Услышь раскат грома моего

      Всё это время впопыхах готовились к свадьбе. Где-то через две недели Новый год. Игнат несколько раз это упомянул с намёком отметить всем вместе. Все проблемы с Есенией пришлось отложить в дальний ящик. Ничего не должно сорвать эту знаменательную дату для Криулиной.       С самого утра шумиха. Все на нервах. Лидия Константиновна пинком выгнала меня из квартиры, да и Федю, который поселился у нас. Августу явно приходилось тяжело. Он постоянно суетился и нервничал, не находя себе места. Двигался приведением, спугивая от себя Ярку и Агни. Последний вообще немного невзлюбил нашего гостя. Когда Фёдор приходил домой, то это сразу привлекало всеобщее внимание.       Он заходил после работы сразу в гостиную, ссутулившись и сжавшись, не обращая никакого внимания на присутствующих. На нём буквально висели рабочие чёрные штаны и свитшот. Август тонул в них из-за своей худобы. Фёдор ставил рюкзак с принадлежностями на пол, возле обеденного стола. Потом завязывал волосы в хвост, убирая короткие спереди пряди за уши. Вёл себя очень тихо, растворяясь с окружающим его пространством.       Федя любил класть нога на ногу, выпрямлять спину, качаться из стороны в сторону на носочках, когда стоял. Он хорошо готовил. Казалось, что присутствие Фёдора в квартире превращало еду в глазах Агаты из лютейшего врага в необходимый факт. Они часто общались друг с другом на одной волне. Прошлые обиды замялись и куда-то пропали. В голове прокручивался их вчерашний диалог, свидетелем которого я стал.       Агата рассказала про контролирующую всех и вся нарциссичную мать, безучастного и холодного отца. Упомянула, как родители были вначале категорически против Савостина. Пожаловалась, что им вообще никогда не нравился ни один мужчина в кругу её общения. Только через время жених смог завоевать прекрасное к себе отношение от Лидии Константиновны. Не забыла Гаша сказать и про Ярославу: с рождением младшей сестры давка усилилась. Надо было стать примером для подражания. Ошибаться в такой ситуации, да и с такой мамой попросту запрещено.       — Я с ней, — говорила Криулина, — Как в клетке.       — Понимаю, — поддерживал мягкими и ласковыми интонациями Августовский.       В течении всего монолога Фёдор никак не перебивал, внимательно слушал и кивал, пытаясь подбодрить. Заметил, как медленно он пережёвывал пищу и полностью игнорировал тарелку своей собеседницы. Всё внимание было лишь на Агату. Медовые глаза выражали сочувствие. Ну мне казалось, что это именно сострадание. Иногда он спрашивал уточняющие вопросы. Чем больше их слушал, тем сильнее понимал, почему Криулина не видела себя в роли психолога.       — И давно ты пытаешься ей угодить? — спрашивал, — А маме хотя бы раз нравился результат, к которому ты приходила? — на этот вопрос у Агаты не нашлось ответа.       Зато Августовский оказался достаточно чутким и внимательным человеком. Не сказать, что я прям удивлён до потери сознания, но небольшой шок присутствовал. Он часто вздыхал и старался говорить мягко, обволакивая голосом, как тёплым покрывалом. На запястье вместе с резинкой для волос Август носил и трёхцветный плетённый браслет.       — Я знаю, что не конфетка, чтобы всем нравится, — смущённо шептала Агата.       — Да и конфетки всем разные нравятся, — отвечал Федя.       Регистрация брака была выездная. Приехал вместе с Федей собираться и наряжаться в квартиру к Владлену. Он обещал помочь. Все нервничали сегодня. Августа погнали в спальню для примерки костюма, который Лен любезно решил одолжить. Видно было, что Федя чувствовал себя не очень уютно: постоянно зажимался, бормотал себе под нос, неуклюже отодвигался.       Владлен поправлял на мне рубашку с рукавами-фонариками. Белый хлопок пах лавандовым кондиционером. Дома у Подольского на удивление убрано. Только он всё ещё стоял в шёлковом халате изумрудного цвета. Взгляд чуть-чуть усталый и слегка пьяный. Изо рта пахло спиртным, а от волос исходил аромат дорогих сигарет.       На ткани моей рубашки пришиты блестящие камушки. Они переливались всеми цветами радуги под светом лампы. Люстра была в винтажном стиле и из хрусталя. Раньше её не замечал. Небольшой слой пыли, витиеватые металлические изгибы и симметричные линии – занимательно было рассматривать всё это, пока Подольский хлопотал надо мной.       — А ты сегодня прямо-таки очень спокойный, — заметил Владлен.       — А? — оторвал взгляд от люстры, посмотрев на говорящего, — А я должен нервничать?       — Я бы нервничал.       — Но я не ты, — улыбнулся, — К чему вообще начинаешь эту тему?       — Харе, — прервал Федя, войдя в комнату, — Вы ещё подеритесь.       Со стороны он выглядел слишком тощим, болезненным и усталым. Бледная рожа с глубокими точками-шрамами. Тяжёлый взгляд, пронзительный и грустный. Мы застыли, смотря на него. Как нелепо весела на нём эта чёрная кофта в сетку. Как торчали эти ключицы, усыпанные красными пятнами. Губы все перекусаны. Он цокнул, закатил глаза и сел на диван, закинув нога на ногу.       — Тебе холодно не будет? — поинтересовался Лен, взглянув на мурашки, появившиеся на руках Фёдора.       — Наверное, водолазку надо надеть какую-нибудь под это, — затараторил, — Или вообще снять это и надеть что-то другое. Мне не нравится, — посмотрел в зеркало, — Нет, я не смогу так. Это слишком откровенно.       — Поищи ещё что-нибудь в моём шкафу.       Мы дождались, когда Федя уйдёт. Помолчали ещё немного. Потом Подольский прошептал.       — Ты же его лучше знаешь? — неуверенно кивнул, — Он всегда такой был?       — Ну как посмотреть, — не знал, что отвечать, потому выдумывал, — Мы всё-таки кучу лет не виделись. Многое могло измениться.       — Я не про это, — начал поправлять мою причёску, достав лак для волос, — Зажмурься.       Поправил после бежевые штаны, которые идеально на мне сидели. Всё-таки из Владлена прекрасный дизайнер и швея. Ни шовчика, ни торчащей нитки – ничего лишнего не было видно. Очень много пыли в квартире. Небольшая духота. Топили батареи тут на славу, потому Владлен, видимо, и не спешил прощаться с шёлковым халатом. Федя так и не выходил из спальни Подольского. Вскоре подъехал и Игнат.       Дверь отворилась. Светик снял с себя шубу. Он стоял в чёрных дырявых джинсах, вычищенных до блеска берцах. И его кофта. Она выглядела очень странно: порезанные пополам рукава мотались, к вырезу приколото множество цепей. Волосы осветлены до белоснежного блонда. Игнат снял солнечные очки с шипами. Улыбнулся и ворвался в квартиру.       — Чего? Где третий бригадир? — осмотрелся.       — И тебе привет, Свет, — сказал Владлен, посмотрев на меня, — Сегодня все жутко странные, не находишь? — прошептал, на что я пожал плечами.       — Таки, где наше навалившееся на голову чудо? — подошёл к холодильнику, достав оттуда энергетик, — Где Август? Июль же закончился.       — Ты не спал? — спросил я.       — Ты выпил? — поправил Владлен.       — Вы конченые? — выдохнул, — Мне нельзя быть в хорошем настроении? У меня же поминки холостой жизни друга. Теперь Агата тобой всерьёз займётся – будешь меньше мне мозги делать. Она твоя жена, — сделал глоток, сев за стол, — И обязана слушать твои жизненные терзания и метания, а не я, — сморщился, — Что за вкус, Ленок?       — Гиперактивный он сегодня, не находишь? — Подольский обратился снова ко мне.       — Нахожу, Владлен, очень даже нахожу.       — Чумы болотные, я просто впервые выспался, а вы, — махнул рукой, — Где Август?       — В спальне, — ответил.       Удивительно, но бури не случилось. Владлен не припоминал решение Светика не помогать Есении. Они общались, как будто ничего не случилось.       — И что он там делает? — всё-таки продолжил пить энергетик, — Решил поспать? — улыбнулся, — Лен, у тебя ж там нет горошины, которая потревожит сон? — усмехнулся сам себе под нос, — Так что тама?       — У тебя новый друг? — прищурился Подольский, на что Игнат хитро подмигнул и кивнул, — Ему наряд не понравился, который я подобрал, — пауза, — Сейчас шкаф весь мой снесёт в поисках чего-то другого.       Вдруг лицо Светлякова стало серьёзным. Он отложил энергетик. Задумчиво посмотрел в сторону спальни. Встал и направился без объяснения к двери. Мы с Владленом молча глядели друг на друга. Потом он всплеснул руками и раздражённо сказал: «Я в гостиную одеваться. Хватит с меня этой дурки». Я же направился прямиком за Игнатом.        — Тук-тук, — постучал, — Тук-тук, — закатил разноцветные глаза, — Август? Это сентябрь. Твоё время вышло, — вновь улыбка, — Откроешь? — глядел на меня, — А ты чего тут стоишь? — прошептал.       — Предлагаешь посидеть в коридоре, пока не вызовут на приём? — зажестикулировал.       — Свали, — ударил меня ладонью в грудь.       — Сам свали, — толкнул в ответ.       — Чего? — поправил цепи на кофте, — Не порви мой хенд-мейд, ок? — шикнул, — Ну свали, враг народа.       — Я? Враг народа? Почему?       — Мне пару деталей о тебе рассказали, когда ты был подростком, — взял за плечо, — Будь другом и свали куда-нибудь. Покури, подрочи напоследок, — он пожал плечами, — Я не знаю. Усугубишь просто ситуацию.       Скрип. Из-за дверной щели высунулась длинноволосая голова. Федя приоткрыл рот, взглянув на нас снизу вверх. Закатил глаза. Щёлкнул дверью, закрывшись на замок. Игнат спросил вслух: «Дверь была открыта, да?». Я рассмеялся. Ещё немного Светик посмотрел на дверь, потёр глаза и добавил: «Точно не откроешь?». Молчание. Пожал плечами.       — Я сделал всё, — он опустил голову, — Что мог, — взглянул в сторону кухни, — По винцу, Марк?       Разлили красного полусладкого. Игнат сказал, что это не помешает ему сделать красивые снимки. Вскоре подошёл и Владлен, взял бутылку и выпил из горла. Вытер губы. Он надел обтягивающую блестящую чёрную водолазку и штаны, зауженные к щиколоткам. Почему все в тёмном? У нас похороны? Вспомнил про палитру на свадьбе. Чёрный входил в список. Тогда понятно.       — И тогда я сказал, — говорил напившийся Подольский, — Кем ты себя возомнил, чтобы тут херню про меня нести? Схватил его вот так, — показал на меня, — Потряс и спросил, когда он последний раз был в травмпункте.       — Ага, — засмеялся Светик, — Ты вообще полумер не знаешь? — покачал головой, — Оно и видно. По-моему, бред, — открыл вторую бутылку, — Когда-нибудь же нарвёшься на того, кто будет сильнее тебя.       — Мне плевать.       — Ты сейчас так говоришь, — сделал глоток, — А про Агату и Сеню подумай, которые будут переживать о тебе.       — С каких пор тебе интересно, что там Еся подумает? Ты ж у нас решил не вмешиваться, — разражённые интонации.       Ах, обида не растворилась, а просто затаилась и ждала своего часа.       — Наверное, ты не понял меня. Во-первых, — вновь полусонные интонации Игната, — Это твоя подруга, а не моя. Во-вторых, я считаю ваши идеи изначально неадекватными, — прикусил губу, — И если предложите что-то разумное, то поучаствую, но подставлять голову под плаху – бред. Никто из вас в ту ночь ничего бы нормального не придумал. Если подначивать такой горящий огонь энтузиазма, то дел наворотите, что тушить свет придётся, — кивнул сам себе, — Но считай меня трясущейся за свою жизнь крысой, если так проще.       — Всё, — зевнул Владлен, — Замолчи и бухай дальше.       — Ок, — сделал глоток, — У меня есть понятие «завтрашнего дня», — прошептал, но пьяный Подольский этого не услышал.       А вот и в той же сетке, но с водолазкой под ней подоспел и Август. Он выхватил бутылку умело из рук Владлена, подлетел к раковине и вылил содержимое. Подольский сорвался с места. Игнат тут же встал, а я сидел неподвижно, наблюдая за происходящим. Потребуется – вмешаюсь. Светик встал между ними, но высокая гора мышц просто движением руки оттолкнул его в сторону.       Федя задрал голову. Игнат что-то начал говорить, пока Август молча смотрел в глаза разъярённого Владлена. Выражения лиц серьёзные. Фёдор наклонил голову вбок. Он даже не дрожал, но сжал ладони в кулаки, будто готовясь отвечать на предстоящий удар. Выпить перед свадьбой – изначально плохая идея, но я предпочитаю не вмешиваться в чужие решения. Чем бы дети не тешились, лишь бы не вешались.       — Всё-всё, — Светляков пытался отодвинуть их друг от друга, — Да, мы больше не пьём, а тебе куплю новую бутылку. Не хватало ещё собирать по частям вас и кухню в такой день, — обернулся ко мне, — Скажи же что-то, Марк!       — Говорю, — встал с места, — Что за психи? Вопрос к двоим, — строгая интонация.       — Вы хотите Агате праздник испортить? — быстро ответил Федя, не отрывая взгляда от объекта опасности.       — Ты нас будешь учить манерам? Выливать чужой алкоголь? Давно за дозой не ползал по подъездам?       — Ползал? По подъездам? — усмехнулся, — Что, прости?       — Говорю, — наклонился до роста Августовского, — Ты давно в себя поверил? Из жалости здесь находишься. Прими оказанное к себе уважение, которого даже не заслуживаешь, да и не рыпайся, — Фёдор приподнял бровь, — А то я тебе быстро волосики на голове выдеру, глист, — толкнул в плечо.       — М, — закивал Федя, — Понимаемо, — недолгая пауза, — Да пошёл ты, — не разворачиваясь, схватился за бутылку у раковины и замахнулся на Владлена, остановившись в паре сантиметров от головы, — Что за лицо? Неужели испугался?       Я вмешался, схватив их двоих крепко за запястья. Послышался даже небольшой щелчок в руке Феди, на который он никак не отреагировал. Владлен хотел вырваться, но не смог. Игнат начал всех успокаивать. Говорить обычные истины. Объяснял, что таким поведением они оба испортят праздник. Посмотрел на часы. Надо было выходить.       — Все друг другу сказали приятные слова? — остановил спор, — Мы можем идти? — разжал руки, — А теперь сделайте вид, что вы лучшие друзья. Ясно?       — Если ещё раз, — погрозил пальцем Подольский, но Федя перебил его.       — Откушу, — грозный голос, — Заведёшь собаку и ей будешь так тыкать, понятно?       — Всё, — Игнат схватил Августа за плечи, — Мы поняли-поняли. Ты его не боишься, только помолчи. Лен же пьян. Включи голову.       — А я трезв, и?       — Впервые за кучу лет, — закатил глаза Подольский, — А выёживаний столько, будто с рождения практикуешь здоровый образ.       — Завались-ка нахер, ок? — отодвинул от себя Светика, но я встал между спорщиками, — Ты ничего обо мне не знаешь. Думаешь, что все будут в рот тебе смотреть и бояться? А я не буду. Ты меня слышишь?! Захочешь разбить мне лицо? Удачи! Потом устанешь по адвокатам бегать. Я тебе такую сладкую жизнь устрою, если хотя бы пальцем меня тронешь. Уяснил? Или с полицией тоже чесать кулаки собрался?       — Дальше можно не продолжать, — спокойно сказал я.       — Хочу, — приподнял бровь, — Дай договорить. Он, наверное, не понимает.       — Что ты хочешь сказать? — Владлен вышел вперёд, — Что доносить побежишь?       — Побегу, — улыбался Фёдор, — И не только я могу так сделать, но и кто-то ещё. Скажи спасибо, что я тебя об этом предупреждаю, — Лен скрестил руки на груди, — Я не боюсь, — подходил впритык, задирая голову, — Меня не пугает получить от тебя по лицу. Бей, — руки в стороны, — Ударь, а я тебе отвечу полицией. Давай. Ударь более слабого и докажи себе, что ты настоящий мужик. Покажи силу, Владлен, что у тебя стальные яйца между ног. Ударь, чтобы все точно знали, какой ты смелый и сильный, раз боишься лишнее слово о себе услышать от других, — улыбался, — Ну же, Подольский! Подерёшься, как настоящий мужик, как человек чести, а?       Наивно. Владлен и замахнулся. Ударил бы Федю прямо в лицо, если б я не среагировал. Игнат перепугался. Схватил за плечи Августа и отодвинул. Я же заломил руку Подольского. Он что-то кричал, материл всех. Несвязанный бред. Пришлось подождать.       Когда все остыли и перестали себя представлять героями низкокачественного фильма, то можно было координироваться. Быстро собрали вещи привели себя в порядок и направились к такси. Доехали быстро до ресторана. В холле встретил администратор, проводя нас к лифту и подняв на самый верхний этаж, где была открытая площадка. Стеклянные двери открылись. Дорогущее зрелище предстало перед глазами.       Множество синих, белых и чёрных роз. Настоящих роз. С блёстками внутри хрустальные сосульки освещали пространство холодным приглушённым оттенком. Поверх белых шёлковых скатертей стояли фужеры и бутылки игристых вин. Официанты-андроиды умело всё подготавливали до конца к предстоящему торжеству. Внимание привлёк стол для молодожёнов.       Скатерть вся блестела и была украшена лепестками чёрных и синих роз. Цветовая палитра зала полностью не совпадала с моим нарядом. Тут всё излучало эстетичный холод, а мой костюм весь пропитан теплотой и простотой. Возле тарелок лежали открытки. Взял свою в руку и повернул. Написано аккуратным почерком Криулиной с завитками: «Ты моя душа. Ты моя мечта. Ты моё сердце. Ты моё прошлое. Ты моё настоящее. Ты, стало быть, и моё будущее».       Я же на днях тоже подписывал эту открытку: «Отдаю тебе всего себя и без остатка». Не знал, насколько это было в духе Савостина. За стульями был зеркальный стенд с множеством наших, точнее их, совместных снимков. Голубой неон извивался в две буквы: «М» и «А». Внизу искусственный снег с торчащими подснежниками.       Резко меня схватила за руку Есения. Опустил голову. Запахи цитрусов, ели, пудры и ванили ударили в нос. Зотова стояла в нежно-голубом платье со свободной юбкой в пол. Пышный слой лёгкой ткани на плечах и рукава-фонарики. Распущенные золотистые локоны. Вырез позволял разглядеть торчащие ключицы, но не грудь. Нежно-розовым блеском накрашены губы и коричневой тушью – реснички. Лицо её выражало беспокойство: ноздри расширены, лоб наморщен, а светлые брови подняты.       — Тебя надо накрасить, — потянула за собой, — И поговорить, — она запиналась, уводя меня в коридор.       — Что случилось?       — Марк, — шмыгала носом, — Агата, — набрала воздуха в лёгкие, — Она странно себя ведёт. Я пыталась честно её успокоить и вразумить. Но, — наклонил голову вбок.       — Но?       — Похоже, что она не хочет свадьбы, — прикрыла рот ладонью.       — Что? — приподнял бровь, опустив голову и ссутулив спину.       — Я не знаю, — пожала плечами, не отрывая руки от лица, — Марк, я не знаю, что на неё нашло. Гаша весь день сомневалась, а сейчас просто упёрлась рогами, что не будет свадьбы.       — Не тараторь, — взял за запястье, которое дрожало, — Всё-всё, не паникуем. Я сейчас с ней поговорю. Отведёшь? — закивала и метнулась вдаль.       — Я правда пыталась с ней поговорить, — голос дрожал, — Но безрезультатно. Клянусь, что пыталась. Веришь? — угукнул, — Марк, я всегда была за вашу пару. Ты тот, кто нужен Агате. Она этого не видит, — обернулась, застыв перед дверью, — Но я вижу. Сейчас так редко встретишь доброго человека. Настоящую вторую половинку, которая будет создавать вместе, а не брать и разрушать.       — Я тебя понял, Сеня.       — Не подведи, — обняла слегка, — Вразуми её, пожалуйста, иначе она так и останется под гнётом матери, судьбы и нелепых решений.       — Хорошо, — открыл дверь и вошёл к Агате, оставив Есению позади.       Она сидела перед зеркалом. Винтажное белое платье, сверкающее, будто усыпанное кристаллами. Белой тушью накрашены брови и ресницы. Губы с синеватым оттенком. А вот пудра была розоватая. Подошёл неуверенно к невесте, которая сидела за парфюмерным столиком, молча смотря на меня в отражении. Криулина слегка потёрла нос пальчиками.       Сел рядом с ней, глядя в тёмно-карие глаза. Агата хранила молчание. Никто не решался заговорить первым. Думал, с чего начать. Мысли прервала Лидия Константинова, ворвавшаяся без стука в комнату. Она была одета в облегающее тёмно-синей платье с серебристыми шипами на плечах. Макияж прямо под Снежную королеву. На голове красовалась огромная диадема.       — Маркуша, ты почему ещё не готов? — подлетела ко мне, взяв за щёки, — Агатка всё внимание на себя перехватила? — посмотрела на дочь, — Чего у тебя жених не наряжён до конца? — не дождавшись ответа от Гаши, дамочка схватила меня за руку и заставила встать, — Ну хорош-хорош, вправду простовато и никуда не годится к декору. Дочурка, — подлетела к Криулиной, — Почему ж маму не послушала? Я же так и думала, что не подойдёт. Твой наряд белый ещё ладно – универсально. Но Марк же совсем тут не к месту.       Последнее предложение отпечаталось в сознании. «Марк тут совсем не к месту». А что если желание Агаты – вообще не глупое решение? Вспоминал видеоролики Савостина, где он жаловался на кризис в отношениях. Понимал, что Криулина так и не заметила подмену жениха. Замечал, как Гаша раздражалась на мать, которая часто была на моей стороне. Мы же и дома почти ничего не обсуждали, кроме бытовых вопросов и проблем, да и то без удовольствия и интереса. А что если и не было никогда и никаких чувств? Что если бегство к Марку не спасёт её от гнёта семьи, а лишь закрепит их ожидания на её счёт? Что если Криулина права сейчас настолько сильно, что другие этого просто не поймут? Никто, кроме меня.       — Ма, мы дальше без тебя разберёмся, — шикнула Гаша, — Давай, — взяла её за руку и отвела к выходу, — Его ж надо ещё накрасить. Сейчас сюда придут. Ты будешь мешаться, — буквально выталкивала мать.       Лидия Константиновна ворчала и сопротивлялась, не желая покидать комнату. Но выпроводить её всё-таки удалось. Тёмные волосы Гаши взъерошились. Белая тушь слезой стекла по щеке. Она села на стул и выдохнула. Достала телефон, собираясь вызвать визажиста. Аккуратно положил руку на её запястье.       — Не надо, — прошептал, — Не делай этого, если не хочешь.       — А? — вытаращила глазки, приподнимая бровки, — Тебе Сеня что-то рассказала?       — Агата, я не хочу заставлять тебя совершать ошибку.       — Ма-арк, — устало проговорила, — Это не ошибка. Мимолётное помутнение рассудка, о котором Есе не нужно было тебе рассказывать.       — Ага, — отодвинулся, скрестив руки на груди, — Да ну, — приподнял бровь, — За что ты меня любишь?       — За всего тебя.       — А какой я? — взял ватный диск, наливая туда средство для снятия макияжа.       — Добрый, чуткий, внимательный, отзывчивый, — кивал на каждое слово, пододвинув стул, — И ещё ты умный, находчивый, общительный, — коснулся лица, — Что ты делаешь?       — Ты же хотела с помощью меня спастись от злой королевы, да, принцесса? — вытирал косметику с лица невесты, — Но не вышло, так?       — Нет, я тебя не использовала! — хотела уже дёрнуться с места, но я положил руку на плечо, — Марк, это не то, — перебил.       — Чувства были, не объясняйся, — аккуратно провёл ватным диском по носу, — Да, может, и остались, но ты явно не хочешь свадьбы.       — Не хочу, — опустила голову.       — Тогда почему не поделишься об этом со мной? — взял за подбородок, приподняв её личико, — Скажи же, — наклонился, — О чём ты думаешь? — прошептал на ушко.       — Я только начинаю жить. Я не готова. Я не хочу, — соскальзывало с губ, — Мне столько всего ещё не до конца понятно, а бегу под венец. Мать всё равно продолжает отчитывать каждый шаг: есть муж или нет, — говорила очень тихо, — Она не оставит меня в покое вместе с отцом. Я всегда буду бельмом на глазу, — отодвинулся, смотря на стекающие по щекам слёзы, — Не знаю даже, кем работать и быть, а уже невеста и почти жена. Не поняла, кем являюсь, а уже создаю ячейку в обществе. А потом детей? Кого я воспитаю, если сама из себя ничего не представляю? — глядела в глаза, прожигая насквозь, — Марк, я сама ещё ребёнок. Очень люблю тебя, но не могу. Это всё, — всплеснула руками, — Это не моё платье, — пауза, — Зря я влезла в ваши отношения с Риной. Так виновата, — закрыла ладонями лицо и опустила голову, — Я же всё это на эмоциях, — хныкала, — Прости, пожалуйста.       Подошёл впритык. Она обхватила меня руками и обняла, уткнувшись в грудь. Искусственный мотор вместо сердца поддерживающе отстукивал по два раза в секунду. Она громко плакала. А я нежно целовал её в лоб и понимающе в макушку. Убирал волосы с лица и снова-снова целовал, но в щёки. Не касался губ.       И я обнимал. Вновь прижимал к себе. Говорил, что всё хорошо. Обещал, что она со всем справится. Уверял, что не нужен никто ей для счастья, кроме неё. Верил, что лишь человек знает, что для него лучше. Волосы совсем растрепались. От макияжа осталась лишь помада с синеватым оттенком. Губы соприкоснулись. Забрал к себе её умирающий «мороз». Теперь сам был с этой синюшной помадой.       За дверью играла музыка. Гаша тряслась. Она не выпускала меня из жадных объятий. Слёзы. Их было очень много. Рубашку не просушить. Криулина извинялась. Умоляла за что-то её простить. Я прощал за Марка. Любил её искренне за него. Поддерживал тоже. Мне абсолютно без разницы, кто из вас виноват. Просто сделаю всё, что в моих силах.       — Мы скажем «нет», — взял за щёки Криулину, отодвинув от себя, — Слышишь?       — Но как? Столько денег родители вложили, — задыхалась, — Я не могу. Она потом съест меня.       — Не съест, — убирал волосы с её лица, — Просто скажи «нет». Это твоя жизнь, — поцеловал в губы, — Агата, прошу, послушай себя.       — Но что будет с нами? — глаза блестели из-за слёз.       — Неважно, — покачал головой, — Забудь ты об этом. Никаких нас нет. В твоей жизни на первом месте будешь лишь «ты», а не «мы». Если не хочешь свадьбы, то её и не будет. Никто не отнимет у тебя возможность сказать «нет». Агата, — тряс за плечи, — Мать ничего с тобой не сделает.       — Она нас двоих закопает вместе с отцом и квартиры лишит.       — Квартира стоит жизни, которую ты не хочешь? — молчание, — Сейчас она насильно тебя распишет со мной, а потом ей нужны дети. Ты хочешь их?       — Да, конечно, но позже.       — Тогда останови этот рейс, ведущий в ад. Я тебя прошу, Гаш.       — Я никогда с ней не пререкалась, — неуверенно говорила, — И не подводила.       — Подведи, — наклонил голову, — Обломай хотя бы раз её планы на свой счёт. Представь, — выразительно произносил каждое слово, — Какое будет у мамы лицо, когда она почувствует, что ты не боишься её? Что самый важный в жизни для тебя человек – это ты сама.       — Ты думаешь, что я справлюсь?       — Я уверен в тебе сильнее, чем в чём-либо ещё.       — Тогда мы скажем «нет»? — кивал, — И не расстанемся? — опять кивал, — И ты по-прежнему меня любишь? — вновь кивок, — Тогда я скажу ей «нет». Понимаешь?       — Да.       — Я скажу ей «нет»!       — Не-ет!       — Нет-нет-нет! — отдышалась, — Я справлюсь. Я хозяйка своей жизни. Я не обязана быть лучшей.       — Ты уже лучшая версия себя, — молчание, — Потому что второго такого человека никогда не будет существовать, — я провёл «ножом по механическому сердцу».       — Тогда я смогу, — кивала, — Я точно справлюсь, — взяла меня крепко за руку, — Я откажусь, чего бы это не стоило.       Мы вышли из комнаты, взъерошенные и не накрашенные. Нашли наших друзей у столиков к выходу. Ярослава же была вдали с мамой, держа на руках Агни в чёрном галстуке. Чувствовал пульс Криулиной. Бешеный. Ещё чуть-чуть и сердце выскочит из её груди. Мы попросили нас прикрыть, чтобы Лидия Константиновна не влезла в план по срыву свадьбы.       Владлен стоял у фуршета, закусывая одна за одной канапешки. Есения волнительно расспрашивала подругу о макияже. Игнат молча наблюдал за всем, придерживая за запястье Федю, который будто бы хотел вмешаться. Сенечка ждала ответов от Гаши, но в ответ получала лишь молчаливую улыбку и пожимание плечами. Тогда серые глаза с зелёным контуром по середине обратились ко мне.       — Почему вы не готовы?       — Как думаешь, — начал я, вспоминая всё, что мог только узнать о Есе за это недолгое знакомство, — Надо ли жить так, будто это в последний раз?       В ответ тишина. Игнат одобрительно и молча кивнул. Выражение лица Зотовой изображало растерянность. К нам подошли Эвелина и Марсель. Он был в чёрном костюме, а она – в почти прозрачном серебристом платье со звёздами. Её сияние отвлекло от Есении, которая продолжала хранить недоумевающее молчание. Двое пришедших гостей поздоровались, поздравили и направились к фуршету.       — Ты прав, — послышался голос Августа, — Я понял, что вы задумали.       — Но вы идеальная пара, — зажестикулировала Сенька, — Так долго искали друг друга и нашли, — впервые видел от неё такой напор, — Это просто не может быть правдой. Вы точно всё решили?       — Что решили? — подошла Рина.       Все обратили внимание на Каримову. Чёрное приталенное платье обтекало фигуру. Лёгкая тёмная вуаль спускалась с плеч к полу. Игнат усмехнулся, а вот Федя удивлённо приподнял брови и широко раскрыл глаза.       — Прикольно вырядилась, — сказал Светик, — Краше нас всех.       — Да я смотрю, что и ты не отстаёшь на этот раз, — улыбнулась.       — Стараюсь, мадама, — приложил ладонь к груди и поклонился, — Эй, — ударил в плечо Федьку, — Поздоровался бы с подружкой детства, — наклонился, скорчив серьёзное выражение лица, — Или вы вражины?       — Марк и Агата не хотят расписываться, — затараторила Еся, — Я пыталась поговорить, — её перебили.       — Что? — испуганно спросила Каримова, — В смысле? Почему? А? — взяла за руку Криулину, потянув к себе, — То есть, — нервно улыбалась, — Агата? В смысле сорвать свадьбу? Что, простите?       — Привет, Рин, — помахал ладонью Фёдор.       — Уф, — Игнат положил руку на плечо приятеля, — Сегодня не твой день. Лучше помолчи, пока взрослые решают вопросики, — поймал обиженный взгляд Феди на себе, — Не зыркай так на меня, — отодвинулся, — А то тут много бутылок, — молчаливое прожигание взглядом, — Несите новую версию Августа, а то эта сломалась.       — Да пошёл ты, — брякнул Августовский, из-за чего Криулина удивилась, — Возвращайтесь к изначальной теме.       — Всё? — спросил я, — Выяснили отношения? Или ещё пять минут дать?       — Не, — спокойно отвечал Федя, — Мы закончили. У нас крепкий брак – всё решается бутылкой. Да, Свет?       — Ме, — махнул рукой Игнат, — У меня роботизированная кукла – жена. Хватит на меня так смотреть, — гаркнул на приятеля, — Вот люди пошли, — закатил глаза, — Сами в штаны насрали, а виноват я.       — Какие же вы клоуны, — возмущённо заявила Рина, — Агат, к тебе вопрос. Что за фигня?       — Тебя это как касается, а?       Дерзковато, Гаш.       Спор не перерос в полноценный конфликт с расправой. И вдруг во время всего этого безобразия я ощутил то самое место, к которому прирос корнями. Не хотелось всё это оставить. Лишиться, что приобрёл. Пообещал сказать «нет». Нет этой жизни? Нет браку с Агатой? Нет этой компании? Нет мне?       Лидия Константиновна подлетела, растолкав всех в стороны. За её спиной пряталась перепуганная Яра в плюшевом белом платье с розовыми лентами. Мама Агаты кричала на дочь. Послышалось, что вот-вот и связки сорвёт. Яся пыталась прикрыть Агни уши, еле-еле удерживая его в руках. Младшая Криулина тряслась сама от страха, пока мать и дочь выясняли отношения.       Удивительно, но Игнат одёрнул Сеню, которая хотела уже что-то сказать. Он буквально прикрыл ей рот ладонью и отвёл в сторону. Но не выдержала Рина и влезла в спор. Она сжала ладони в кулаки. Строгие интонации. Чёткая и поставленная речь.       — Что Вы устраиваете, Лидия Константиновна?       — Что? Ты со мной говоришь?       — Да, с вами, — Каримова встала впереди Агаты, — Вы вообще нормальная? Вас не смущает, что тут стоят гости, а Вы отчитываете взрослую девушку, как ребёнка, на её же свадьбе? Не стыдно?       — Мне? Стыдно?       — Да, я была о Вас лучшего мнения. Мне казалось, что Вы понимающая и заботливая мама. Даже завидовала Гаше, а Вы вот такая на самом деле, — говорила уверенно, что даже я поверил, — Оставьте дочь в покое и выясняйте отношения в стенах дома. Вы же взрослая и мудрая женщина. К чему лишние эмоции на людях?       — К чему? — спокойно переспросила Лидия Константиновна, — И вправду, — она стала вмиг пунцовой и притихшей, — Я так разволновалась, — развернулась и ушла.       Игнат резко отпустил Есению.       — Не хватай меня так больше! — ударила в плечо Светлякова.       — Не буду, — улыбнулся, — Не визжи, — смотрели друг другу в глаза, а потом взгляды направились к Рине, — Ты чо? Сейчас за Криулину заступилась? — Федя же изучающе всех оглядывал.       — Получается, что так, — повернулась к нам лицом, — И что на меня нашло? — Гаша удивлённо смотрела на Каримову, — Чего?       — Спасибо, — прошептала, — Это было, — пауза, — Мило с твоей стороны.       — Пожалуйста, — сочувствующе произнесла Рина, — Извините, — посмотрела на меня, — Делайте, что считаете нужным. Где здесь можно покурить?       — Я покажу, — вышел вперёд Фёдор, взяв её за руку, — Пошли.       — Шиповник, — проговорил с ехидством Игнат, когда эти двое ушли, — Что? — посмотрел на всех, — Что вы такие серьёзные? Не поминки ж. Прикольно ж, Сень, — приобнял Зотову за плечо, — Сейчас эти двое сорвут свадьбу, которая обошлась в кругленькую сумму, послушают сто и одну истерику, а потом придут к себе домой и понежатся в ванне. Рай же, Есь? — словил строгий взгляд на себе, — Что? — скорчил рожу недовольства в ответ.       — Хватит меня трогать, Свет. Не помню, чтоб вызывала у тебя столько интереса, — смотрели с Агатой на них, не скрывая улыбки.       — Извини, — не отпускал, — Что было в доме, — серьёзная интонация, — Я не против тебе помочь, правда, — глядел с сочувствием, — Мне жаль, что с тобой всё это случилось, — убрал руки в карманы, — Расценивай моё внимание в таком ключе.       — Вину хочешь загладить? — кивнул, — Ужас, — серо-зелёные глаза посмотрели на меня, — Он умеет быть серьёзным?       — Эй, — возмутился Светляков, — Я всё ещё здесь.       — К сожалению, — добавила она с усмешкой, на что он поднял брови, — Приняты твои извинения, Игнат.       — Фух, можно дальше шалить, — сделал пару шагов назад, — Проведаю Владлена, пока он не напился до состояния устраивания дебошей.       — Давай-давай, — помахала ладошкой Агата, — Мы все в тебе крайне нуждаемся.       — Забавный он у тебя, Марк, — улыбнулась Еся, провожая глазами местного шута, и когда Светик отошёл подальше, продолжила, — Говорит одно, а делает другое, — пауза, — И, в частности, хорошее, — взглянула теперь на нас, — Всё решили?       — Да, — уверенно ответила Агата, — Мы скажем «нет».       Ты скажешь «нет». Оно твоё. Принадлежит тебе. Ты его хочешь, Агата. Я же всего лишь следую за тобой, куда бы не привела эта дорога. Вздохнул, будто нуждался в воздухе. У всех празднество. Кто не знал о концовке ждал свадьбу, кто выяснил все спойлеры – противостояния властной матери и дочери. А я же теперь ничего не ожидал. Уверенно предложил Агате выбрать счастье, но какой ценой для себя?