Услышь раскат грома моего

      По приезде молча вошёл в дом. Повесил куртку, снял обувь, держа крепко за ручку пакет. Все разговоры стихли. Нет настроения никого видеть, слышать и общаться. Но придётся объясняться. Выдохнул, поднял опущенную голову и увидел перед собой Криулину. Она выглядела испугано. Тело её всё сжалось.       — На тебе лица нет, — подметила сидящая за столом Есения.       — Ма-арк, — жалобно проговорила Агата.       — Вы чего такие напряжённые? — спросил, выдавливая нервно улыбку.       — Что с мамой? — спросил лежащий на диване Фёдор, копошась в механической бабочке.       — Она…       И что сказать?       — Я.       Правда или ложь?       — Помогал собирать вещи, — ладонь разжалась и пакет упал, — В стационар, — Гаша отшатнулась.       — Настолько серьёзно? — спросила она.       В голове всплывали лишь фрагменты бумаг на согласие кремации.       — Всё же будет хорошо? — обеспокоенная интонация Криулиной заставила обратить вновь на неё внимание.       — Нет, — сухо ответил, — Не будет. Для полноценного лечения слишком позднее обнаружение онкологии. Там есть метастазы на других органах, — наверное.       — Можно выйти? — Марсель поднял руку, и я кивнул.       Он прошёл мимо, похлопав по плечу и прошептав единственное слово: «Извини». Эвелина проследовала за ним, ничего не сказав. Агата просто обняла меня. Горячее тело и дрожащие руки.       — Ты не лжёшь?       Спросил Федя, покосившись. Из-за этого все взгляды обратились к нему, Владлен и вовсе нахмурился.       — Что? — я отодвинул от себя невесту, подойдя к дивану и строго посмотрев сверху вниз, — Что ты имеешь в виду, Фёдор?       — Прости, — встал и поднял пакет, достав контейнер с блинами, — Просто ты с детства не любил других нагружать своими проблемами, вот и спросил.       — Марк, — почти простонала Криулина, — Неужели нельзя никак помочь? — Рина отвлеклась на телефон.       — Нет, нельзя. Всё необходимое попробуют врачи, а остальное – воля судьбы, — Каримова прикрыла рот ладонью, — Ты чего?       — Мне надо выйти, — глаза Рины заблестели, и она покинула комнату.       Неожиданно горячо, сильно, крепко и резко Подольский обнял меня.       Владлен был очень горячий. В эту секунду чувствовал поддержку в чужих прикосновениях. Во взглядах чувствовалась надежда. Она обволакивала и отвлекала от случившегося. Хотелось врать. Заворачиваться во лжи и не уходить. Желание говорить же отпало окончательно. Просто не стоит отворачиваться. Ребята, так будет лучше для всех. Для вас. Или для меня?       — Ребят, — отодвинулся от Подольского, — Всё в порядке, — Есения села за стол.       — Да разве может быть порядок? — нервная интонация Гаши заставляла погружаться в реальность, что раздражало.       — Это моё дело!       Вырвалось яростным криком из моего рта, из-за чего Криулина тут же сжалась, опустила глаза и сделала несколько шагов назад.       — Зачем кричать? — повернулся лицом к нам Светляков.       — Проснулся? — раздражённо спросил его, — Всё обсмотрел? Красивый снежок за окном?       — Ты хочешь поругаться? — Игнат спокойно отвечал вопросом на вопрос, — Или сорваться на мне?       — Хватит, — грубый командный голос Подольского заставил всех притихнуть, — Сеня-я, — та вздрогнула, — Завари чай, — посмотрел на меня, — Сел за стол, — прищурился на Свету, — А ты смотришь теперь только на нас.       — Не могу я, — зевнул Светик, — Слушать такие вещи, — ссутулился над столом, — Толку от меня в плане поддержки всё равно нет. Я только всё испорчу, — пробубнил в ладонь, уткнувшись в неё ртом.       — Завались с этим, — Лен поставил стакан на стол перед Светляковым, — И вспомни, что дружба – это не только про веселье и сплетни, но и посерьёзнее штука, — очень строгая интонация, — Допёр, ранимый наш?       — Ага, — разноцветные глаза посмотрели в мою сторону, — Извини, — но глядел он чуть выше плеча, не встречаясь со мной глазами.       Одетая в тёмно-бардовую футболку с изображёнными скелетами птиц Есения села рядом с Агатой. Федя нарыл откуда-то стул и сел за спину, положив ладони на мои плечи. Владлен разлил сидящим чёрный чай с запахом апельсина и шоколада. Кончики пальцев Августа дрожали, но он зачем-то не отпускал меня ни на секунду, но и рук не сжимал, чтоб удержать.       Сеня застыла над чашкой, разглядывая собственное отражение. Заметил на шее следы засосов, а на запястье – синяк. Вмиг захотелось отвлечься на дотошное разглядывание каждого из ребят. Лен всё ещё стоял в том самом махровом халате. Не ожидал от него такого напора и добросердечности с сочувствием. Тут же перевёл взгляд на Гашу, рассматривая удручённое и в то же время крайне вдумчивое лицо. Да, других друзей у неё быть и не могло. А вот товарищи Марка смущали всё сильнее и сильнее с каждым разом.       Глубоко и громко вздохнул, обратив внимание каждого на себя. Сделал глоток. Нотки шоколада зафиксировались рецепторами. Криулина обняла меня за руку, будто пытаясь тем самым поддержать.       Ей было проще так. Обнять. Погладить. Поплакать и покричать. Что продиктовали б эмоции сделать, то и сотворила бы. И плюс. И минус. Решил рассказать всю поездку от начала и до конца, укрывая и дальше факт смерти женщины и наличия внутри себя не живого, а механического сердца.       Игнат словно смотрел сквозь меня, не фокусируя внимания ни на одном слове. По придыханиям было очевидно, что он ожидал конца монолога. Фёдор же прижался со спины сильнее ко мне. Слышалось небольшое сопение над левым ухом. Раз они с Марком друзья школьных лет, то, наверное, Августовский прекрасно знал эту женщину. Владлен смотрел в глаза, поддерживающе кивал и вздыхал на тяжёлых моментах. Сеня вся сжалась за столом, сгорбилась, вглядываясь в уже остывающий чай. Глаза её блестели, но казалось, что Зотова думала о чём-то ещё, личном и сокровенном. Неужели монолог затронул какие-то воспоминания?       Агата сдерживала слёзы, пока я не сказал: «Не сдерживайся. Мне не станет хуже». Тогда послышался плач, почувствовались тёплые и нежные объятия с родными поглаживаниями. Но я продолжал безостановочно говорить. В одну секунду почудилось, что эта реальность моя. Что невеста любила меня. Что друзья были моими. Что обнимали только меня.       Лучше вас подготовить к её смерти, чем разом это вывалить. Неожиданно на кухню забежала собака, а за ней и дети. Все развернулись. Растрёпанная Яра со вздохом приподняла Агни за верхние короткие лапки. Яша уже успел залезть носом в пакет, вытащив шарфик. Но резкий и строгий голос Марселя, вошедшего в дверь вместе с Эвелиной, одёрнул мальчишку: «Брысь, негодник». Яков всплеснул театрально руками, но послушался старшего. Почему-то хотелось сказать брата, но потом вспомнил, что Яша был Ленским, а не Моро.       — Пересказывать разговор не надо, — сухо ответил Марс       Вместе с питомцем дети покинули помещение по приказу Марселя. Моро отстранённо, но при этом встревоженно произнёс формальные слова поддержки. Было видно, как неприятно ему произносить эти заученные фразы. Приехал француз «отвлечься от смерти отца». Нервная ухмылка сама нарисовалась на моём лице и проскочила через зубы.       — А вдруг что-то ещё наладится, — дрожащий высокий голосочек Эвелины доносился у входа в дом.       — Шансов нет. Да и сочувствовать надо не мне.       — Думаешь? — спросил, прищурившись Марсель, — Как раз-таки тебя это и касается. Умирающий со своей смертью никогда не познакомится, — выдохнул, — Пока человек жив, то смерть его не настигает. Когда она приходит, то некому её уже встретить.       — Марси, зачем ты это говоришь? — жалобно произнесла Эвелина, — Марк, это просто ужасно! — медленно двигалась в мою сторону, — Нельзя подобрать даже слов сейчас, которые бы выражали то, как грустно за тебя. Это самое страшное, — обняла, — Что может произойти в жизни каждого. Никто не заслуживает такого, — послышался неожиданный плач, из-за чего Эва отклонилась, но, поняв, что источник звуков не я, обернулась.       — Федь? — Криулина гладила по спине Августа, закрывающего ладонями лицо.       — Можно, — поднял руку Светляков, — Покурю и узнаю, что там с Каримычем? — кивнул.       — Эй, — я встал напротив Фёдора, — Друг? — коснулся плеча, — Прятать лицо необязательно, — ласково проговорил, но от этих слов почему-то Август ещё сильнее сжался и разрыдался.       — А Федя знал маму Марка? — спросила Эвелина, — Так горько плачет, бедный.       — Знал?! — подскочил с места Фёдор, — Я жил часто у них дома, ел её еду и жаловался на жизнь за спиной Марка ей, когда моя бабушка умерла! Не должно всё так случиться. Почему именно сейчас? — посмотрел в потолок, будто ожидая сверху ответа.       — Фе-едь, — начал я, — Блин. Не придумал, что ответить.       — Необычно для тебя, — подхватил Подольский, — Дай человеку выплакаться и оставайся дальше таким честным как сейчас. Нравится твоя искренность.       — Моя? — вина стала грызть изнутри, — Искренность? — сердце быстрее забилось, — А ведь и вправду, — взглянул на Лена, — Я так часто вру и не краснею, — Федя закрыл мне ладонью рот.       — Хватит думать и искать поводы для злости на себя, — голос раздался эхом в сознании, — Поплачь хотя бы сейчас, если грустно, — слёзы подступили сами собой, — О, Марк! — обнял, — Мы со всем справимся! — гладил по затылку, — Может она вылечится.       — Я не могу, — Сеня обняла Гашу, не скрывая нарастающую будто бы истерику, — Хочу обниматься и плакаться! Человечиться!       И я хочу. «Дай человеку выплакаться». Вдруг и вправду всех мучаю этой игрой? Может вам просто поплакать всем надо? Громко и звонко. Безутешно и невыносимо. Я лишний. Они все жертвы. Чем больше тяну, тем им больнее будет. Переплетать воспоминания свои с умершим и подделкой – не пытка ли? Не палач ли я для их сердец? Все так искренне переживали за Марка, а не за меня.       — Простите, — оттолкнул от себя Августа, — Прошу. Так виноват, — Фёдор налетел всем телом, повалив на пол и оказавшись сверху, — Что ты делаешь? — за спиной сидящего на мне Августа показался Владлен, готовый встрять, — Федь?       — За что ты извиняешься, Марк?! — закричал, — Неужели винишь себя сейчас за наши слёзы? Ты серьёзно?! — лицо выражало страх, неподдельный и животный, — Почему поступаешь так с собой? — чувствовал, как тело друга дрожало, — У тебя мама при смерти, а ты винишь себя в наших чувствах!       Он несильно, но ударил по груди кулаком, сдерживая остатки сил.       — Федя, — прошептал, глядя в медовые глаза, — Слезь.       Фёдор схватил за плечи, нагнувшись и нависнув надо мной. Длинные волосы коснулись лица.       — Мне нужно кое-что сказать.       — Нет, — он строго ответил басом, — Можно только плакать, — лицо стало резко изображать некую злость, нахмуривая брови.       — Перегибаешь, Фёдор, — сказал Марсель, а Владлен положил ладонь на плечо Августа.       — Да, — мощная рука Подольского потянула Августа, отчего исхудавшее тело быстро было убрано с меня, — Давишь, приятель, — поставил на ноги, — Не все могут прямо здесь и сейчас вылить сто литров слёз. А ты, — подал руку, — Вставай, Марк.       — Эх, — вздохнул Август, — Три ха, — прошептал, на что Лен покосился, а я застыл на месте, разглядывая Фёдора, — Ребят, вы не против, если мы на пару слов? — приобнял меня за руку, — Надо кое-что обсудить, — его голос становился всё тише, а картинка перед глазами темнее.       — Может лучше с нами? — спросила Есения.       — Марк, — дёрнул, — А ты как скажешь? Отойдём, — интонацией выделил следующее слово, — Со мной?       — Конечно, — ответил я.       Автоматически направился за Августом следом. Он свернул в одну из комнат. Закрыл дверь. Сел на диван. Постучал по месту рядом, которое я тут же занял. Тишина. Фёдор покачался вперёд и назад. Выдохнул. Стал говорить.       — Ты же меня слышишь сейчас? — кивнул, — Нет, — он покачал головой, — Так разговора не выйдет, — Ха три. Дэ Ин, — вся картинка окрасилась в яркие цвета, и я повернул лицо к говорящему, — Уже понял? — шёпот, — Только без самодеятельности, хорошо, андроид?       — Что?       — Пожалуйста, выслушай спокойно. Договорились?       Он с такой лёгкостью взял надо мной управление.       — Пошутил? — после моего вопроса заметил, как по щеке собеседника потекла слеза, — Кто ты вообще такой?       — Школьный друг Марка. Меня Антон за тобой послал следить, — выдохнул, — Отсюда неожиданная «встреча», — закавычил пальцами, — Чтобы ты никого не прирезал, — очень грустный голос.       — Антон знает о моём передвижении? — в ответ кивок.       — Не надо никому сейчас ничего говорить, — схватил за плечи и потряс, — Понимаешь?       — А почему именно тебя подослал Новожилов? Погоди, — отодвинулся, — Ничего не понимаю, — не хотел понимать.       — Потому что вне подключения к сети только мой голос является для тебя «центром управления». Анонимный заказчик указал, что просто нужен скелет андроида и процессор для личных нужд без внешней оболочки, — перебил.       — Подожди-подожди, — помахал ладонями, — Так это ты, — посмотрел в красные и немного опухшие от слёз глаза, — Сделал меня?       Злость вот-вот и вырвалась бы наружу.       — Да, — виновато проговорил, — Но не знал, что ты станешь заменой Марка, —его голос дрожал, а дыхание сбилось, — Антон покопался в тебе и узнал почерк конструкции одного из своих учеников. Обо мне не говорил в целях безопасности, да и в качестве проверки, — положил руку на сердце, — Но я не могу продолжать наблюдать, как тебя съедают чувства.       — А разве оглашать это безо, — не дали договорить.       — Я отключил тебе голосовой командой интернет, из-за чего не сможешь на данный момент ни отправлять информацию, ни получать.       — Фёдор, — схватил за плечи, — Отключи хотя бы ты, — он поднял брови, — Если Антон не в силах, то ты точно сможешь это сделать.       — Не стану, — спокойно ответил, — Не смогу, — пауза, — Ты живой.       — Предлагаешь молча смириться? Думаешь, что ничего не сделаю, не смогу надавить?       — Мне? — отвёл взгляд в сторону, смотря на пол, — Не сможешь, — и вновь наши взгляды пересеклись, — Мы с Антоном вместе пытаемся найти твоего заказчика, сделавшего внешность и программу обхода постулатов робототехники и удаления информации с любых носителей.       — А если это разные люди?       — Тогда всех найдём, — вслушиваясь в уже знакомый голос, прокручивал в мыслях ту голосовую команду.       — Три ха, — произнёс я, — «3Х», это, — перебил.       — Да, я называл цифрой и буквой заказные модели вне компании, — вздохнул, — Если тебя разберут, то быстро узнается, кто создатель.       — Как ты ещё не убился?       Федя удивлённо посмотрел на меня из-за этого вопроса.       — Наоборот, — потряс макушкой, — Жить начал заново. Теперь я обязан узнать, что случилось и позаботиться, чтобы родные Марка не пострадали, — пауза, — И мне нужно пожить у вас, чтобы и не сорваться, и проследить за безопасностью Агаты. Про лису уже сообщили.       — Ещё что надо? — интонация уколола старого друга Савостина, и я заметил опущенные уголки губ, —Ты ошарашил сейчас такими новостями, — лёг в противоположную сторону от Августовского, — Дай переварить, — висок ощущал мягкость подушки.       — Жалеешь, что тебе Антон сделал сердце? — подвинулся ближе и ткнул пальцем в бок, — Мои модели никогда не отличались такой эмоциональностью и эмпатичностью, как бы не старался. Тяжело, наверное, быть гремучей смесью из безразличия и сердобольности.       — Не жалею, — вновь присел, — О сердце, — смотрел в медовые глаза, — Знаешь, что я Марка убил? Больше никто бы не смог вырвать сердце.       — Не ты, — он покачал головой, — А заказчик.       — Федь, раз между нами больше нет лжи, то будешь помогать? Я устал уже один во всём разбираться, а от Антона толку ноль.       — Я не всесилен, но попробую помочь, — у Феди очень ласковая интонация, которая заставляла верить ему.       — Ты ненавидишь меня?       — За что? — поднял брови, отчего на лбу показались морщинки.       — Вы же дружили, а теперь.       — Вздор, — всплеснул руками, — Нет твоей вины здесь, — внимательно рассматривал меня.       — Я, — сердце забилось сильнее, — Соврал его маме, Август. Разорвал и выкинул сердце, — я старался голос сделать тише, — Из-за меня Яра тогда заболела. И я абсолютно бесполезен в решении проблем Агаты, — он с сочувствием смотрел на меня, — Правда всё равно вскроется, что тогда делать со всеми? — Август промолчал, — Как вывести Марка из окружения ребят? Выставить его негодяем? Он же хороший человек. Порочить память о личности, которая умерла ни за что?       — Все люди выбирают горькую правду, но мечтают о сладкой лжи. Мы сейчас вернёмся, — Август взял меня за руку, — Подними тему с Бадри, а то Сеня начала что-то рассказывать, но ты пришёл, — медовые глаза сверкали, — Очень больно слушать мне, да и Рине про болезнь мамы Марка, — прищурился, — Подозреваю, что и тебе неприятно это говорить, — пожал плечами, — Это не приказ.       — Ага, — перебил, — Попробуй мне что-то приказать вне команд.       — Повеселел немного? — он улыбнулся, — Рад, что быстро приходишь в себя. Пошли, — встал, потянув за руку, — Вредина.       — Опять выступать на сцене? — Август пожал плечами, — Федь, а что мне делать теперь, кроме сокрытия факта, что я андроид? — Августовский пожал плечами, — В смысле?       — Будь собой, но не договаривай. И твоя фраза: «Попробуй мне что-то приказать». Я и не планировал, — встал впритык к выходу, — Уверен, что ты не ошибёшься.       — Не хочу выходить.       — Надо, — коснулся дверной ручки, — Пошли.       — Федь? — медовые глаза засверкали сильнее под светом ламп, — А мне как к тебе обращаться? — он в удивлении поднял бровь.       — Дурацкий вопрос, — закатил глаза, — У меня нет синдрома главного героя, как у Антона, поэтому просто Август, — усмехнулся, — И просто друг, — отворил дверь, — Ду Ин.       В коридоре была Ярослава. Младшая Криулина уверенно и с задранным носом направлялась к лестнице, подзывая за собой послушного Агни. Пёсик перебирал короткими лапками и вилял хвостом. Милая, однако, собака. Мы же с Фёдором направились вновь на кухню. И всё-таки стало значительно спокойнее и легче. И куда-то порыв раскрыться перед всеми исчез.       На диване сидела Рина, домашняя и совсем не накрашенная, умытая и не до конца причёсанная. Круглые голубые глаза были красными и опухшими. Каримова очень сильно переживала после услышанной новости. Недолго думая, Фёдор сел рядом с ней. Или же запрыгнул на диван? Не уверен, какое лучше слово подобрать под сложившуюся ситуацию. Я сел рядом.       Игнат закатил глаза и ухмыльнулся, потянувшись за печеньем. Владлен подлил ему кипятка в чай. Ухмыльнулся и произнёс лукаво: «Пей». От жидкости исходил пар. Светляков прищурился и посмотрел на приятеля, не скрывая наигранного презрения. Агата подошла ко мне и взяла за руку, взгляд напоминал щеночка.       — Тебя отвлечь? — сжала ладонь, — Или выслушать? — не моргала, — Как лучше помочь? Подскажи нам, пожалуйста.       — Отвлечь, — вытащил кисти из нежных холодных рук, — Сеня, — Зотова повернулась, — Да и все, — выдохнул, — Тебе же сказал Натаниэль, что я копаю под Церетели? — она кивнула, дожёвывая бутерброд со сливочным маслом и сыром, — Про свою находку не упомянул? — подняла светлые бровки, — Отлично, — достал телефон, подойдя к столу, — Нужен коллективный мозг, — огляделся, — Обратите все внимание, — открыл те снимки с договорами на смартфоне и положил на гладкую поверхность.       — Ну-ка, — за спиной тут же показался любопытный нос подлетевшего Августа, — Мутное дельце ж, — Есения спросила у меня разрешения и взяла в руки телефон.       Был заметен шок на лице Сени и полное недоумение. Неожиданно брови нахмурились, появились складочки гнева. Ноздри расширились, а щёки покраснели. От Еси пахло спиртом и разочарованием. Стало ясно, что она ничего не знала. Телефон выхватил Владлен, рядом с которым сидел Марсель. Подольский вслух стал зачитывать текст договора.       Гаша просто удивлённо смотрела на меня, а потом на подругу. Тёмные глазки бегали туда-сюда. Это заметила Эвелина, положив на предплечье Криулиной руку. Я же чувствовал облегчение из-за раскрытия хотя бы одной тайны. Как приятно быть честным. Быть откровенным банально проще.       Когда Владлен окончил зачитывание, то вернул телефон. Все молчали, переваривая услышанное. Марсель прошептал: «Живой товар в состоянии изменённого сознания». Есения глядела на тарелку с двумя бутербродами: колбасой и икрой. Почувствовался запах сигарет. Игнат закурил прямо на кухне. Сидящая на диване Рина спросила словно всех: «Товары в соответствующих контейнерах?». Лен пожал плечами.       — Чёрт! — Зотова ударила кулаками о стол, — Сука! СУ-КА!       — Ты ничего не знала, — решил высказаться, — Да?       — Я?! — закричала Еся, — Я ни черта не знаю, — схватилась за голову, — Ничего не понимаю.       — Давайте успокоимся, — сказал спокойной интонацией Марс, — И не будем рубить с плеча.       — Боже, я с ним, — Сеня задыхалась, хватаясь за сердце, — Я, — пыталась глотнуть воздуха, — Он меня, — поджала губы, — Чё-ёрт! — ударилась головой об стол.       — Есь, — проговорил Лен, протягиваю руку к подруге.       — Нет! — ударила резко кистью по ладони, — Не надо, — Федя стоял сзади, — Какая я дура. Всё, что говорят про него – правда, — отклонилась назад, ударившись о тело Августа, — И про меня – правда, — он погладил макушку Сени, и она взглянула в медовые глаза, запрокинув голову, — Вот ты, — пристально смотрела, — Что слышал? Отвечай честно, — сердцебиение её было бешеным.       — Что ты спишь ради ролей с Бадри, — тихо произнёс.       — Это правда! — Криулина широко раскрыла глаза на заявление подруги, — Всё так и есть! — отклонилась вперёд, — Но мы не спим, — задыхаясь произнесла, — А, — остановилась, поджав губы, — Это нельзя назвать любовью.       — Класс, — Игнат потушил сигарету, — Отлично отдохнуть приехали.       — Завались! — Лен кинул кусок хлеба в Светика, — Мы поняли, что тебе плевать на сложности, но заткнись и не усложняй всем жизнь, аморальный и одинокий урод.       — Кто б говорил, — выдохнул и отвёл разноцветные глаза к окошку.       — Серьёзно? — картавил Моро, — Может обойдёмся пять минут без скандалов?       — Обойдёмся, — встал из-за стола Светляков, — Я спать. Услышанное меня никак не касается.       — А нас думаешь касается? — возразила Эва.       — Нет, — равнодушно ответил Игнат, проходя к выходу из кухни, — Поэтому не понимаю причину, почему вы вообще двое, — взглянул на Марселя, — Не ушли раньше меня.       — Нам не всё равно, — произнесла взволнованно Ленская, — А тебе?       Я вспомнил, как Светляков искренне беспокоился ранее за Агату и Владлена.       — Да, мне всё равно. Всем добрых снов и успехов в вашей детективной истории, — покинул нас.       — Козёл, — сквозь зубы сказала Сеня.       — Надо прикрыть вместе эту лавочку одной разоблачающей статьёй, — после моих слов все замолчали.       — Это опасно, — прошептала Агата, — Неужели не понимаешь? — Фёдор же потянул за резинку в волосах Еси, распустив её волосы, — Оно того не стоит, Марк. Надо просто свалить.       — Про кого ты хотела узнать? — резко перебил мысль Криулиной, повернувшись к Зотовой.       — Мужчина работает у нас месяца два, — Август плёл ей косичку, стоя сзади, — Он хочет вывести полицию на Церетели, — теперь волосы на макушке подружки ничем не стягивались.       — Тогда знаки судьбы сложились так, что и мне двигаться в этом направлении, — обернулся к невесте, — Это моя работ, Гаша.       — Это безумие, — выдохнула, — Так же нельзя, — поджала губы.       — Прошу! — прикрикнула Еська, — Давайте нажрёмся, как взрослые и цивилизованные люди?       — Мне на работу завтра, — охрипший голос Каримовой донёсся сзади, — Поэтому пас, — обернулся к ним.       — Скажи, что заболела, — Август подсел к Каримовой, приобняв её за руку, — Что температура сорок пять градусов, — всех он уже потрогать успел.       — При такой не живут, умник, — съязвила Рина, отодвинув от себя прилипчивого друга.       — Вот именно.       — Вот именно, — передразнила собеседника.       Да, эту ночь все забудут, кроме меня, Феди и Рины. Забавно получается.