Услышь раскат грома моего

      МАРК САВОСТИН. НЕЗАДОЛГО ДО СМЕРТИ              Настроение ужасное. Аванс задерживали, а у родителей Агаты не хотелось бы занимать. Ещё с мамой в очередной раз поругались, что она отказывалась посещать врачей, предпочитая аффермации, народные средства и веру в лучшее. Как же всё это достало. Пришёл домой совершенно разбитый и усталый.       Дверь кабинета прикрыта, а это значило, что Криулина занималась учёбой. Лёг на пуфики. Под ногами уселся Агни, топая короткими и массивными лапками. Белый и абсолютно чистый потолок затуманивал взгляд. Каждый день одно и то же: проснулся, собрался, поехал куда-то писать, что-то узнавать, возвращаешься. А дома что слышишь? «Как дела?». Отвечаешь вначале кратко, потому что мысли в кучу ещё не собраны даже, а она уже сочувственно кивает и говори, как понимает, как принимает. Заученные фразы из её университета. Я их уже выучил.       «Одногруппники мои идиоты, они борются вечно за какие-то баллы, будто это решит успех их по жизни. А я понимаю, что начинается всё с малого, шаг за шагом. Но разве это не чушь? А педагогический состав? Все такие из себя профессора, психологи высшей категории, а на деле? Марк, ты же слушаешь? Так вот, они без манипуляций вообще не могут общаться. У них при любой возможности будто в программе прописано, что надо угрожать. Говорят, что дипломы таким образом не получить, если не подчиняться каждому слову. А я так не могу, понимаешь? Родилась и жила, не чтобы подчиняться какой-то старой бабке, у которой из списка достижений – возраст».       Потом за ужином сидит, ковыряется в этой тарелке и томно вздыхает. После еды чаще всего в ванне запирается. Я ничего не слышу, но знаю, что она делает. Днём прибывает в университете, в половину уха слушает ненавистные лекции, вместе с остальными студентами так же подлизывается к каждому преподавателю. Агата обязательно похвалит новый парфюм, причёску и спросит, как прошли выходные. При этом всегда ожидает, что от этого сессия пройдёт легче. Следом Криулина между переменами и скучными занятиями строчит посты в блог, где говорит о важности той самой натуральности.       Натуральности, которой она боится. Иногда я думаю, что живу с настоящим роботом. Встаёт пораньше, чтобы накрасится. Слегка! Это всегда незаметный макияж, чтоб выглядеть естественно. Еда ей не нужна, ведь от неё все проблемы. Гаша выверит каждую килокалорию, рассчитает всё БЖУ, чтобы потом сунуть два пальца в рот. Когда целуемся, то всегда вспоминаю об этом. Говори с ней или промолчи, но ничего не поменяется.       После написания поста она подбирает фотографию, где обязательно подобран удачный ракурс. Если снимала видео, то вначале обязательно потрясёт камерой, даже если это не первый дубль. Каждый должен знать, что в голове Криулиной только светлые и лучшие мысли, что жизнь она кладёт свою для общества, что красива в этой простоте и искренности. Честность её, вправду, крайне спорная. В начале общения я тоже повёлся на её внимание и чрезмерный интерес. Наверное, проблема, тот самый сигнальчик, скрывается именно во втором пункте. Нельзя было незнакомке так интересоваться моими проблемами, переживаниями и беспокойствами. Агата словно хотела всё узнать, пожалеть, пододвинуть к груди, чтобы потом ошпарить. Нет, не кипятком, а тотальным равнодушием.       Теперь я переставал быть собой: становился приложением к неё идеальной жизни. А что? Богатые родители подарили квартиру при условии росписи, потому что как это так? Все уже замуж вышли, Агата, а ты? Вот и она повторяет. Нашла себе подходящего по статусу журналиста с хорошей репутацией, выполняющего благородное дело. Быстренько завела собственный блог и нашла аудиторию через меня. Агата всегда была умной и хитрой девушкой.       За фигуркой следим, за поведением в обществе тоже, даже за образом. Отучится на психолога, но работать не пойдёт по профессии, уверен. Криулиной не хватит сил слушать других людей, вникать по-настоящему в их проблемы. Это неплохо. Однако, она выставит так, что образование получала для будущих детей, которых, конечно же, хочет, но откладывает. Скажет, что мужу надо встать на ноги, что надо стремиться к осознанному воспитанию. На деле будет боятся лишних килограмм на весах, да и что отнимут её драгоценное время. Лучше бы честно обо всём говорила мне, а не заставляла собирать по крупицам эту картину.       Дверь открылась. Агата выползла из ученической норы, в которую залезала каждый раз после пар. Сейчас нальёт один стакан тёплой воды, а потом передумает и выпьет два, чтобы меньше съесть еды за столом. Не могу даже понять, с какого момента она начала раздражать. Вот-вот. Уже поставила чайник. Скажет, что уже ужинала.        — Поешь со мной? — подошёл к холодильнику, — Что у нас вообще можно покушать?       — Булгур с овощами и индейкой, — выпила первый стакан, — Но я ужинала перед твоим возвращением, поэтому могу просто посидеть.       — Хорошо, — наложил себе тарелку еды и положил в микроволновку, — А конфеты мои любимые остались? — кивнула, — Что-то случилось? — начала рассказывать про институт, а потом завершила монолог, поинтересовавшись моими делами, — Да, с мамой поругались опять.       — Что на этот раз?       — По врачам и дальше отказывается ездить, — вздохнул, — Ещё начальство просило уехать в командировку.       — Какая командировка? — села рядом, внимательно вглядываясь в глаза, — Надолго?       — К свадьбе успеем подготовиться. Не переживай.       — Точно? — кивнул, — Куда уехать надо?       — В Командоры, — посмотрел на лежащего на полу Агни, — Да, — поджал губы, — К свадьбе успеем всё. Работа не помешает.       Пока ел, то разглядывал незаметно Агату: её тёмные ресницы и глаза. Прокручивал в голове начало отношений – лучшее наше время. Криулина была настоящей феей, такая воздушная. Мама сказала, что это такой период, который затянулся. Не сказал бы, что потерял к невесте интерес. Она всё так же прекрасна, интересна и неповторима. Но в этих отношениях теряюсь будто бы я сам.       Вначале Гаша строила множество планов вместе со мной, но по итогу закрылась от мира и реальности. Она постоянно учится, чтобы меньше есть. Часто обрывает любые темы, которые отнимают много сил и энергии. В последнее время еле-еле держусь от впадения в апатию. Спасает Игнат. Агата же полностью погружена в себя. Это неплохо, но будто нет больше наших отношений. Нет нас.       Совершенно разные цели. Она всё-таки хочет закрыться дома, быть идеальной и чистоплотной хозяйкой, как её научила мама. Мне же нужна девушка, смотрящая в будущее, идущая вперёд вместе со мной, рука об руку. Не хочу домработницу и няньку. Хочу и дальше видеть парящую фею. Слишком эгоистичное желание?       Как всё не вовремя. Бросать невесту перед свадьбой – травмирующий опыт. Но разве Агате не будет больнее, если останусь, буду смотреть ненавистными глазами, заделаю ей ребёнка и оставлю? Может, моему отцу следовало бы тоже уйти до моего рождения? Сколько мыслей в голове пробегало: от жутких сцен скандалов до невыносимой разлуки.       Агата мягко улыбнулась, подав мне конфеты в хрустальном блюдце. В Командорах будет время ещё раз обо всем подумать, всё взвесить. Не стоит отплывать кораблю от берега, если дно в нём пробито – оба утонем. Возможно, что придётся соврать Гаше, забронировав номер в каком-нибудь отеле Москвы, заодно над статьёй подумаю, да и всё взвешу.       Вечером Игнат позвал в бар с остальными ребятами. На часах было девять, когда я уехал, погуляв предварительно с Агни. Заказал такси, чтобы не ютиться в общественном транспорте. Высокие стройные небоскребы, устремленные к тёмному небу, показывались за окном автомобиля. Неоновые вывески заставляли конструкции мерцать и переливаться в разные цвета. По широким, безлюдным магистралям бесшумно проносились автономные транспортные средства.       Добрался до бара. В интерьере много стекла и металла. Плавные и обтекаемые формы диванов со стульями вступали в противовес с острыми и резкими очертаниями столов и барных стоек. Повсюду светодиодные панели, а также парящие над барной стойкой голографические проекции.       Кудрявая голова Владлена выглянула из толпы. Он подозвал меня одним жестом руки к забронированному столику с мягкими диванами. Его широкие плечи обтягивала чёрная блестящая водолазка. Игнат уже успел наклюкаться и задремать, прикладываясь к подушке. Они ещё позвали Аркадия. Кошко очень пристально на меня покосился, а затем мягко улыбнулся и протянул приветливо тёплую сухую руку. Обменялись рукопожатиями. Его рыжеволосый товарищ, Савелий, кажется, сжал руку сильнее, у меня аж в ладони что-то хрустнуло.       — Долго ехал, — спросил мягким голосом Аркаша, — Что-то случилось?       — Кроме дорог, ничего криминального, — присел рядом с Владленом, который явно переборщил с резким и грубым парфюмом, — Я, кстати, много пить не буду, — разглядывал множество закусок и пустых стаканов на столе, — Экономлю.       — Могу угостить, — проговорил неуверенно и тихо Кошко, из-за чего его было плохо слышно среди оглушающего потока музыки, — В качестве полноценного знакомства.       — С Игнатом знакомства не вышло, — громко и чётко дополнил Савелий, сидящий в белой рубашке, заправленной в чёрные штаны.       — Почему? — спросил, подняв брови.       — Я его раньше напоил, — ответил Владлен, потянувшись за выпивкой, — Светик и не вспомнит сегодняшний вечер.       — Кошмар какой, — произнёс с сарказмом, на что Подольский закатил глаза.       — Так, — пододвинулся Аркадий, — Тебя угостить?       — Нет, — покачал головой, — Спасибо, но придётся отказаться.       — Как скажешь, — он улыбнулся и отодвинулся к другу.       Но я и не заметил, как ребята стали угощать меня выпивкой, как голова закружилась, как всё сознание помутнело. Трудно будет утром. Тяжело будет ночью добираться и объясняться перед Агатой. На шестом стакане или восьмом Владлен предложил выйти на улицу и покурить. Он поднёс сигарету ко рту. А я сделал затяжку. Глубокую, что подступил кашель с непривычки. Давно не курил. Лучше б и не начинал.       — Марк, — посмотрел серо-голубыми глазами, — А как дела у Агаты? — будто сам спросить не может.       — Нормально, — сухо ответил.       — Ты вообще стал избегать при встречи какого-либо упоминания о ней, — сейчас пойдут угрозы, — У вас всё хорошо?       — Да.       Когда ж ты перестанешь лезть в чужую жизнь и займёшься своей, Подольский.       — Смотри, — как напьётся, то одно и то же, — Уши тебе оторву за Гашу.       — Учту, — кинул сигарету в лужу и вернулся в бар, не дождавшись ответа.       Игнату пришлось вызывать такси, он так и не протрезвел. Поехал до дома с ним, чтобы он не разбился на лестнице в подъезде. С Владленом по классике поцапались напоследок. Наконец-то, отдохну от всех, приведу мысли в порядок, чтобы принять какое-то взвешенное и разумное решение.              АРКАДИЙ КОШКО. НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ              Внутри всё сжималось. Ком подступал к горлу. Недолго этому хрустальному замку ещё держаться. Скоро даст трещину. Интересно, сколько у меня осталось времени? Всегда можно же сказать, что из чувства вины за увольнение Новожилова я продал ему необходимые материалы создания внешности андроида. Марсель, Фёдор тоже давно знакомы с Антоном Евгеньевичем. И вообще причём здесь буду я?       На специальных подставках располагались прототипы отдельных частей андроидов – руки, ноги, парики, глаза, маленькие пучки ресниц. В углу стояла огромная платформа с механическими руками, которая и собирала роботов. Поспать бы сейчас на кожаном диване. Савелий залез в мини-бар, вытащив стеклянную бутылку минеральной воды. На стенах развешаны наброски и концепт-арты будущих разработок. Он любил на них задумчиво смотреть, делая вид, что что-то понимал.       Ладони начали потеть. К щекам подступил жар. Наверное, сейчас сидел красный как помидор. Интересно, а о чём думает Савелий? Сейчас ты хлюпал горячим кофе, ничего не подозревая. Мешаешь чайной ложкой содержимое и думаешь, чем будешь обедать. Бросил взгляд к сумке. Конечно, ты ничего с собой и не приготовил, зато припёрся ко мне. Вот ты, Сав, в «Потёмки» и зайдёшь к Бадри. Надеюсь, что твоя форма его смутит. Главное, чтобы Бадри не заметил, что Марк подделка, а то вскроется и вторая фигура.       Сердце бешено забилось. В ушах зазвенело. Дыхание перехватывало. Взялся за сердце. Зажмурился. Раз. Два. Три. Вдох. Четыре. Пять. Шесть. Выдох. Всё хорошо. Всё нормально. Всё под контролем. Будто я этого хотел. У всего есть причины и свои обстоятельства. Необходимость. Пальцы дрожали. Семь. Восемь. Посмотрел на потолок. Девять. Десять. Светлый. Никакого визуального шума.       — Всё, — вырвал Сибирцев кружку из моих рук, — Хватит с тебя кофеина.       — Да, — улыбнулся, — Ты прав.       Как допили кофе, то покинули мой рабочий кабинет. По коридорам сновали работники, неся в руках планшеты. На одной стороне лифта был экран с плавающими рыбками. Тут играла классическая музыка. Шуберт – «Охотник». Усмехнулся себе под нос.       На улице хрустел снег под ногами. Никак не мог прийти в себя. Достал телефон. Открыл программу. Бесполезно. Нет подключения к андроиду. Они обрубили ему связь с интернетом.       — Тебе же сейчас точно на работу срочно не надо? — открыл машину и сел за переднее сидение.       — По барабану, — он занял рядом сиденье и завёл автомобиль, — Я лучше сам тебя отвезу, куда надо, а то, — вздохнул, — В задницу ваше роботизированное автопилотное такси.       — Да, — я посмеялся, пристегнувшись — Ты гонишь быстрее любого такси, — в салоне пахло мандаринами и ёлкой из-за диффузора, — Как вообще с Марселем-то помирились? — кожаное кресло скрипело.       — Да-а, — зевнул, — На свадьбе поговорили просто, — двинулись с места, — Я, конечно, понял, что ему что-то надо, но послать не смог, — поджал потрескавшиеся губы, — Всё-таки с подросткового возраста знакомы, столько пережили, — вздох, — Не могу, короче.       — Чего ты оправдываешься? — открыл ящичек и достал оттуда леденцы со вкусами яблока и вишни, — Правильно сделал, если от этого легче, — выбрал зелёную карамельку, — Зачем мучиться? — сунул в рот, — Тем более ты так беспокоился.       — Да, всё, — грозно ответил, — Не души, Аркаш. А то не хватало ещё здесь сопли жевать. Зачем тебе «Потёмки», кстати?       — Нужно кое-что выяснить у Бадри, — быстро ответил.       — Зачем тебе Церетели? — послышался бас, глубокий и ровный.       — Да-а, — я рассмеялся, — Он староват, конечно, — прикрыл рот рукой, посмотрев на друга, — Шучу. Дело есть, говорю ж.       — Без меня?       — Боюсь, что с тобой, — неуверенно проговорил.       — Лады, — вздохнул громко, — Надеюсь, что мне не придётся к Бадри идти с наручниками. Вы поговорите, — перебил его.       — Ох, насчёт этого, Сав, — теребил в руках ремень безопасности, — Ты один сможешь туда пойти и сказать, чтобы он приехал в офис, что это не совсем телефонный разговор, — пытался быстро что-то придумать, — Что это по поводу пункта договора, который надо переподписать, и что электронная подпись для этого не подойдёт. Некоторые люди из полиции в курсе этого договора, поэтому он тебе поверит.       — Тёмное и мутное дело, Аркаш, — зелёные глаза на миг взглянули на меня с каким-то осуждением и любопытством, прищуриваясь и всматриваясь сильнее и сильнее, — Но ладно.       — С меня ужин в ресторане. Даже несколько ужинов.       — Аркаш, иди ты, — лоб наморщился, — Надоело с твоей милостыни хавать. Я по дружбе помогаю. Точка.       — А допроса никакого не будет?       — В допросе надо уметь грамотно давить и показать человеку плюсы того, чтоб он сознался, а я их для тебя не придумал.       — Понял-понял, — я усмехнулся, — Как скажешь, Сав, — показал пальцем, — Сюда заверни, срежем путь.       — Знаю, не учи, — забавляло его задражение, — Тишина в классе, — почесал нос, — Сынок, не боись, папа знает, куда рулить. Папаше уже не один десяток.       — Третий пошёл, — пауза, — Как и мне.       — Вот, — кивнул, — Уже здоровый лоб, не сикайся.       — Мяу, — пропищал.       — Дядь, стыдно становится. В твоём возрасте уже пора, — закивал, — Детей варить, борщи рожать, а ты мяукаешь, как придурок.       — Это нервное, Сав, — взглянул в окно, — Это явно нервное.       — Ты бы меньше на работе времени проводил, да и нашёл бы себе хобби, да и девушку в конце концов. Знаешь, как мне стало хорошо, когда я свою Фемиду встретил? И когда нашёл хобби в виде бега и драк с разными отбросами. Каждому нужно своё место, а эта работа – не твоё.       — Тебе будто лет восемьдесят.       — Типа мудрый?       — Типа, — прошептал, — Безумный.       — Мне нравится. Буду безумным дедом, — всё, это до конца поездки, — Я, кстати, вижу, — томно хрипел грубым голосом, — Прибегает ко мне внук, а я ему рассказываю, как мразей ловил. Естественно, свихнусь к тем годам, отчего половину выдумаю, — забавляли его фантазии всегда, — И на самом ответственном моменте буду говорить: «И беру я этого подонка за горло. Ох, внучок, что-то в горле пересохло, сгоняй за тёмным нефильтрованным».       — И он сгоняет?       — А выбор? — рассмеялся Сибирцев, — Я его иначе ремнём хлестану, — пауза, — Шутка. Я ж не мать моя, чтоб детей мутузить, — улыбался, — Просто подзатыльник дедовский тресну.       Ехали ещё очень долго, переговаривались, смеялись и развлекали всячески друг друга. Узнал, что Марсель продолжал заниматься заказами. Он бы лучше прекращал хвататься за нелегальщину, а то отправится вслед за папашей. Яблоко от яблони. Вот и я от своего отца не очень отличился. Одно сплошное разочарование. Люди вообще чаще всего разочаровывают, да?              РИНА КАРИМОВА. ТОТ САМЫЙ ДЕНЬ              Он ударил его по голове. Андроид со всей силы ударил Савостина по голове. Руки дрожали. Дыхание перехватывало. Я не заметила, как это вообще случилось. Стало очень страшно. Робот отнёс куда-то тело, взяв за ноги, потом завернул за поворот. Камеры. Мне конец. Что делать?       Как это случилось? Меня окутывала давящая волна паники. Она накрывала с головой, заставляя содрогаться всем телом. Сердце бешено колотилось, отдаваясь в ушах оглушающими ударами. Виски все сдавливало. Голова вот-вот и лопнет. Марк сказал, что ему пришло сообщение, где я якобы его позвала срочно к себе домой. Вновь и вновь обновляла переписку. Я ничего такого не писала.       Холодный пот стекал по лбу. Воздух с трудом проникал в лёгкие. Каждый вдох давался с невероятным усилием. Кажется, что грудь сжималась чем-то посторонним. Савостин должен был находиться ещё в командировке. Чёрт-чёрт-чёрт! Я умру. Прямо сейчас за ним в землю лягу. Его андроид повёз закапывать? Это я виновата.       Мысли путались. Пыталась сосредоточиться, но всё вокруг расплывалось из-за подступающих слёз. Мир вокруг казался искажённым и нереальным. Тело вмиг стало ватным, в глазах помутнело. Держала в дрожащей руке смартфон.       Постепенно сознание оказывалось во власти всепоглощающего страха. Не в силах ни мыслить, ни действовать. Только тревога и отчаяние. Жар сменялся ознобом. Потом наоборот. Пульсировала кровь в венах. Взглянула на окно. Подкашивающимся шагом и пошатываясь, добралась до него. Раскрыла на всю. Пошёл первый снег. Подул холодный ветер. Я смогу. С этим нельзя жить. Снаружи летали полицейские дроны. Раздался звонок. Неизвестный номер. Подняла трубку, смотря на идущих по улице людей.       — Да? — спросила ранее сорванным из-за крика голосом.       — Рина, — неизвестный голос, — Постой.       — Это ты?! Что твоя машина сделала?! Ты понимаешь, что случилось?       — Закрой окно, и мы поговорим, — он следил за всем через дроны, — Каримова, делай, как я говорю, — строгая и уверенная интонация, — Мы всё решим. Я тебе гарантирую.       — Что мы решим? Я не хотела, чтобы Марк, — задыхалась.       — Знаю, Рина. Я прекрасно понимаю, — пауза, — Если совершишь этот шаг, то не сможешь помочь никому. У тебя же есть родные? Мама или папа? — угукнула, — Они тебя любят, Рин?       — Наверное.       — Ты хочешь лишить их себя? А твои друзья? Разве будет лучше, если сейчас ты упадёшь? — молчала, — Случившаяся ситуация на самом деле ужасна, понимаю, — интонация стала спокойной, — Обстоятельства патовые, очень критические. Марк – твой лучший друг детства, невзаимная любовь, а тут случилось такое, — вздохнул, — Что ужасно представить. Я не верну его назад. Не понимаю и сам до конца, как это случилось. Но, — пауза, — Не оставлю тебя с этим одну, Рина.       — Я не знаю. Ничего не понимаю, — отошла назад, — Я просто хотела тихой жизни с тем, кого не буду бояться, кого знаю и с кем комфортно, — заплакала, — Но, — прикрикнула, закрыв рот ладонью.       — Покричи, если будет легче.       — Почему твой робот это сделал?       — Не знаю, Рина, может, посчитал Марка за опасность. Закрой окно, пожалуйста, — не могла пошевелиться, — Я буду каждый день с тобой говорить, обо всем докладывать и помогать. Мы справимся вместе, Рин.       — Как с этим можно справиться? — сердце вот-вот и выпрыгнет из груди, — Марка больше нет.       — Хочешь, чтобы и тебя не стало, Рина? — молчание, — Ты можешь всё закончить сейчас, я не в силах тебя лишать этого права, но, — мягкая интонация, — Мы можем вместе попробовать всё решить, — не знала, что сказать, — Ты всегда сможешь вернуться к этому варианту, в любой момент, если посчитаешь мою помощь бесполезной, — закрыла окно, — Спасибо, Рина. Я буду с тобой. Не бойся. Ты в надёжных руках.       — Что мне делать? — рухнула на пол коленями.       — Если андроид вернётся, то открой ему дверь, — задумался, — Я почищу записи камер.       — Не смогу спокойно жить с этим, — прошептала, — Никаким выходом здесь и не пахнет.       — Завтра работаешь?       — Нет.       — Я скину адрес. Придёшь к хорошему психиатру, он выпишет тебе таблетки для поддержки состояния.       — Решил запичкать меня транками, чтобы я стала овощем?       — Нет, Рина, — возмутился, — Стараюсь просто всё исправить.       — Исправить смерть? — нервный смех, — Это невозможно.       — А я всё-таки попытаюсь, — шёпот, — Просто делай, как я скажу. Мы ещё с этого плюсы получим. Верь мне, Рина.       Сбросила сама трубку. Включила «режим полёта». Всё вокруг утрачивало привычные формы, становясь чуждым и пугающим. Даже стены родного дома сжимались сильнее и сильнее. Контроль ускользал из рук. В голове пролистывались воспоминания: детство, подростковые годы и юность.       Марк в них улыбался, был живым и настоящим. Уже ненавидела всей душой андроида и его создателя. Или себя? Боже, зачем вообще решилась на это? Нельзя было желать порождения похожей жизни. Никто не в силах повторить Марка, как бы внешне не был похож. Мне же сразу показался этот робот странным. Пустым, точнее. Да, оказалось, что внешность Савостина не вызывала никаких чувств внутри, только поведение, которое машина не в силах была передать. За эти дни он заставлял меня лишь передёргиваться.       Боже, да я и встречаться с ним никогда не хотела по-настоящему. Просто хотелось видеть рядом мужчину, который не сможет навредить, который будет любить и беречь. Марк – второй такой в моей жизни, кто понимал слова «я не готова», «нет», «давай потом». Слёзы подступали сильнее. Как я вообще могла подумать, что андроид заменит мне Савостина?       Белая футболка в слезах. Робот никогда бы не скопировал неудачные и нелепые шутки оригинала. Я же хотела попросить конструктора о замене в ближайшие дни, уже поднимала разговор, а потом случилось это. Как же сильно машина его ударила.       Бедный Марк. Господи. Закрыла рот руками. А как же болеющая постоянно мама? Она не переживёт это. А Агата? Лишиться жениха перед свадьбой, да и таким ужаснейшим образом. А Ярослава? Что же я натворила? Игнат. Марк – его единственный друг. Как мне в глаза после этого смотреть?       Кое-как встала с места, подошла к раковине на кухне, включила холодную воду и умыла лицо. Лучше бы я просто тогда влезла в его ссору с Федей, узнала бы всё. Может, тогда бы этого всего не случилось. Тогда и нужды в этой паршивой кукле не было бы. Как это вообще случилось? Андроиды же не способны напасть на человека. Как дверь потом ему открыть? Как себя саму из дома вообще выпустить? Показалось сообщение от того же неизвестного номера в секретном чате: «Предлагаю в качестве моральной компенсации приобрести квартиру. Мы всё решим. Не делай глупостей, о которых будешь жалеть. Кроме тебя, его всё равно никто не любил».              АНДРОИД. НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ              Жажду мести. Да, это точно желание справедливости.       Скрип двери. Спрятался мигом под стол. Увидел белую штанину. Выглянул. Тьфу, это Натаниэль.       — Некто в полицейской форме увёл Церетели из здания, — протянул руку, — Тебе повезло, — схватился за неё и встал.       — Можешь описать этого полицейского?       — Высокий, — показал рукой, — С широкими плечами, — ударил кулаком по ладони, — И рыжий.       Это Савелий. Чёртов Аркадий сюда его подослал. И Бадри просто так ушёл? Не думаю, что его позвали в обезьянник. А значит этот белокурый тихушник что-то придумал. Зачем? И откуда он знает, что я здесь? Ах да, городские камеры. Помешанный.       — Это всё твоя коллекция? — вышли из кладовой.       — Ну да. Марк, — взял за руку и потряс, — Ты пойдёшь сейчас же домой. Чёрт с этим телефоном.       — Это с тобой черти, Наташ, — высвободился из хватки, — Охрана его сейчас где?       — Они караулят автоматически входные двери, когда Бадри покидает территорию театра, — наигранно вздохнул, — Нет, Марк, не надо, — кинул в него куртку, — Стой же, — последовал за мной, — Это плохо закончится, — шёл по лестнице, — Это очень-очень плохо закончится.       — Мы вернём мой телефон, и я уйду.       — Нет, мы пойдём искать твой телефон, а потом нас будут продавать на распродаже.       — Здорово же, — подошли к кабинету Бадри, — Вторая жизнь.       — Нет, плохая шутка, Марк! — обеспокоенно осмотрелся, — Что?       — Дверь закрыта, — дёрнул посильнее, — Постой на шухере в коридоре.       — Нет, ты не станешь, — его речь сбилась, когда я сорвал замок с петель, — Чёрт, — прижал к себе мою куртку, — Мне кранты.       Быстро. Очень. Молниеносно. Осмотрел везде пол. Телефона не было. На фоне паниковал Натаниэль, который заглядывал то внутрь кабинета, то в коридор. Начал обыскивать ящики. Эврика! Нашёл под некоторыми папками внутри нижнего шкафчика. Задержался немного у выхода, глядя на Натаниэля.       — Быстро, — похлопал его по плечу и метнулся к лестнице вниз.       Отворил дверь в кладовую и стал всё экстренно фотографировать на телефон. Отодвинул фанеру, включил свет и продолжил съёмку. Всё пригодится. Ничего нельзя упустить. Натаниэль стоял в углу комнаты, испуганно наблюдая за происходящим. Проверил, чтобы снимки не размазались. Отправил всё тут же письмом на почту Новожилову. Теперь потеря телефона не станет в будущем катастрофой. Подошёл к Натаниэлю и забрал свою куртку из его рук. Несколько пропущенных сообщений от Криулиной. Ответил: «Всё в порядке. Скоро буду дома».       На крыльце стояла Есения в белом пуховике и с сигаретой в руках. Она курила?       Тушь растеклась по лицу, испачкав грим. Зотова не заметила меня, разглядывая проходящих на улице людей. Она засмотрелась на молодую семейную пару с четырёхлетним ребёнком. Или трёхлетним. Я в этом не так сильно разбираюсь. Сеню явно потрясывало. Что-то успело произойти во время моего заточения? Подойти или не рисковать, проводя здесь ещё больше времени, и уехать домой со всей собранной информацией? Накинул на голову капюшон, согнулся и отправился к дороге, вызывая правой рукой такси.