Услышь раскат грома моего

      С утра Есения уехала на тренировку. Удар металлической ложки по фарфоровой чашке. Агата перемешивала зелёный чай, пахнущий персиком. Дула иногда на него, слушая шутки Игната. Светик успел спросить нас обо всём, что происходит между Федей и Риной. Когда я решил всё-таки напомнить Игнату о спонтанно возникшей его дружбе с Федей, то получил ответ, что за спиной обсуждать можно даже друзей.       Разноцветные глаза рассматривали закрытую дыру в окне, скрывая некое хихиканье в уголках губ. Криулина на секунду заметила это, виновато сжавшись и по-настоящему смутившись. Тогда Игнат изменился в лице, стал на миг будто бы серьёзнее. После чего словно испугался собственного взрослого сознания и вновь начал донимать шутками.       — А у вас там защитка хотя бы есть? — тишина, — А то Марк уже успел с собакеном погулять, а этих двоих всё нет и нет, — даже Агату это перестало смешить.       — А ты ревнуешь? — спросил я.       — Чего? — возмутился Светик.       — Да по тебе видно, — послышался голос Моро у входа на кухню.       — Есть хотя бы одна комната в этом доме, — произнесла Агата, посмотрев на француза, — До которой не доходят твои уши? — Марс в ответ покачал головой, а Гаша опустила взгляд на кружку.       И вправду. Криулина будто забыла, из-за чего приехал Марсель: смерть единственного родственника – отца. Однако и горе не считывалось на его физиономии. Лёгкая досада и небольшое разочарование складывались в этих опущенных уголках губ, немного согнутой спине, усталом взгляде и морщинистом лбу. Видно, как моментами Моро проваливался в собственные мысли, окутанные чем-то одиноким и мрачным, а затем пробуждался в реальность, ловил с каждого человека смешливый стыд и вновь засыпал.       Волнистые тёмные волосы у него уложены с утра пораньше. Моро стоял в спортивных чёрных штанах и белой футболке с маленьким кармашком на груди. Там же было пропечатано словосочетание «тихий омут». Буква «О» с нарисованными демоническими рожками. Марс залез в холодильник, достал остатки пиццы с колбасой и нежно-сливочным сыром, закинул в микроволновку. Послышалось, как что-то в ней лопнуло. Он с тяжестью выдохнул и достал блюдо. Следом же Марсель посмотрел в сторону лежащей на заправленном диване Яси. Затем покосился на Игната, сел за стол, прислушался к паре вымученных шуток и перебил Светлякова.       — А если мелкая не спит?       — Малину пришёл портить? — закатил разноцветные глаза Светик.       — Соблюдай приличие при детях, — Марсель дунул на горячий кусочек пиццы, — Если начнёшь что-то подобное шутить при брате Эвелины.       — То что? — пододвинулся Игнат, — Хватит тебе скуку наводить, Моро, — похлопал его по плечу.       — Хорошо, — ответил картавый голос, — Граммы адекватности сдуло сквозняком из дыры в окошке, — Марсель потянулся к салфетке, вытер руки и подошёл к дивану, потряс Яру за плечико, — Ярослава? — ласковая интонация, — Яра? — после третьей тряски малышка открыла глаза и зевнула, прикрыв ладошкой рот.       — А?       — Ты ребёнка разбудил, — прокряхтел Светик, на что Марс махнул рукой, продолжая разговор с младшей Криулиной.       — Давай ты поспишь в другом месте? — карие глаза глядели пронзительно на Ярочку, — Здесь сквозняк.       — Не хочу, — сжала в кулачок подушку.       — Вообще не слезешь? — Ярослава покачала головой, — Тогда мне только с Яковым и Эвелиной залезть на чердак? — Яська присела.       — Какой чердак?       — Там, — показал пальцем вверх, — Чердак на замке, но я знаю, как его открыть, —смотрел пронзительно в её глаза, — Нам без тебя?       — Со мной! — встала, — Отведите меня, — взяла за запястье Моро, — Пойдёмте-пойдёмте! — потащила прочь из кухни.       — Стой-стой, — взглянул на стол, — Мне надо доесть.       — А я с Вами, — она залезла в холодильник, посмотрела на тарелку Марселя и достала пиццу, получив следом замечание от Гаши.       — Нельзя так завтракать, Яр!       Дохлый номер, ведь другой взрослый разрешил себе отведать это с утра.       — Иногда можно, — поправил я невесту, перехватив инициативу, — Пусть поест, чтобы энергия была.       Солнечные лучи пробивались сквозь занавески, озаряя стол уютным светом. Ярослава болтала ногами из стороны в сторону, не касаясь пола. Постоянно отвлекалась и очень медленно жевала кусок пиццы, выковыривая пальчиками колбасу. Растрёпанные волосы мешали её глазам. Агата обсуждала с Игнатом нюансы по поводу фотосъёмки. Марсель достал огурец и принялся им хрустеть. Вскоре подошёл Владлен.       Махровый бардовый халат и чёрные резиновые тапки. Он приблизился к кухонному комоду, не обращая ни на кого внимание. Ароматный запах свежезаваренного кофе разносился по комнате. Подольский сел за стол и сделал небольшой глоток. Послышались нотки карамели и шоколада, медленно пробуждая ото сна Яру.       — А меня? — Ярочка обратилась к Светлякову, — А меня снимать будете? — он кивнул, — Заранее только предупредите, чтобы я привела себя в порядок, — интонацией малышка напомнила Лидию Константиновну, что заметила и старшая Криулина, передёрнувшись.       — Думаю, что проблем с этим не будет, — Ярочка внимательно начала меня слушать, приподняв бровки, — Ты всегда хорошо выглядишь, наша принцесса, — Марсель улыбнулся.       — Какой ты милый, — Светик изобразил пальцами приступ тошноты, за что тут же получил подзатыльник от Владлена.       — Марк, — суровые серо-голубые глаза обратились ко мне, — Я тут подумал, — он отвёл взгляд в сторону, — Извини, — встал с места.       Металлический шипящий звук. Ломтики пурпурно-розового мяса коснулись сковородки. Они томились в собственном жиру. Марсель пробубнил себе под нос: «Не думал, что можно трогать свежие продукты». Услышал, как заурчал изголодавшийся желудок Агаты. А вот Ярослава зажала нос пальцами. Лен разбил яйца о край сковородки. Я встал, чтобы помыть чашку после чая. Увидел жареный бекон с хрустящей корочкой. Аромат мяса смешивался с нотками глазуньи.       Лен неторопливо переворачивал ломтики бекона, пока капельки жира стекали по сковороде. Желток оставался слегка полужидким. Светик уложил приготовленную пищу на большую тарелку и сел за стол. Марсель хотел стащить бекон, но получил удар по кисти хлопком мощной ладони. Игнат рассмеялся, а Агата чуть не подавилась от смеха чаем. От наблюдаемой картины стало как-то приятно и тепло, что улыбка сама появилась на моём лице. Неожиданно пришло сообщение на телефон: «Извини, сынок. На свадьбу приехать не смогу. Соври что-нибудь Агате, пожалуйста». Резко все разговоры ушли на второй план.              НАТАНИЭЛЬ. НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ              Разглядывал Есению с особым вниманием, убрав белоснежные волосы за уши. Она выглядела жутко уставшей и вымотанной. Огромные синяки под глазами, пульс слишком учащённый. Сенечка постоянно оглядывалась, ожидая прихода Бадри, готового отругать её за непослушание. Он привык, чтобы все слушались: люди и куклы.       Её обычно сияющий взгляд сейчас казался блеклым и опустошенным. Тёмное боди обтягивало каждую косточку на теле. Сеня широко раздвинула руки в стороны, глубоко вздохнула, отчего грудная клетка приподнялась. Её светлые волосы растрепались из тугого пучка, липко приставая к взмокшему лицу. Капельки пота стекали по бледной коже, оставляя блестящие следы.       Сегодня Сенечка избегала меня сильнее обычного. Мышцы её гибкого и изящного тела одеревенели после таких нагрузок. Ладони Сени опухли и покраснели от многочасовых тренировок на брусьях с самого утра. На запястьях виднелись ссадины с отслаивающейся кожей. Иногда Сенечка дрожала от усталости. Когда предложил передышку, то она тут же строго ответила отказом.       — Заново! — послышался из динамиков голос Бадри, — Никуда не годится!       Наша «Алиса» отличалась от оригинальной. Она была когда-то безмолвной куклой в игрушечном домике, а путешествие в Страну Чудес обещало ей превращение в настоящую девочку. Церетели переписал известную всем историю на свой лад. Момент попадания в иной мир содержал в себе целый ряд элементов воздушной акробатики. Не уверен, что сейчас Сеня их выдержит.       — Мне нужно увидеть, как вы будете двигаться в костюмах и с макияжем! — произнёс наш хозяин.       Я уже был наряжен в бардовый пиджак с пуговицами, усыпанный разными мелкими деталями жилет и тёмные обтягивающие штаны. Огромный цилиндр крепился на булавках изнутри. Роботы-гримёры подлетели тут же из-за кулис с костюмами. По иронии судьбы роль Красной Королевы досталась заклятой «подруге» Зотовой, которая любезно могла подкинуть и осколков в обувь, и грязи в разные сплетни.       Мишель заиграла цирковую и немного видоизменённую музыку. Андроиды буквально завальсировали между актёрами, кружась с дорогими тканями в руках. Они быстро и с методической точностью выполняли свою работу. Даже я завидовал структуре их слаженной работы. Спасибо за чувство свободы, Антон. Теперь сделанная мной какая-либо вещь и действие будут не совсем идеальны.       Окруженная вихрем из тканей и блестящих аксессуаров, труппа стояла, позволяя опытным рукам андроидов одеть каждого из участников. Роль зайчика досталась самой молодой из актрис. Дане было пятнадцать: взяли совсем недавно. Она из неблагополучной семьи, краснощёкая и весёлая. Даночка с небольшой щелью между передними верхними зубами и хорошим чувством юмора.       Дана стояла неподвижно, боясь даже вздохнуть, пока два робота синхронно облачали её в простое платьице из белого хлопка. Ткань струилась подобно водопаду, обнимая худую фигуру. Ей ловко затянули на спине шнуровку. Блондинке распушили волосы и надели ободок с ушками, приступив к макияжу.        Через всю гримерную пролетали разноцветные ленты. Девушка, играющая Белую королеву, осторожно поправляла крошечную заколку, украшенную жемчугом. Ловко орудуя огромными ножницами, андроид подравнивал кружевную отделку на платье Агнессы.       В воздухе витали ароматы духов, пудры и лака для волос. Они смешивался с запахами тканей и поднятой ввысь пыли. Давид, озвучивающий голограмму Чешира, оттолкнул от себя робота и подошёл ко мне. Запах гниющих на пыльных полках книг и мокрого асфальта ударил по встроенным рецепторам. Он был значительно старше остальных, но воспринимался всеми на равных.       — Ты вот понимаешь же, что меня не надо наряжать? — кивнул, — А они чего не допирают?       — Слишком послушные, — прошептал сквозь зубы, улыбаясь.       — Чей вообще наряд сунуть мне пытались? — покосился на вальсирующих андроидов серыми глазами, — Натаниэль? — помахал ладонью перед моим лицом.       — Если я молчу, то не завис, а просто слушаю. По-моему, — посмотрел на уложенные прямые чёрные волосы с множеством серебристых прядей, — В старой постановке, — он так внимательно глядел мне в глаза, — До голограммы плясал актёр, — пришлось задирать голову из-за высокого роста собеседника, — Не привык к андроидам?       — Ага, — Давид слегка приобнял себя, — Мурашки от их огромного количества. За два месяца никак не свыкнусь, — тонкие губы и огромные густые ресницы, — Не обижаешься? — узкий нос сузился сильнее, — Ты другой совершенно.       — Всё нормально, Давид.       Перевёл взгляд в сторону Сени. Она стояла словно выставочная скульптура на пьедестале. Андроид быстро натянул на Есению корсет с шахматным рисунком, ужимая талию чёрными лентами со спины. Платье очень пышное и ассиметричное: на одном плечике пышный голубой рукав, а на другом – прилегающая к коже полупрозрачная ткань. На юбке сшивалось всё: нежно-голубой бархат, многослойная белоснежная ткань и шахматной расцветки полиэстер.       Конструкция из подъюбника легко снималась и одевалась примой в момент выступления для облегчения выполнения номеров. В эти минуты ножки в чёрно-белых чулочках оголялись, оставаясь в короткой юбочке. Чёрные чешки на маленькой ступне имитировали сандалики. На бледной шее висел длинный бубенчик, изображающий часы.       Отыскивая окончательный элемент «творения Бадри», андроид быстро пристроил карточные серьги к аккуратным ушкам Сенечки. В темноте колода начинала светить белым светом, помечая таким образом масти и рисунок. Каждое выступление снималось и дублировалось на экранах. Видеоролики с данными серьгами очень быстро распространялись в сети. Церетели занимался дополнительно продажей придуманных им украшений в ограниченном тираже с огромным ценником. И покупателей находилось очень много. А сейчас Бадри загорелся мечтой за бешеные деньги продавать бабочек, которые должен сконструировать Фёдор.       Украшения, одежда, музыка, декор – всё делали нейросети и андроиды под руководством фантазий и желаний Бадри. Церетели любили и уважали, особенно в творческом сообществе. Он буквально создавал всё из ничего. Вчерашнего замухрышку, как он любил говорить, превращал в сегодняшнего великолепного и всеми желанного актёра. Бесполезных и пустых андроидов с браком в умелую часть труппы и главную подмогу. Скверная душа и отличная смекалка бизнесмена с творческой жилкой превращали Церетели в самую неоднозначную акулу капитализма, умеющего балансировать между лживой искренностью и честным лицемерием.       Робот уже сноровисто наносил мазками яркий грим на лицо Сенечки, скрывая всю усталость на её коже. Кисточки порхали с лихорадочной скоростью. В один момент веснушчатое лицо исчезло, заменившись на раскрашенное полотно. Для начала ровным слоем белого тона была создана гладкая основа. Затем в уголки глаз андроид добавил ярких мазков синевы цвета морской волны. Жидкой подводкой начертил причудливые стрелки с завитками на концах, напоминающие вьющиеся усики гусениц. На губы легла матовая помада аккуратным контуром вишневого оттенка. Для финального штриха робот добавил россыпь сверкающих блёсток на румянец, подсвечивая скулы Зотовой. Теперь Сеня лишилась лица, и на его месте появилась маска.       — Красивая? — вырвал из раздумий глубокий тембр голоса Давида.       — Угу, — я отодвинулся на два шага в сторону.       — Ты чего? — он оскалился и прищурился.       — Ничего, — спокойно ответил с невозмутимым выражением лица.       — А я думаю, что чего.       — По местам! — прозвучала строгая интонация из динамиков от Бадри.       — Работаем, — похлопал тридцатилетний Чешир, — Крепостные сегодня без перерыва! — слишком громко.       — Стоп! — следом колонки затихли.       Очень быстро между бархатными и позолоченными рядами кресел прошёл темноволосый хозяин среднего роста и крепкого телосложения с широкими плечами. Щетина прибавляла образу возраст и наигранную якобы расслабленность и небрежность. Расстёгнутые две пуговицы на рубашке заставляли окружающих считать Бадри лёгким человеком и «своим в доску». Но дорогой одеколон со строгими нотами выдавал истинный характер.       Давид же выпрямился, приподнял подбородок, готовясь к скандалу. Впрочем, его так и выгнали из предыдущего места работы. Шпаков поднимал забастовку среди работников цирка, что было указано в его трудовой книжке. Давид прищурил серые глаза, смотря сверху вниз на карие, ничуть не ужимаясь в теле.       Цирковые актёры словно коршуны над добычей окружили Церетели и Шпакова. Морщинистое лицо скорчилось в ехидствующей гримасе, под которой скрывалась некая подступающая ярость. Давид не выдержал и усмехнулся вслух. Все перестали шептаться и притихли, готовясь к прилюдной порке.       — Тебе что-то не нравится? — спросил Барди, задрав голову.       — А Вам понравятся лежащие полумёртвые актёры? — смело ответил Давид вопросом на вопрос.       — Ты больше всех устал? — Церетели скрестил руки на груди и посмотрел на молчащую труппу, — Никто не жалуется, кроме тебя.       — Вы же любите честность, так? — он кивнул, — Мне не к чему просто Вас бояться. Вы мне точно не папаша, а если уволите, то спокойно найду другую работу, — усмехнулся, — В конце концов вместе со мной отсюда уйдёт и часть новой фанбазы, — прищурился, — Да и скандал прилюдный поднимать? — Шпаков пожал плечами, — Оно Вам надо?       — Я тебя услышал, — оглянулся ещё раз, — Двадцать минут, а потом за работу, — спустился и покинул зал, все выдохнули.       — Сильно, — прошептал я себе под нос.       — А то, — Давид приобнял меня, взяв за плечо, — Чего вылупились? Молиться на меня все будете! — рассмеялся.       — Лучше б домой пораньше ушли, — возмутилась Дана.       — Не скажи, — проговорила Агнесса, хлопая белыми ресницами, — Я на перекус. Кто со мной? — некоторые ребята из труппы подняли руки, — Пошли, — покинули помещение.       — Репетируй, малая, — отвечал Давид, не отпуская меня, — Кто мешает оттачивать навыки, да, Натаниэль?       — Не подключай меня сюда.       — Кошмар, — Дана скрестила руки на груди, фыркнула и закатила глаза, уйдя в сторону гримёрных.       — Ужас-ужас, — Шпаков снял с меня цилиндр и нацепил себе на голову, — Сень, мне идёт? — Есения помахала рукой, — Это да или нет? — голос раздавался эхом по залу.       — Натаниэлю верни, — она устало и немного раздражённо ответила, но Давид приближался, а я проследовал за ним.       — А чего мы такие злые? — надел чёрный цилиндр на Зотову, — Отдыхать же отъезжала, а такая, — промычал, — Злющая и колючая, — Есения села на пол, разминая ноги.       — Отвянь.       — Чего злимся, Сенька?       — Отстань от неё, — я влез, — Если девушка попросила не трогать её, то выполни эту простую просьбу, — говорил спокойно, но улыбка на лице Шпакова пропала.       — Хорошо, — послушался, — Видел, как ты таскаешь тяжести, поэтому нарываться не буду, — захихикал.       — Спасибо, Натаниэль, — робко произнесла Сеня.       — Вы ж мои голубчики, — послышался поставленный дикторский голос Давида, — Я просто прикалываюсь, неужели непонятно? — каждая мышца на теле Сени напряглась, — А вы оба такие серьёзные всегда, — стал тише говорить, — Главные роли давят на вас или что-то другое?       — Что ж ты такой сердобольный мужчинка, — язвительно произнесла Есения.       — Я всегда был особенным, — он театрально ответил, посмеиваясь, — Вдруг спровоцирую на раскрытие каких-нибудь грязных секретов, чтобы в дальнейшем оклеветать Бадри, да? — пожал плечами, — Такие мысли же на мой счёт у тебя, Сенечка?       — А в чём не правда? — серые глаза с зелёным узором посередине посмотрели в абсолютно серые, — Ты ж громкий скандалист и интриган, — пауза, — Хлебом и солью не корми, лишь бы шумиху поднять в воздухе, заработать денег и свалить в закат.       — И зачем эдакого негодяя брать на работу такому умному человеку? — хитро улыбался.       — Откуда мне знать? — безразлично проговорила, разминая руки.       — Разве ты у Церетели не на коротком поводке? — Есения нахмурила брови, захотела встать, но глубокий голос произнёс, — Погоди, я не хочу это обсуждать с другими, а только с вами двумя.       — Что обсуждать? — вымотанная и жутко усталая интонация, — Пару месяцев приглядывался, а теперь решил пустить корни во все сплетни?       — Я не разношу сплетни, если не заметила, — посмотрел и на меня, — Почему тебе дают партии только с Натаниэлем? — взглянул вновь на Зотову, — К другим мужчинам тебя Бадри не подпускает же, — она вздохнула, — Пока ты отсутствовала, то он всё метал и крушил повсюду, — развернулся, — Было же такое, Натаниэль? — я кивнул неуверенно, — После репетиции ты домой или к нему? — Еся молчала, — С этого угла сцены ничего не слышно.       — После репетиции Церетели просил заглянуть в кабинет.       — Ты прекрасная актриса, — начал Давид, — Если уйдёшь самолично, то портфолио отличное. Везде возьмут. Знаешь же? — она молча смотрела на Шпакова.       — Говоришь мне уволиться?       — А хотелось бы? — мягко спросил, пододвинувшись поближе, — Ты намного лучше, чем тебе вбивают в голову.       — Ты кого-то на моё место своего кого-то пропихнуть хочешь? — прищурила взгляд и нахмурила светлые брови с рыжими волосиками.       — Нет, просто перед увольнением хочу забрать побольше душ у этого помещика, — молчание, — Нашёл место безопаснее и честнее, — кивнул, — Да, там меньше платят, но.       — Ты хочешь, чтобы Сеня ушла за тобой? — спросил я с ужасом, представляя в голове одинокие будни, — Просто оставить всё? — Шпаков посмотрел на меня и усмехнулся.       — Ты вообще должен лучше всех понимать, какое будущее ждёт Есению здесь, Натаниэль.       — Я сама решу за СВОЁ будущее.       — Хочешь, как наша «Алиса», — спокойной и уверенной интонацией спросил Давид, — Остаться в Стране Чудес? Знаешь, почему Бадри написал такую концовку? — молчание, — Потому что «Алису» ничего не держало в реальной жизни.       — Она там была всего лишь куклой, — возразила Сеня.       — Думаешь, что Церетели придумал такой прямой смысл? — усмехнулся, — Он, конечно, ужасный человек, но ко всему подходит с фантазией, — улыбался, — Тебя никогда не смущало, что вначале спектакля играет музыка с пульсом? Эта история не о настоящей кукле, заточённой в домике, — подвинулся ещё ближе, — «В неё любил играть старший брат владелицы. Купил сестре, а оставил себе». Точно ли сказка о кукле?       Есения словно перестала дышать на мгновение.       — Но она обрела счастье в Стране Чудес!       Зотова испугалась собственного крика и прикрыла рот. Я оглянулся, заметив, что некоторые актёры обратили на нас внимание.       — При этом оболочка, теперь уже безмолвная и послушная, осталась в реальном мире, пока сознание «куклы» погрузилось в вечные фантазии, — прошептал Шпаков глубоким голосом.       — Бадри не мог по мне написать это.       — Что? — рассмеялся, — Извини, — вытер слёзы с уголков глаз, — Он пишет только про себя и о себе, а остальные – фигуры, которые подходят под его описание, — притих, — Я читал каждую его пьесу разных годов. Если ты видишь схожесть с героем, то тебя поймали на крючок и выбрали специальным вдумчивым образом.       — Мне не нравится этот разговор, Давид.       — А что не так? Обсуждаем фанфики нашего помещика, — Мишель начала играть Франца Шуберта «Охотник», — Это мелодия раздражает только меня?       — Такой ты странный, — подметила Сеня, — Пойдём, Натаниэль, — встала, схватив меня за руку.       — Я знаю, что сломает кукольный домик Церетели — Еся застыла, посмотрев на Давида.       — Слушаю, — разжала ладонь, освободив мне запястье, а сама скрестила руки на груди, сделав шаг к Давиду, — Тебе что-то сделал Бадри?       — Я буду с тобой честен, — кивнула, — Натаниэль, — серые глаза обратились ко мне, — Ты же умеешь хранить язык за зубами и без дополнительных приказов? — подмигнул.       — Да, — я вздохнул, — Если бы вы знали, сколько секретов храню, — Сеня похлопала меня по плечу.       — Он же тебя, — спрашивал Шпаков, — «Подобрал» к себе ещё ребёнком? — Есения смутилась, но закивала, — И сейчас вот юным девочкам помогает, — продолжал очень тихо, ровно и спокойно, — Была у меня одна близкая знакомая, — протянул смартфон, — Почти встала на твоё место, — на экране были контакты, — Это владелица, — окончание интонационно подчеркнул, — Одного театра. Не Москва, конечно, но там безопасно, — Сеня посмотрела на Давида, затем на телефон, поколебалась и переписала номер в свой мобильник, — Молодец, что не отказываешься от протянутой руки, — Зотова испуганно глядела снизу вверх, — В эти полгода точно, — пожал плечами, — Сюда наведается полиция по моему вызову. Если всё-таки останешься здесь, то будь честна с ними, прошу. Если захочешь рассказать Церетели, то, пожалуйста, развернись и уходи к нему, — маленькая родинка под правым глазом и на левой щеке добавляли шарма говорящему.       — А я? — вслух решился спросить.       — А как же ты? — ласково и игриво передразнил он, — Нам нужна подпись Бадри о передаче тебя в другую организацию, — выдох, — Или формальное отсутствие у тебя хозяина.       — Я ещё не ответила, Давид, — строго произнесла Есения, — С чего ты взял, что мне захочется идти против Церетели?       — Потому что, — подошёл ближе, — Ты здесь сильнее всех его ненавидишь. Да и не отказалась меня послушать.       — Ладно.       — Что ищет охотник над нашим ручьём? — взял за руки Есению, — Эй, лучше останься в лесу ты своём! — закружил в вальсе, — Здесь дичи на мельнице нет для тебя, — быстрый поворот, — Есть козочка, только она уж моя! — пел каждую строчку в такт мелодии, которую играла Мишель.       — Это я, что ли козочка, — Еся ударила возмущённо рукой воздух, потому что Давид тут же выскользнул из танца, — Фрик!       — Это просто слова песни, — выдохнул, — Говорю ж, что бесящая музыка. Ох, — театрально прозвучало, — Или всё-таки тебе ставят Натаниэля, потому что вы танцуете идеально, — хлопнул в ладони, — Сейчас съем пару десяток кошек. Сколько времени осталось? — Сеня пожала плечами, — Что-нибудь принести? Я быстро из буфета вернусь.       — Бутерброд с рыбой.       — Чтобы лимона было побольше сверху? — кивнула, — Понял, Салтычиха, — усмехнулся, отвернувшись, — И почему такое прозвище? — не дождавшись ответа, испарился.       Мишель сегодня в ударе: заиграла мелодия «Oh My Darling, Clementine».       — У тебя есть план? — спросил я.       — М? — захлопала глазами, — Нет.       — Надо узнать побольше про Давида, — посмотрел на неё, — Ты бы своим друзьям рассказала, — она приподняла бровь, — Что?       — Не хватало грузить их всякой чушью, — отмахнулась.       — Сказала бы Марку. Он журналист, много связей и контактов, выяснил бы про Давида, — кивнул в сторону смартфона Есении, — Про владелицу эту.       — Такую шумиху поднимать, — простонала, — Нат, он даже толком ничего не рассказал. А вновь заладил про своё «уходи, я спасу». Забудь.       — Лучше запереться вновь в кабинете Бадри и встать раком, прося не так жёстко? — молчание, за которым последовала пощёчина, — Я уже не знаю, как тебя пробудить от этого сна и заточения, — я сжал ладони в кулаки, — Извиняться не стану! — глядел уверенно, сохраняя спокойное выражение лица, — Если действительно хочешь вечно быть в Стране Чудес, то получай удовольствие, — поджал губы, — В версии Бадри «кукла» осталась довольной, а ты и наслаждение даже не получаешь, — глаза её заблестели, а тело всё сжалось.       — Хорошо, — посмотрела на балкон, где играла Мишель.       В моей голове крутился лишь текст песни, попадающий под каждую ноту клавиши фортепиано.

«Дорогая, дорогая

Дорогая Клементин!

Ты пропала уж навеки!

Как ужасно, Клементин!

Была девчонка словно фея.

Босоножки велики,

И носила из-под рыбки

Две жестянки-башмачки.

Каждое утро, ровно в девять

Ты водила пить утят,

Но, ударившись, споткнулась

И угодила вниз, к волнам.

Губы алые, как вишни,

Пускали жизни пузырьки.

Но, увы, не мог я плавать,

И не спас я Клементин».

      «МАРК». НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ              Агата потрясала меня за предплечье. Немного синюшные губы не спасал даже клубничный блеск, а почти чёрные глаза выглядели совсем потухшими. Кожа сухая. В руках у меня был телефон. Погасил экран. Что делать? Как быть? Притвориться, что не видел сообщение? Поехать? Как бы поступил Марк? Призрак, ответь, пожалуйста! Подай знак! Бесполезно.       Гаша обеспокоенно гладила моё плечо и что-то спрашивала. Не сейчас, Криулина. Потом, моя невеста, почти жена. Что выбрать: остаться тут или поехать? Странно уезжать без повода. Но и необычно, если Савостин останется здесь при таких обстоятельствах. Если я уеду, то эта компания разнесёт дом? Стоп! Они взрослые. Да, идиоты. Но всё-таки совершеннолетние люди. Кроме Яры, болтающей ногами за столом. Хотя в ней разумного побольше будет.       — Сейчас детишек, — сказал Игнат, — Эти двое настругают раньше вас, — Владлен снова треснул смачный подзатыльник, — Хорош! Все взрослые, — захихикал, — Все фертильны.       — Что такое «фертильны»? — спросила Ярослава, а Марсель ударил собственное лицо ладонью.       — Типа детишек заводить могут, — с улыбкой ответил Светик.       — Игнат! — заорала Криулина, отойдя от меня.       — А есть те, — с интересом продолжала допрос девочка, — Кто не может?       Да, я, Ярослава.       Шумиха. Обсуждения. Смешинки. Каждая фразочка давила и выводила из себя.       — Минута тишины! — я закричал, — Дайте подумать, — потёр виски, не понимая, как поступить с новостями из телефона, — Как же всё надоело, — телефон в кармане завибрировал, взглянул на экран, выпрямившись, — Опять кому-то нужен, — нервно рассмеялся, — Алло, Сеня? — следом послышался голос Зотовой.       — Извини, если отвлекаю, — мялась, трубку перехватил Натаниэль.       — Марк, нам надо найти информацию про участника трупы, Давида Шпакова.       — А ещё что надо? — возмущённо переспросил, встав из-за стола.       — Если хочешь продолжать сотрудничество, — дурак, там же Есения, — То сделаешь, как я скажу! Понял?!       — По-моему, мы договаривались о другом, Натаниэль, — меня перебили.       — Тебе всё равно нельзя верить! — орал по ту сторону, — Хватит с меня лжецов. Ты будешь работать со мной заодно: хочешь или нет.       — Ок-ок-ок, — спокойно ответил, — Можно я вначале свои проблемы решу?       — Хорошо, — голос переменился, трубку вернули Есении.       — Что за общие дела у тебя с Натаниэлем? — спросила Зотова.       — Под твоего Бадри копаем. Спроси Наташу, — сбросил трубку, — Всё, — подошёл к выходу, надел куртку, но невеста подлетела и схватила меня за руку, — Отпусти. Живо, — сквозь зубы произнёс, — Я сказал, — Владлен привстал, а Марсель опустил глаза.       — Куда собрался?!       — К матери! — вытащил рывком из хватки руку, — Ей плохо, — спокойно добавил, — Можно к ней поехать? — жалобно и неуверенно спросил, на что Агата отошла, — Я по приезде всё объясню, честно.       Она молча сделала несколько шагов назад.       Застегнул куртку и обулся. Не посмотрев ни на кого, схватился за дверную ручку, крепко сжал её в ладони и повернул. Дверь отворилась, правая нога коснулась заснеженного крыльца. Послышался хруст под ступнёй.              АГАТА КРИУЛИНА В ДВЕНАДЦАТЬ ЛЕТ              Обутая в чёрные кроссовки с жёлтыми шнурками нога встала близ такой же, но с красной шнуровкой. Вытерла грязную подошву о коврик. Сняла кепку с ушками с головы и положила на полочку. Из кухни пахло пирожками.       Мама вышла в коридор. Широко улыбалась накрашенными в алый оттенок тонкими губами. Тёмные глаза сверкали, как алмазы. Скулы казались острее в первую половину дня и мягче – во вторую. Серебренные серьги висели на ушах с разным количеством проколов: на правом – два, а на левом – три.       Волосы уложены, как у тех самых дамочек, рождённых в сороковых годах двадцатого века, видавших войну и незнающих спокойного времени. Глаза накрашены аккуратно и до идеальности дотошно. Корсет затянут. Юбка-карандаш сливалась под цвет чёрного корсета. Она сегодня выходная, но «выходной» от слова «выход». А куда может быть «выход»? На люди!