Услышь раскат грома моего

      РИНА КАРИМОВА. ШКОЛЬНЫЕ ГОДЫ              Перед глазами всё кружилось: сознание совсем одурманилось. Я и Фёдор опустошали вторую бутылку. Разглядывала моментами в свете настенной гирлянды сломанный нос. Аромат алкоголя смешивался с различными диффузорами и ароматическими свечами. Всё ощущалось острее. Больнее. Чувственнее. Русые волосы Августовского завязаны в тугой хвост.       Сидя на полу, обнимала его ногу и думала про Кондратьева, который. А что он сделал? Трахнул меня несколько раз. Без сожаления. Без сомнений. Без жалости. Без согласия. Без любви. Только грязь. Потеха. Много раз. А сколько крови было? Внизу живота заныло, к горлу подступал ком. Ещё чуть-чуть и стошнит то ли от воспоминаний, то ли от алкоголя.       Август молчал, словно летал в своих мыслях, где откручивал голову Леониду. А я бы стояла рядом и улыбалась. Злее Кондры только Федя. Яростнее. Сильно его всё-таки в нос ударили. С таким теперь только к хирургу. Украдкой взглянула на выпуклые вены на кисти немного похудевшего за это время друга. Он тянулся за третьей бутылкой. Это был джин его матушки, которая сегодня уехала в другой город со своим мужем к родне. Коньячно-винный запах груши почувствовался от шеи Феди.       — Тебе налить? — спросил он, пока я рассматривала покусанные губы.       — Из горла, — выхватила из рук, сделав глубокий глоток, — Не брезгуешь же? — протянула джин вперёд, на что Федя покачал головой и выпил немного напитка, — Ох, — по шее пару капель стекли к футболке, испачкав её, — Надо будет застирать, — сладко-медовые глаза передавали полностью его опьянённое состояние.       — Ага, — ответил через время, продолжая разглядывать меня впритык, — Ты на кровати тогда, а я на полу, — отстранился.       А вдруг я теперь буду неприятна? Грязной и использованной кем-то тряпкой? Хочет ли меня Августовский так же сильно, как тогда? Зачем мне Марк, который слишком сладкий, идеальный, правильный и послушный? Разве я такая? Теперь точно нет. Хотя так рассуждаю, будто Савостин видел что-то большое, чем подругу. Естественно нет. Ему никогда и не нравились такие девушки, как я. Зачем надеюсь?       — Макияж, — показал указательным пальцем, обведя в воздухе лицо, — Смыть надо, — прошёл вперёд, споткнувшись о мою ногу и упав на руки.       — Ты в порядке? — подползла, а Фёдор кивнул, продолжая уверенно двигаться вперёд, — Что происходит? — махнул ладонью и сунул руку в нижний ящик комода, достав ватные диски и средство для снятия макияжа, — Чего? — встряхнул.       — Мамкино, — ответил, не дожидаясь вопроса.       Друг потряс ещё пару раз бутылёк, отчего сверху образовалась блестящая прозрачная пенка. Достал два ватных диска, взглянул на мою подводку, вытащив третий диск. Аккуратно поднёс вату к лицу, спросив: «Можно?». Кивнула. Правой ладонью придерживал подбородок, а левой снимал тональное средство с моего лица медленными и нежными движениями. Увидела, как он сглотнул слюну, отчего дёрнулся кадык на шее. Прикусил нижнюю губу, продолжая стирать макияж. В один момент мы настолько близко пододвинулись друг к друг, что раздвинули ноги. Мои ляжки лежали сверху. Хотелось очень сильно обняться.       — Нравлюсь же тебе? — после моего вопроса ватный диск застыл перед глазом, и Фёдор перестал моргать.       — Опусти веко, — тихо ответил, — Иначе щипать будет.       — Или противна теперь?       — Я думаю о котиках, чтобы избежать неловкой ситуации в штанах, — прямой и исчерпывающий ответ, — Спрашиваешь?       — Тогда, — взяла друга за запястье и отодвинула диск от глаза, — Возьми меня прямо сейчас, — пододвинулась ближе и обхватила руками, — Я хочу.       — Каримова, — нервный смешок, — Ты пьяна.       — А ты трезв? Я не хочу быть фригидной после этого обмудка, — коснулась губами пульсирующей и горячей шеи, — Если я тебе нравлюсь, то не откажешь.       — Это, — отодвинул, взяв за талию, — Точно хорошая идея? — блестящие янтарные глаза смотрели пронзительно на меня.       — Да, — подняла рубашку, потянув наверх и успев коснуться кистью тёплой гладкой кожи, — После Кондры хочу только тебя.       До Марка всё равно невозможно достать.       — Подожди, — отстранился, но я не отпускала из хватки, — Рина, — покраснел, — Звучит как-то дерьмово, — покашлял, — Ты уверена? — кивнула несколько раз, — Я же тебе не нравлюсь.       — С чего взял? У тебя очень красивое тело, — провела ногтями и подушечками пальцев по зачаткам пресса, — И у меня, — расстегнула рубашку, — Почему нам не переспать?       — Справедливо, — глубоко выдохнул, не смотря на грудь в лифчике, — Рин, — грустный голос.       — Если откажешь, то значит, что я противна тебе, — перебила, — Уверена, что и внизу, — потянула за ремень Августа, — У тебя всё в прекрасном состоянии, — он опустил жалобно брови и сморщил лоб, поджав губы, — Федя, ты прекрасный мужчина, — сжала его талию ногами, пододвинувшись, — Любая даст. Ну, — проникла пальцами в волосы и сняла с них резинку, — И вкусно всегда так пахнешь, — укусила за мочку уха, — Соглашайся, — томно прошептала, заметив, как по телу его пробежались мурашки, и нечто стало упираться мне в брюки снизу.       — Подожди, — схватил за плечи, — Стой! — громкий бас напугал меня, — Извини, — потёр глаза, — Надо хотя бы в душ, — пытался встать, — И за защитой смотаться.       — Не нужно, — схватила встающего Фёдора за запястье, — Вовремя вытащи и всё.       — Тебе Кондра такую ересь говорил? — пауза, — Прости, — выдохнул, — Я сгоняю в комнату родителей и в душ.       — Хорошо.       Он покинул спальню, а я осталась наедине с мерцающими огоньками гирлянды, разными ароматами. Взгляд застыл у шкафа. Из-за его приоткрытой дверцы торчал голубой шёлковый рукав. Стало интересно. Хотелось широко распахнуть этот шкаф и вывалить всю одежду на пол. И уснуть прямо на этой куче. Увы, но Фёдор ненавидел, когда лазили по его вещам – такое надо уважать. Вышла в коридор, услышав шум воды в дальней комнате. Сняла носки, оставив их где-то вначале. Постучалась в дверь ванной комнаты.       — Федя, разреши зайти, — слегка приоткрыла дверь, — Мне надо. Я такая грязная, — зашла, не дождавшись ответа.       Голый Августовский стоял передо мной в душе, намыливающий спину. Согнула руки назад и расстегнула лифчик. Фёдор пристально глядел и не двигался. Я спустила вниз трусы и прошлась вперёд по мокрой и холодной плитке, встав рядом с ним. Друг слегка приоткрыл рот, а я старалась не рассматривать его тело, концертируя внимание на гладкой, уже родной, шее.       — Помочь? — прижалась грудью, почувствовав мокрое тёплое тело под струёй горячей воды, — Сейчас, — налила в ладони геля и обняла, натирая спину и мыля средство в руках, — Так же лучше будет, — уткнулась лицом в плечо, стараясь ни о чём не думать, — Волосы испачкаются твои, — пыталась сдержать откуда-то нахлынувшие слёзы, — Ничего страшного? — он же хуже не сделает.       — Нет, — ответил робкий голос, — Всё в порядке, — звучал так неуверенно.       Интимно. Всё хорошо. Беззащитно. Я в безопасности. Слишком близко. Мы давно знакомы. Горячо и душно. Дружим даже. Касалась каждого миллиметра чужого тела. Это другое. И я сама хочу. Федя даже симпатичный. А зубы кривые – не порок! Вредное немного и усталое лицо, но взгляд же добрый. Точно! Глаза цвета мёда. Наивные. Чистые. Нет, он не должен усугубить ситуацию.       — Рина, — словно из заколдованного сна вытащил родной голос, — Секунду, — схватил сильно за запястья и отодвинул от себя, рассматривая моё лицо, — Тебе разве не страшно? — наивный взгляд спрашивал в надежде услышать, что всё в порядке.       — Если не будешь, — мягко отвечала, — Так сжимать мне руки, то всё будет отлично, — разжал.       — Я серьёзно, — слушала его, но голова начинала кружиться из-за духоты и алкоголя.       — С чего мне бояться? — сжала ладони в кулаки, — На Кондре жизнь закончилась? — усмехнулась, — Ничего подобного! — рассмеялась, — Если не хочешь, то так и скажи.       — Хочу, — уверенно произнёс, — Но ты точно не будешь потом ненавидеть меня? — тишина.       И вправду.       Смотрела на растерянный взгляд желающего меня прямо здесь Августа, но не решающегося на это. В медовых глазах читалось что-то ещё. В этих опущенных бровях и уголках губ было смятение? Это жалость? Сочувствие? Почему я вообще нравилась Феде? А почему пришла именно к нему с предложением переспать? Это всё из-за того случая с месячными? Засмеялась вслух.       — Не понял, — экнул следом приятель, — Что смешного?       — О своём подумала. Давай, — налила гель в его ладонь, — Потри меня.       Развернулась спиной, намочив голову под струёй воды. Нежно мужские длинные пальцы неуверенно коснулись тела. Вначале Августовский провёл по талии, прислонился поближе. Затем приобняв, намыливал спину. Я закрыла глаза, чувствуя запах фруктового геля. Тут трудно было дышать, а свет пытался проникнуть сквозь закрытые веки. Разрешила помыть меня и спереди.       Ладони скользнули к ключицам, а тело прижалось сильнее. Сердцебиение ощущалось даже со спины. Так сильно билось. Похолодевшие пальцы ласкали мягко шею, следом опустились к груди. Очень аккуратно он поводил по ней. Лёгкое чувство удушения подкралось ко мне. Федя спустился к бокам, уткнувшись в мою шею. Тёплое дыхание вызвало мурашки. Внизу живота всё заныло и сжалось. Развернулась и начала целовать его, схватив за щёки.       Вода шумела, соприкасаясь с плиткой. Федя вписался спиной в стенку и стал сползать вниз, пока я целовала всё его тело. Поцелуи дорожкой покрывали лицо, шею и ключицы, но не ниже. Хотелось побыстрее это закончить. Всё было скользким, совершенно нелепым. Думала уже сесть на член, как вдруг послышалось.       — Стой-стой-стой! — нервное, — Надо надеть презерватив, — перебила тут же.       — Плевать на него, — прикусила его мочку.       — Рина-Рина-Рина, — взял аккуратно за запястья, и я села на его живот, приподнимаясь немного коленями, чтоб не выдавить кишки, — Ты себе так больно сделаешь! — крикнул.       — Что?       — Пошли в спальню, — закрыл глаза и опустил голову, — Не хватало ещё кровопролития здесь.       — Хорошо, — тихо и виновато произнесла, приподнимаясь с Августа, — Извини.       — Всё хорошо, — ополоснул себя и меня под душем, — Я сам импровизирую сейчас, — потянулся за полотенцем и накрыл меня, — Иди, — приобнял, — Сейчас приду, — погладил по плечу, — И ещё раз подумай: хочешь или нет.       — Хочу! — воскликнула.       — Тогда попробуй расслабиться, — задумался, но продолжил серьёзным голосом, — Скажешь «стоп», если будет не по себе или больно. Договорились? — кивнула, — Я не хочу тебе делать плохо, понимаешь? — кивок, — Посмотри мне в глаза, — подняла взгляд с пола, — Выпей воды и слегка приоткрой окно, чтобы получше протрезветь. Помогать мне будешь?       — Ты о чём?       — Я мысли не читаю, — вздох, — Да и не могу побыть в твоём теле, чтоб знать, как лучше и удобнее, поэтому говори, направляй, а я послушаюсь, — глядела не моргая, — Не вижу смысла в сексе, если тебе не понравится.       — Хорошо, — направилась прочь из ванны, прокручивая слова Августа в голове.       Выпила воду из бутылки, лежащей на полу. Сделала глубокий вдох и выдох. Что мне сделает плохого друг? Мальчик, у которого секс впервые? У меня, стало быть, обоюдный секс тоже впервые.       Села на мягкую кровать, подняв покрывало. Пыталась представить, как лучше расположиться, чтобы выглядеть более соблазнительно. В один из таких моментов зашёл Федя, не скрывая улыбки на лице. В комнате было относительно темно. Работала лишь гирлянда, и то на слабом режиме. Август тихо сел рядом. Можно было разглядеть небольшую ухмылку.       — Расположилась, красотка?       — Издеваешься? — ударила слегка в плечо.       — Разряжаю обстановку, — убрал аккуратно волосы мне за уши, — Отодвигайся к подушкам, — послушалась.       На автомате раздвинула ноги и сжалась в плечах, тогда Фёдор медленно пододвинулся и взял меня за руку.       — Что? — тихо спросила.       — Куда-то торопишься? — мягко уточнил, — Ри-ина, — какая ласковая интонация, — Голубушка.       — Не люблю голубей, — произнесла, а Август соприкоснулся губами с моей кистью, — Больше по ласточкам.       — Почему? — прошептал тёплым дыханием в руку, отчего прошлись мурашки.       — Они свободные.       Я легла, а друг навис надо мной и нежно причмокивал шею слегка шероховатыми губами.       — Рина, а ты не свободна? — потянулась пальцами к его лицу, спрятав волосы за ушки Фёдора, — Что тебя держит в клетке?       — Я сама.       Слеза потекла по щеке.       — С чего такие мысли? — безразличная интонация, отчего хотелось встать и уйти, — Ласточка моя, ответь, пожалуйста, хочу слышать, что ты здесь, — проводил пальцами по ключицам и шее.       — Ты просто так спрашиваешь, Федь?       — Нет, — чувствовала всем телом жар, исходящий от него, — Так, в чём дело? — убрал большим пальцем слезинку с щеки.       — Не знаю, — покачала головой, — Не думаю об этом так подробно, — в собственном голосе слышалась тревога.       — Мне отключить полностью свет?       — Нет! — вскрикнула резко.       — Хорошо, — потянулся к какому-то бутыльку из комода, — Что за удивление в глазах?       — Это, — не дали договорить вопрос.       — Смазка, — сухо ответил, — Мы же не хотим сделать тебе больно, — неловкая пауза, — Что-то не так сказал? — присел, и я вместе с ним.       — Нет.       — А что за выражение лица? — приподнял бровь с улыбкой на лице.       — Впервые вижу тебя настолько взволнованным и собранным одновременно, — пододвинулась ближе, разглядывая очертания рельефа тела.       — Прикоснись, — он мысли читал? — Давай, — подняла удивлённо брови, — Я не кусаюсь, — взял за руки, — Начни с этого, — вздох, — А то твоя ванная смелость куда-то пропала, — смешок.       — Давай без шуток?       — Давай, — подумал, — Поменяемся, — пододвинулся к подушкам, — Давай ты будешь сверху?       — Чего?       — Ты зажимаешься, когда я над тобой, — слегка прилёг, — Как в душе, — пауза, — Садись, — взглянул на отстранённую меня, — На живот. Не раздавишь.       — Могу и на ноги.       — Можешь, но пока не спускайся ниже пояса, — вздох.       — Ладно, — послушалась, почувствовав под собой тёплое тело, — И что дальше?       — Тебе же говорили, что ты красивая? — неуверенно кивнула, а он в ответ зачем-то протянул ладони, за которые я схватилась, — А какая ты нежная? — застыла, — Ты очень хорошая, Риночка, — приподнялся, пока я сжимала его кисти и опустила глаза на грудь, разглядывая небольшие блестящие капельки, оставшиеся после душа, — Такая настоящая, умная и чувственная, — наши лбы соприкоснулись, и друг потёрся об мой нос, — И достойна всего самого хорошего, — смотрела на его ладошки, давя на них от стресса, — Лучшего, я бы сказал.       — Ты правда так считаешь?       Отодвинула лицо и взглянула в медовые глаза.       — Лучше, — наклонил голову набок, — Я так чувствую, — одурманенный будто взгляд Августа заставлял прислушиваться к каждому слову, — Всё бы отдал, чтоб побыть тобой.       — Мной?       — Настолько ты прекрасна, — улыбнулся, — Закрыть так глаза, — зажмурился, — Открыть, — поднял веки, — И увидеть в отражении такую нимфу, — в эту же секунду его пальцы выскользнули из моих рук и потянулись к шее.       — Ты тоже великолепен, Федя, — Август проводил по очертаниям лица нежно пальчиками.       — Тогда давай закроем глаза и побудем друг другом.       — Ты ещё такой тёплый, — упала лицом в плечо товарища, — Федя-я, — обняла крепко-крепко руками и ногами, — Будь со мной всегда таким, пожалуйста, — не выдержала и заплакала, — Даже если останемся и после друзьями.       — Даже если врагами станем, то буду так же к тебе с теплом относиться.       — Клянёшься? — отстранилась и схватила его за лицо, — Поклянись! — сердце бешено билось в груди, а в ушах зазвенело.       — Я клянусь, что всегда буду на твоей стороне, даже если пути разойдутся.       — Даже если буду не права?       — Даже если весь мир тебя возненавидит, — потянулся и поцеловал в губы.       Повалила Федю на кровать, нависнув над ним. Волосы лезли в лицо, но я не обращала почти на них внимания. Целовала плечи, шею, ключицы, пока он гладил затылок и спину. Заметила, что Август закрыл глаза. Повторила то же самое. Побудем друг другом. Услышала стук его сердца. Его дыхание. Чувствовала небольшую тревогу на кончиках пальцев. Его тепло. В некоторых местах Август был мягкий, а не твёрдый. В такую секунду хотелось прижаться всем телом, а не только губами.       Когда носом соприкасалась с ушком, то улавливала запах цветочного шампуня. От тела пахло нашим гелем. Продолжала не открывать глаза, трогая и гладя своего Августа. На его руках чувствовались волоски, как и на моих. Неожиданно и мягко меня взяли за затылок и потянули к себе. Обцеловали всё лицо: нос, губы, лоб, щёки. Неуверенно его рука потянулась к груди. Он словно не решался схватить, тогда я прошептала: «Не сомневайся». Несильно, но сжал. А я укусила Федю за нижнюю губу. Почувствовав немного вкус крови из-за его трещинок на них. Солёная и тёплая.       Язык скользнул ненадолго вовнутрь. Снизу всё сжалось, заныло с новой силой. Проговорила еле-еле слышно: «Начинай». Послышался звук открывающегося колпачка, меня приподняли немного и положили на постель. Оставляла глаза закрытыми, прислушиваясь к каждому вздоху и телодвижению. Ожидала конца с тревогой.       Он не врал: всегда своего добивается.       Боже, я дала Фёдору Августовскому, который все эти годы только и делал, что дрочил на меня. И почему считала его неприятным парнем? Резкая боль внизу быстро вырвала из мира грёз, и я вскрикнула. Стоп!       Открыла глаза, он тут же слез и снял презерватив. Острая боль заставила сжаться, руки трясло, дыхание участилось. Федя испуганно смотрел, пока я закрывала лицо ладонями. В области таза образовалось чувство тяжести. Почему я всё порчу? Поняла, что истекаю кровью. Взглянула вниз. Всю трясло от страха и боли.       — Ри-ин, — протянул взволнованным голосом Фёдор, — Ты только не паникуй, — встал, открыл комод, надел трусы, — Сейчас придумаю, что делать, — смотрел виновато на меня, — Очень больно? — молча хлопала глазами, — Надо было ещё медленнее, — пробубнил нервно под нос, достав телефон.       — Извини, — прошептала.       — Чего? — оторвал взгляд от телефона, посмотрев на меня, — С ума сошла? — усмехнулся, — Надо просто было позвоночник Кондре сломать, — произнёс злобно сквозь зубы и со зловещей улыбкой на лице, — Вроде у матери были таблетки, — осмотрелся, — Подожди, — стоял у двери, — Сейчас приду, — ушёл, листая что-то в телефоне.       Не уходи, пожалуйста. Не хочу здесь одна сидеть. Слёзы наворачивались на глазах. Можно ли было этого избежать? Резкая и жгучая боль не утихала. Я зря всё это предложила. Ещё и Фёдора использовала. Чёрт!       Вскоре он вернулся, взглянул на лежащие бутылки алкоголя, набрал что-то на телефоне и тут же подал мне обезболивающее. Будто ног не чувствовала то ли из-за разрыва, то ли из-за страха. Или же всё вмиг смешалось? Выпила таблетку. Федя протянул руку, проговорив спокойным голосом.       — Быстро в ванну, —покачала головой на его предложение, — Что?       — Встать не смогу, — Федя фыркнул и поднял меня, взяв на руки решительно и молниеносно, — Не урони, — обхватила шею, — Аккуратнее, пожалуйста!       — Да никто так крепко не держал тебя раньше, как я сейчас, — вновь ощущался жар от тела и холод от взволнованных рук.       Август ногой приоткрыл дверь и уверенно двигался вперёд, а я боялась упасть. Сердце бешено забилось. Голова немного закружилась, и я приложила макушку к нему. Удивительно: не пошатнулся. Чувствовалось, как тело Августа напряглось, но продолжало быть стойким. В какого же силача вырос наш когда-то щуплый и странный друг.       — Опять тебе всё кровью перепачкала, — аккуратно посадил вниз, пока я говорила.       — Это уже традиция, — усмехнулся, — Не беспокойся, — включил воду и подал душевую лейку, — Горячую воду долго не держи, а то кровотечение сильнее пойдёт, — обыскивал глазами ванную комнату, — Вот, — потянулся к лежащим на полу моим трусам, стало стыдно, — Ополоснулась? — кивнула, находясь будто в трансе, — На, — протянул в руки, отключив воду, — Сейчас тебе спасение от порчи белья обеспечим, — достал из нижнего ящика прокладку и отдал мне, — Просыпайся, Рина, — щёлкнул пальцами перед носом.       Умылась. Стыдно. Оделась. Холодно.       — Дойдёшь или ещё покатать? — слишком довольное лицо, но я показала два пальца, — Хорошо, хозяйка, — присел и подхватил.       Когда оказалась вновь на кровати, то разглядывала следы крови. По возвращении Август надел спортивные серые штаны, а на меня зачем-то сам решил натянуть шёлковую сорочку. В руках он держал самодельный мешочек с чем-то из полотенца. Оказалось, что внутри были кубики льда. Он убедил, что таким способом можно облегчить боль и остановить кровь. Послушалась. Следом Федя аккуратно снял постельное бельё с кровати, сложил его и попросил сесть на всякий случай на уже испорченную внутри ткань       Плюхнулся рядом и глубоко выдохнул. Посмотрел внимательно медовыми глазами, разглядывая как статуэтку. А я всё ещё прокручивала в голове варианты дальнейших событий. Может ему хотя бы передёрнуть за всё это?       — Фе-едь, — пододвинулась, пока он надевал белую футболку, — Давай хотя бы, — ком подступил к горлу, вспомнила Кондру и его хватку за затылок, и как опускал к брюкам, — Снимай штаны, короче.       — Успокойся, — возмущённо рявкнул, — Мне ничего от тебя не надо. Всё хорошо, — гладил по спине, — Для секса по дружбе хватит.       — Федя-я, — отодвинулась, а из глаз шли слёзы, — Я непротивная?       — Ты лучшая.       — Утешаешь?       — Говорю, как чувствую, — отполз и взбил сзади подушки, прилёг и похлопал по месту рядом, — Иди сюда, пугливая.       — А если попачкаю неожиданно матрас?       — Скорую тебе вызовем, — пауза, — А если серьёзно, то лучше дуй-ка к гинекологу.       — Переставай, — легла рядом, положив голову на крепкое плечо друга, — Само пройдёт.       — Могу сходить с тобой, если стыдно и страшно, — молчание, — Не шучу, — легла на его грудь, приобняв, — Подумай просто над этим, — Фёдор нежно гладил мою обнимающую его руку, — Только добра тебе желаю, — глубокий выдох, — Слушаешь?       — Кстати, про этот случай, — запнулась в словах, замешкалась, и друг подхватил инициативу.       — Никому не расскажу, — прислонил губы к моей макушке, — Не бойся.       — Извини, — перебил меня.       — Хватит извиняться за секс, — прижалась сильнее после его слов.       — Нет, — пауза, — Прости, что не отвечаю взаимностью.       — Не обязана, — послышался нервный смешок.       — Ты мне нравишься, — приподнялась и повернула лицо, глядя на смущённого Августа, — Влечёшь очень сильно, — обхватила шею, — Но что-то мешает, — вздох, — Наверное, я идиотка.       — Значит ещё не оценила, что теряешь, — посмеялся и получил от меня щелбан, — Можно? — руки его висели над талией, и я кивнула, — Мне уснуть с тобой? — кивок, — И не так страшно, да? — молча глядела вытаращенными глазами, — Тебя вначале испугало, — перебила.       — Что ты мужчина, — он поджал губы, — Я испугалась, что ты сильнее и заломишь меня. Просто Кондра говорил, — Август встрял.       — Он бред нёс, — кивнул сам себе, — Верно. Теперь вывод получше? — приподняла бровь, а он продолжил, — Существуют мужчины, — вдох, — Которые не будут пользоваться физической силой против тебя, — уткнулась лицом в грудь, — Не угадал мысли?       — Не знаю, — прижалась, — Не уверена, — его сердце бешено стучало, вот-вот и выпрыгнет из груди, — Извини! — вскрикнула, — Просто позвала выпить, а устроила это.       — Можешь поднять личико? — гладил еле-еле ладонью по спине, — Хочу посмотреть в глазки голубые, — послушалась, — Уверен, что не все, как Кондра.       — Но и не все, как ты, — вставила свои «пять копеек».       — Тебе настолько со мной хорошо, Рин?       — Как с самой собой, — он улыбнулся.       — Не хочешь со мной встречаться, если так нравлюсь? — пожала плечами, — Обещаю, что ласка и тепло мои не пропадут, когда «добьюсь своего».       — Надо подумать, — серьёзно отвечала, разглядывая медовые глаза, — Слишком странные обстоятельства, нужно чуть-чуть разойтись, прийти в себя и принять взвешенное решение.       — Отлично! — улыбался.       — Я не согласилась.       — Но и не отказалась, — выдохнул, — Заодно надо тоже барьер раскрепощения пройти, — выражался странно и непонятно для меня, — Марку кое-что рассказать, спросить потом совета.       — Почему не мне? — положила подбородок на Федю.       — Вначале нужен его совет, — ткнул носом мой лоб, — Всё будет хорошо. Уверен в этом почему-то.       На душе скреблись отчего-то кошки. Предчувствие не очень хорошее. Фёдору всегда казалось всё исключительно шиворот-навыворот. Если сейчас он искренне улыбался, то потом обычно так же злился. Или Август просто хотел заплакать в такие моменты, но что-то ему мешало? Аромат коньячной груши ударил в нос. Тепло его тела обволокло одеялом моё. Глаза слипались. Вот бы не вылезать из этой постели и не отпускать Федю.              НЕДАЛЁКОЕ ПРОШЛОЕ МОЛОДОЙ ПАРЫ              От лица Марка              Ожидание Криулиной начинало утомлять. Посмотрел взятый напрокат мотоцикл. В тумане блестели обтекаемые формы транспорта. Фары горели ярче, чем у любого автомобиля. Сверкающее чёрное покрытие. Удобное кожаное сидение. Сейчас заведу эту машину смерти и улечу, если Агата не ответит или не появится.       Неоновые вывески освещали улицы. Высокие здания возносились к небесам, а их окна блестели, отражая свет с улицы. Небоскрёбы были величественными и давящими одновременно. Темнота добавляла большей жути. Вдоль дорог мерцали автомобили. Люди, словно безымянные силуэты, неспешно прогуливались вокруг, не обращая друг на друга никакого внимания. Некоторые во всю уже пользовались функцией виртуальных очков, переманивающих из мира реальности в страну грёз и фантазий. Разговоры доносились из местного бара, переполненного отдыхающими на выходных людьми. И тут появилась она.       Пушистые накрученные тёмные волосы, подкрашенные ресницы и уложенные бровки. Кожа с небольшим и нездоровым загаром, а губы покрыты алой помадой. В эту летнюю ночь Криулина оделась достаточно легко. Гофрированная белая юбка чуть-чуть ниже колен открывала взгляд на оголённые гладкие икры. Корсет-топ с изображением цветов подчёркивал талию и немного открывал небольшой бюст. Прозрачное белое болеро не давало оторвать глаз от маленьких плеч Агаты. Белая сумочка моталась на плечике. Она выглядела словно нимфа, лесная фея или ангел. Кажется, что так и прощается любое опоздание.              От лица Агаты              Нервно глядела на часы, приближаясь к Марку. Боже, надо же было так опоздать!       Савостин поражал внешним видом: выглаженная белая рубашка, заправленная в широкие чёрные брюки с блестящим ремнём. Как с иголочки. Причёска явно фиксировалась с помощью лака. Так аккуратно. Так идеально. Глубоко вдохнула, втянув живот. Аромат табака и ванили ударил в нос. Начала с искренних извинений за опоздание.       — Ничего страшного, — ответил он бархатным голосом с лисьей улыбкой на лице, — Тебе не очень холодно? — разглядывал с головы до ног.       — Жарко, — сдерживала накатывающийся смех, — От тебя, — неловкая пауза.       — Что? — рассмеялся, — Боже, Агата, ты выпила перед встречей? — прикрыл рот ладонью.       — Я с заготовленными шутками. Мама сказала, что мужчины любят девушек с чувством юмора, — плечи Савостина подёргивались в смехе, — Решила на третьем свидании брать заготовками.       — Боюсь представить, — сел на мотоцикл, — Что ждёт дальше, — встала рядом, не понимая, как раздвинуть ноги, — Купишь кофе? — улыбнулась дружелюбно и взглянула щенячьими глазками.       — Без проблем, — выход для следующей шутки.       — Ура, — толкнула идущего рядом со мной Савостина, — Я теперь содержанка, — двигалась немного вприпрыжку из-за предвкушения, — Не очень смешно?       — Это забавно, — посмотрел сверху вниз карими глазами, — И очень мило.       — Любишь милых девушек?       — Я бы сказал, что чокнутых, — приобнял за плечо и прижал к себе, — Ты к ним относишься?       — Это они, — показала зубки, — Относятся ко мне, — остановилась и наклонилась, сняв белые кроссовки и коснувшись белыми носочками асфальта.       — Что ты делаешь? — поднял брови.       — Снимай ботинки, — строго произнесла, — Живо, — усмехнулась, — У тебя три секунды.       — Чего?       — Один.       — Подожди, — присел на корточки, — Агата!       — Два.       — Стой-стой, — снимал чёрные кроссовки, — Ни разу такое на свидании не заставляли делать.       — Три, — похлопала нежно по плечу, — Молодец, что справился! — встала, держа в руках обувь.       — Что ещё странного ожидать? — видно, что Савостин смущался, но и вместе с этим получал какое-то удовольствие от неожиданных предложений.       — Только чокнутого, — внимательно осмотрела высокого и худого кавалера, подходящего к работающему круглосуточно аппарату с кофе, — Юбка моя на тебе порвётся, — с сожалением проговорила, — А твои штаны с меня спадут, — чрезмерно наигранно добавила, — Эх! Ах!       — Боюсь, мадмуазель, что нас неправильно поняли бы, — улыбался, — Если мы начнём здесь переодеваться, — прервал мысль, — Тебе какое?       — Айс-латте с банановым сиропом, — взгляд застыл на мне, а рот приоткрылся, — Что?       — Ты бы сразу сказала, что холодный кофе любишь, — вздохнул, — Я бы не тратил время на свидания.       — Не уж то такая девушка тебе не пара?       — Не уверен, — сделал заказ.       — Какая жалость, — с сарказмом произнесла, — Хорошо, что я использовать тебя собиралась лишь для кофе и катания на мотоцикле, — обернулась, — Его не уведут же, пока мы стоим? — Савостин покачал головой, — Камеры – не гарантия.       — Ты хочешь, чтобы его угнали? — подал стаканчик, где булькал лёд, который я уже мечтала раскусить во рту.       — Нет, — да, я такая непостоянная.       — Точно?       — А зачем спрашиваешь? — прищурилась.       — А зачем звучишь неуверенно? — себе же он выбрал капучино с миндалём.       — Чтобы ты побегал за мной, расспрашивал и волновался, — сделала серьёзное выражение лица, — Я сегодня принцесса.       — А я, казалось бы, — сделал глоток кофе, — Принц? Или рыцарь?       — Шут придворный, — моя шутка заставила его неловко рассмеяться, что Марк чуть не пролил содержимое стакана, — Это твоё новое выступление?       — Да, — закатил глаза, — Всю ночь прошлую репетировал, как пролью стакан, — наклонился до моего роста, — Вы в восторге, сударыня? — кивнула, — Карета подана, пройдём?       — Уговорил.       Допили напитки, направляясь в сторону мотоцикла.       Ощущение холода из-за льда мгновенно распространилось по всему телу: от рта до кончиков пальцев. Будоражило и вызывало чувство насыщения и счастья. Льдинки таяли на языке. Каждое соприкосновение льда к нёбу вызывало волну дрожи. Замерла на мгновение, наслаждаясь этим волшебным ощущением.       Предвкушение. Прохлада остужала разгорячённые мысли. Чуть причмокнула, позволяя ледяным каплям стекать по пищеводу. Вкус льда, чистый и желанный. Насыщение заполняло тело. Казалось, что в эту секунду совершаю нечто правильное и совершенное. Это лучше булочек и кексиков.       — Извини за вопрос, — он дотронулся аккуратно плеча, пробудив ото сна, — А как ты познакомилась с Риной? — обулся.       — У нас общий знакомый, — тихо ответила, — И вышло, как с тобой, — улыбка появилась на лице, — На празднике разговорились.       — О чём вы болтали?       — Алкоголь развяжет язык о любых проблемах, — Марк сел на транспорт, слушая меня внимательно и чутко, — Поэтому не спаивай меня, пока месяц не пройдёт, а то отпугну.       — Хорошо, — смотрел на юбку, — Ты оттягиваешь, потому что не знаешь, как сесть? — тут же покраснела, — Она длинная.       — Помнётся.       — Дорого стоила? — покачала головой, — Могу купить новую с зарплаты.       Я не упоминала свою богатую семью по совету матери. Доверяй, но проверяй.       — Или дело всё-таки не в ткани? — он решил уточнить.       — Очень обидишься? — пожал плечами, — Ни разу не каталась на этой штуке, — вздохнула, — Очень страшно, но хочется выйти из зоны комфорта, — опустила обувь и надела её, — Тем более ты деньги на прокат потратил. Но я не доросла ещё до откровенных бунтов, — мягко улыбался, — Что?       — У меня был, — пауза, — Друг, который однажды стащил мотик своего деда из запертого гаража, — слез с транспорта, — Он был на ручном управлении, а у приятеля не было прав, — усмехнулся как-то печально себе под нос, о чём-то ещё одновременно думая, — Очень хотелось прокатиться, — сунул руки в карманы, смотря вниз, — Друг предложил, а я не отказался. Сел сзади, — взглянул в ночное небо, и прохладный ветер подул со спины, — Обхватил его крепко, словно приклеился, — взял меня за кисти, — Вот такие же холодные ладони были.       — Удержался?       — Приятель умудрялся и управлять мотоциклом, и придерживать меня, — пальцы Марка скользнули, и ладони соприкоснулись, — Но во время торможения оба упали. Я ещё сильно ногу повредил, хромал, а мать его потом наказала. Да и приятель поранился, что шрам остался на локте.       — Ты пожалел, что прокатился? — пожал плечами.       — Скорее, пожалел, что перед торможением отпустил его, — улыбался слишком печально, — Если боишься, то можешь вцепиться в меня.       — И полетим вместе?       — Или отказаться, тогда твой придворный шут придумает альтернативу.              От лица Марка              — Тогда, — потянула вперёд, что шлейф фруктовых духов вёл за Агатой, — Если принцесса столь капризна, то сама придумает развлечение, — остановил её, чтобы отменить бронь мотоцикла через телефон.       — Куда пойдём? — она молча пошла.       Влюблённый в сказку. Околдованный невесомой детской искренностью и женской хитростью. Потерявший разум перед актрисой, играющей не на сцене, а в жизни. В момент ещё знакомства Агата очаровывала этой странностью. Её карие глаза глядели будто сквозь человека, не пытаясь разглядеть настоящее. Уверен, что и для неё происходящее – игра. Но как же эта игра приятна и волшебна.       Каждое движение, будь то легкий наклон головы или плавный жест руки, отточено и заранее будто отрепетированы ею. Когда наши взгляды встречались, то по телу пробегала дрожь волнения. Уверяю, что мог бы часами слушать теперь столь забавные и несуразные шутки; наблюдать обидчивый взгляд; впитывать в себя этот звонкий смех и ласковый голос. Сердце билось до сих пор так же быстро.       Ловил себя на мысли, что постоянно думал о ней, прокручивая в памяти наши два предыдущих свидания. Искал, что правильного и неправильного сказал, где повёл себя тактично и романтично, а где выглядел дураком.       Остановились у небольшого здания с вывеской «Кино и театр». Никогда здесь не был. Она хотела посмотреть фильм?       Войдя вовнутрь, оказались в футуристическом фойе, где стены переливались калейдоскопом меняющихся голографических изображений. Агата сняла обувь и носки, оставив в специальном шкафчике. Я повторил за ней. Криулина открыла дверь, прошла вперёд, держа меня крепко за руку.       Под ногами мягко чувствовалось плюшевое покрытие. Ощущение невесомости. Подошли к стойке приема, где нас встретил приветливый голографический администратор, который с помощью жестов и голосовых команд мгновенно оформил билет и следом указал, в какой зал нужно пройти.       Здесь не было кресел. Плюшевая поверхность окрашена в ярко-зелёный цвет. Сделав шаг, ощутил, как «земля» проваливалась сильнее под ногами. Агата крепко держала мои руки, опускаясь вместе со мной. Из колонок доносилась до жути знакомая мелодия фортепиано. Освещение потемнело. Вокруг залетали светящиеся голографические бабочки.       Неожиданно пол затрясся и начал подниматься к потолку, отчего Агата присела и посоветовала сделать мне то же самое. Послушался, а затем мы и вовсе оба легли рядом друг с другом, держась за руки. Пол напоминал самый мягкий матрас. Тьма настолько заполнила пространство, что ничего не было видно. Услышал вздох Криулиной. Установленный в потолке экран включился.       Ощутил всем телом порывы ветра, капли дождя, запах цветов и толчки. Зрительный, обонятельный, слуховой и тактильный опыт сливались в единое целое. Шёпот: «Этот мультфильм мне показывала бабушка ещё в детстве».       К середине Агата уже обнимала меня, не отрываясь от экрана. Сердце бешено стучало. Руки её до сих пор были холодными, но тело тёплое. Запах сладкого шампуня напоминал кокос с шоколадом. Она плавно и нежно наглаживала тремя пальцами моё плечо. Происходящее казалось сном. Невообразимым. Сокровенным. Верно. Уже испытывал это ощущение тайны и застывшего времени.       На ум пришёл только он. Когда мы с Федей забирались куда-то, то время точно так же останавливалось. Казалось, что можно было услышать мысли друг друга. Только теперь это старое и когда-то знакомое ощущение принимало нечто новое в своей форме: долгие женские объятия. Смешно. Нервный смех вырвался из уст.              От лица Агаты              — Что такое? — сейчас не было никакой шутки, а из-за наших голосов шум мультфильма сделался автоматически тише.       — Пауза, — дал команду вслух, отчего экран погас, вокруг закружились голографические светлячки, освещающие очертания наших лиц, — Понимаю, — пыталась во тьме увидеть карие глаза, — Что знакомы совсем немного, а чем-то грузить в таком случае будет неправильно, — не перебивала пока что, — Но у меня не очень много друзей, с которыми я могу поделиться этой историей, — тяжёлый вздох, — Больше не упомяну, ты и позабудешь, — пауза, — Просто это всё произошло примерно в то же время года.       — Продолжай, — понимающей и доброй интонацией добавила, — Я выслушаю.       — Верю, поэтому и начал, — хотела уже отодвинуться, — Продолжай обнимать, пожалуйста, — в голосе Марка слышалась тревога, — Что делать если я сделал одному человеку очень больно? — подумал и подчеркнул, — Невыносимо больно.       — Извиниться, — быстро ответила, — И объясниться.       — Не получится, — молниеносно проговорил, — Мосты все сожжены были его местью.       — Ты про мальчишку с мотоциклом? — угукнул, — Почему столько вспоминаешь его сегодня?       — Мне кажется, — пауза, — Что вы чем-то похожи, — вдох, — И будто если я откроюсь тебе и получу понимание моего скотского поступка, то заслужу его прощения, — выдох.       — А что ты сделал, Марк?       — Язык не поворачивается рассказать. Обещал ему сохранить всё в секрете.       — Но мосты же сожжены, — справедливо подметила, — Каков смысл держать всё в себе?       — А вдруг мы ещё встретимся? Не могу нарушить слово.       — Тогда, — прижалась, — Извинись, когда встретишь его.       — А если это будет уже не он? — вопрос вначале ввёл меня в ступор.       — А кто?       — Вдруг это уже будет, — будто задумался, — Не тот друг, которого я знал. Совершенно другой человек.       — Расскажи самое лучшее воспоминание той дружбы, — ухом слушала его беспокойное сердцебиение, — Что вы делали? Что ты чувствовал?       — Таких событий несколько, — промолчала и кивнула, дав ему понять, что мне интересно, — Когда умерла его любимая бабушка. Впервые видел слёзы, он даже дал обнять себя. Друг попросил просто молчать и не выпускать из объятий. Я впервые тогда ощутил, насколько может быть, — пауза, — Легко и приятно? — произнёс вопросительно, — Можно легко поддержать человека, отчего очень приятно было.       — А второе?       — Когда бежали выручать подругу. Никогда не видел его настолько взволнованным и беспомощным будто бы.       — И что ты чувствовал? — вслушивалась в приятный и спокойный голос Савостина.       — Что нужен не только ей, но и ему, чтобы не наворотить дел, даже сопроводил для акта мести кое-кому, дабы убедиться, — покашлял, — Что приятель не отправится потом в тюрьму.       — Это всё? — пыталась подвести итоги в голове.       — Последнее – посиделки на чердаке. Порой бесцельные и молчаливые. Приходилось вставать рано утром, частенько прогуливать, чтобы заняться чем-то чокнутым или обсудить что-то странное, что никогда словно с нами не случится. Молчать с ним было очень комфортно, как и с тобой. Будто ты общаешься, как и он, не для развлечения, а чтобы, — пытался подобрать слова, — Даже не знаю.       — Почувствовать человека, — ответила на вопрос Марка, возникшей в его собственной голове, — Чтобы просто не быть одинокими.       — Вот оно что, — печально добавил.       — Думаю, что даже если друг вырастет и изменится, то внутри него останется та же светлая память, что и у тебя, — погладила по макушке, — Если с человеком можно и просто помолчать обо всём, то в сердце навсегда занимается это место, которое никем и ничем не заменится.       — Просто извиниться? — переспросил будто бы.       — Да, без ожидания, что тебя простят, Марк.              От лица Марка              — Да, без ожидания, что тебя простят, Марк, — звучало, как приговор, — Ой, — приподнялась, — Это было слишком прямолинейно?       — По факту.       — Извини, если обидело.       — Нет-нет, — погладил её в ответ по голове, ощутив мягкие и густые волосы, — Это очень правильное замечание, — продолжил поток искренности, наблюдая за светлячками, — Просить прощения надо искренне у человека, а не для своего удовольствия.       — Но всегда ли «надо» совпадает с нашим «хочу»?       — Почти никогда, — Агата закивала на мой ответ, — Продолжим смотреть мультик твой про девочку, чьи родители превратились в свиней?       — Да, — нежно ответила.       Есть в них какие-то общие черты, так и не отцеплюсь от неё.       Вправду Агата была невесомее, сдержаннее, спокойнее и нежнее. Она словно родилась феей в теле человека. Не покидало ощущение, что физически Агата лежала тут, но в сознании где-то парила высоко в небе.       — А я хотел бы, — произнёс вслух, — Что бы это уже был не он, а кто-то другой, — фея прижалась и погладила меня по плечу.              НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ              Почти на рассвете меня затрясла Ярочка, подбежавшая к кровати. Я тут же открыл глаза и прислонил палец к своим губам и шикнул. Глаза ребёнка блестели. Она чего-то очень сильно испугалась. Брови подняты в ужасе, а рот приоткрыт. Ещё немного и закричит.       — Тише-тише, — шептал, выводя её из спальни в коридор, — Сейчас разберёмся, — Агни проснулся, проводя нас взглядом.       — Марк-Марк-Марк, — трясла меня за край футболки, — Там внизу, — запиналась, — Я попить спускалась, — присел на корточки, глядя ребёнку в глаза и держа за руку, — А там Федя стонет, кричит в подушку, — сзади меня оказалась пробудившаяся Криулина, строго смотрящая на сестру.       — Мне тоже такое надо сообщать, Яра, — она направилась уверенно к лестнице, — Ты спать, а Марк – за мной, — послушался.       Тишина дома вызывала спокойствие, пока мы не спустились вниз и не подошли к кухне. Доносился приглушённый скулёж. Быстро вошли и увидели, как скрюченный под одеялом Август кричал, прижав подушку к лицу.