ты откуда... – илья опешил. мысль оборвалась, не сформировавшись. это было скорее инстинктивно. его глаза, стали широкими и растерянными, как у ребенка, которого застали за чем-то необъяснимо плохим. воздух будто выкачали из комнаты. он физически ощутил, как пол уходит из-под ног, оставив лишь пустоту непонимания.  —я читала переписку, – опустив взгляд, она отложила палочки. поправив пальцами локоны на челке, она плавно переместила руки на стол и придвинула телефон красноволосого к себе. илья не сразу поверил. его мозг лихорадочно проиграл последние дни: где лежал телефон? когда она могла?  следя за чужими действиями, зеленоглазый все также тихо недоумевал, только лишь брови все ниже и ниже спускались к переносице: —подожди, тебе зачем это? – голос ильи прозвучал чуть нервознее и жестче обычного, с непривычной резкой озадаченностью. безусловно он не первый раз сталкивался с тем что девушка заглядывала в его телефон, просила ноутбук "на минуточку", настойчиво расспрашивала о каждом новом знакомом и убеждала ее познакомить со всеми его друзьями, но… читать переписки? илья чувствовал себя дураком каким-то. —илюш, давай хоть в шанхае ты забудешь про свой ютуб и друзей. надо последний день провести нормально, без этого, – указывая пальцем на телефон, что лежал в ее аккуратной ладошке. голос полины звучал ровно и был понятной просьбой, – вместе. она поместила гаджет в карман клетчатого портфеля ильи, и как не в чем ни бывало продолжила трапезу. илья сверлил ее взглядом, пытаясь понять что это сейчас такое было вообще, а после перевел глаза на портфель, который стоял на третем стуле. в голове зеленоглазого все еще не укладывалось. его молчание было не согласием на данные действия, а скорее оцепенением. пока девушка ела, будто ничего не произошло, в голове ильи бушевал ураган, который не находил себе места. его руки сжались и перебирали пальцы под столом. он хотел встать, возмутиться, сказать что это банальное нарушение его границ, что ему это не нравится, да хотя бы обидеться, но…   это же действительно последний день их отпуска, который он точно не мог испортить. вот, приедут обратно в минск и они обязательно разберутся с этим.      его взгляд упал обратно на тарелку. яркий желток омлета вдруг показался ему безвкусным. еда в рот не лезла. он чувствовал только холодный комок в горле. илья сидел, слепо тыкая вилкой в яйцо, и в его прозрачно-зеленых глазах, обычно таких ясных, теперь плавала муть недоумения, обиды и первого осознания: что-то между ними не так.

***

после завтрака они с полиной в последний раз решили посетить интересные места шанхая. илья знал, что люди от него ждали влога или что-то такое, но ему было неудобно. возможно он так себя оправдывал. обычно красноволосый бы уже с энтузиазмом достал камеру, снимал все подряд и придумывал сюжет для влога. шанхай ведь просился: его бешеный ритм, контрасты, их с полиной приключения, наполненные улицы. люди ждали контента. но рука так и не тянулась к рюкзаку, где лежала камера. вместо этого в груди сидела странная тяжесть и сомнение.  "если буду отвлекаться, зациклившись на очередном ролике, то испорчу нам поездку. надо быть здесь и сейчас, а не с камерой в руках" – думал он, в очередной раз заталкивая камеру на дно клечатого рюкзака.

***

за весь день у них получилось посетить заповедник, музей и кучу классных магазинов. было тяжело передать словами насколько илье все это нравилось. он искренне удивлялся, восхищался, и, кажется фотографировал все, что было на его пути: вот забавно разукрашенные камни в саду, огромные исторические храмы, громадные деревья и милые игрушки в ларьках. каждый снимок – попытка зафиксировать момент, пока он не испарился. "смотри, полин, как круто!" – восклицал он, показывая на прелестную мягкую игрушку. "надо это купить, чисто как память!" – и сумки действительно набивались безделушками: брелоки, открытки, фигурки, косметика и всеразличные брендовые футболки.  дождь не утихал еще с прошлого вечера. поэтому они таскались с зонтиком – тем самым, в белый горошек и с веселыми яркими ромашками. они хорошо проводили время. в эти секунды, когда полина смеялась, спотыкаясь о мокрую плитку, он подхватывал ее под локоть, а зонт стучал от капель над ними – в эти секунды любая потерянность отступала. он забыл про то, что произошло утром. было тепло, весело и просто. он фотографировал ее, стоящую под дождем, с мокрыми прядями на лбу, с забавным недовольным выражением лица на фоне зеленого парка и высоких небоскребов. "это будет прикольная сторис", – думал он автоматически, улыбаясь, и в этот момент он почувствовал смятение: а точно нужно ли? хотел ли он этого? 

***

вечером они вернулись в отель. в номере творился хаос. открытые чемоданы, кучи покупок, запах промокшей одежды. они всеми силами пытались засунуть все покупки, молясь на то, чтобы они влезли. но под удар попал он… загружая последний чемодан, илья с ужасом осознал, что зонтик никак не вмещается. —ну все, прощай, друг, – с наигранной грандиозностью вздохнул илья, держа зонт перед собой, как меч, – ты достойно сражался с шанхайским потопом. мы тебя не забудем. полина, выглядывая из завала сумок, засмеялась и сфотографировала его. илья отыграл мини-трагедию с прощанием, поклонился зонту, и оставил его на кровати в номере, как памятник.  вот они выехали из отеля. тишина. густая, почти осязаемая. шум мотора, шлеск дворников по стеклу, мерцание огней за окном. илья смотрел на мелькающий город, расплывающийся под каплями дождя. полина – в телефон. он попытался, делая голос воодушевленным: —магазин, тот... вот этот, где в зале была огромная статуя, помнишь? мне очень понравилось. —ага, – кивнула она, не отрываясь от экрана. – круто, да. мне тоже. пауза. длиннее предыдущей. —а в том магазинчике... тебе так хорошо та синяя кофта была, жаль, что не купили. тебе очень шла. —спасибо, – улыбнулась она, наконец глянув на него. улыбка была теплой, но... быстрой. как формальность. она снова уткнулась в телефон, – надо будет не забыть маме написать, что вылетаем. илья откинулся на сиденье, снова понуро глянув в окно. и… все. больше они не разговаривали. 

***

уже в аэропорту илья ощутил головную боль и то, насколько сильно слипаются глаза. но долг блогера сделался сильнее усталости. он нашел уголок с розеткой, пока полина регистрировала багаж. надо же выложить хоть что-то. нельзя просто исчезнуть и оставить народ. зеленоглазый быстро отобрал пару фото: одно из музея (он стоял среди каких то разноцветных персонажей), одно из заповедника (красивый вид на мостик и пруд под дождем без людей) и их фотография с полиной на одной из центральных улиц. никаких подписей, просто геолокация: шанхай. и точка. отправил в сторис. надпись "опубликовано". долг выполнен. 

***

перелет был не самым лучшим. адская турбулентность пол полета не давала поспать, поэтому как только илья начинал проваливаться в сон, тряска заставляла панически подскочить на месте. а еще полина боялась перелетов и каждый раз илья ее пытался успокоить: — илюш, это нормально? а если... – она нервно обняла его руку, зажмурив глаза. ее голос дрожал. —нормально-нормально, поль, — он по привычке обнял ее, гладя по спине. голос звучал успокаивающе, не громко, — просто воздушные ямы, не переживай. смотри, вон крыло же не отваливается, все ок! он сыпал шутками, обсуждал планы на минск, вспоминал смешные моменты из поездки и обсуждал все подряд, чтобы та отвлеклась. его тело было напряжено, реагируя на каждую тряску, но разум работал четко: успокоить, отвлечь, защитить. роль заботливого парня. он играл ее хорошо. иногда даже слишком.  в момент когда полет стал спокойным, как назло его организм не смог уснуть. полина, измотанная страхом, почти мгновенно уснула, положив голову ему на плечо. ее дыхание стало ровным, глубоким. а илья... илья сидел, как каменный. усталость заставляла не чувствовать ног, тело кричало о отдыхе, но мозг не давал и глаз сомкнуть. глядя на спящую на его плече полину, он снова вспомнил утро, разговор. фраза "я читала переписку" звучала в его голове снова и снова. не с извинениями, не с виной, а с леденящей нормальностью. как будто проверить погоду. ее спокойствие было страшнее крика. оно означало: я считаю это своим правом. право вторгаться, контролировать. право знать то, что он, возможно, не хотел ей показывать. эта мысль вызывала не столько гнев, сколько глубокое потрясение. все это время он пытался строить отношения на доверии, а оказалось… что это было только скрыто за его убеждениями, и никакого доверия не оказалось. что еще она считала допустимым проверить? историю браузера? личные заметки? переписки с родителями? эта мысль заставляла его внутренне сжиматься и холодеть. а еще илья вдруг осознал, как часто он уступал, жертвовал своими планами, своими "хочу", и личным пространством, лишь бы избежать ее недовольства. утренний инцидент, походу, был лишь верхушкой айсберга. он осторожно повернул голову, глядя на полину. ее лицо во сне было безмятежным, красивым, выученным наизусть. он чувствовал тепло ее щеки на своем плече, легкое движение дыхания.  любил ли он ее?  да.  но эта любовь теперь была похожа на красивую, но тесную комнату, в которой он был заперт. в которой дышать все труднее. в которой каждое движение – не такое, каждое слово – под подозрением, и каждое недовольство полины лишь "во благо". он закрыл глаза, прижавшись головой к холодному иллюминатору. за стеклом была чернота и редкие звезды. внутри него таилась усталость, тяжесть и один мучительный вопрос, который он не смел задать вслух даже себе: "ну и что дальше?" когда они приземлятся в минске... что он скажет? как они будут жить с этой недосказанностью? ответа пока не было. был только 12 часовой перелет, кажущийся бесконечным, ровный стук музыки в наушниках и глаза, которые все равно не смогли сомкнуться.