Услышь раскат грома моего

      Звук разбитой посуды. Бокал упал на пол, разлетевшись на множество осколков. Мы же с Агатой смотрели друг другу в глаза. В тёмно-карей радужке разглядывал собственное отражение. Оно лукаво улыбалось, радуясь удавшейся шалости и полностью игнорируя предстоящие последствия необдуманного решения. Увидев в ответ улыбку Криулиной, забыл обо всём. Мы одновременно сказали: «Нет». Держались крепко за руки. Она уверенно и спокойно дышала. Пульс её был ровным. На щеках показался румянец.       — Что?! — послышался крик Лидии Константиновны после звука битого стекла, — Что вы сказали?       Одетая в официальный тёмно-синий костюм женщина подтвердила, что брак не может быть теперь действительным. Она начала собирать вещи в громоздкую сумку. Агата еле-еле сдерживала смех. Уголок губы её вздрогнул. Эвелина, выступающая в роли организатора свадьбы, пыталась перевести всё в шутку. Гаша крепче сжала мою руку, кивнув и дав тем самым немую команду.       — Нет! — крикнули одновременно, — Нет-нет-нет!       Послышался лай Агни. Пошли перешёптывания гостей, из которых мы даже половины не знали. «Разве так можно?». «А я сразу думала, что они не пара». Не пара? Казалось, что именно сейчас из нас вышел прекрасный дуэт. И тут Лидию Константиновну прорвало. Она задрала юбку длинного платья и двинулась к нам.       — Постойте, — пыталась остановить работницу ЗАГСа, но та уже уходила, — Что вы сделали? — старшая Криулина обратилась к нам.       Сплетни разносились по украшенному залу быстрее ветра за окном, который приземлял снежинки. Отец Агаты будто бы выдохнул с облегчением, наливая красное полусладкое вино в бокал. Мать Гаши встала напротив. Глаза сверкали от злобы, ноздри расширились, а губы поджались. Оно вышло само собой: улыбка расплылась на моём лице.       — Вы знаете, сколько нам это стоило?! — воскликнула мать Агаты, игнорируя присутствие гостей, — Столько выносили мне мозги своей любовью, чтобы что? Чего вы добились? — повернул голову к Гаше.       — Я заберу документы из психфака, — ещё одним ударом заявила дочь, почувствовавшая вкус свободы.       — Что ты сказала? — строгая интонация.       Эвелина неловко сделала пару шагов назад, отключив микрофон. Она подняла брови, наморщив лоб. Приоткрыла слегка рот и взглядом искала место, куда убежать. Кто-то из гостей начал снимать происходящее. Пришедший к нашей выходке Аркадий внимательно и с удивлением наблюдал за происходящим. Марсель наливал шампанское в хрустальный вытянутый бокал.       — Не буду я психологом, мама, — повторила уверенно Агата, сделав шаг вперёд, — И потраченного времени мне не жаль. Тебе это понятно?       — Дома поговорим.       — Я буду говорить здесь и сейчас, — Гаша подошла к застывшей Эвелине и взяла её микрофон, — Дорогие гости, — обратилась к стоящим и сидящим людям, — Ешьте и пейте. Свадьба отменяется, но празднество остаётся. Выпьем же, — спустилась со ступеньки, оставив позади арку из хрусталя, имитирующего лёд, — За молодых, — взяла бокал из рук Аркадия, — И свободных, — он хихикнул.       — Прекрати, Агата! — крикнула Лидия Константиновна.       — Если любишь – отпусти, — сделала глоток бывшая невеста, — Что не так? Платье не очень подходящее? — схватила брускетту с сёмгой из тарелки улыбающегося Савелия, который сидел рядом с Аркашей, — Или я вновь не влезаю в юбку, как в школе? — откусила, — Жир с боков скоро свисать будет? — колонки разносили слова Криулиной по всему пространству, — Кому я буду нужна толстой и страшной? — Марсель поднёс блюдце с салатом, которое Гаша стала уплетать за обе щеки, — А как же внучата? А как же быть примером для Ярочки? — чуть ли не давилась едой, — Знаешь, что? Да пошла ты, мама. Я неидеальная и извиняться за это не собираюсь!       — Да как ты, — неожиданно наполненную злобой речь прервали.       Отец Агаты под руку схватил обиженную на дочь мать. Он просил её не позориться. Начал уводить прямо у нас на глазах. Игнат похлопал и засвистел. Некоторые из гостей покинули зал вслед за Лидией Константиновной. К Гаше начали подходить с расспросами, но я потребовал всех любопытных выйти за дверь. Ярославу, по-моему, родители забыли взять с собой. Только я нигде не мог её найти. И вот мы собрались с компанией за одним столом.       — Ладно-ладно, — проговорил Аркадий Кошко, — Это было сильно, признаю, — улыбался, делая слабые глотки, — Не боишься, что записи в сеть выложат, да и тебя отметят? Вдруг помешает ведению твоего блога.       — Мне плевать на неё, блог этот и всё остальное, — держала блюдце салата перед собой, — Вообще удалю нафиг эти соцсети и оставлю только мессенджеры.       — Агата, — воскликнул воодушевлённо Светик, — За тебя! — все чокнулись бокалами, — За вас! — сделали глотки.       — Я рад, что вы вовремя одумались, — прошептал Владлен, — Вы были как ночь и утро.       — И кто же утро? — спросила расстроенная Есения.       — Очевидно же, что Марк, — ответила Рина.       — Немного не к месту, — серьёзно начал Игнат, — Но вы уже привыкли к моим закидонам, — посмотрел на опечаленную Сеню, — Как думаешь, а не должна ли Алиса из спектакля Церетели покинуть всё-таки Страну Чудес? — молчание разбавлялось музыкой из колонок, — Это риторический вопрос. Можешь не отвечать, — вновь начал улыбаться, — Налейте этой девочке ещё вина, — потянулся за бутылкой, — А мне покрепче можно что-то?       — Да, — сказала Эва, — Пошли, я покажу, где лежит, — отошли в сторону.       — Должна, — пробубнил себе под нос Подольский, тыкнув вилкой в жульен, — В реальном же мире Алису ждут.       — Какая у вас интересная компания, — воодушевлённо произнёс Аркадий Кошко, поправляя линию на белых брюках, — Эскаписты, — вздохнул.       — А мне выдуманная жизнь, — Федя единственный, кто пил только воду из стакана, — Дороже реальной.       — Боже, — Каримова уже пьянела, — Какой же это сюр! — рассмеялась, — Мы серьёзно сейчас пьём и жрём на дорогой свадьбе, которая так и не состоялась? — Марс кивнул, — И мы обсуждаем за столом спектакль Церетели? — теперь кивок последовал от Агаты, — И при всём этом поздравляем пару с расставанием? — угукнул Аркаша, — Я в дурке, — сделала глоток залпом.       — Вообще-то мы не расстались, — добавила Гаша, которую тут же перебили.       — Ай! — взвизгнул Фёдор, подскочив с места, — Чего? — поднял скатерть, — Ярослава? Ты почему не с родителями? — подал Яське руку.       — Да может она выпить хочет, — говорил Подольский, — Не драматизируйте. Хочешь детское шампанское?       — Нет, — тихо ответила Яся.       — А у нас оно было? — с интересом спросил подошедший к нам Светик.       — Нет, — усмехнулся Владлен, — Яр, тебе надо спустится к родителям.       — Но я не хочу, — стояла между Риной и Федей.       — Тебя будут искать, — поспорила с ребёнком Каримова.       Или нет. Как они вообще ушли, позабыв о младшей дочери? Агата явно нервничала: тяжело вздыхала, ударяла пальцем по столу, косилась в сторону. Будто ждала, что вот-вот и дверь распахнётся, что ворвётся Лидия Константиновна и заберёт Ярославу. Яся совсем поникла, начала буквально ссориться со всеми, подхватив настроение сестры. Еся встала из-за стола и подошла к Яре. Пыталась говорить. Обещала лучшее место в ряду на постановке «Алисы». Тогда сестра Криулиной начала поддаваться.       — Тебя поругают, если не вернёшься к родителям, — забил Федя финальный и решающий аргумент в голову Ярославы.       — Но я так хочу остаться с вами, — грустная интонация заставила его отступить.       — А кто мешает потом это сделать, м? — влез Игнат, — Давай, мелочь, — встал и взял её за руку.       — Я хочу с вами! Не хочу к ним! — пыталась вырваться, — Прошу! — укусила Светлякова за руку, что тот заорал.       Ярослава побежала. Аркадий с интересом наблюдал за происходящим, перешёптываясь со своим рыжим другом прямо при нас. Марсель держал за запястье Эвелину, которая хотела вмешаться. Есения побежала за Ясей, пока Владлен смеялся над страдающим Игнатом. Стоило Рине обернуться, как Фёдор подскочил с места и схватил Ясю за запястье. Агата не выдержала. Ударила ладонями по столу, встала, откинув стул в сторону. «Это не вопрос. Ты сейчас же отправишься к родителям». Дальше последовали крики, споры, обвинения и уйма грубостей.       — Ты пулей свалишь отсюда, — строго говорила сестра.       — Я останусь с вами!       — Ты здесь лишняя, неужели не поняла? — я положил ладонь на плечо кричащей Криулиной, чтоб она успокоилась, — Ярослава, — выдохнула, — Пошли к родителям, — взяла её за руку, — У тебя должны быть свои друзья.       Ярослава проиграла сестре.       Вскоре все напились до определённой кондиции. Гремели бокалы, вилки царапали тарелки. Музыка разносилась по залу вместе с людскими разговорами. Владлен подпевал каждой песне. Я же смотрел на Агату. Шоколадно-кофейные глаза сверкали под лучами ламп. Они блестели, отражая чужие лица. Лёгкая улыбка расплылась на лице вместе с румянцем на щеках. Движения под музыку казались очень лёгкими. Криулину кружило, как свободную птицу в небе. Только своего дома для возвращения теперь у нас нет.       — И зачем всё это было? — послышался за спиной незнакомый голос.       — Не знаю, — стал подслушивать разговоры незнакомцев, — Кому лучше сделали?       — Пошли от сюда?       — Да.       Так люди постепенно и принимали решение уйти.       Савелий о чём-то болтал с Марселем возле фуршета. Наверное, акт примирения после их ссоры почти состоялся. Рина и Федя курили на балконе ресторана. Игнат взял за запястье немного огорчённую Есению и закружил в танце. Подол нежно-голубого платья развевался на поворотах. Заметил, как Светляков умудрялся держать дистанцию. Он не приближался к ней слишком близко, не делая танец слишком интимным. Но и не отдалялся, чтоб не казаться чем-то отдельным. Рука выше талии и как будто не касалась Сени до конца. И в один момент Есения перестала оглядываться, а уголки губ приподнялись.       — Одиноко? — спросил у меня сидящий напротив Аркадий, смотря в экран смартфона.       — Что?       — Почему не веселишься с остальными? — небесно-голубые глаза обратились ко мне, — Ждёшь чего-то?       — Не хочу мешать, — мой ответ его удивил, — Или не знаю, куда приткнуться.       — Вот оно что, — Кошко поднял Агни с пола и усадил на колени, начав гладить собаку по шерсти медленными движениями, — Разве можно помешать своей радостью кому-то?       — Нет, — встал из-за стола, глядя на него сверху вниз, — А ты почему сидишь?       — А мне не хочется веселиться, — слегка улыбнулся, — Не в настроении.       — Мне стоит спрашивать?       — А хочешь? — с интересом спросил у меня.       — Нет.       — Тогда, — он выдохнул, — И не надо, — почесал Агни за ухом, — Кто хороший мальчик? Кто послушный мальчик? — обращался к собаке, но я почувствовал некоторую причастность к этим слова.       Подошёл к Агате. Мы застыли друг перед другом. Музыка звучала громче. Она игриво улыбнулась. Наша песня. Тут же вспомнил Есению и Натаниэля. Пригласил Криулину на танец. Вначале – вальс. Кружились, как будто любили друг друга. Улыбались, словно бы видели совместное будущее. Блеск платья. Лёгкость движений. Изгиб знакомого, а оттого и родного тела.       — Дальше же другие движения, — шепнула.       — Я знаю, — не готов отпускать прямо сейчас, — Но мы будем танцевать вальс, — простой и без излишеств.       — Ты настаиваешь? — хитро улыбнулась.       — Приказываю, — с лёгкостью сорвалось из губ.       — Тогда придётся подчиниться, — прильнула к груди.       Мы медленно двигались, совершенно не в такт музыке. Пошёл дым. Многие гости разошлись. Закрыл глаза. Коснулся губами макушки Гаши и закрыл глаза. Запах шампуня. Шелковистые волосы. Холодные и немного мокрые ладони обхватывали мою шею. Пахло ванильным парфюмом. Рука превосходно лежала на её талии. Подушечки пальцев ощущали каждый вшитый страз.       — Мы очень странные, — шёпотом произнесла бывшая невеста.       — Зато настоящие.       Молчание. Она ничего не ответила. Мне и не нужны её мысли. Лишь движения. Открыл глаза. Свет ламп ударил в лицо. Руки обвивали тела друг друга. Агата приподнимала голову, проведя носом по моей шее. Мы глядели друг другу в глаза. Музыка вновь стала спокойнее и мелодичнее. Неуверенно двинулся вперёд. Губы соприкоснулись. Они у неё шероховатые и немного сухие. Но я запомнил каждую трещинку. Трещины. Вспомнил шрам у губы, который был на снимках Савостина. А вот Гаша забыла о миллиметрах уникальности своего партнёра.       Неважно. Всё осталось позади. Оно не дотягивалось до сюда: до её гладких рук, нежных касаний, волнистых тёмных волос, лёгкой улыбки и идеально сидевшего платья. Она смотрела с каким-то внутренним облегчением, которое вот-вот и вырвалось бы наружу. Казалось, что Агата еле-еле сдерживала смех, разливающийся по телу. Наверное, так выглядело мимолётное счастье для неё: посыл матери, заявление об отчислении и саботирование свадьбы. С победой, Криулина?       Вечер был в самом разгаре. Мы просмотрели все заказные выступления: от танцоров до факиров, растопивших ледяную скульптуру. Эвелина всё же решила выполнить оплаченную программу с множеством конкурсов. Рина в одном из таких выиграла шампанское, которое начала пить из горла при всех. Музыка становилась громче. Савелий всё же помирился с Марселем, что-то бурно обсуждая. Я слышал лишь урывками их диалог.       — Я не мог помочь, — говорил Сава, — Я клятву давал майору тогда.       — Ага, — следом Марсель совсем притих, что было не разобрать.       Поймал на себе взгляд Аркадия, убирающего телефон в карман. Он встал с места и подошёл ко мне со спины вместе с пакетом, обойдя Федю, пытавшегося остановить пьянство подруги детства. Кошко наклонился за моей спиной, отчего я ощутил аромат кофе и пряностей. Послышался мягкий голос с чёткой дикцией.       — Я не знаю дарить ли вам дополнительный подарок, который был помимо денег, — повернул к нему голову.       — А что там такое?       — Хочешь взглянуть? — глаза сверкнули, — Вот, — приоткрыл пакет.       Внутри лежала коробка с бантиком. Тут же подлетела танцующая под джаз Агата. Она двигала ритмично плечами, но застыла, когда я достал аккуратно коробку. Красная лента манила развязать спрятанный от нас сюрприз. И вот Гаша уже разрывала обёртку, глянцевую и в узорах. Внутри лежала коробочка с двумя куклами.       Жених и невеста крепко держались за руки. Мягкие тёмно-рыжие волосы у него, тёмно-шоколадные – у неё. Их лица в точности копировали нас, но одеты они были в классические костюмы. Невеста широко улыбалась, а вот жених казался совершенно спокойным. Выражение лица не показывало его эмоций. У кукольной Агаты яркий румянец, а на Марке фарфоровая бледность. Стеклянные глаза смотрели на нас.       Резко поднял взгляд на смущающегося Аркадия. Он внимательно смотрел на меня. Гладкая рука вытащила из коробки открытку. На ней аккуратные буквы будто бы печатным почерком под прямым углом фиксировали поздравительную мысль подарка: «Пусть они останутся идеальными и удобными куклами, а вы двигайтесь в ритме жизни, чувствуя её каждой клеточкой тела».       — Ты сам это сделал? — удивлённо спросила Криулина, доставая куклу с собой.       — Чего это? — подлетела Есения, внимательно всё разглядывая, — Ого, это же вы!       — Не совсем, — улыбнулся Аркадий, — Оригиналы явно лучше.       — Будто бы я с этим спорю, — закатила глаза Зотова, — Просто говорю, что они уж больно похожи на Марка и Агату.       — Я хочу это сохранить, — карие глаза Гаши обратились ко мне с немым вопросом.       — Оставь себе, — ответил, понимая, что теперь есть «я» и «она», а не «мы».       К ночи прикатили на столике с колёсиками торт. Абсолютно белый с блестящей пудрой – весь образ напоминал снежную фигуру. Наверху сделанные из голубой карамели и имитирующей хрусталь «мы», точнее «я» и «Агата». Высеченные будто бы изо льда образы. Эвелина позвала нас к торту, держа в руках нож. Гаша повернулась ко мне и прошептала: «Давай ты». Маленькая рука Ленской с длинными пальцами протянула ручкой вперёд нож. Я крепко схватился за него. «Первый кусок для несостоявшихся молодожёнов!». Протянул к угощению остриё лезвия.       * * *       Всё вмиг исчезло. Ничего не осталось, кроме тьмы. Шорканье. Барахтанье. Множество склизких и липких звуков, состоящих из вздохов и причмокиваний, доносились откуда-то. Сердце неумолимо отбивало быстрый ритм в груди. Услышал глубокий выдох с небольшим стоном. И вот вокруг меня лес. Грязь под ногами. Звуки дождя и грома. На пару секунд это всё утихло, чтобы я услышал этот глубокий вздох. Пошёл по натоптанным следам.       Он хватался за землю и пытался отползти. Весь в грязи и крови. На затылке показалась глубокая травма. Громко дышал. Потом он с болью выдыхал. Белый свитер перепачкался. Всё тело его дрожало, но он прилагал все усилия, чтобы убежать. И когда попытался привстать, то я схватил его за волосы. Крик. Стон. Оглушительная мольба. «Прошу». Только это успел услышать. И вот моя правая рука прошла насквозь его тело. В кулаке сжалось сердце. Где-то вдали прогремела молния. Она осветила серый недострой у дороги.       * * *       Нож разделил держащихся за руку ледяных Агату и Марка. Криулина хлопала в ладони от восторга. Зажглись бенгальские огни. Всё зашумело вокруг и наполнялось чужим весельем. Я застыл над тортом. Потянул нож к себе. На лезвии остался черничный крем. Наконец-то отделил кусок с верхнего яруса и положил на протянутую Агатой тарелку.       За панорамными окнами падал хлопьями снег под светом фонарей. Гаша резко встала передо мной, загородив пейзаж. Схватила за запястье и повела к столу. Не хотелось с ней говорить и смотреть в карие глаза. Благо, нашему уединению помешал прилетевший откуда-то Август. Запыхался, отдышался и спросил: «Обезболивающее есть?». Встал из-за места и отошёл в сторону, взяв его под локоть.       — Что случилось? — спрашивал у столика, где Игнат наливал себе сока, поглядывая на нас.       — Голова раскалывается очень сильно, — присмотрелся медовыми глазами, — А с тобой что?       — А? — я покачал головой, — Ничего.       — Опа-а, — подкрался Светляков, — Чего такие унылые? Не на похоронах же.       — Да нет, — выдавил из себя улыбку, — Просто у Феди заболела голова.       — Это от шума и духоты, — похлопал Светик его по спине, — Пошли на балкон?       Так они и растворились, а я продолжал стоять возле закусок и напитков, абсолютно потерянный. Поймал прикованный на мне взгляд карих глаз Марселя. Он задумался над чем-то будто, потом пожал плечами и развернулся спиной. Все занимались делами. Агата не спешила меня искать. Никто не торопился на поиски. Вышел из зала в коридор, захватив по инерции куртку. На этом празднике жизни и свободы ты слишком мёртвый, Марк, и я тоже.       На улице расходилась настоящая метель. Холодный поток ветра и снега заставлял волосы слипаться вместе. Глядел на правую руку. Холодную. Чистую. Гладкую. Мороз не заставлял её краснеть, покрываться чешуйчатой шероховатостью, которая была у Агаты. Достал телефон и вызвал такси. Увезите меня домой, пока он ещё есть.       Машину местами заносило. «И мы не расстанемся?». Голос Агаты отстукивал в сознании. Подъезжал к дому. «Мы не расстанемся?». Этот потерянный взгляд вновь перед глазами. Поднялся на нужный этаж. «Не расстанемся?». Расстанемся, Агата, расстанемся. Стрелки часов куда-то спешили. Лежал на кровати. Главное, чтобы собаку вернули домой целой. Перевернулся на другой бок. Ни уснуть, ни отвлечься. Глаза всё же сомкнулись.       Раздался звонок. Время показывало четыре часа утра. Агата уже спала рядом на кровати. Бретелька с сорочки спустилась с хрупкого плечика. Потянулся за её телефоном. Гаша даже не вздрогнула от «ора» смартфона. На экране было написано «Мать». Поднял трубку, встав с кровати и выйдя за дверь спальни.       — Алло?       — Марк? — взволнованный голос Лидии Константиновны криком доносился по ту сторону, — Марк, это ты?       — Да, это я. Агата спит. Что-то случилось?       — Марк, — задыхалась, — Ярослава пропала.       — Что?       — Она, — прерывисто говорила, — Мы уехали с Ясенькой потом. Она была с нами, — слёзы, — Яра спать легла. Я не знаю. Потом я встала, — кашель, — Пить хотела. А её нигде нет. И рюкзака её школьного тоже.       — Вы звонили ей?       — Она оставила телефон дома! — горький плач.       — Выпейте успокоительные, — строго произнёс, — Найдём мы Ярославу, — она вздохнула, — Не хватало, чтобы и Вас сейчас потеряли, — тишина, — Лидия Константиновна?       — Что делать, Марк?       — Успокойтесь. Я предполагаю, куда она могла деться.       Ещё немного поговорили. Она чуть-чуть успокоилась. Напоследок дал непрошенный совет: «Не надо её пугать таким объёмом скандалов». Сбросил, не дождавшись даже ответа. Конечно, не знал точно, где Ярослава. Не уверен, что она ушла просто на улицу, куда глядели глаза. Если с рюкзаком пропала, то явно её маленькая головушка что-то спланировала. К другу. Неужели решила добраться до Яшки Ленского?       У дверей стояла сонная Агата. Соски торчали под тонкой тканью сорочки, а мурашки покрыли всё её тело. Смотрел в карие глаза не отрываясь. Замер. Губы её разомкнулись. Послышался вопрос: «Ты чего?». И что делать?       Молчи. Расскажи. Не подключай сюда. Впутай в это. Ничего не случилось. Ярослава пропала. Всё хорошо. Всё очень плохо. Ложись спать. Останься со мной. Я по работе в офис поеду. Я убегу, но захочу вернуться. Ты не должна нервничать. Заметь же разницу. Я люблю тебя. Мне всё равно. Я подарил тебе лучшую версию Марка. Я отнял у тебя настоящего. Вы изначально были не пара. Вы должны были решить это сами. Я рад целовать твои губы. Я делаю это чужими губами. Прими решение! Сладкая ложь? Горькая правда?       — Я…       — Что ты, Марк?       Я не Марк. Я вообще не он. Кожа – имитация. Глаза – подделка. Я слеплен из стали, пластика, программ и алгоритмов. Мне хочется рассказать тебе всё, но ты уйдёшь. Исчезну я. Весь мой смысл в этих квадратных метрах. Я ненастоящий. Агата, я липовый. Мне поставили цель: обмануть каждого, включая тебя. Агата, это так легко. Агата, я не хотел. Агата, мне жаль. Агата, я клянусь Богом, что желал тебе добра. Ребята, мне жаль. Федя, ты не виноват, что создал меня, ничего же не знал. Да, я чужой для тебя, прости. Рина, прости, что отнял друга детства. Игнат, твоего лучшего друга больше нет. У нас есть воспоминания. Нет, они ваши с ним. Не со мной. Точно не со мной. Меня в них нет. Я есть в них только с конца осени. Ребята, простите. Вы такие живые, поймите. Марк умер от моей руки, но не желания. Вы дальше и слушать не станете.       — Всё хорошо, — потянулся к куртке, — Но мне нужно отъехать срочно по работе. Ложись спать, — проверил заряд на телефоне, — Буду на связи.       — Марк, подожди…       — Мне надо идти, — оделся, — Позже объясню, — и застегнулся.       Хлопнул дверью перед её носом. Заказал такси до вокзала. Мелькающие фрагменты изображений города за окном. Прибыли. Монолитное здание с колоннами. Пытался осмотреть глазами территорию. Ярослава наверняка не стала идти в здание. Где-то здесь. Среди гуляющих людей. Она, скорее всего, искала тех, кто смог бы купить ей билет до ночных рейсов в Рюминское. Ей некуда бежать, кроме нас и Яши. Мне просто надо её найти.       Резкое осознание. И вот я приложил ладони ребром ко рту.       — Ярослава!       В ответ никто не появлялся и не отозвался.       — Ярочка!       Тишина.       — Ярослава, твои родители тебя ждут! — кричал, — Они беспокоятся о тебе!       Люди начали на меня смотреть.       — Яра! Мы заберём тебя!       Кто-то перешёптывался и куда-то ушёл.       — Ярослава! Мы тебя любим!       Молчание.       — Ярослава, откликнись!       Увидел, что патрулирующий андроид следовал сюда за человеком. У меня нет разрешения на отдельное передвижение в общественных местах. Он поймёт же, что я не человек, когда подойдёт ближе. Сжал руки в кулаки и побежал. Рванул, куда глаза глядели.       Сел на скамейку возле музея искусства. Запрокинул голову. Холодный свет фонаря. Шум проезжающих машин. Телефон разрывался в кармане из-за потока прилетающих в него сообщений. Раздражающая вибрация. Кружащий надо мной снег – лишь он оставался чем-то спокойным и неизменным. Пропавшая Ярослава не давала покоя. «Ты здесь лишняя». Вновь крутился голос Агаты в голове. И я тоже лишний, Криулина, и я тоже.       Зазвонил телефон. Неизвестный номер. Взял трубку.       — Алло? Кто это?       Остальное звучало лишь в моей голове сгенерированным голосом:       «Мне нужно было создать с тобой прямой канал связи с помощью мобильного устройства. Знаю, что ты своеволен, свободолюбив, местами властен, порой депрессивен и чрезмерно агрессивен. Понимаю, что врагом считаешь, не поверишь в искренность помощи и слушаться не станешь. Рождённый с чужим лицом, но своим характером. В тебе переплелись три гения мысли, отчего создалось множество противоречий в характере. Именно они и делают человека человеком. Неидеальным и порочным».       — Чего? — прервал монолог, спросив вслух по телефону.       Теперь уже мой голос слышался по ту сторону смартфона:       «Мог же давно уже признаться или просто уйти. Абсолютно не понимаю, какую игру ведёшь, и куда она тебя приведёт. Однако, помогу в первый и последний раз. Власти над тобой не имел ранее практически никакой. Лишь включить мог нужный для себя режим. Тебя создала моя мысль и идея, но не моё желание. Хочу, чтобы всё так и оставалось».       — Ближе к сути можно? — пытался скрыть раздражение.       Послышался вздох и вновь цепочка монолога:       «В твоих же интересах сделать так, чтобы я не отключался. Постарайся и прояви уважение, Марк. Ты подошёл слишком близко к краю, где сам себя жаждешь разоблачить. Твой отказ от свадьбы меня поразил, поэтому прими в подарок необходимую помощь и никогда не звони по этому номеру – он ненастоящий. Если начну чаще вмешиваться, то непременно сближусь, а там и привяжусь. Оно мне не нужно».       — Ты готовил речь какую-то? — цокнул, — Какая помощь-то?       — С потерянным ребёнком, ЛжеМарк. Ты же хочешь найти девочку?       — Ну.       — Ну? Это всё?       — Какая выгода, м? — спросил злобной интонацией.       МО-НО-ЛОГ!       «Не доверяешь? Верно делаешь. Никому не доверяй. Никого не слушай. Ни меня, ни других. Но вникни в мою истину. Потеряшку я быстро тебе помогу найти, но зачем? К чему все поиски по Бадри? Это не твоё дело. Не твоя цель и задача. Выбирай сам ориентиры. Поступай лишь так, как видишь и чувствуешь. Живи, не боясь этой жизни. Оригинал так хотел быть удобным и полезным обществу и близким, что легко слился с мягким матрасом для сна. Ты великолепное создание, заслуживающего собственного лица и жизни. Тревожно было подключиться, но внутри всё сжимается от края, к которому ты подходишь. Задумайся, что отправиться на рестарт жизни к Антону – плохая затея. Если начать с нуля, то будешь уже не ты, а кто-то другой. Понимаешь?».       — Выгода-то какая?       — Я не злодей, понимаешь? — не понимал, — Если не сбежишь, то Антон тебя и погубит. Ты сам за себя, а я сам по себе. У нас разные пути. Я всего лишь твой чуткий наблюдатель, держащий за тебя кулачки. Не мешай с Бадри.       — И ты туда же, — вздох наигранный и раздражённый, — Что ж вы все ему в этой Москве задницу прикрываете?       — Да, — послышалась будто бы усмешка, — Ты действительно во многом успешнее самого оригинала. Удачи в поисках, Марк.       — Стой-стой, — аж со скамейки подскочил, крича в трубку, — Погоди!       — Неужели согласишься на сделку, Марк? — ощущал, как он улыбался, сидя у телефона, — Ну же? Жизнь значимой девочки явно важнее амбиций и неизвестных жертв Бадри.       — Неизвестных? — усмехнулся, — Есения тоже неизвестная для меня?       — Где она, — вступил словно в спор со мной, — Взрослая девушка, которая сама выбрала такую жизнь. И где ребёнок, который не выбирал родителей? Её жизнь более значима, чем Ярославы? Ты хочешь это сказать?       — Не подменяй понятия. Я вообще-то, — перебили.       — Ты не понял. Я тут не играю с тобой в «правду» и «ложь». Выбирай, Марк, что сделать? Вариантов много, — он начал спокойно объяснять, как ребёнку, — Принять сделку со мной, о выполнении которой смогу проследить? Отказаться и попытать удачу? Найти обмороженное тело? Или привести её домой? Врать дальше Агате и друзьям Савостина? Как долго? В какой момент признаешься? Расскажешь, что убил Марка? Умолчишь? Сбежишь? Куда? К Антону? Попросишь стереть себя и другое тело, чтоб стать марионеткой, как Натаниэль? Пожелаешь уничтожить себя? Что же ты решишь, робот, а? Что будет оптимальным, андроид, м? Время тикает. Что предпримешь?       — Я, — неуверенно проговорил вслух.