Полярная точка сближения

"И теперь ночи кажутся одинокими, пустыми, без знакомой сжатой руки."

Соник начал думать, а может эта ситуация и была судьбой, чтобы решить их недосказанности? С Шэдоу, на удивление, было не так плохо, но что-то отвлекало: бешеное сердце, когда тот подходил легонько проверить его температуру – Соник лежал с закрытыми глазами, боялся сделать этот момент ещё неловким, но для кого? И кажется, спустя пару дней, он начинал догадываться, что все проблемы – его дурная голова и предательские красные щёки. От холода, конечно же.

***

После этой "миссии", синий ёж вполне мог стать ненавистником всего холодного, вплоть до напитков. Но в какие перепалки он только не попадал? Это должно было быть сущим пустяком по сравнению с тем, как его команда чуть не потеряла свой мир из-за планов Эггмана. День за днём, посреди тихих волн в окружении пляжа, стоило земле затрещать, как Соник воодушевлялся – появлялась разминка для его скучающих конечностей. Иногда были и серые дни, Эггман после сильного поражения уходил на дно, и Сонику не оставалось ничего, кроме как бегать, и петлять вокруг горных равнин. Но сейчас, когда его несколько дней с момента их прибытия мучали судороги, это было испытанием на уровне защиты мира. Ноги сводила тянущаяся боль от которой, Соник верил, его покусанные губы тоже не жили сладкой жизнью, когда для предотвращения нарастающего внутри скулежа приходилось их сжимать. Может, он и скулил, пока спал, но Шэдоу, в недолгом шоке от которого был синий ёж, лишь молча вставал с их лежака и выходил из пещеры за припасами. Спрашивать было боязно, так как вся эта забота (маленькая, но приятная) могла испариться, и Соник бы не удивился, увидев как Шэдоу жарит рыбу только для себя. Кстати, о ней. Соник уже видел, как по возвращению домой, одолев перед этим кучу машин Эггмана, Эми ставит на стол прекрасную жареную рыбу. Несмотря на аппетитный аромат, синий ёж стопроцентно откажется, потому что за эти дни (прошло не так долго), желудок умолял подарить ему другую еду. Выбора было мало, ведь повсюду белым-бело сыпал снег, а ягоды, что Шэдоу приносил, не поднимали никак настроения. Горькие, иногда если повезёт сладкие, ядовитые, в их скромном выборе нужно было быть осторожным. Поэтому, когда Сонику стало немного легче – точнее, тот просто устал сидеть сложа руки без движения, – ёж доверил это дело красному, так как был не таким наблюдательным, чтобы отличить нормальные ягоды от опасных. Постепенно их небольшая пещерка обретала вполне домашний вид, будто не Грин Хилл был их пристанищем, а эти заснеженные горы. С горечью приспособившись к климату, Соник всё ещё дрожал, но уже меньше. Как бы грустно это не было бы признавать, но совершенная форма жизни выиграла в их личном поединке. Соник, не подтверждая для себя, мог лишь выходить на пару часов, рекордным временем – два с половиной часа. В глубине души он жалел, что всё же не имел густой покров шерсти, а может нужно было напросто родиться Шэдоу, кто его знает. Тот в свою очередь, упрямо поставил задачи, которые им нужно выполнять. "Я не хочу снова спасать твою жалкую сущность" – так он и сказал. А Сонику не оставалось ничего, кроме как в своём нелёгком состоянии, не создавать больше проблем. Хотя и самому согласившись с условиями их перебежек, синий прекрасно ощутил на себе все прелести холода, пока страдал в пещере. Так что перечить не было смысла, обе стороны были вполне согласны друг с другом. Соник потягивался после пробуждения, подъедал то, что оставалось после их вечернего перекуса, замечая, что Шэдоу и след простыл, и отправлялся собирать ветки – вполне нормальная задача, чтобы не наделать лишнего. В какие-то моменты любопытство побеждало, а надежда на вкусную трапезу всплывала урчанием в животе, когда Соник находил ягоды. Но чтобы не умереть посреди снежного биома, синий в конце "смены", вытаскивал их из своих иголок напротив Шэдоу, а тот слабо кривился, тяжело вздыхал, и принимался отбирать на отравленные ягоды. Сонику хотелось сделать вклад в их общую работу побольше, поэтому, иногда подбирал разное на своих утренних походах. Зато другое стало проблемой – скорее больше для Соника, так как Шэдоу оставался невозмутимым, – это проживание бок о бок со своим соперником. Местами эту неловкость можно было терпеть, но синий – не тот, кто умеет держать закрытым рот слишком долго, а имея на виду лишь своего союзника, который совсем не подходил под такие критерии, как "разговорчивость", было трудно. И Соник пару раз не мог сдержаться: шутки лились рекой, чтобы скрасить атмосферу, а предложения посоревноваться всё с каждым разом становились навязчивее. Предупреждающим сигналом служил испепеляющий взгляд Шэдоу, и тогда Соник, с грустью пополам, затихал. Но иногда было приятно заметить, как уголки всегда серьёзных губ, приподнимались, а его соперник подливал масло в огонь, шуточно подстрекая оппонента. В такие моменты Соник мирился с чувством устоявшиеся неловкости, расслаблялся, и погружался в редкий, но тёплый разговор. Синий понял, как мало им давали времени, чтобы действительно свободно поболтать в такой бытовой атмосфере. Узнавать новые детали стало любимой частью разговоров, на которые Соник усилиями пытался заманить Шэдоу. Раньше, они встречались чаще лишь на поле боя, у них была тихая связь, но сейчас, перед сном или во время дня, перекинутся парой фраз стало маленькой необходимостью. В особенности для Соника. В его голове ещё долго будут мелькать крохотные движения чужих ушек, редкая, неполная улыбка и такой пронзительный, обжигающий грудь взгляд. Любимый взгляд. Что? Да нет... У Шэдоу красивые глаза, да, Соник признавал, но чтобы чувствовать как низ живота скручивается в приятный узелок каждый раз? Было чем-то новым, а может давно забытым, похороненным в глубине души старым? Соник успешно игнорировал эти ощущения, всё таки, немудрено почувствовать глубокую связь, когда ты на протяжении нескольких дней спишь рядом со своим соперником. Особенно, в таких суровых условиях, когда единственно счастливое и согревающее состояние можно было получить только от костра. Вообразить в своей голове можно было что душе угодно, как никак. Но как же он был слаб перед ним. И Соник узнал это только в очередную ночь, когда уже ставшее привычным присутствие Шэдоу, полностью перевернуло его внутренности.

***

Свет огня падал на распластавшиюся синюю фигуру, что беззаботно напевала весёлую мелодию себе под нос. Соник глядел в потолок – уже родной, судя по времени, что они здесь успели провести. Но весь фокус забрала другая тёмная фигура, что крепко опиралась на металлическую балку рукой, внимательно высматривая пейзаж снаружи. "Безопасность не повредит" – так Шэдоу сказал пару ночей назад, когда Соник вскочил и испугался из-за приближающаяся на него тени. Перед тем как уснуть, красный осматривал территорию издалека, чтобы не напороться глазами на хищников. Они вполне могут подкараулить их во сне, тихо забравшись на неровный ландшафт у пещеры. Вскоре Соник привык и перестал обращать внимания на внезапные, ночные посиделки Шэдоу возле входа. Но что-то всё равно было забавным, когда Соник снова замечал как длинные тёмно-красные иголки качались из стороны в сторону и пушились, стоило Шэдоу напрячься и сфокусироваться. Соник прекратил напевать и тихонько хихикнул на это зрелище, а внутри разлилось тепло. Конечно, синий прекрасно догадывался, что его соперник беспокойно спит (в частности, являясь свидетелем его непростой судьбы и истории), и смеяться над этим бы не стал, но эти мелкие жесты, почему-то, казались приятными, будто они уже долго живут вместе. Возможно, Соник был бы и не против? Он остановил свои мысли и затих, словно ошарашенный ходом своих мыслей. Ладно, пора спать. Но Соник оставил эту попытку после того, как перевернувшись на другой бок, всё показалось ему вдруг ещё более неудобным. Да, бессонница в такое время не была удивительной, всё же, он не на диване Тейлза засыпает. Недовольно фыркнув, Соник вернулся в положение до этого, синие иголки смялись за спиной, растекаясь по лежаку. Он подмял руки под голову, и зацепился взглядом за то, как Шэдоу качнул ушком, а затем поднялся с места. Красные глаза молча уставились на него. Шэдоу подошёл и сел на еловую подстилку. Соник не мог не подметить острые иголки на спине, хорошо подтянутую между прочим. Вздгрогнув, ёж отвёл взгляд от своего друга. В пещере не первым разом повисла тишина, но на удивление, Шэдоу решил выйти из привычки быть тихим и заговорил, прежде чем Соник успел пошутить. – Как твои ноги...? Плечо?.. – Сонику было непривычно, как виновато звучал Шэдоу, незаметно поджимая свои ушки. Тот всё ещё сидел спиной к нему, но синий бы всё отдал, чтобы увидеть поджатые губы Шэдоу и отстранённый взгляд. Ему потребовалось пару секунд, чтобы переварить эту интонацию. – Кхм! Да, стало получше. – Соник чувствовал как давила эта неловкость, заставляя иголки на макушке вставать дыбом. После этих слов прошло всего ничего, и глаза лежащего ежа уловили то, как тёмные ушки привычно встали к верху. – Это хорошо. Взглотнув, Соник не хотел засыпать в такой неприятной тишине, поэтому решил дальше поддержать разговор. – И не говори! Благодаря тебе, я не умер. Правда, спасибо. – Соник удивился на личное откровение, но это было честностью. Шэдоу действительно спас его. Кто он такой, чтобы не поблагодарить за такое? Даже несмотря на их специфические роли между друг другом. От того, что он признает подвиг своего соперника, с которым постоянно происходят какие-то перепалки, мир не рухнет. И снова тишина. Шэдоу сидел неподвижно. А затем, Соник понял, что кажется, да, мир всё таки рухнул, но не для всех. – Я рад, что сделал это. – послышалось тихое. Грудь будто обмотали лентой, аккуратно потягивая за концы, с каждой секундой зажимая сердце в тугую клетку. Боже, что это? Что с ним? Соник жадно зацепил ноздрями воздух, большим количеством забирая в лёгкие. Руки непривычно запотели, и синему пришлось откинуть перчатки, чтобы отвлечь себя от этого нахлынувшего состояния. Шэдоу? Рад спасти его? Соник не мог поверить, но на этот раз это была реальность, безошибочно. Герою не пришло ничего в голову, кроме как отвернуться от тёмного ежа. Лёжа на боку, Соник услышал как звучат мягкие ветки под чужим весом. Шэдоу больше ничего не сказал. Синий ёж вспомнил, что так и не ответил ему. Выдохнув, с полной уверенностью в голосе, так казалось для него, пожелал одно. – Ага! Круто! Да... спокойной ночи тогда. – может эта попытка выглядела хорошо, но на деле голос до сих пор дрожал, подрагивающими нотками отдавая на каждом выходящем изо рта звуке. Шэдоу хмыкнул. – Спокойной ночи. Но спокойной она так и не стала, ведь Соник ещё долго пялился на стенку. Он вскоре успокоился, так и не выяснив этот странный феномен, а может боялся искать причину. Но это позже стало не таким важным, как то, что небольшие судороги всё ещё мучали его тело. Теперь, Соник дрожал не от того, что застрянет у него в голове надолгое время – слова Шэдоу, а от скручивающей боли в ногах. Сжавшись в привычной манере за эти дни, он подавил скулёж, который сегодня уж слишком усиленно пытался вырваться. Соник беспокойно сомкнул глаза, впитывая все эти покалывания и пытаясь их усмирить. Но это было бесполезно, он уже давно это понял. Сколько же бессонных ночей проведены в метании на лежанке? Соник не хотел даже считать. Ёж не заскулил, но одно недовольное мычание всё же выскочило из его рта. Господи, он же сейчас разбудит Шэдоу и тот... А тот и не спал. – Соник? Опять? – не с упрёком, это не то, что хотел передать красный. Герой не двинулся, а затем вздохнув, слабо кивнул головой. Это было странно интимным знать, что Шэдоу увидел его в таком жалком состоянии. Может это не первый раз, но Соник бы предпочел, чтобы никто не замечал, как беспокойность съедала его. Лучше бы Шэдоу спал. – Как я могу тебе помочь? – это было чем-то невозможным услышать от совершенной формы жизни, но Соник кажется, удостоился этой чести. Зрачки сузились, внимательно прислушиваясь к каждому слову, выговоренным Шэдоу. Что он хотел сейчас? В чём он нуждался? И на ум приходила лишь одна глупая идея, которая устраивала пожар в его сердце. Рискнуть? Признать для себя, что ему сейчас бы не помешала поддержка? Он забыл каково это, позволить себе быть слабым в чужих руках. Мог ли он это попросить? Это же Шэдоу, одобрения лучше не ждать. Соник плотно сжал губы в замок, а судорожная боль словно доводила его дойти до этого края, вкусить, сдаться в её руки. Когда все вены, казалось бы, разом скрутило в сильный жгут верёвки, Соник лихорадочно выдохнул и повернулся к Шэдоу. Он замер. Шэдоу всё это время лежал не на противоположной стороне. Кровавые глаза вновь посмотрели на него, как в те самые разы, когда их понимание достигало максимума на поле боя. Мягко, но в какой-то степени всё ещё неуверенно в происходящем. Шэдоу улавливал каждое изменение. Глаза Соника, напротив, были стеклянными, а складка на лбу выдавала всё его тяжёлое положение. Они испуганно замерли, когда тот понял, что пойман с поличным. – Я хочу... – как заворожённый начал Соник. Шэдоу видел, как дрожали ресницы и метался чужой взор. Он был здесь, рядом, внимательно слушая даже самый глупый бред своего соперника. Соник заметил, что Шэдоу не шутил, не улыбался, не презирал его за такую постыдную, ненавистную синему слабость. Это расслабляло? Может. В это было сложно поверить, что его соперник будет первым, кто увидит падение. А оно так и ощущалось для героя. Он привык умалчивать о своей боли, убегая за пределы холмов от друзей, чтобы наконец дать себе волю – скривится, жалобно заскулить или просто поплакать. А сейчас? Он как открытая книга и это пугало. – Да..? Что ты хочешь? – спокойно прошептал Шэдоу, всё ещё не отводя глаз от ежа. Соник тонул в боли, стыдной слабости, но... Но... ему хотелось довериться. Попробовать опуститься ещё ниже, чтобы что-то понять для себя. Понять что возможно, это не так уж плохо. – Мне очень больно... не могу терпеть.. – заскулил Соник, и он почувствовал, как щёки предательски загорелись, отдавая в уголки глаз. – Не терпи, Соник. – И его пробрало от того, как именно тот выговорил его имя. И он рискнул. Прижался к нему, словно это был единственный спасательный круг. Крепко, отчаянно. Соник смял тёмные иголки руками и обвил чужие ноги, лицом зарываясь в пушистую белую часть на груди. Ему конец. Но ему было настолько стыдно, что умереть прямо сейчас не было таким уж ужасным решением. Соник услышал своё бешеное сердцебиение, налившееся отчаянием, а потом раздалось другое – сначало размеренное, а потом такое же громкое. Шэдоу резко вдохнул, мышцы напряглись под натиском незнакомого тепла, но... Тёмно-красная рука легонько погладила по спине. Соник не мог выговорить и слова, это было кошмаром и одновременно сладким сном, в котором он боится шелохнуться. Синий ёж постепенно остывал от собственной глупой решимости, судороги всё ещё напоминали о себе, но кажется, чувство тепла было сильнее всего на данный момент. Они оба молчали, но никто не собирался отстраняться. Шэдоу не двигался ближе или далеко, позволяя себе всё же держать некую границу. Но его рука, мягкими движениями говорила всё то, что они не могли выговорить. Соник устроился поудобнее, в конечном итоге привыкая к заботе. Шэдоу был пушистым, даже несмотря на жестокий климат. Его шерсть, особенно белая на груди, служила хорошей подушкой. Соник позволил себе быть слабым. И это не так страшно, когда это Шэдоу. Вскоре оба ежа заснули, переступив новый порог в их отношениях. Это была одна из самых взволнованных ночей в жизни Соника. Но и приятной тоже. Что же его ждёт дальше? Что же это за отчаянное чувство? Соник справится, если он будет рядом.